Текст книги "Танские новеллы"

Автор книги: Автор Неизвестен

ШЭНЬ Я-ЧЖИ

В десятом году «Юаньхэ» [72]72
  855 г.


[Закрыть]я, Шэнь Я-чжи, сопровождал в Цзинчжоу [73]73
  Цзинчжоу– область в нынешней провинции Ганьсу.


[Закрыть]лунсийского князя в качестве его письмоводителя. Все мудрые мужи Чанъани приехали с визитом к нему. В восемнадцатый день пятой луны князь пировал с гостями в своем доме у восточного озера. Когда все заняли свои места, он сказал:

– В молодости я часто гулял с моим приятелем Син Фыном и хорошо помню необычайные приключения, случавшиеся с ним; прошу разрешения рассказать вам о них.

– Очень хотелось бы послушать, – откликнулись гости.

– Син Фын происходил из семьи полководца, – начал князь. – Сам он не обладал особыми талантами. Он поселился в Чанъани, к югу от квартала Пинкан [74]74
  Пинкан– квартал, где жили гетеры.


[Закрыть], где купил дом за миллион монет у одной очень богатой семьи. Однажды днем он уснул и во сне увидел, как с западной колонны спустилась девушка в старомодном парадном платье с вышитым поясом и кофте с широкими длинными рукавами. У нее была высокая прическа, длинные тонкие брови, напудренное личико; красавица стала непринужденно расхаживать по комнате, держа в руках свиток и что-то читая вслух. Син Фын обрадовался:

– Как это вдруг ко мне снизошла такая красавица?

– Это мой дом, – ответила та с улыбкой, – вы разрешите мне побыть здесь еще немного? Ничего ведь предосудительного в этом нет!

– Хотелось бы посмотреть, что вы читаете, – сказал Фын.

– Я люблю стихи, – объяснила красавица, – и часто сочиняю их.

– Осчастливьте меня, останьтесь на некоторое время, чтобы я мог прочитать ваши стихи, – попросил Фын.

Красавица вручила ему свиток и села рядом. Фын развернул свиток. Первое стихотворение называлось «Весеннее солнце» и состояло из восьми строк. За ним следовали другие: всего было несколько десятков строк.

– Если вы, сударь, желаете, то можете списать одно из стихотворений, но не больше, – сказала красавица.

Фын взял со столика изящный листок бумаги и списал стихотворение «Весеннее солнце».

 
Чанъаньская дева
Гуляет под солнцем весенним,
 
 
Но солнце печалит —
И нет от печали спасенья!
 
 
Ты «лук не натянешь»,
Искусно, как делала прежде,
 
 
От инея белой
Не сменишь осенней одежды...
 

Переписав эти стихи, Фын спросил, что значит выражение «натягивать лук»?

– Когда-то родители заставили меня выучить этот танец, – ответила красавица.

Она подобрала полы платья, расправила рукава и сделала несколько па, изображая, как натягивают лук. Потом расплакалась.

– Прошу вас, побудьте еще, – сказал Фын, но красавица начала прощаться и, помедлив немного, удалилась.

Фын проснулся, смутно припоминая увиденное во сне. Когда он переоделся, то нашел в рукаве стихи, прочел их и сразу все вспомнил. Произошло это в середине правления «Чжэньюань» [75]75
  «Чжэньюань»– девиз правления танского императора Дэ-цзуна (785—804).


[Закрыть], и Фын рассказал мне об этом на пиру, где были войсковые инспекторы и помощники окружного и уездного начальников. Ду Гу-сюань родом из Лунси, Лу Цзянь-цы из Фаньяна, Чжан Ю-синь из Чаншаня, Су Ди из Угуна, охая от изумления, сказали:

– Это стоит записать.

И я записал рассказ князя, лишь только вернулся с пира.

На следующий день ко мне прибыли запоздавшие гости: Гао Юнь-чжун из Бохая, Вэй Лян из Цзинчжао, Тан Янь из Цзиньчана, Ли Юй из Гуанханя, Яо Хэ из Усина. Мы снова собрались у источника Светлой Яшмы; я вынул написанное мною и прочитал. Тогда Яо Хэ рассказал:

– В первые годы правления «Юаньхэ» мой друг Ван Янь увидел во сне, будто бы он в княжестве У [76]76
  У– старое название провинции Цзянсу.


[Закрыть]служит у князя. Вдруг он услышал скрип колес экипажей, выезжающих из дворца, жалобные звуки флейт и грохот барабанов. Сказали, что хоронят Си Ши [77]77
  Си Ши– знаменитая красавица древности, имя которой стало нарицательным.


