Текст книги "Калевала (пересказ для детей)"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Хорошо,– говорит хозяйка Похъелы,– будет по-твоему.

Позвала она свою работницу – ту, что скребет котлы да чистит грязную посуду, – и приказала ей подать гостю еды-питья. Принесла работница котел с обглоданными костями и кружку доверху полную. Поставила перед Лемминкайнепом и говорит:

– Если ты настоящий герой – одним духом выпьешь пиво, до самого дна осушишь всю кружку.

Но не спешит Лемминкайнен нить веселый напиток. Заглянул он на дно кружки, а там полно всякой нечисти: и змеи, и лягушки, и ящерицы, и черви.

Усмехнулся веселый Лемминкайнен.

– Видно на болоте это пиво варили, – говорит. – Да раз не дают другого, выпью это.

А сам достал из кармана удильный крючок и забросил его в кружку. Выудил всех ящериц и гадюк, всех лягушек и червей, побросал их на пол, а потом одним духом выпил темный напиток.

Поставил кружку на стол и говорит такие слова:

– Раньше чем скроется солнце, прежде чем взойдет месяц, сброшу я в Туонелу того, кто варил это пиво, в жилище Маналы отправлю того, кто угощал гостя таким питьем.

Рассердился хозяин Похъелы.

– Да кто ты такой? – говорит. – Откуда ты взялся? Зачем пришел сюда незваный, непрошеный? Отвечает ему веселый Лемминкайнен:

– Званый гость хорош, а незваный лучше. Не найдется ли у тебя, хозяин, для незваного гостя еще пива, чтобы утолить жажду героя?

Говорит ему хозяин Похъелы:

– А вон во дворе лужа – пей из нее сколько хочешь да уби– райся отсюда! Исчезни, негодный! Скройся с глаз, жалкая тварь!

Не сдвинулся с места Лемминкайнен.

– Ни один из героев, – говорит, – даже тот, кто похуже меня, не потерпит, чтобы его поносили такими словами.

Тогда выхватил хозяин Похъелы огненный меч и говорит Леммннкайнену:

– Не хочешь терпеть, так давай клинками мериться!

– Хорошо же ты принимаешь гостя! – отвечает веселый Лемминкайнен. – Ну что ж, пусть будет по-твоему. Мой отец никогда не отказывался мериться мечами с обидчиком, а сын не хуже огца.

Выхватил он свой меч и положил рядом с мечом хозяина Похъелы. На кончик пальца, на полногтя был короче клинок Лемминкайнена.

– Твой меч длиннее, значит, твой удар первый, – говорит веселыи Лемминкаинеи.

И вот взмахнул мечом хозяин Похъелы.

В самое сердце дерзкому хочет он вонзить свой клинок, а воткнул в балку. Метит голову гостю рассечь, а разрубил стропила.

Смеется веселый Лемминкайнен.

– Чем же изба перед тобой провинилась, что ты рубишь ее и щепки? Давай-ка выйдем с тобой в ноле. На открытом месте, на ровном снегу биться лучше, чем в горнице.

Вышли они на широкий двор, растянули на земле коровью шкуру и стали друг против друга.

Ну, хозяин, – говорит веселый Лемминкайнен, – взмахни последний разок своим мечом, прежде чем простишься с жизнью, раньше чем снесу я тебе голову.

Еще яростнее напал на него хозяин Похъелы. Но ловко увертывается веселый Лемминкайнен, ни одной царапины нет на его теле.

– Здорово ты орудуешь мечом, – говорит веселый Лемминкайнен. – А теперь мой черед уменье свое показать. Принимай мой удар, похъеланец!

Взмахнул мечом Лемминкайнен, и, будто колос, снятый серпом, точно тетерка, сраженная стрелой, упала на землю голова хозяина Похъелы.

Поднял ее Лемминкайнен, насадил на свободный кол в изгороди и говорит:

Для меня ты этот колышек берег, а вот довелось твоей голове на нем красоваться!

И пошел в избу, чтобы смыть кровь со своих рук.

Разок только зачерпнул воду из кадки и слышит: со всех концов селения доносится грозный шум – это вышли сильные мужи, храбрые воины, чтобы рассчитаться с веселым Лемминкайненом за кровь хозяина Похъелы.

Как дым вырывается на улицу, так и Лемминкайнен выбежал из дверей злого дома.

Ищет он своего коня, а коня словно и не бывало – только камень лежит среди поля да ива растет на лужайке.

