Текст книги "Черепашки-ниндзя и Космический Охотник"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21. Болотный дух

Но Рафаэль чувствовал, что если не приложить все силы, болото ни за что не отпустит его. Под этой водой находилось нечто более древнее, чем здравый смысл, более изощрённое, чем безупречная логика и куда более мощное, чем силы пятерых друзей Рафа. Это болото родилось вместе с этой планетой и умрёт вместе с ней. Силы, бродящие под мутной густой жижей, ещё ни разу не имели возможность применить всю свою мощь: жертвы, трепыхавшиеся в объятиях этой дикой стихии, были до обидного одиноки и жалки. Они приходили, испугано озираясь, распространяя еле слышный запах робкой надежды на удачу и умирали молча, лишь иногда издавая короткие жалобные стоны. Им и на помощь-то позвать было некого.

Поэтому болото пока позволяло резвиться и бегать здесь Хищнику, который ступал на зыбкую почву без страха и не ощупывал дрожащей ногой каждый дюйм пути. Зачем здесь что-то ощупывать? На площади в двадцать квадратных миль болото до обидного однообразное. Бесполезно пытаться обмануть его или уговорить богов смилостивиться над путником. Только отчаявшийся или безумно смелый сможет миновать эти кажущиеся бесконечными мили. Хищник ни о чём не просил и не умолял обосновавшееся здесь скучающее божество. И божок трясины Гуараччо принял его, такого дерзкого. Во всяком случае, пока принимал.

Черепашки – другое дело. Они долго совещались и придумывали способы обмануть древнюю стихию. У них не было той безумной смелости, которую, по мнению божка, являл Охотник. Но от этой компании исходила какая-то другая, неведомая здесь сила. Это была сила дружбы между членами отряда. Их готовность в любую минуту прийти друг другу на помощь просто умиляла седое божество. Он иногда заигрывал, иногда дразнил их, иногда пугал. Но они ни разу не позволили чёрной кошке раздора пробежать между ними и только шутили, подбодряли друг друга или просто шли молча. Но при этом бесплотный дух, заведующий трясиной, ясно ощущал, какую мощь излучает их молчание, готовое в лю6ую минуту обратиться в доброе слово…

Когда Рафаэль увяз в топи, болотный божок, казалось, узнал в нём заурядную жертву, чьё законное место – на дне, среди прочего хлама, перерабатывающегося под воздействием времени в превосходный торф. Раф молчал и делал смешные попытки избавиться от липких объятий трясины. Ну разве не глупо? И вот когда густая жижа совсем готова была принять Рафаэля в отвратительный пантеон жертв, вдруг откуда-то появилась сила, сопротивляться которой трясине было куда труднее, чем если бы Раф вдруг превратился в бульдозер. Божок на минуту возмутился и лихорадочно боролся за каждый дюйм тела черепашки. Но потом засмеялся, пуская огромные пузыри. Вот какие они всё-таки интересные, эти черепашки! И болото с интересом наблюдало, как Раф и его друзья выбираются из этой переделки. Может, оно их и отпустит…

– Эй, Раф, последний разок давай поднажмём! – крикнул ему Донателло. Друзья сделали ещё один рывок и Рафаэль почувствовал наконец, что он свободен.

– Спасибо, ребята, – слабым голосом произнёс он.

Рафу сейчас даже нельзя было прилечь – такая топь была вокруг. Более того – ему, как впрочем и остальным друзьям, нельзя отдохнуть даже стоя. Трясина засасывала очень быстро. А тут ещё это чудовище со своим ружьём. Многие из отряда почувствовали на себе жар его пурпурного цветка. К счастью, серьёзной травмы никто заработать не успел.

– Если Раф чуть-чуть отдышался, нам следует идти вперёд, – подал голос неумолимый Сплинтер. И друзья поспешили последовать его совету, потому что ноги приходилось переставлять буквально каждую минуту.

Итак, они снова пошли вперёд. Никто не знал, что конец пути уже недалеко. Через десяток-другой шагов начиналась непроходимая топь, пройти через которую не смог бы ни Охотник, ни черепашки, ни даже мощный вездеход. Хищнику, благодаря счастливой случайности, всегда удавалось минуть эту часть болота. Он проходил чуть севернее, где топь, накрытая тенью от скал, не успевала за день размякнуть под лучами солнца так, как остальная вотчина одинокого болотного божества. Оно с интересом наблюдало, как приключение близится к развязке. Как они себя поведут в последний свой час?

