Текст книги "Сага о Курином Торире"
Автор книги: Автор Неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
IX
Рассказывают, что как только стемнело, Торвальд со своими людьми вернулся к хутору в Эрнольвовой Долине; в это время все уже спали. Они подтаскивают к дому хворост и высекают огонь. Кетиль Соня и его люди проснулись лишь тогда, когда постройки над ними запылали вовсю. Кетиль Соня спросил, кто это поддал такого жару. Торир сказал кто. Кетиль Соня спросил, получит ли кто-нибудь пощаду. Торир сказал, что всех их ждет одна участь – сгореть в огне. Они уезжают не прежде, чем в доме сгорели все до единого[18]18
В доме сгорели все до единого… Жестокость поджигателей ничем не мотивирована; даже в эпоху Стурлунгов в Исландии было принято выпускать женщин и детей из дома врага.
[Закрыть].
Херстейн, сын Кетиля Сони, вечером уехал к своему приемному отцу; того звали Торбьёрн, а по прозвищу – Рысак. Поговаривали, что Торбьёрн – человек необычный, и может находиться во многих местах сразу[19]19
Фраза Торбъёрн – человек не простой, и может находиться во многих местах сразу указывает, что у воспитателя Херстейна была репутация колдуна – это впечатление поддерживается прозвищем Торбьёрна – Stígandi, букв. «быстро рыщущий»: исландцы верили, что человек, успевающий по хозяйству больше своих соседей, заключил союз с альвами или лешими: подобные рассказы широко распространены и в других областях Скандинавии вплоть до нашего времени.
[Закрыть].
Утром Херстейн просыпается и спрашивает, спит ли его приемный отец. Тот говорит, что не спит,
– а что ты хочешь?
– Мне приснилось, будто я вижу, как сюда входит мой отец: платье на нем пылало, и мне казалось, что весь он – как большой язык пламени.
Они встают и выходят, и вскорости замечают пламя. Они берут оружие и спешно выезжают, но когда они добрались до места, никого из поджигателей уже не было.
Херстейн сказал:
– Здесь произошли ужасные дела, и как теперь быть нам?
Торбьёрн отвечает:
– Теперь стоит воспользоваться тем, что часто предлагал мне Одд из Междуречья: не раз приглашал он меня обращаться к нему, если буду в нужде.
Херстейн говорит:
– По-моему, надежда на это мала.
Все же они едут, добираются до Широкого Жилья[20]23
Херстейн нуждается в твоих мудрых советах – комментаторы установили, что обращение за помощью к Торкелю Бахроме вызвано не только мудростью этого хёвдинга, но и его родственными связями. Гудрид дочь Торстейна Черного, жена Торкеля Бахромы, и Торунн дочь Гуннара сына Хлив были правнучками хёвдинга Торстейна Рыжего; внуком и потомком последнего по прямой линии был также глава рода Торд Ревун сын Олава Фейлана; Херстейну и его воспитателю помощь Торкеля Бахромы нужна для того, чтобы привлечь Торда Ревуна на свою сторону. По-видимому, рассказчик саги нетвердо знал генеалогии персонажей, в связи с чем он выдумал историю о внезапном сватовстве к дочери Гуннара – из всей ситуации естественно сделать вывод, что к моменту сожжения Кетиля Сони его сын Херстейн уже был женат (либо помолвлен) на дочери Гуннара.
[Закрыть] и вызывают Одда. Одд выходит и хорошо встречает их. Он справился о новостях. Они рассказали, как все произошло. Одд был очень недоволен.
Тут старый Торбьёрн заводит такую речь:
– Как-то раз случилось, бонд Одд, – сказал он, – что ты обещал мне свою поддержку, и теперь я хочу принять ее, чтобы ты помог нам добрым советом и поехал с нами.
Одд сказал, что так и поступит. Вот они едут в Эрнольвову Долину и успевают туда еще до начала дня. Все постройки давно обвалились, но огонь еще тлел. Одд едет к одному из строений, которое выгорело не до конца. Он высматривает себе головню, и вытаскивает ее из пепелища. Затем он объезжает дом по ходу солнца с пылающей головней в руках[21]21
Затем он объезжает дом по ходу солнца с пылающей головней – Одд воспроизводит ритуал первопоселенца, устанавливающего свое право на землю; движение по ходу солнца было прерогативой богов и связывалось с магическим действом; в быту было принято обходить святилище против солнца – ср. «Сагу о сыновьях Дроплауг».