Куда ни взглянет Лемминкайнен – за каждым углом сторожат его гневные глаза, повсюду преграждает ему дорогу блеск стальных мечей.

Что тут делать удальцу? Как от беды спастись?

Обернулся он быстрым орлом и улетел за облака.

Немного времени прошло, и опустился Лемминкайнен на родную землю. Подошел он к порогу родного дома. На лицо темной тучей набежала забота, на сердце тяжелым камнем легла печаль.

Только разок взглянула на него мать и спрашивает:

– Ты, самый младший из моих детей, самый сильный из всех моих сыновей, что вернулся ты невеселый? Может, обнесли тебя пивом на свадебном пиру в Похъеле? Так возьми кружку, из которой пил твой отец, наполни ее пивом и выпей на здоровье.

Отвечает ей Лемминкайнен:

– Если бы обнесли меня пивом, проучил бы я хозяина, чтобы знал он, как встречать гостя.

– Что же ты такой печальный? – снова спрашивает его мать. – Может быть, конь тебя опозорил? Так скорее купи себе другого коня и забудь про свою невзгоду.

– Матушка моя родная! – отвечает ей Лемминкайнен. Если бы опозорил меня конь, если бы осрамил меня быстроногий скакун, перепортил бы я коней всех наездников, чтобы нечем им было похваляться.

– Так почему ж вернулся ты с таким печальным сердцем? – снова спрашивает его мать. – Может, в дороге какая-нибудь беда с тобой случилась? Может, много ты поел на свадебном пиру? Или выпил лишнее? Или видел ночью дурные сны?

Отвечает ей веселый Лемминкайнен:

– Пусть глупые бабы боятся снов, что снятся им темной ночью! А у меня другие заботы. Положи-ка мне, матушка, в мешок немного муки да щепотку соли и простись с милым своим сыном. Должен он покинуть родную страну, бросить родное свое жилище. В честном бою, в открытом поединке убил я хозяина Похъелы. И теперь весь народ этой сумрачной страны идет против меня войной. Сотни мужей с мечами, тысячи героев с копьями гонятся за мной по пятам.

Тяжело вздохнула старая мать:

– Разве не говорила я, чтобы не ходил ты в эту сумрачную прану? Жил бы ты в родном доме, под защитой матери, и не знал он горя, не ведал беды. А теперь куда ты пойдешь, мой сыночек? Где спрячешься от злодеев?

Отвечает ей Лемминкайнен:

– Я и сам не знаю, где мне от них спрятаться. Может, ты научишь меня, как спасти голову?

Говорит ему старая мать:

– Как же мне уберечь тебя от беды? Станешь ты березкой в| лесу, а дровосек срубит березку и расколет ее на дрова. Спрячешься ольхой в роще, а люди придут и сожгут эту рощу, чтобы распахать землю. Ягодкой лесной укроешься в траве – и там настигнет беда: найдут тебя малые ребята и съедят. Поплывешь щукой в синем море – и там догонит несчастье: поймают тебя в сети рыбаки. Серым волком побежишь по лесу – так все равно не спасешься: убьет тебя охотник, подстрелит острыми стрелами.

Матушка моя родная говорит ей Лемминкайнен. – Где меня смерть настигнет, я и сам знаю. Уже у самых глаз стоит беда, к самой бороде подошло несчастье. Ты меня на свет родила, ты от смерти меня избавила, научи теперь, где мне укрыться от стальных мечей!

Говорит ему старая мать:

– Знаю я такую землю. Нет у нее названия, и никогда не шумела там битва, никто не слышал там звона мечей. Там спасешь ты гною бедную голову. Но поклянись мне сейчас страшной клятвой, что никогда больше – ни через шесть лет, ни через десять – не поднимешь ты острого клинка.

– Клянусь тебе страшной клятвой, – говорит ей Лемминкайиен, что никогда ни в первое лето, ни в шестое, ни в десятое – не возьмусь я без нужды за меч, не затею своей волей войны.

– Ну так слушай меня, сыночек, – говорит Лемминкайнену мать. – Спусти скорее на воду отцовский челн и плыви в открытое море. Девять морей ты проплывешь и посреди десятого моря увидишь зеленый остров. Живи там один год и другой, а когда кончится третий год, возвращайся снова в родные края, в отцовский дом, к своей старой матери.

22. Лемминкайнен спасается на зеленом острове от злых людей Похьелы

И вот собрался веселый Лемминкайнен в далекий путь.