– Теперь стойте, – сказал вдруг Сплинтер, – кажется, я увидел одну очень неприятную штуку.

– Что там такое, сен-сей? – упавшим голосом спросил Кейси и устало посмотрел на учителя.

– Крепись, сынок, но, кажется, перед нами непроходимая топь. Посмотри чуть вперёд. Вот сейчас Хищник ещё раз пальнёт в нашу сторону, и ты увидишь. Увидел? Это называется «окно». Если ты ступишь сюда, то исчезнешь мгновенно, даже не успеешь чертыхнуться. И всплеска никакого не будет. Просто исчезнешь и все.

– А вы не смотрели, Сплинтер, можно ли обойти это «окно» сбоку?

– Я уже минут десять наблюдаю, как мы приближаемся к этому месту. И пока что впереди видел лишь гладкую поверхность «окна» кое-где прорезанную жидкой осокой.

– Мы опять в безвыходном положении? – спросил Леонардо и чуть слышно шмыгнул носом.

– Ну, если мы умудряемся по нескольку раз на день попадать в безвыходные положения, то, выходит, не такие уж они и безвыходные… – улыбнулся сен-сей.

– А какой выход мы найдём на этот раз? – не отставал Лео.

– Не знаю, дружок. Какой-нибудь найдём. Не сомневайся. – Сплинтер ещё раз внимательно осмотрел болото, раскинувшееся перед ними. До него вдруг дошло, что отряд почти перестал обращать внимание на взрывы. Охотник, надо полагать, потерял их из виду, потому что огонь появлялся всё дальше и дальше от них. И это был добрый знак.

– Может, нам попробовать вернуться назад? – спросил Сплинтера Дон.

– Не знаю, Донателло, может и стоит… По-моему, Хищник со своей пушкой снова приближается к нам.

– Чёрт, он скоро-таки зацепит кого-нибудь из нас.

– Конечно, Дон. Пока что нам просто безумно везёт. Мы ещё живы и невредимы. Но вечно так продолжаться не может.

– Ну так что, возвращаемся, сен-сей?

– Давай попробуем. Но тогда нам остаётся меньше шансов на то, чтобы увлечь Охотника в самое сердце болота.

– Мы, похоже, как раз и приблизились к этому месту. Но следующим нашим шагом, по логике, должен быть шаг в бездну.

– Да, и на него безумно трудно решиться.

– Тогда пошли, попробуем счастья на обратном пути.

Глава 22. Назад

И они двинулись назад. Уставшие путники слишком замотались, чтобы идти по чёткой прямой. Они около часа кружили на пятачке в квадратную милю. Постоянно увязая в трясине и прилагая мучительные усилия, чтобы на несколько минут ослабить хватку дикой стихии, они потеряли верный курс и скоро вновь вышли к огромному бескрайнему «окну».

Охотнику в это время удалось подобраться к ним почти вплотную. У пришельца, похоже, открылось второе дыхание. Он снова сотрясал воздух дикими воплями и выл почти беспрерывно.

Леонардо приложил руку к уху и выразительно поморщился.

– Я больше не могу переваривать этот звук. Пусть бы он изобрёл какой-нибудь новый способ психологического воздействия на противника.

– Увы, Лео, – отозвался Раф. – Этот парень, похоже, в диком восторге от своих вокальных данных. Тебе не удастся убедить его сменить пластинку.

– А давайте отплатим ему тем же! – Донателло оживился, и глаза его загорелись. – Я предлагаю устроить Хищнику настоящий концерт. Пусть и он насладится волшебными звуками.

– А как мы это будем делать? Что мы ему споём?

– У нас есть замечательная песенка, как раз подходящая для этого случая. Помните, мы её придумали во время какого-то матча с «Торонто Данкиз»?

– Про бегемота из Торонто?

– Точно. Слова мы все помним, а что касается умения хорошо петь…

– То оно нам не потребуется, – закончил за Дона Сплинтер. Его тоже, кажется, заинтересовала идея Донателло.