[Закрыть]. Тут он сказал:
– Землю эту я беру себе, ибо не вижу на ней обитаемого жилья. Да слышат это свидетели, которые здесь присутствуют.
После этого он поворачивает коня и едет прочь. Херстейн сказал:
– Что теперь делать? Не кончилась эта затея добром.
Торбьёрн сказал:
– Помолчи, если можешь, что бы не происходило.
Херстейн отвечает и говорит, что сказал лишь самую малость.
Клеть, в которой лежали товары Норвежца и много иного добра, не сгорела. Как раз туда и идет Торбьёрн. Вот Херстейн бросает взгляд на свой хутор, и видит, что клеть открыта, товар вынесен наружу, а никого из людей не видно, Затем он слышит с выгона сильный шум; теперь он замечает, что к хутору согнаны все лошади его отца, а также овцы с коровами и прочий скот. Вскоре все имущество собрано в путь, и скот трогается с места. Херстейн оглядывается и видит, что скот гонит старый Торбьёрн. Они поворачивают на дорогу к западу, едут через всю округу к Междуречьям Столбового Холма и переправляются через Северную Реку.
X
Пастух Торкеля Бахромы в то утро пас свое стадо. Он видит, как те едут, погоняя перед собой всевозможный скот[22]22
Заставляя Торбьёрна Рысака с Херстейном появиться у Торкеля Бахромы тем же утром, рассказчик саги забывает, что расстояние между Кривым Ущельем, где жил Торкель Бахрома и Эрнольвовой Долиной составляет 22 километра.
[Закрыть]. Он рассказывает про это Торкелю, а тот говорит:
– Я знаю, к чему это. Это, верно, мои друзья, Люди с Поперечного Склона. У них на зимних пастбищах много скота, и они, должно быть, гонят его сюда. Им это можно позволить: сена у меня вдоволь, да и пастбищ для скота хватит.
Когда те появились у выгона, Торкель вышел им навстречу; он приветствует их и предлагает им свое гостеприимство и полную защиту. Они едва могли слезть с седла, так радушен был хозяин.
Торбьёрн сказал:
– Твое радушие велико, и нам было бы весьма кстати, чтоб ты исполнил то, что сейчас обещал.
– Я знаю, с чем ты приехал: ты будешь просить, чтобы скот остался у нас, ведь хороших угодий здесь много.
Торбьёрн сказал:
– Мы с Херстейном принимаем твое приглашение.
Затем он отводит Торкеля в сторону и говорит:
– Большие новости должны мы тебе поведать.
Торкель спросил, что это.
– Бонд Кетиль Соня был сожжен этой ночью, – сказал Торбьёрн.
– Кто совершил это низкое дело?
Торбьёрн рассказал как все произошло, —
– и теперь Херстейн нуждается в твоих мудрых советах[23]23
Херстейн нуждается в твоих мудрых советах – комментаторы установили, что обращение за помощью к Торкелю Бахроме вызвано не только мудростью этого хёвдинга, но и его родственными связями. Гудрид дочь Торстейна Черного, жена Торкеля Бахромы, и Торунн дочь Гуннара сына Хлив были правнучками хёвдинга Торстейна Рыжего; внуком и потомком последнего по прямой линии был также глава рода Торд Ревун сын Олава Фейлана; Херстейну и его воспитателю помощь Торкеля Бахромы нужна для того, чтобы привлечь Торда Ревуна на свою сторону. По-видимому, рассказчик саги нетвердо знал генеалогии персонажей, в связи с чем он выдумал историю о внезапном сватовстве к дочери Гуннара – из всей ситуации естественно сделать вывод, что к моменту сожжения Кетиля Сони его сын Херстейн уже был женат (либо помолвлен) на дочери Гуннара.
[Закрыть].
Торкель сказал:
– Не счел бы я разумным предлагать вам с ходу так много, если б знал обо всем заранее, но теперь я намерен взяться за тяжбу и продвигать ее по своему разумению, а пока приступим к еде.