Простился он со своей любимой матушкой. Положил в мешок кадушку с маслом – чтобы на год хватило, припас свинины на два года и покинул родной дом. С катков, обитых медью, спустил он свой челн, натянул парус, взял в руки весло.

Быстро мчится лодка, а Лемминкайнен еще подгоняет ее, чтобы быстрее плыла, чтобы легче скользила:

– Ты плыви, челнок дощатый,

Как цветочек, по теченью!

Ветер, ты надуй мой парус

И гони ладью быстрее!

Пусть летит, как птица, лодка,

Пусть летит челнок еловый

Вдаль, на остров неизвестный,

На мысочек без названья.

Раскачали ветры легкую лодку и понесли по синему хребту моря.

Плывет Лемминкайнен день и другой, качается по волнам месяц и два месяца. Девять морей уже переплыл. И вдруг потемнел воздух, зашумела буря. Опрокинули ветры дощатую лодку, и веселый Лемминкайнен упал в морскую пучину. Сильно гребет он руками, ловко правит ногой, дни и ночи плывет по бурным волнам.

Немало времени прошло, и вдруг показалось на краю неба светлое облачко.

Подплыл к нему Лемминкайнен поближе и видит – не облачко что, а песчаный мыс, зеленый остров.

Еще немного проплыл Лемминкайнен и ступил наконец на твердую землю.

Видит – стоит на острове дом, дверь открыта, хозяйка хлеб из печи вынимает, а дочки тесто месят.

Говорит веселый Лемминкайнен:

– Не покормишь ли меня, добрая хозяйка, не поднесешь ли герою кружку пива? Много дней и ночей носили меня по морю полны, голод мучит меня, совсем иссякли мои силы.

Пожалела его добрая хозяйка. Зажарила она свинины, принесла кружку с пивом и подала Лемминкайнену, чтобы насытился голодный, чтобы вернулись силы к усталому.

Поел он, попил, а потом спрашивает:

– Скажи мне, добрая хозяйка, есть ли на этом острове местечко, где бы мог приютиться удалой охотник, веселый Лемминкайнен?

Отвечает ему добрая хозяйка:

– Пусть хоть сто мужей явится, хоть тысяча – для всех, кто пришел с миром, найдется место на этом острове.

– А найдется ли здесь крыша, под которой мог бы я спать, и стол, за которым мог бы сидеть?– снова спрашивает Лемминкайнен.

– Найдется здесь для тебя жилье, – отвечает ему добрая хозяйка.– Будет у тебя и дом с крышей, и двор со всем хозяйством.

– А скажи мне, добрая хозяйка, – опять спрашивает Лемминкайнен,– есть ли на этом острове место, где мог бы я петь песни моего отца, повторять напевы моих дедов?

– Пой, где хочешь, – отвечает ему хозяйка. – Хорошей песне повсюду место.

Так и остался веселый Лемминкайнен на зеленом острове.

Один год прошел, и другой кончился, а веселый Лемминкайнен живет, не зная ни забот, ни печали.

Запоет он – и мед для него прямо по веткам сосен стекает, пиво из плетня ключом бьет, масло по сухим жердям сочится.

Весь остров ему как родной дом. В каждой деревне ему рады. Куда ни придет Лемминкайнен, там веселье и песни, там смех и пляски.

На радость девушкам обратил он прибрежный песок в жемчуг. Хозяйкам в утеху раскидал на полянах пруды. А в прудах утки плавают – щеки у них золотые, головки серебряные, лапы из красной меди.

В какой дом ни войдет Лемминкайнен с веселой песней, там на столах уже дымятся миски, кружки пенятся пивом, пироги сами из печки выпрыгивают.

Вот и третье лето кончилось.

Стал Лемминкайнен готовиться в дорогу.

Опечалились девушки на острове и говорят ему:

– Оставайся у нас, веселый Лемминкайнен. Разве плохо тебе здесь жилось? Разве плохо петь с нами песни?

Отвечает им веселый Лемминкайнен:

– Есть у меня одно желание: хочу я снова увидеть отцовский дом, хочу собирать землянику на родных полянах, на своей родной земле сеять хлеб.

Сколотил он себе новую лодку и отправился в путь.

Подгоняют лодку быстрые ветры, несут но морю проворные волны.

Немало времени прошло, и снова ступил Лемминкайнен на родную землю.