– Правильно, учитель! Мы устроим ему настоящий кошачий концерт. Пусть и он почувствует, каково это, когда у твоего противника начисто отсутствует музыкальный слух.

Они на минуту замолчали, собираясь с силами, а потом шумно вдохнули в себя воздух.

– Раз, два, три, раз, – отсчитал Донателло и они закричали на все бескрайнее болото:

 
Если твой анализ плох
И повис, как тряпка, бицепс,
Если ты морально сдох
И не уважаешь пиццу —
Ты похож на бегемота
И играешь за Торонто!
Хэй!
 

Ещё долго разносилось могучее эхо над поросшими осокой просторами. Когда эхо наконец смолкло, наступила мёртвая тишина, полный звуковой вакуум, которого в природе существовать, по идее, не должно. Черепашки широко раскрытыми глазами таращились в темноту, поражённые звуками собственных голосов.

В двухстах шагах от них замер с огнедышащей трубкой наперевес удивлённый, если не сказать – напуганный, Охотник. Он отлично разбирался в межпланетной классификации боевых кличей. Среди них попадались и довольно любопытные, как, например, у одного из знакомых Охотников, покоряющего сейчас одну из планет Туманности Лебедя. Тот в боевом экстазе рычал, как фотонный двигатель без глушителя. Другой знакомый нашего Охотника издавал звук, похожий на свист падающего фугасного снаряда… Но никогда ещё ни один из Охотников не пел во время боя. И никогда вообще не слышал, как поёт кто-нибудь другой. Для них песней был крик, рёв, вой или оглушительный визг. А то, что услышал сейчас Хищник, прозвучало для него как гром среди ясного неба. Он начал подозревать, что плохо изучил этих вёртких зелёных существ. Возможно, они окажутся более трудной добычей, чем он предполагал даже после схватки на корабле.

А глубоко-глубоко под ними, приподнявшись на громоздком троне из костей и черепов, с недоуменным выражением на прозрачном лице застыл бесплотный дух – божок предгорий Гуараччо. Он тоже никогда не слышал, как поют. Птиц здесь никогда не было, и даже перелётные стаи, пересекающие северную Бразилию по пути во Флориду или обратно, специально делали большой крюк, чтобы только не пролетать над этим болотом. Божок Гуараччо никогда не думал, что смертные существа способны издавать другие звуки, кроме стонов, хрипов, бессильного плача или непродолжительного бульканья… А это что такое? Что за непонятное тревожное сочетание диких, не свойственных жителям этих мест созвучий? Дух болота давно знал, какими бывают внутри эти жалкие существа, которые бродят по земле в поисках пропитания и смерти. Он не увидел ничего достойного внимания или удивления. Так, обычный механизм для переваривания пищи. Но как, интересно, устроены существа, издающие такие непонятные пугающие звуки? И божок Гуараччо решил подняться наверх, чтобы поближе рассмотреть непоседливых крикунов…

– …Ну как? – спросил Донателло, немного оправившись от потрясения. – Здорово получилось, правда?

– Ничего, – ответил Сплинтер, улыбаясь. – Мне кажется, что даже Хищник заслушался и перестал палить, из своего ружья.

– Так давайте ещё споём! – обрадовался Дон. – Раз он после наших песен ведёт себя потише, этим нужно воспользоваться!

– Все это хорошо, но только ты посмотри, мой мальчик, насколько увязли ваши ноги в этой трясине. Если мы не будем двигаться, нас окончательно засосёт уже через пять минут.

Леонардо, Мик, Раф и Кейси с ужасом посмотрели на свои ноги. Они по колено ушли в болото, и пошевелить ими было практически невозможно.

– Эй, это что, ребята, такое? Неужели мы приплыли? – заволновался Леонардо. Он пробовал и так и сяк, но ноги упорно не желали выходить из объятий трясины.

– И у меня такая же история! – воскликнул Кейси.

– И у меня! – крикнул в отчаянии Раф.

– Что случилось с моими ногами? Они не желают двигаться! – подал голос Мик.