Они не возражали. Торкель Бахрома был очень неразговорчив и что-то обдумывал, а когда они насытились, он велит привести лошадей. Затем они берут свое оружие и садятся в седло. Торкель скачет первым; перед выездом он распорядился хорошенько выпасать скот на лугу, а скотину в хлеву кормить вволю.
Они держат путь на север к Гуннарову Двору на Лесистом Побережье; это дальше по Побережью в начале Широкого Фьорда. Там жил человек по имени Гуннар сын Хлив[24]24
Гуннар сын Хлив упоминается во многих сагах. Генеалогия Гуннара неизвестна, но его родство с хёвдингами из Широкого Фьорда показывает, что он должен был быть знатным человеком. Обозначение по матери (Хлив – женское имя) обычно означало, что отец человека рано умер.
[Закрыть]; он был высок ростом, силен и большой удалец. Гуннар был женат на сестре Торда Ревуна, ее звали Хельга. У Гуннара было две дочери: одну звали Йофрид, а другую – Турид[25]25
Дочь Гуннара, к которой сватается Херстейн, на самом деле звали Торунн.
[Закрыть].
Они приезжают туда на склоне дня и спешиваются перед домом. Дул ветер с севера, и было довольно холодно. Торкель подходит к дверям и стучится; к двери подходит работник, приветствует тех, кто приехал и спрашивает у Торкеля, кто он.
Торкель сказал, что тому не пойдет на пользу, даже если ему это скажут, – и проси Гуннара выйти.
Работник сказал, что Гуннар уже лег. Торкель просит сказать ему, что его хочет видеть один человек. Работник так и делает, идет в дом и говорит Гуннару, что кто-то хочет его видеть. Гуннар спросил, кто это. Работник сказал, что не знает, —
– но он высок ростом.
Гуннар сказал:
– Иди и предложи ему остаться здесь на ночь. Работник идет и говорит так, как ему велел Гуннар, но Торкель сказал, что не хочет принимать ночлег от рабов, и пусть выйдет сам хозяин[26]26
Торкель сказал, что не хочет принимать ночлег от рабов – знатные гости были вправе рассчитывать, что хозяин выйдет им навстречу.
[Закрыть]. Работник говорит, что это было бы правильно, —
– да только нет у Гуннара обычая вставать по ночам. Одно из двух, – говорит он, – либо езжай прочь, либо заходи в дом и оставайся здесь на ночь.
– Одно из двух, – говорит Торкель, – либо ты доложишь как следует, либо я запихну рукоять меча тебе в нос.
Работник вбегает внутрь и захлопывает дверь. Гуннар спросил, куда это он мчится, не помня себя. Тот отвечает, что больше не хочет разговаривать с тем человеком, —
– ибо он очень груб.
Тогда Гуннар поднялся и вышел на выгон. На нем была рубашка и холщовые штаны, поверх плащ, на ногах черные башмаки, в руке меч. Он хорошо встречает Торкеля и просит его зайти. Тот говорит, что их много. Гуннар идет к ограде, а Торкель бросается к сеням и закрывает дверь в дом. Его люди идут за дом. Гуннар приветствует их. Торкель сказал:
– Сядем здесь, потому что нам есть о чем поговорить с тобой, Гуннар.
Они так и делают, садятся по обе руки от него, и так близко, что они сидят на плаще Гуннара[27]27
Они сидят на плаще Гуннара – известный по многим сагам мотив шантажа хозяина; так поступают, например, Халльбьёрн Сильный и Бьярни в «Саге о Ньяле», гл. CXXXVIII; Торкель и Торстейн в «Саге о людях из Лососьей Долины», гл. LXXV.
[Закрыть]. Торкель сказал:
– Вышло так, бонд Гуннар, что со мной приехал человек по имени Херстейн; он сын Кетиля Сони. Не следует делать тайны из того, что он хочет посвататься к твоей дочери Турид. Ради этого я и приехал с ним, и я не хочу, чтобы ты ему отказал, что я считаю весьма неразумным. Для меня важно, чтоб ты отнесся к этому человеку и к моему ходатайству с должным уважением, и не медлил с ответом.