[Закрыть]. Князь, сильно сокрушаясь по поводу ее смерти, приказал гостям, умевшим писать стихи, сочинить похоронную песнь. Янь тотчас же выполнил приказание. Стихи его гласили:

 
На запад, в царство У,
Я устремляю взор;
 
 
Там – памятник из туч,
На нем – как птицы – строки,
 
 
Сверкает в жемчугах
Над реками шатер,
 
 
Но золотая брошь
Схоронена в потоке!
 
 
Там вся земля в цвету
И вся трава красна,
 
 
В лазоревом дворце —
Ступеньки из нефрита;
 
 
Но ветер отшумел,
И с ним ушла весна:
 
 
Я остаюсь одна,
Душа моя разбита!
 

Янь поднес князю свои стихи, и тот пришел в восхищение. Проснувшись, Янь подробно описал свой сон. Родом он был из Тайюаня [78]78
  Тайюань– главный город нынешней провинции Шаньси.


[Закрыть].

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

Военачальник уезда Луцзян Ли Кань, родом из уезда Лунси, жил к югу от реки Ло. В начале правления «Тайхэ» [79]79
  «Тайхэ»– девиз первых лет (827—836) правления императора Вэнь-цзуна.


[Закрыть]он умер. У него была наложница из уезда Гуанлин по фамилии Цуй, бывшая вначале простой певицей. У нее были от него две дочери; овдовевшая мать воспитывала их почти до самого совершеннолетия. Хотя у Ли Каня и были знатные родственники, но после его смерти они прервали всякие связи с семьей покойного. Жители Луцзяна жалели сироток и вдову, но она сама, без чужой помощи, содержала семью. Цуй очень любила музыку; хотя она жила в нужде и лишениях, но все же часто играла и пела, стараясь развлечься и развеять свою тоску. У нее была младшая сестра Цзин-ну, которая не уступала старшей в красоте и прекрасно играла на двенадцатиструнной лютне. Цзин-ну была одной из самых лучших музыкантш, когда-либо известных миру; имя ее было на устах у всех современников. Семнадцати лет, не успев еще выйти замуж, она умерла, и многие оплакивали ее кончину. В детстве обе дочери вдовы Цуй учились у своей тетки играть на лютне. Старшая дочь вышла замуж за горожанина Дин Сюань-фу; она не отличалась ни острым умом, ни большими способностями. Тетка с ранних лет учила ее играть на лютне, и каждый раз, когда девочке что-то не давалось, мать била ее плетью; но она так и не постигла всех тонкостей. Вспоминая свою тетку, девушка часто говорила:

– Я приходилась ей племянницей. Но пути живых и мертвых расходятся, и давно уже оборвалась наша нежная любовь. При жизни, тетя, вы были очень умны и добры; неужели теперь никак не можете помочь мне, чтобы я стала такой же понятливой и способной, какой были вы?

Первого числа каждого месяца она вместе с матерью делала возлияние земле и горькими слезами оплакивала умершую.

Прошло восемь лет.

В третий день четвертой луны пятого года «Кайчэн» [80]80
  «Кайчэн»– девиз последних лет (836—840) правления Вэнь-цзуна.


[Закрыть]старшая дочь вдруг проснулась среди ночи и, плача, рассказала матери:

– Во сне мне явилась тетя, схватила меня за руку, и, заплакав, сказала: «После того как я покинула мир смертных, загробное судилище причислило меня к музыкальной школе, где я стала учиться у великого наставника Лу Юань-пина. Он неоднократно докладывал обо мне императору Сянь-цзуну [81]81
  Сянь-цзун—танский император, правивший с 806 г. по 820 г.


[Закрыть], который в конце концов приказал мне поселиться в его дворце. Через год меня послали во дворец императора Му-цзуна [82]82
  Му-цзун– танский император, правивший с 821 г. по 824г.


[Закрыть]обучать его наложниц; там я тоже провела год. Верховный владыка [83]83
  Верховный владыка– Шан-ди; по древним поверьям Китая – божество, отождествляемое с небом.


[Закрыть]казнил Чжэн Чжу [84]84
  Чжэн Чжу– чиновник, занимавший крупный пост при императоре Вэнь-цзуне; вел борьбу с придворными евнухами.


[Закрыть], и в стране нашей воцарилось спокойствие. Во всех дворцах, принадлежащих императорам танской династии, отбирали певиц и музыкантов, чтобы послать их во дворцы Шэнь Яо [85]85
  Шэнь Яо– посмертное имя основателя тайской династии Ли Юаня.