– Главное – не паниковать, ребята. – Сплинтер почувствовал, что они снова угодили в положение, выход из которого лежит за пределами его понимания. Нет, одно он знал точно – ни в коем случае не терять голову. Тогда решение, в конце концов, будет найдено. Или, в противном случае, его не существует вовсе. Так учили в буддийском монастыре Сангсанг.

Но мало того, что решение не приходило – кажется, возникали новые проблемы. Начинался рассвет, и в неверном свете утренних сумерек сен-сей заметил фигуру Охотника, медленно и бесшумно подкрадывающегося к ним. Можно было не сомневаться, что это была его последняя атака. Или он, или мы. И вопрос этот должен был выясниться в ближайший час.

А тем временем никому из черепашек не удалось высвободиться из трясины. Они делали отчаянные усилия, но проклятое болото будто вступило в заговор с пришельцем, решив уничтожить маленький отряд, а вместе с ним и всю планету.

Хищник находился в сотне шагов от них, когда все вдруг почувствовали, что трясина под ними заколыхалась, из её глубин послышался глухой нарастающий шум. Охотник остановился в недоумении, а черепашки, почувствовав неладное, выбивались из сил, воюя с трясиной.

И вот поверхность болота начала вспучиваться, потоки ржавой воды устремились вниз, сминая осоку и взбивая грязную пену у ног. Это дух Гуараччо пожаловал на свежий воздух, чтобы поближе рассмотреть смелых голосистых черепашек. Его никому не было дано увидеть, но там, где прозрачное мощное тело вырвалось наружу, поднялся фонтан вонючей, чёрной, как нефть, воды, которая поднялась с глубины преисподней. Попав на утренний свет, она засверкала, словно графитовая глыба и рассыпалась на миллиарды мелких капель-кристаллов, медленно падающих в болото.

– Это будет покруче, чем встреча с Хищником, – произнёс Рафаэль, глядя на вдруг выросший перед ними чёрный сверкающий фонтан. – Хотел бы я знать; кто здесь занимается разработкой нефтяных месторождений.

– Ещё одна неразрешимая загадка, – вздохнул Сплинтер. – Ох, боюсь, это болото не по моим старым зубам.

– У меня такое ощущение, что на нас кто-то смотрит, – Дон поворачивался из стороны в сторону, пытаясь поймать взгляд, рассматривающий их спокойно и даже снисходительно, словно они были экспонатами в музее. Но никого, кроме Охотника, он, конечно, заметить не мог… Единственное, что немного утешало друзей в эти тревожные минуты – Охотник больше не приближался к ним. Он, почуяв рядом присутствие чьей-то могучей воли, остановился и, как зачарованный, смотрел вверх. Оттуда на него веяло дикой силой и родным запахом преисподней.

Глава 23. Маленькие Химу

Эйприл была почти счастлива, что это чудовище наконец оставило её. Пусть связанную, пусть ненадолго, но Хищник наконец оставил её. Девушка была так измучена его запахом, к которому невозможно привыкнуть, самим его видом, рядом с которым исчадие Ада показалось бы добрым Квазимодо, что отсутствие Хищника она воспринимала как подарок судьбы.

– Боже мой, у меня было такое ощущение, что ещё мгновение, и я умру от ужаса. Это даже не просто ужас, это какое-то запредельное чувство отвращения. Смерть от отвращения, пожалуй, самая незавидная смерть, – так рассуждала вслух Эйприл, лёжа, связанная, на земляном полу пещеры.

Последнее время она часто разговаривала сама с собой. От этого было не так тоскливо и одиноко, и ещё это помогало ей бороться со страхом. Эйприл уже почти не испытывала его. Наверное, потому, что устала бояться. Сейчас она понимала, что раз Хищник её связал, значит, «час икс» приблизился ещё на шаг. Но как ни удивительно, она совсем не встревожилась.

– Странно, мне стало даже немного легче. Может быть это от того, что появилась какая-то определённость? Но определённость быть съеденной появилась ещё с тех пор, как я попала в его логово.

И вдруг сердце её сильно забилось:

– А вдруг он связал меня из предосторожности? – почти выкрикнула она. – Он сам чего-то испугался… Нет, в это трудно поверить… И всё же раньше он не нуждался в том, чтобы я была связана. Значит что-то изменилось в его положении.