Гуннар сказал:
– Я не склонен решать это дело один. Сперва я хочу посоветоваться с ее матерью, с самой дочерью, а особо – с ее родичем Тордом Ревуном[28]28
Торд Ревун сын Олава Фейлана – могущественный хёвдинг из Широкого Фьорда. Прозвище Торда является хейти быка (реже – петуха), при этом тотем Торда – бык – изображен на государственном гербе Исландии. Основу для легенды даёт «Сага о Харальде Серая Шкура», где рассказывается о том, как датский король Харальд Синезубый послал в Исландию колдуна; тот принял образ кита и явился на разведку, однако высадиться в обитаемых местах ему не удалось, поскольку духи страны (landvættir) угрожали ему, принимая образ различных чудовищ. В Широком Фьорде – вотчине Торда Ревуна – навстречу посланнику враждебной державы вышел огромный бык, который громко ревел. Согласно указаниям королевских саг, это и был сам Торд Ревун.
Духов страны древние исландцы воспринимали вполне серьезно: в языческом законодательстве была статья, предписывающая на подходе к острову снимать со штевней кораблей головы драконов и зверей с разинутой пастью – дабы не смутить духов-покровителей страны («Книга о Заселении Земли» – гл. 268 – Н 268:313).
[Закрыть]. А об этом человеке, Херстейне, и о его отце, мы слыхали только хорошее, так что дело выглядит стоящим.
Тогда Бахрома говорит:
– Тебе надо еще учесть, что мы не намерены долго свататься к девушке, и что мы заботимся о твоей славе не меньше, чем о своей. К тому же мне странно, что столь умный муж, как ты, долго думает над столь выгодным предложением. Мы приехали сюда из дому не для того, чтобы вернуться с пустыми руками. И я окажу тебе, Херстейн, такую помощь, которая понадобится, если он не сможет выбрать то, что для него почетно.
Гуннар отвечает:
– Не пойму, чего ради вы столь рьяно беретесь за дело и даже угрожаете мне, что готовы на все, ведь сватовство кажется мне вполне подходящим; я намерен принять предложение и протягиваю вам руку.
Он так и поступает, а Херстейн называет своих свидетелей и обручается с девушкой. После этого они встают и заходят в дом. Им был оказан хороший прием. Тут Гуннар спрашивает о новостях. Торкель говорит, что у них нет ничего новее сожжения Кетиля Сони. Гуннар спросил, чьих это рук дело. Торкель говорит, что предводителем был Торвальд сын Одда, а еще Арнгрим Годи. Гуннар говорил мало, не укорял их, но и не выказывал радости.
XI
Рано утром Гуннар уже на ногах; он идет к Торкелю и просит его одеваться. Они так и делают, и затем идут завтракать; лошади уже ждут снаружи, и они садятся верхом. Гуннар скачет первым и держит путь к истокам фьорда. Земля сильно обледенела. Они не делают привала, пока не приезжают в Лощину к Торду Ревуну. Он хорошо принял их и спросил о новостях. Они ответили, как им показалось нужным. Гуннар отводит Торда в сторону, и говорит, что с ним сейчас приехали Херстейн сын Кетиля Сони, и Торкель Бахрома, —
– а прибыли они с тем, что Херстейн хочет стать моим зятем и сватается к моей дочери Турид. По душе ль это тебе? Муж этот красив и искусен; нет у него недостатка и в имуществе, ведь отец его часто говаривал, что оставит свой хутор, и тогда его получит Херстейн.
Торд отвечает:
– К Кетилю Соне я отношусь хорошо, ибо как-то раз, когда мы с Оддом из Междуречья не поладили на альтинге из-за убийства раба, за которое Одд не хотел платить, я выехал в непогоду взыскивать виру, и со мной было двое.[29]29
Рассказ о том, как Торд Ревун ездил в непогоду взыскивать виру с двумя спутниками неправдоподобен; хёвдинги вроде Торда редко выезжали из дому без нескольких десятков своих домочадцев и клиентов.
[Закрыть] Ночью мы приехали к Кетилю Соне, и нас отменно приняли. Мы пробыли у него неделю, и он поменял нам лошадей и подарил мне хорошую племенную кобылу. Вот что я о нем знаю, а все же не кажется мне, что мы прогадаем, если не станем торопиться.
– Ты должен еще взять в толк, – сказал Гуннар, – что потом ее просто так замуж не выдашь, даже если найдутся другие женихи, ибо этот, по моему, человек достойный и храбрый, и неизвестно, чего ждать, если ответить ему отказом.