Все здесь как было – тот же берег, та же пристань. На пригорках знакомые ели, на холмах – все те же сосны.

Только нет его избы, в которой жил он со своей любимой матерью.

А на том месте, где стояла изба, шумит теперь ветвями белая черемуха.

Там, где был двор, поднялись молодые елочки. Где был колодец, вырос колючий можжевельник.

Заплакал Лемминкайнен.

Льет горькие слезы и говорит:

– Я играл вот в этой роще,

По камням я этим прыгал,

По траве я здесь катался,

Тут валялся на пригорке.

Кто ж унес избу отсюда,

Кто сломал родную кровлю?

Сожжено мое жилище,

Разметали пепел ветры...

Три дня и три ночи плачет веселый Лемминкайнен.

Жаль ему разоренного дома, но еще больше горюет он о милой своей матушке:

– Мать, не ты ль меня кормила

И не ты ль растила сына?

Умерла моя голубка,

Нет родной моей на свете.

Стало тело горстью праха,

Ветлы выросли меж пальцев,

В головах шумят березы,

А в ногах терновник острый.

Вот мне, глупому, награда,

Вот, несчастному, возмездье

Все за то, что меч я поднял,

Что понес мое оружье

За черту земли туманной,

К избам Похьелы суровой!

Истреблен мой род за это,

Мать любимая убита!

Бродит он по заросшему пустырю, где раньше был его дом, и вдруг видит – тянется по земле едва заметный след.

Пошел Лемминкайнен по этому следу.

Через ноле вьется тропка, и Лемминкайнен идет через поле.

В лесную чащу ведет след, и Леммипкайнен идет в лес.

И привела его тропинка к маленькой избушке, что стояла у подножия высоких скал, посреди темного леса.

Вошел Лемминкайнен в избушку, а там сидит его бедная мать.

Обнял ее Лемминкайнен и говорит:

– Матушка моя родная! А я уж думал, что нет больше тебя на свете. Все глаза я выплакал, пока тебя искал, все лицо слезами залил.

Говорит Лемминкайнену мать:

– Совсем уже рядом была моя смерть. И не видеть бы мне белого света, если бы не укрылась я в этой чаще, не спряталась в этом глухом лесу. Пришли люди Похьелы в наш край с мечами и копьями, дом обратили в пепел, двор опустошили – все искали тебя, злополучного.

– Не горюй, матушка, – говорит ей Лемминкайнен,– прогони спою печаль. Поставлю я новую избу получше прежней, а со злыми людьми Похьелы – придет время – рассчитаюсь за твои слезы.

23. Илмаринен берет себе в дом пастуха Куллерво

Были у матери два сына – Калерво и Унтамо. Росли они под одной крышей, как два птенца под крылом лебедя, как два цыпленка под крылом наседки.

А выросли – и развела их вражда.

Поставил Калерво в своем затоне сети. И Унтамо свои сети там же поставил. Вот пришло время вынимать улов. Не знал Калерво, что брат закинул сети в его затоне, и унес всю рыбу. Злобой закипело сердце Унтамо. Поднял он руку на брата, дал волю своим кулакам.

В другой раз посеял Калерво овес. А Унтамо взял да и пустил на его поле свою овечку. Поела его овечка овес Калерво, а собака Калерво бросилась на нее и загрызла насмерть.

Тогда поклялся Унтамо страшной клятвой истребить весь род ненавистного брата.

Не туча ли закрыла небо?

Не дым ли клубится на дороге?

Нет, это Унтамо идет войной на своего брата Калерво.

Самых сильных мужей созвал Унтамо. У кого в руках – топор, у кого меч, у кого – копье.

Перебили воины Унтамо весь род Калерво от мала до велика, :а двор его спалили и сровняли с землей.

Только одного младенца, что качался в колыбели, пощадил Унтамо и взял в свой дом.

Называла мать своего сына ласковым именем – Куллерво. Называл Унтамо своего племянника злым словом – раб.

Качается Куллерво в люльке день, качается другой, а на третий день сбросил он с себя свивальник, разорвал пеленки, сломал люльку.

"Видно, сильным мужем он вырастет, – думает Унтамо.– Сотню рабов мне заменит, один за тысячу поденщиков будет на меня работать".

Прошел месяц, и другой, и третий.

Однажды услышал Унтамо, как говорит Куллерво самому себе:

– Вот вырасту я побольше, наберусь силы и отомщу тогда за родного отца, рассчитаюсь за смерть любимой матери!