И тут смутная, но радостная догадка в голове Эйприл сложилась в слова, которые она ещё боялась произнесли вслух, словно опасаясь спугнуть красивую птицу. Но слово это уже билось в её голове, придавая все больше уверенности.

«Спасатели! Наверняка к пещере приближаются спасатели!» – Эйприл даже забыла, что она связана, что вход в пещеру замурован камнями, что охраняет её самое страшное чудовище, какое только можно вообразить. В какое-то мгновение ей показалось, что она уже спасена. Она даже представила, как начнёт рассказ об этом приключении:

– Как я ни пыталась вообразить себя героиней сказки «Красавица и чудовище», у меня ничего не получалось. Самым большим моим достижением в этом смысле было ощущение рождественского гуся, – Эйприл улыбнулась воображаемой камере CBS… и вдруг услышала шорох, от которого у неё снова всё похолодело внутри.

К ней ползло существо с маленькими светящимися глазками.

«Змея! Боже мой, вот тебе и «рождественский гусь!» «Команде спасателей удалось найти тело журналистки Эйприл О'Нил, погибшей от укуса гремучей змеи. Экспертизой установлено, что спасатели опоздали всего лишь на час», – стремительно пронеслось в возбуждённом мозгу Эйприл.

«Нет, не на час, – на двадцать, на пятнадцать каких-то минут, боже мой!» – она собралась уже заплакать, но инстинкт подсказал ей, что лучше закричать.

– Ааааа! Помогите! Змея! Нет! Не змея! Мышь! Она сейчас меня съест! Аааа! – в ужасе закричала Эйприл.

Это в самом деле была мышь, летучая мышь-кровосос. Фотографию такой же твари Эйприл видела в прошлом номере «Нэшнл Джеографик». Теперь девушка отчётливо могла различить маленькие острые клыки и нос в виде черепа. Мышь приблизилась к ней вплотную. Эйприл откатилась на полшага и упёрлась в скользкие и холодные камни. Больше ей некуда было отступать. К тому же девушка теперь лежала спиной к своему новому врагу и не могла его видеть. Но зато она увидела ещё трёх вампиров, ползущих к её голове. Она зажмурилась и закричала. Первая мышь укусила её в плечо.

И тут Эйприл услышала свист. Это был самый настоящий человеческий свист, может быть только очень тонкий, как будто свистел мальчишка. Но Эйприл готова была поклясться, что свистит человек.

«Возможно, мне просто этого так хочется, а на самом деле это свистит какая-нибудь ящерица. Здесь же может быть всё, что угодно… Однако эти гадкие мыши, кажется, испугались, и то хорошо!» – Эйприл осторожно перевернулась и сразу увидела их.

Маленькие, размером с новорождённого ребёнка, перед ней стояли человечки.

– Ну вот, я сошла с ума, – сказала вслух Эйприл.

– Добрый вечер, – сказали человечки.

– Вы эльфы или тролли? – спросила она вместо приветствия.

– Мы думали, что люди с неба хотя бы вежливы.

– Неужели журналистка должна быть вежливой, даже если она тронулась? – нахмурилась О'Нил.

– Вас развязать? – спросили в свою очередь человечки, но уже куда менее дружелюбно.

– О да, будьте так добры! Если вам не трудно, пожалуйста, очень вам буду признательна, – лепетала Эйприл, стараясь подальше отогнать сомнение насчёт того, могут ли бредовые гномы освобождать сумасшедших журналистов.

Они смогли. Вне всякого сомнения. Девушка сидела, потирая отёкшие руки и ноги, а разрезанные лианы лежали тут же.

«Может быть, я уснула?» – Эйприл дотронулась до и ранки на плече почувствовала, что оттуда сочится кровь.

– Спасибо. И за то, что спасли меня от кровососов тоже огромное спасибо… Правда, мне кажется, что я сошла с ума или что вы мне снитесь. Если так, то спасибо за то, что сон мой так приятен. – Она попыталась улыбнуться.

– Мы не снимся вам, сеньора, и вы, слава Богу, не сошли с ума, видно, вы очень мужественная женщина.

– Да уж, – горько усмехнулась Эйприл. Она вдруг окинула взглядом пещеру и удивилась. – А как вы сюда попали?