После этого Гуннар идет к своей дочери – а она воспитывалась у Торда – и спрашивает, что у нее на уме. Она отвечает, что не так жаждет замужества, чтобы ей не хотелось оставаться дома, —
– ведь я сижу здесь под надежной опекой моего родича Торда. Но в этом, как и в другом, я подчинюсь вашей воле.
Тогда Гуннар возобновляет беседу с Тордом и напирает на то, что предложение кажется ему очень почетным. Торд говорит:
– Так отчего же тебе не выдать за него свою дочь, раз тебе этого хочется?
Гуннар отвечает,
– Оттого, что я выдам ее лишь тогда, когда на то будут и твоя, и моя воля.
Торд сказал, что оба они принимают предложение.
– Я хочу, – сказал Гуннар, – чтобы ты, Торд, обручил девушку с Херстейном.
Торд отвечает:
– Сам должен ты делать такие вещи, обручать свою дочку.
Гуннар говорит:
– Мне кажется, что больше славы будет в том, что ее обручишь ты, ибо это скорее подобает тебе.
Торд дал этому случиться, и девушку обручили[30]30
девушку обручили… Из изложения саги получается, что Турид дочь Гуннара обручали дважды – заочно в доме ее отца и вторично в ее присутствии на хуторе Торда Ревуна: это явная фантазия рассказчика – других свидетельств такой практики нет.
[Закрыть]. Тогда Гуннар сказал:
– Еще я прошу тебя позволить сыграть свадьбу здесь в Лощине, и тогда все будет сделано с наибольшим размахом.
Торд сказал, что будет по его воле, раз он так настаивает. Гуннар говорит:
– Мы рассчитываем быть у тебя через неделю.
После этого они садятся на лошадей и поворачивают в обратный путь, и Торд выходит проводить их до дороги. На прощанье он еще раз спросил, не могут ли они рассказать чего-нибудь нового.
Гуннар отвечает:
– Не слышали ничего новее сожжения бонда Кетиля Сони.
Торд спросил, как это произошло, и Гуннар рассказал о сожжении со всеми подробностями, и сказал, кто был предводителем, а кто при этом присутствовал.
Торд сказал:
– Не решилась бы эта помолвка так скоро, если б я знал обо всем заранее, и вы можете считать, что в этот раз намного превзошли меня хитростью и умом. И все же мне неясно, вправе ли вы решать все по своему усмотрению.
Гуннар сказал:
– Вполне можно рассчитывать на поддержку, когда имеешь дело с тобой, к тому же ты теперь обязан помогать своему зятю, ведь все слышали, как ты обручал девушку, и все это было сделано с твоего ведома. Это и к лучшему, что вы, хёвдинги, однажды выясните, кто из вас покрепче, ведь вы уже давно точите друг на друга зубы.
XII
Теперь они расстаются, и Торд вне себя от ярости: ему кажется, что его нагло втравили в эту тяжбу. А они скачут к Гуннарову Двору с убеждением что все прошло как нельзя лучше, раз им удалось залучить Торда на свою сторону, и они очень довольны. Дальше на юг они в этот раз сами не едут, но созывают людей на свадьбу, и приглашают всех в назначенный день в Лощину. У Торда набралось много званых гостей[31]31
Зваными гостями (fyrirboðsmenn) назывались гости невесты: их число не лимитировалась и зависело лишь от хозяина хутора; где игралась свадьба; число гостей жениха (boðsmenn) было ограничено.
[Закрыть], и вечером он рассаживает всех по местам. Сам он сидел на одной из скамей вместе со своим шурином Гуннаром, а Торкель Бахрома с женихом сидели на другой скамье; невесте отвели поперечную скамью. А как только поставили все столы и все заняли свои места, жених Херстейн встал из-за стола и подошел к лежащему рядом камню[32]32
Он поставил ногу на камень – Ритуал обета (heitstrenging) требовал, чтобы говорящий произносил текст, стоя на возвышении.
[Закрыть]. Он поставил ногу на камень и сказал:
– Я даю обет, – сказал он, – что прежде, чем этим летом кончится альтинг, я добьюсь полного изгнания Арнгрима Годи или же права самому решить мою тяжбу.
Затем он садится на свое место. Тогда встал Гуннар и сказал:
– Я даю обет, – сказал он, – что прежде чем этим летом кончится альтинг, я заставлю Торвальда сына Одда покинуть страну, или же добьюсь права самому решить мою тяжбу.