Испугался Унтамо.

"Надо скорее отделаться от пего! – думает. – Второй Калерво растет в змееныше – как бы весь мой род не погубил!"

И велел он посадить Куллерво в бочку, а бочку бросить в море. День проходит, другой проходит. На третий день пошел Унтамо на берег и видит сидит маленький Куллерво на гребне синей волны и медной удочкой с шелковой леской удит рыбу.

Тогда велел Унтамо своим рабам сложить из березовых поленьев, из смолистых веток сосны большой костер и на том костре сжечь Куллерво.

Привезли рабы сто возов березы, сто возов сосны, тысячу возов бересты, свалили в одну кучу и подожгли с четырех сторон, Л когда разгорелся костер, бросил Унтамо малого ребенка в самый огонь.

Два дня и две ночи горел костер.

На третий день пришел Унтамо и видит – сидит Куллерво па куче пепла живой и невредимый, пересыпает с руки на руку юлу, железной кочергой разбивает угли. И хоть бы один волосок у него на голове сгорел!

"Вот беда! – думает Унтамо. – Никак мне не избавиться от чужого племени".

Велел он повесить Куллерво на ветке дуба.

День проходит, другой проходит. Посылает Унтамо раба посмотреть, не умер ли ненавистный Куллерво.

Вернулся раб и говорит:

– Ничего ему не делается' Сидит на дереве как ни в чем не бывало и железным гвоздем вырезает на коре мужей с мечами да богатырей с копьями.

Не знает Унтамо, что и придумать. Никакая смерть не берет Куллерво!

Тогда решил Унтамо оставить его у себя рабом.

Позвал он Куллерво и говорит ему:

– Если будешь исправным рабом, позволю тебе жить в своем доме. По работе и плату будешь получать – либо пояс узорчатый, либо оплеуху звонкую.

В первый день послал его Унтамо подсечь лес для пашни. Наточил Куллерво топор и пошел в лес. Под самый корень рубит он старые деревья: покрепче ствол валит с одного удара, потоньше ствол – с пол-удара. А когда надоело ему махать топором, воткнул он топор в дерево и закричал громким голосом:

– Куда мой голос доходит, там пусть и валятся сосны и березы! И пусть никогда на том месте, где трудился сын Калерво, не взойдет ни один стебелек, не поднимется ни один колос!

Пришел Унтамо посмотреть, как работает его новый раб, и видит перепортил Куллерво все деревья, загубил строевой лес.

"Нет, не будет от него проку, – думает Унтамо. – Надо его к другой работе приставить".

На другой день велел он Куллерво городить изгородь.

Взялся Куллерво за дело. Вместо кольев забивает в землю стволы могучих елей, по углам втыкает стосаженные сосны, вяжет изгородь ветвистой рябиной и говорит такие слова:

– Кто не может летать птицей, кому не подняться на двух крыльях, тот никогда не проникнет за ограду, что построил Куллерво, сын Калерво.

Пришел Унтамо посмотреть на работу своего раба и видит – никуда не годится плетень. Высится он от земли до самых облаков, и нигде ни входа ни выхода.

На третий день послал Унтамо непокорного раба молотить рожь.

Бьет Куллерво цепом и приговаривает:

– Пусть в пыль превратится зерно, что молотит сын Калерво! Пусть трухою станет солома под рукой Куллерво!

Пришел хозяин посмотреть, как молотит его раб, и видит – ничего не осталось от зерна, только пыль по ветру летит.

Совсем разгневался Унтамо:

– Не нужен мне такой работник! Продам я тебя кузнецу, будешь у него махать молотом.

И как сказал, так и сделал.

Хорошую плату взял он за негодного раба.

Два старых котла, три ржавых крюка, пять иступившихся кос, шесть поломанных мотыг дал за Куллерво кователь Илмаринен. И повел купленного раба к себе домой.

Идет Куллерво, и все деревья, все цветы любуются, на него глядя. Да и как не любоваться: волосы у него золотые, чулки на ногах синие, башмаки узорчатые.

Привел его Илмаринен в свой дом и говорит молодой хозяйке:

– Какое дело ему дадим? К какой работе приставим?

Посмотрела на Куллерво красавица Похьелы и говорит:

– Пошлю я его за моим стадом ходить, коровьи хвосты стеречь, хлев убирать. Как раз для него эта работа!

Так стал проданный раб Куллерво пастухом.