– Мы сюда не попадаем. Мы здесь живём и у нас повсюду есть подземные ходы. Только очень маленькие, так что и неудивительно, что ты не заметила наш вход.

Эйприл ради интереса ещё раз внимательно осмотрела все углы, но так ничего и не увидела. «Ладно, – подумала она, – у них ведь могут быть свои маленькие секреты… Вот только как, интересно, сюда проникает Хищник?»

– Сеньора хочет пить? – неожиданно спросил один из маленьких гостей, похоже, самый старший из них.

– Да, – удивлённо воскликнула девушка, только сейчас поняв, что буквально умирает от жажды.

Они протянули ей какой-то странный предмет.

– Это сок дерева Мерхилья, он вам поможет восстановить силы.

То, что они подали ей, напоминало мешок. Похоже даже, что этот загадочный предмет был наполнен жидкостью, но Эйприл решительно не могла понять, как эту жидкость оттуда извлечь. Она растерянно посмотрела на человечков.

– Это очень просто, сеньора, – вежливо сказал один из них, взял предмет из рук девушки, раскрыл его и осторожно вернул.

Глава 24. Сок Мерхилья

Теперь Эйприл видела этот сок дерева Мерхилья, вдыхала его аромат. Очень приятный, надо сказать, аромат. Но она не могла сделать ни одного глотка. Сколько она не пыталась наклонить невиданный сосуд, из него не вылилось ни капли.

«Неужели издеваются? – тревожно подумала журналистка. – Или это продолжение моего бреда?»

– Вам не нужно его наклонять, сеньора, – снова заговорил самый старший из них.

Тут Эйприл заметила, что гномы смотрят на неё с огромным изумлением.

– Но вы же дали мне попить! – Эйприл едва сдержалась, чтобы не швырнуть этот чёртов сосуд в своих симпатичных мучителей.

– Да, сеньора. И делается это вот так, – сказали ей тем тоном, которым обращаются терпеливые родители к очень несмышлёным детям.

Гном снова взял мешок из рук Эйприл, наклонился над ним и начал… лакать! Он протянул мешок девушке. Теперь настала её очередь изумляться.

«Ничего не получится», – была убеждена О'Нил, когда наклонялась над злополучным мешком.

Лакать она в самом деле не смогла, но вытянула губы трубочкой и втянула в себя волшебный сок. От наслаждения у неё даже закружилась голова.

«Нет, я не сошла с ума, – поверила наконец она, продолжая втягивать в себя густую живительную влагу. – И вообще, положение моё не так уж плохо».

С каждым глотком столь привычные уверенность и оптимизм возвращались к ней.

– Спасибо, – Эйприл показалось, что она не пила ничего более вкусного.

Глаза её светились признательностью, она снова верила, что спасение её близко.

– Вы добрые существа. Вы такие крохотные и так необычно пьёте. – Эйприл уже готова была признать, что гномы, эльфы и тролли – вовсе не выдумка сказочника и не плод её галлюцинаций, а самая что ни на есть реальность.

– Мы пьём таким образом, сеньора, уже не одно тысячелетие. Ровно столько, сколько существуем. Империя наша вдвое старше империи инков. Зовёмся мы химу. Наша столица Хан Хан находилась неподалёку от Трухильо. Теперь там остались только руины, по которым любят бродить светловолосые пришельцы. Нам же пришлось уйти под землю.

Эйприл наморщила лоб:

– Так вы не гномы?

– Мы такие же люди, как и вы, вся разница только в том, что мы здесь жили всегда, а вы пришли со стороны океана, а позже стали спускаться с небес. Да, наш рост… Когда-то наши предки были не менее высоки и стройны, чем вы, девушка. Но когда нам пришлось искать спасения под землёй, выживали, как правило, самые низкорослые. За несколько сот лет мы превратились в гномов, как вы называете. Мы стали одной из легенд этих краёв. Спросите любого ре6енка, и он скажет вам, что крохотные химу приносят им папайю и шоколад на праздник весны. Потом они вырастают и уже не верят, что есть такой народец. А на праздник кладут под подушки своим детям сладости… Вы нам кажетесь настоящими великанами, и одно время мы думали, что вы боги. Мы дарили вам своих детей и золото. Травы, кусты, большие деревья и ягуары первыми разоблачили вас. Вы оказались разрушителями и убийцами. К тому же очень глупыми. Но очень сильными. Нет ничего страшнее силы, лишённой разума.