Усевшись за стол, он говорит Торду:
– Чего же ты, Торд, сидишь и не говоришь ничего? Мы знаем, что на уме у тебя то же, что и у нас[33]33
Чего же ты, Торд, сидишь и не говоришь ничего? Торда подстрекают дать обет изгнать Одда из страны, что явно неоправданно, поскольку тот не совершил ничего противозаконного и даже имел формальные основания как окружной хёвдинг объявить место пепелища своей собственностью; скорее всего, диалог Гуннара с Тордом понадобился рассказчику для того, чтобы воочию показать, что сдержанный Торд в меньшей степени соответствует эталону хёвдинга, нежели Одд.
[Закрыть].
Торд отвечает:
– В этот раз все останется по-прежнему. Гуннар говорит:
– Если ты хочешь, чтобы мы сказали за тебя, это устроить можно: мы знаем, что ты замышляешь смирить Одда из Междуречья.
Торд сказал:
– Вы решайте сами, что говорить вам, а о чем говорить мне, буду решать я. Достаточно, чтобы сбылось то, что вы тут наговорили.
Кроме этого, на свадьбе не случилось ничего памятного, однако она прошла со всем возможным почетом, а когда она кончилась, все разъезжаются по своим хуторам, и было это в последние зимние дни. А когда наступает весна, они собирают своих людей и едут на юг во Фьорд Городища, приезжают в Северное Междуречье и вызывают Арнгрима Годи с Куриным Ториром на тинг Мыса Тингов[34]34
вызывают Арнгрима Годи с Куриным Ториром на тинг Мыса Тингов… корректура издателей; в рукописи стоит ошибочное вызывают на тинг Мыса Тора; древнее место тинга жителей Фьорда Городища находилось у излучины реки Хвитау возле хутора Topa Тингснес (т. е. Мыс Тингов); само место тинга также называлось подножием Соколиной Горы и Вечевым Пригорком (Тингсхоль).
[Закрыть]. Херстейн с тремя десятками людей едет туда, где, как ему сообщили, Торвальд сын Одда сделал последний привал на ночлег по пути домой с севера. Теперь в округе неспокойно, и обе стороны сговаривают людей в поход и набирают войско.
XIII
Дальше случилось так, что Куриный Торир с дюжиной людей исчез из округи, как только узнал о том, как обстоит дело, и про него ничего не было известно.[35]35
Куриный Торир с дюжиной людей исчез из округи…; Ари Мудрый упоминает в пятой главе своей «Книги об Исландцах» о том, что «Ториру вскоре отомстили», но ничего не говорит о том, что с ним были убиты и другие люди; из самой саги также неясно, кто мог разделить судьбу Торира; работников у него на хуторе мало, чинить иск вместе с ним едет лишь его родич Видфари и маленький Хельги (гл. VII).
[Закрыть] Одд набирает войско в долинах, в обеих Долинах Дымов и в Долине Скорри, а также в прочих округах к югу от Белой Реки; кроме того, у него было много людей из других мест. Арнгрим Годи собрал людей с Поперечного Склона и кое-кого из Долины Северной Реки.
Торкель Бахрома собрал людей из низовьев, с Болот и со Столбовых Междуречий; с ним были и некоторые жители Долины Северной Реки, потому что там, в Лощине, жил его брат Хельги, а он был заодно с Торкелем.
Теперь Торд Ревун собирает людей на западе, и у него набралось их немного. Затем встречаются все, кто ведет эту тяжбу, и всего у них две сотни людей. Они едут по взгорью к Северной Реке, переправляются через нее у Островного Брода[36]36
Здесь и далее в саге упоминается ряд пунктов по течению реки Хвитау (Белой Реки):
Столбовой Островок – песчаная отмель между рекой Хвитау и ее притоком рекой Нордюрау (Северной Рекой); к XIII в. течение реки смыло косу.
Островной Брод расположен в нижнем течении реки Хвитау между хуторами Haugar и Sólheimstunga.
Теснина Рабов находится чуть севернее хутора на Мысе Тингов.