24. Злая жена Илмаринена запекает в хлеб Куллерво камень

Хорошо жилось красавице Похьелы в доме ее мужа, кователя Илмаринена. Скамейки в избе мужа длинные, столы широкие, в избе у него просторно, в кладовой тесно.

Жерновов вертеть ей не нужно – вода сама мелет зерно. Посуду в лоханке мыть не велят – морские волны сами посуду чистят.

Выйдет она за ворота – пониже дома луга зеленеют, а на лугах стада пасутся. Повыше дома поля желтеют, и на полях стоят рядами хлебные скирды. А под горой плещутся в реке утки, ходят и глубине вод рыбьи стаи.

Всем богат новый дом красавицы – молока пей сколько хочешь, масла ешь сколько нравится.

Свекор ей как родной отец, свекровь – что любящая мать, деверья словно братья родные, золовка – будто заботливая сестра.

Вспомнит красавица, как брат ей птицу из лесу приносил, а Илмаринен уже на охоту идет.

Вспомнит, как отец лососей для нее ловил, а Илмаринен уже сети закидывает.

Не о чем ей печалиться, не о чем заботиться.

Но злым и жадным было сердце у красавицы Похьелы. Чужая беда ей радость, чужое горе – забава.

Хуже, чем бездомной собаке, жилось у нее купленному рабу.

Сама она мягкий пшеничный хлеб ест, пироги печет, маслом их мажет. А для пастуха у нее хлеб из мякины, пироги из соломы, начинка в пирогах из сосновой коры.

Для нее в печке каша румянится. А для него в сенях снятые щи стоят собака и та не станет их есть.

Захочет хозяйка пить, она себе молока из кувшина нальет.

А у пастуха горло пересохнет, так он кусочком бересты из болота воду подбирает.

Только легче голодному насытиться, чем злой хозяйке утолить свою злобу.

Задумала она однажды посмеяться над бедным пастухом. Испекла большой хлеб, сверху пшеничный, снизу овсяный, а в середку положила камень.

Дает хлеб пастуху и говорит:

– Смотри, негодный раб, прежде времени не ешь!

И стала выпускать скотину из загона.

Медленно идут мимо нее коровы, позвякивают медными колокольчиками.

Шерсть у них мягкая, как у овечек, гладкая, как у тюленей, блестящая, как рыбья чешуя.

Провожает хозяйка Илмаринена свое стадо и приговаривает:

– В лес коров я выпускаю,

Я гоню молочных в поле,

Пряморогих, криворогих

В лес березовый гоню я

И в осиновые чащи,

Чтобы жиру набирались,

Чтобы салом запасались

На лесных полянах светлых,

Посреди просторных рощиц,

В золотых лесах сосновых

И в дубравах серебристых.

Укко, ты властитель неба,

Ты укрась травой поляны,

Оживи лесные чащи,

Мед пошли во все болота!

Ты насыть моих рогатых,

Накорми медовой пищей,

Золотого дай им сена,

Трав с метелкой серебристой,

Напои питьем медовым

Из ключей лесных прозрачных,

Из шумящих водопадов,

Чтобы мед струился сладкий

В пышном вымени коровьем,

Чтобы звонкою рекою

Молоко всегда бежало,

Чтоб оно ручьями било,

Чтобы пенилось потоком,

Через край лилось кувшина,

Никогда не иссякая!

Просит она хозяйку леса Мимеркки белым своим передником прикрыть стадо, чтобы не тронул коров злой ветер, не побил небесный дождь и град.

И сына лесов Нюрикки просит, чтобы набросал он мостки через болото, чтобы вывел он ее стадо из топкой трясины.

И красу лесов Отсо, косолапого медведя, просит хозяйка, чтобы не пугал он ее коровок, не душил их медовой лапой, не рвал острыми зубами.

Вышли коровы на пастбище, а за ними с кнутом и котомкой плетется пастух Куллерво.

Идет он в синих чулочках, в узорчатых башмаках и горько жалуется на свою судьбу:

– Плохо бедняку на белом свете! Все-то он по чужим людям живет, чужое добро сторожит!

Привел Куллерво стадо в лес, сел на мягкую траву и просит ласковое солнце:

– Хоть ты пригрей меня, небесная печка! Пошли мне немного тепла, а злой кузнечихе не свети вовсе, ей и так хорошо живется.

В полдень, когда короткой стала тень от солнца, согнал Куллерво все стадо на лужайку, пересчитал коровьи хвосты, а потом развязал свою котомку и вынул хлеб, выпеченный хозяйкой.