– Да, это так, – согласилась Эйприл, вспоминая Хищника. – Дрожь пробежала по её спине.

– Теперь вы это поймёте лучше, – словно угадывая мысли девушки, сказал самый старший химу. – Но боюсь, слишком поздно.

– Вы имеете в виду это чудовище? – с содроганием спросила Эйприл.

– Да. И самое печальное то, что чудовище нашло здесь сообщников. Это не удивительно, светлокожие пришельцы только выглядят приятнее, а поступки и желания у них те же.

– Да что вы такое говорите?! – Эйприл после кошмарных дней, проведённых на корабле пришельца, и в мыслях не могла допустить такого сравнения.

– Увы, сеньора, так оно и есть. – В разговор вступил новый собеседник, до этого молчаливо стоявший поодаль.

По голосу он был совсем молод, но лицо его невозможно было разглядеть из-за недостатка света.

«Интересно, как выглядят их дети? Наверное, совсем крошки. Мне хотелось бы взглянуть на их женщин. Здесь, кажется, нет ни одной», – подумала О'Нил.

– Вы, быть может, знаете сеньора Марчандо, который живёт во Флориде и мечтает купить эти джунгли? Он хочет уничтожить здесь все. Выжечь весь лес и продавать землю фермерам. Вы знали об этом? – спросил молодой химу. Голос его был доброжелателен, видно он не считал Эйприл убийцей и разрушительницей.

Эйприл удивилась. Откуда этому крохотному народцу, загнанному в подземные жилища, может быть известно о закулисной жизни флоридского магната? Честно говоря, Эйприл втайне позавидовала информированному химу. «Вот где прирождённые газетчики!»

– Да, я знаю миллиардера Марчандо, – произнесла она вслух. – Он и впрямь в состоянии купить эти джунгли, и у него хватило бы глупости их уничтожить. Но ему никто этого не позволит. Можете быть спокойны.

– Теперь он не потрудится и разрешения просить. Он просто собирается это всё поджечь, а потом оправдаться борьбой с Хищником.

– Это ужасно! – воскликнула Эйприл. – Нужно передать сообщение об этом в Нью-Йорк, во все агентства мира, нужно остановить Марчандо пока не поздно! Ну почему, почему я здесь! Ах, если бы вы помогли мне выбраться!

– Мы сделаем это, но боюсь, будет слишком поздно, – грустно сказал старый химу. – Люди Марчандо уже приготовили ящики, в которых заперт Большой Огонь.

Эйприл уставилась на собеседника расширенными глазами.

«Почему же, если могли, то не помогли мне выбраться отсюда до сих пор?» – едва не выкрикнула она, но что-то ей подсказывало, что не все так просто.

«Не доверяют, не верят, – решила Эйприл, – и не удивительно – глупые, безжалостные европейцы и метисы загнали их под землю, уничтожили их рощи, а детей продали уличным циркачам».

Но всё объяснилось иначе.

– С тех самых пор, как сеньора оказалась в пещере, мы пытаемся расширить туннель, по которому можно выйти отсюда, – сказал тот химу, что помогал Эйприл справиться с экзотическим сосудом. Теперь журналистка различала этих маленьких аборигенов.

– Но эта земля не хочет служить большим людям, она постоянно осыпается, и дело движется очень медленно, – пояснил химу.

– Медленно? А как медленно? Оно всё же движется? – отчаянно хваталась за надежду Эйприл.

– Так же медленно, как море делает в камне отверстие, сеньора.

– О! – Эйприл закрыла лицо руками.

– Постойте, а Хищник, где он? Что он делает в джунглях? Почему он не сожрёт этого мафиози? Этого Марчандо и его приспешников!

– Похоже, что сеньора пришлась ему больше по душе, – жестоко, но справедливо заметил химу.

– И ещё пятеро отважных пришельцев, трое из которых скорее похожи на гигантских зелёных черепах, чем на людей, – добавил молодой.

– А ещё один скорее похож на гигантскую крысу, и такой же, как крыса, умный. Среди пришельцев редко встречаются такие.