[Закрыть], проезжают Столбовые Междуречья и рассчитывают переправиться через Белую Реку в том месте, которое зовется Тесниной Рабов. Тут они видят, что по южному берегу едет большое войско: это Одд из Междуречья, и с ним почти четыре сотни людей. Тогда они прибавляют хода и хотят прийти к броду первыми. Они встречаются у реки, и люди Одда спешиваются и защищают брод. Людям Торда было трудно пробиться вперед, но они очень хотят попасть на тинг; завязывается битва, и тут же случаются увечья. Пало четверо людей Торда: там пал Торольв Лис, брат Альва из Долин, муж доблестный, и с тем они поворачивают вспять. Один человек был убит в войске Одда, а трое были тяжело ранены. Торд передает теперь тяжбу на альтинг. Затем они уезжают к себе на запад, и всем кажется, что слава людей с запада сильно померкла.
Одд же едет на тинг: он отослал домой своих рабов с лошадьми. Когда они приехали, Йорунн, жена Одда, спросила их о новостях. Они отвечали, что не могут сказать ничего, кроме того, что с запада из Широкого Фьорда приехал один человек, который сумел дать ответ Одду, и голос его был подобен бычьему реву[37]37
голос его был подобен бычьему реву… здесь обыгрывается прозвище Торда Ревуна (см. выше прим. 28)
[Закрыть]. Она ответила, что это не новость, если ему отвечали, как прочим людям, но сказала, что непохоже, что дело этим ограничилось.
– Еще была битва, – сказали они, – и всего пало пять человек, а многих ранили, – а больше они ничего не заметили.
Тинг проходит своим чередом, и ничего особенного там не происходит. Когда же зять с тестем возвращаются к себе на запад, они меняются хуторами; Гуннар едет в Эрнольвову Долину, а Херстейн берет себе Гуннаров Двор. После этого Гуннар распоряжается привезти из Залива весь лес Эрна Норвежца и сложить его в Эрнольвовой Долине. После этого он принимается за дело и отстраивает хутор заново, ибо Гуннар был искуснейшим из людей. А еще он был большим удальцом и намного превосходил всех воинским навыком и отвагой.
XIV
Вот проходит какое-то время, и люди выезжают на тинг. Во всех местах к этому изрядно готовились, и обе стороны собирают очень большое войско. Но когда Торд Ревун и его люди приехали к Гуннарову Двору, Херстейн был болен, и ехать на тинг не мог. Он передает поэтому свою тяжбу в другие руки[38]38
Херстейн был болен, и ехать на тинг не мог… Образ действий Торда Ревуна доказывает, что Херстейн передал ему свою тяжбу еще до поездки в Боргарфьорд.
[Закрыть]. При нем осталось три десятка людей.
Затем Торд едет на тинг. Он забирает с собой всех своих родичей и друзей и приезжает на тинг заранее, а тинг был тогда у подножья Великаньей Горы[39]39
А тинг был тогда у подножья Великаньей Горы… Эта фраза саги остается для исследователей загадкой, поскольку все источники утверждают, что альтинг испокон веков проводился возле озера Эльфусвахтн. Высказывались взаимоисключающие мнения: альтинг якобы действительно созывался у подножья Великаньей Горы (undir Ármannsfell), но спустя короткое время был перенесен из-за какого-то стихийного бедствия (землетрясения, лавины и т. п.). Другие комментаторы думают, что у подножья Великаньей Горы собирался не альтинг, а тинг Южной Четверти; однако тинги четвертей были учреждены именно после тяжбы о сожжении Кетиля (963 г.).
[Закрыть]. Когда все отряды прибыли, у Торда набирается огромное войско. Вот они видят, как едет Одд из Междуречья. Торд выезжает ему навстречу и не хочет пропустить его на тинг. Одд скачет вперед с тремя сотнями людей. Торд и его люди обороняют от них место тинга, и тут же завязывается битва[40]40
Торд и его люди обороняют от них место тинга, и тут же завязывается битва. Подобная ситуация являлась для Исландии нетипичной: похожий случай имел место лишь в 1121 г., когда хёвдинг Хавлиди сын Мара пытался помешать своему врагу Торгильсу сыну Одда попасть на альтинг.
[Закрыть]. Вскоре люди начинают гибнуть, и очень многие оказываются ранены. Там пало шесть людей Одда, потому что людей у Торда было намного больше.