"Уж пора, – думает, – и бедняку пообедать, время и бездомному рабу поесть".

Достал он отцовский нож и воткнул в середину хлеба. Мягкая, румяная корка у хлеба, а внутри – твердый камень. Сломался о камень стальной клинок.

Заплакал Куллерво:

– Всего только и было у меня добра, что старый отцовский нож! А теперь и его нет! Это злая кузнечиха, жадная хозяйка, нарочно запекла камень в мой хлеб. Как теперь отомщу ей? Чем отплачу за насмешку?

Вдруг слышит – каркает с дерева старый ворон:

– Не горюй, Куллерво, сын Калерво! Не проливай понапрасну слез. Слушай, что скажу. Я научу тебя, как рассчитаться со злой хозяйкой. Возьми березовую ветку и загони коров в болото, заведи грязноногих в трясину. Пусть разорвут их там волки и медведи! А когда насытятся лесные звери, обернутся медведи коровами, а волки – телятами. Гони тогда свое стадо на хозяйский двор. Разом рассчитаешься со злой бабой! Посмотришь на се слезы!

Так и сделал пастух Куллерво.

Загнал коров в болото и отдал на сьедение лютым зверям.

А когда солнце спустилось на ветки сосен, повел Куллерво к дому стадо медведей, погнал на погибель хозяйке стадо волков.

По дороге учит Куллерво лесных зверей:

– Во двор входите, будто смирные коровы. В хлеву стойте, как ласковые телята. А чуть нагнется хозяйка, чтобы доить вас, – рвите ее острыми когтями, кусайте ее крепкими зубами.

Из коровьей кости, из бычьего рога сделал он пастуший рожок и трижды протрубил с пригорка, чтобы вышла хозяйка Илмаринена встречать стадо.

А кузнечиха ждет не дождется своих коров. Неспокойно у нее на сердце как бы не испортил негодный пастух ее милых коровок!

И вот заиграл наконец пастуший рог.

Выбежала хозяйка за ворота.

– Слава властителю неба! Целы мои коровы, всех привел дрянной пастух!

Сытые идут коровы, бока у них круглые, шерсть гладкая, вымя тугое. А позади стада плетется Куллерво с котомкой за плечами, с пастушьим рогом в руках.

Спрашивает его хозяйка:

– Где ты взял, бездельник, этот рог? Зачем трубил, негодный раб, так громко?

Отвечает ей Куллерво:

– В болоте нашел бездельник этот рог. А трубил негодный раб так громко, чтобы скорее ты вышла доить коров. Неохота хозяйке утруждать себя работой.

Стала она звать свекровь:

– Мать, поди-ка подои коров! Не управиться мне со всем хозяйством, надо еще тесто замесить.

Не знает Куллерво, что делать, как быть, – ведь ни за что загрызет зверье старуху.

Вот и говорит он кузнечихе:

– Хорошая хозяйка всегда сама коров доит, сама за скотиной присматривает. Что же ты от доброго дела уходишь?

Стыдно стало ленивой кузнечихе. Взяла она подойник и пошла доить коров.

И только нагнулась – сверкнули около нее волчьи глаза, разинул над ней пасть страшный медведь.

Испугалась хозяйка, закричала:

– Что наделал ты, дряной пастух? Как смел ты пригнать в хлев медведей, впустить во двор волков?

Отвечает ей Куллерво:

– Если бы не запекла ты в мой хлеб камень, не привел бы я волков и медведей. А тебе захотелось над бедным рабом посмеяться! Так пропадай теперь! Не пожалеет тебя негодный раб!

Плачет злая кузнечиха горькими слезами, просит Куллерво:

– Пастух мой милый, спаси меня от волчьих зубов, защити от медвежьих лап! Буду я кормить тебя пшеничным хлебом, буду каждый день поить тебя свежим утренним молоком, подарю тебе рубашку, шитую золотом, дам тебе штаны из тонкого цветного сукна. Целый год будешь ты жить не работая и другой год будешь кормиться даром, – только избавь меня от беды, не дай погибнуть злой смертью!

Отвечает ей пастух Куллерво:

– Не надо мне твоего пшеничного хлеба, и дорогой рубашки от тебя не хочу. Всех на земле ты хуже – тебе место на полянах Маналы, в темных жилищах Туонелы.

Так и растерзали медведи и волки злую кузнечиху.