Эйприл так сильно обрадовалась этому известию, что весь смысл сказанного до неё не сразу дошёл. Она поняла одно: черепашки и Сплинтер здесь! 3начит, всё будет в порядке.

– А с ними не было такого высокого парня с большой загнутой палкой?

Химу пошептались.

– Нет, сеньора, парня с загнутой палкой там не было. Но Лулу говорит, что какой-то человек с ними всё-таки был. У него длинные волосы.

«3начит и Кейси тоже с ними! Вот здорово! Теперь Хищнику крышка, это ясно, как дважды два четыре». Эйприл с невыразимой признательностью смотрела на маленьких химу. Господи, как они ей помогли! Если бы не химу, мыши-кровососы уже пировали бы на её связанном теле, а она бы даже не сопротивлялась. Потому что всего несколько минут назад у Эйприл не было даже надежды на завершение всего этого кошмара. Как все быстро поменялось… Эйприл теперь казалось, что когда-нибудь она будет грустить по этим минутам, проведённым с самым симпатичным народцем на свете. Только как далеко ещё до этой грусти!

– Извините, сеньора, мы ещё не представились вам, – произнёс один из химу. – К сожалению, нам пришлось отвыкнуть от таких обычных проявлений вежливости из-за скрытного образа жизни. Тут уж не наша вина.

Химу с достоинством выпрямился и жестом указал на своего товарища, который стоял ближе к нему.

– Это Мими, он у нас главный над всеми землекопателями.

Мими поклонился Эйприл. Она с улыбкой сделала лёгкий реверанс. Этот химу был ниже остальных, у него были нежные, как у младенца, светло-каштановые волосы.

– А это Лулу, – самый молодой из новых знакомых Эйприл сделал шаг вперёд и склонился в почтительном поклоне.

– Лулу ещё не получил какой-то должности, и потому просто старается помогать всем. Он очень хороший химу.

Эйприл даже представить не могла, что бывают плохие химу.

– Теперь я могу представиться сам, – старший химу поклонился. – Меня зовут Зозо. Я… как бы вам сказать…

– Он просто самый главный и самый лучший из химу, – закончил за него Лулу. – И ещё, пожалуй, самый скромный.

– Перестань, Лулу, – проворчал Зозо. – Ты по молодости любишь преувеличивать как достоинства, так и недостатки.

Настал черёд Эйприл. Она выпрямилась, насколько это позволял низкий потолок пещеры и произнесла:

– Меня зовут Эйприл. Я работаю на телевидении.

– Ты работаешь в этих светящихся ящиках, которые стоят в нескольких домах в Бентохо?

– Не совсем так. Но, в принципе, меня в этих ящиках можно довольно часто увидеть.

– И что ты там, прости за любопытство, делаешь?

– Я рассказываю людям новости. Или что-нибудь другое, но тоже интересное. Моя работа называется «журналист».

– А откуда ты знаешь все новости?

– Да я работаю не одна. Новости собирают многие люди, которых по телевизору не показывают.

– А почему?

– Потому что они умеют собирать новости, а я кроме того умею хорошо держаться перед телекамерой. Это не так уж легко, особенно когда она смотрит прямо тебе в глаза… Но, простите, почему вы ничего не знаете про телевизор и в то же время располагаете такими данными о сеньоре Марчандо, которые не известны даже мне, профессиональной журналистке? У вас, наверное, очень хорошие газетчики?

– Вообще-то все новости мы подслушиваем в разговорах больших людей. Ведь мы совсем маленькие, и нам нетрудно спрятаться в кустах или в траве… А что такое «газетчики»?

– Это люди, которые работают в газете. Газета это, как вам сказать… Такая большая простыня из бумаги.

– 3наем. Но только объясни нам, Эйприл, как они могут работать в этом хрупком, рвущемся и мнущемся листке бумаги? Я понимаю, как работает в земле Мими. Он берет кирку и лопату, он обходит каждую нору, где живут землекопы, и напевает специальную песню про землекопательные работы, чтобы все рабочие скорее выходили трудиться, а потом они составляют план работы, копают землю и вывозят её наверх через шахту. Это мне понятно. А как ваши огромные сильные мужчины трудятся в бумаге? Как жуки-древоточцы?