Люди добропорядочные видят, что если будет биться весь тинг, несчастий не оберешься, и будет поздно предлагать виру. Выступили разнять их, и Торда с Оддом развели, а дело передали на мировую. Одда оттеснили превосходящими силами, и он был вынужден отступить, хотя было ясно, что положение его невыгодное, да и сил у него меньше. Договорились, что Одд покроет свои землянки за полем тинга, но придет на суд по своим тяжбам и прочим делам, и должен будет вести себя тихо и не выказывать спеси, равно как и его люди.
Затем посадили судей разрешать тяжбы и заключать мировую, и горше всего для Одда было то, что у другой стороны был большой перевес в силах[41]41
Во многих списках саги глава завершается речью Торда Ревуна, текст которой взят из «Книги об Исландцах» Ари Мудрого.
[Закрыть].
XV
Теперь следует рассказать о Херстейне, что ему полегчало вскоре после того, как Торд уехал на тинг. Тогда он едет в Эрнольвову Долину. Однажды утром он сидел в кузнице; он был очень умелым кузнецом. В это время туда приходит некий бонд по имени Эрнольв[42]42
Эрнольв – вымышленный персонаж; его имя взято из названия долины, где стоял хутор Кетиля Сони.
[Закрыть], и вот что он сказал Херстейну:
– Корова моя заболела, – сказал он, – и я тебя прошу, Херстейн, поехать взглянуть на нее. Нам по душе, что ты вернулся домой, ведь мы кое-что задолжали твоему отцу, а он был нам опорой во всем.
Херстейн отвечает:
– Мне нет дела до твоей коровы, и я не могу понять с ходу, что с ней.
Бонд говорит:
– Большая же между вами разница: твой отец подарил мне эту корову, а не хочешь даже взглянуть на нее.
Херстейн говорит:
– Я дам тебе другую корову, если эта падет.
Бонд говорит:
– Я хочу сперва попросить тебя осмотреть эту.
Тогда Херстейн гневно вскакивает, и выходит наружу, а бонд вместе с ним. Вскоре они сворачивают в сторону леса: там есть одна лесная тропа, которая петляет в горах. Когда Херстейн вышел на горную тропку, он остановился; у него было очень острое зрение.
Затем он сказал:
– Там, в лесу, блеснул щит.
Бонд молчал. Херстейн сказал:
– Ты что, меня предал, собака? Если ты с кем-нибудь сговорился, ложись ниц на тропу и не говори не слова. Не сделаешь этого, убью тебя.
Тогда бонд ложится на землю. Херстейн возвращается домой и созывает своих людей. Они хватают оружие, тотчас выезжают в лес и застают Эрнольва лежащим на троне. Они велят ему ехать с ними и проводить их туда, где их должны встретить. Вот они едут до тех пор, пока не въезжают на вырубку. Тут Херстейн сказал Эрнольву:
– Я не буду заставлять тебя говорить, если ты сделаешь теперь, что тебе было велено.
Бонд взбирается тогда на пригорок и громко свистит. Затем выбегают двенадцать человек, и во главе шайки был Куриный Торир. Херстейн и его спутники хватают их и убивают. Херстейн сам отрубил Куриному Ториру голову и взял ее с собой[43]43
Херстейн сам отрубил Куриному Ториру голову… в нескольких списках эта фраза завершается так: и перед смертью тот пердел. Есть основания считать, что эти слова были в протографе, поскольку в оригинале употреблена редкая глагольная форма (feis), которая в XV–XVIII вв. не встречается.
[Закрыть]. Этот подвиг очень прославил Херстейна, и принес ему большой почет, чего следовало ожидать. Вот уже улажены все их тяжбы, и завершаются они тем, что Арнгрим Годи был осужден на пожизненное изгнание, и с ним все, кто был при сожжении, кроме Торвальда сына Одда. Тот должен был уехать из страны и находиться в изгнании три года; за него, как и за остальных, была внесена вира, чтобы они могли покинуть страну.
Торвальд выехал из страны тем же летом. В Шотландии он попал в плен и был там обращен в рабство. На этом тинг закончился, и всем кажется, что Торд на славу провел эти тяжбы. Уехал тем же летом и Арнгрим Годи, но не говорится, сколько всего за них было уплачено. Этим кончаются их тяжбы. Потом люди разъезжаются с тинга по домам, а те, кого, как было сказано, осудили на изгнание, покидают страну.