А бездомный раб, пастух Куллерво, убежал в лес.

25. Куллерво погибает в неравном бою

Долго скитался Куллерво по темному лесу.

Не разбирая дороги, брел он дремучей чащей, по крутым склонам холмов, через топкие болота.

Весь день он шел, а куда – и сам не знал. Ни дома у него, ни родни. Один он был на свете, – словно чайка среди морских волн, как орел на пустынном утесе.

Наконец упал Куллерво на землю и горько заплакал. Цветам и деревьям жалуется бездомный раб на свою несчастливую жизнь:

– Кто на родину стремится,

Кто идет под кров родимый,

Мне же темный лес – отчизна,

Поле – вот мое жилище,

Мой очаг – студеный ветер,

Дождик баню заменяет.

Что мне с жизнью подарили?

Потерял отца я в детстве,

Мать в младенчестве утратил,

Весь погиб наш род великий.

Что мне с жизнью подарили?

Лишь сапожки ледяные

Да чулочки снеговые

И на голый лед пустили,

По мосткам пустили шатким,

По мосткам среди трясины,

Чтоб свалился я в болото!

Солнце ласточке сияет,

Воробью блистает солнце,

Всех ласкает золотое,

Только мне оно не светит,

Никогда меня не греет,

Никогда мне нет веселья!

Плачет Куллерво, и с ним вместе плачет вся зеленая лужайка. Склонились к земле молодые травы, поникли ветвями старые деревья.

В ту пору шла лесной чащей старушка.

Видит она – сидит на зеленой кочке юноша, красивый, золотоволосый, в синих чулочках, в красных башмаках. Узнала она в нем сына Калерво, подошла поближе и говорит:

– Не плачь, Куллерво, не горюй, сын Калерво! Может, не пропал ваш славный род и живы еще твои отец с матерью.

От радости громко забилось сердце Куллерво.

– Скажи мне, милая старушка, где искать их, куда идти? Отвечает ему старая:

– Не ближний это свет! Сначала лесом иди – все прямо и прямо, один день, и другой, и третий. А когда выйдешь из лесу, увидишь ты высокую гору. Обойдешь гору – и речку увидишь. Там за тремя порогами, на краю песчаной косы стоит рыбачья избушка. Слышала я от людей, что укрылись в ней твой отец с матушкой, твои братья с сестрами.

И вот отправился Куллерво в путь. Идет он лесом день, и другой, а когда кончился третий день – тогда и лес кончился.

Обошел Куллерво гору, миновал три порога и увидел на песчаном мысу рыбачью хижину.

Постучал Куллерво в окно – никто на его стук не откликнулся.

Позвал он отца с матерью – не вышли они на порог, чтобы обнять сына.

Открыл он дверь – пусто в избушке, мертво.

Протянул руку к очагу – черные в очаге угли. Нет в доме хозяйки. Умерла его бедная матушка.

Притронулся к печке – холод идет от каменных плит. Нет в доме хозяина. Умер его бедный отец.

Оглядел Куллерво горницу – давно уже не метен пол. Нет в живых его милых сестер.

На пристань пошел – и там пусто. Не стоят у деревянных катков лодки, и сети не сушатся на берегу. Видно, некому больше рыбачить, нет на свете его дорогих братьев.

Посмотрел Куллерво на свой разоренный дом, и чернее угля стали его мысли.

"Нет, не хочу я, как опавший лист, тонуть в болоте, – думает Куллерво. – Не буду я, как гнилые мостки, вязнуть в трясине. Еще не наказан злой Унтамо. Еще не расплатился я с ним за смерть отца, за страдания матери, за погибель своего рода".

Идет Куллерво по лугам и рощам, по лесам и холмам и громко грубит в свой рог:

– Выходи мериться мечами, Унтамо!

Вышел Унтамо на его зов. А с ним вместе сто воинов с мечами, тысяча мужей с копьями.

Один с целым войском сразился Куллерво.

Никто не ушел от его меча. И сам Куллерво упал на землю, пораженный вражьими копьями.

Тогда в последний раз вынул Куллерво свой меч и говорит ему:

– Хорошо ты послужил мне, добрый клинок! Сослужишь ли мне еще одну, последнюю службу? Тысячу ран нанесли мне враги, но не хочу я умирать от злых вражьих рук.

Понял верный клинок, о чем просит его Куллерво, и отвечает:

– Никогда я тебе, хозяин, не изменял. Сослужу тебе и эту, последнюю службу.