[Закрыть]и Тай-цзуна [86]86
  Тай-цзун(Ли Ши-мин) – второй император династии Тан, правивший с 627 г. по 649 г.


[Закрыть]. Я снова стала служить Сянь-цзуну. Пять дней в месяц я проводила во дворце Вечной Осени. В остальное время я имела право гулять, где хочу, но мне не разрешали уходить из дворца. Я знала о твоей признательности, твоих мечтах, но не могла прийти раньше. Недавно сяньянская княгиня, прослышав о том, что ты вспоминаешь меня, позволила мне свободно входить и выходить из дворца и тайно разрешила вернуться в мир людей, чтобы я могла удовлетворить твое желание. Ты давно уже молила об этом, но в царстве мертвых законы строги; если Владыка узнает, то серьезно покарает меня, да и другим несдобровать».

Мать и дочь обнялись и заплакали. На следующий день они прибрали комнату, приготовили все, будто для пира, поставили на стол вино и фрукты, словно уже видели гостью перед собой. Затем дочь взяла лютню, закрыла глаза и заиграла. Со стороны казалось, будто кто-то водит ее пальцами.

Прежде, когда тетка была жива и учила племянницу, та за десять дней не могла сыграть ни одной песни, а сейчас за один раз исполнила целых десять. Названия этих песен никто до сих пор не слышал, мелодии были печальны; таинственные, глухие звуки, похожие на крик совы или перекличку духов, вызывали рыдания у слушателей. Среди сыгранных песен были такие, как «Встречаю государя», «Плач по дубовому лесу», «Разлука с Гуанлином», «Трудная дорога», «Радуга над Сицзяном», «Цзиньчэнская праведница», «Тени за красным окном».

Когда звуки замерли, дух тетки грустно сказал:

– Это новые песни; Владыке они очень нравятся. Песнями «Плач по дубовому лесу», «Тени за красным окном» и другими наслаждаются ночами напролет. Их исполняют на каждом пиру, как только начинают показывать всякие фокусы. Текст написан по приказу Му-цзуна придворным поэтом Юань Чжэнем; его стихи изящны и на редкость красивы. Развеселившись от вина, Му-цзун приказывает женщинам петь, а сам помахивает в такт яшмовым жезлом. Он держит эти мелодии втайне, боясь, как бы другие не стали исполнять их, поэтому секрет его раскрывать нельзя. Пройдут годы, на земле произойдут большие перемены, тогда можно будет поведать обо всем этом миру смертных. У тьмы и света пути различны, люди и духи идут своими дорогами; сегодня, один раз за десять тысяч лет, небесные пути столкнулись с человеческими, и это вовсе не случайность. Я научила тебя песням; поднеси их земному императору, чтобы они не пропали для будущих поколений.

Из уезда об этом сообщили в округ, из округа дали знать в область. Правитель области, Цуй Шоу приказал сыграть ему эти мелодии. Лютня звучала, как колокол, мелодии не имели ничего общего с местными напевами. Сравнили их с другими – оказалось, лад не похож на основные.

Мать велела младшей дочери упросить тетку научить и ее играть эти песни. Как только стемнело, тетка исчезла. Через несколько дней она снова появилась и сказала племяннице:

– Слышала я, что янчжоуский [87]87
  Янчжоу– область в нынешней провинции Цзянсу.


[Закрыть]военачальник собирается взять тебя в жены. Боюсь, что вышло недоразумение. Надо тебе сыграть все песни одну за другой, и все наладится.

Тут она научила ее еще одной мелодии под названием «Думы о возвращении» [88]88
  «Думы о возвращении»– пьеса для лютни, которую, согласно легенде, исполнила перед смертью девушка, жившая в гареме вэйского князя Чжоу и не пожелавшая остаться после его кончины у наследника своего прежнего господина.


[Закрыть].

Тетка оказалась права: вскоре начальник области действительно приказал доставить девушку в Янчжоу. Известный своей честностью и добротой Ли Дэ-юй [89]89
  Ли Дэ-юй(787—849) – ученый, политический деятель и военный советник танской династии.


[Закрыть]представил императору докладную записку по этому делу, но было уже поздно: девушка умерла.

ПЭЙ СИН

В годы правления императора, царствовавшего под девизом «Чжэньюань», жил некий Цуй Вэй, сын инспектора Цуй Сяна. Цуй Сян был известным поэтом своего времени; умер он в Наньхае [90]90
  Наньхай– уезд в нынешней провинции Гуандун.


[Закрыть], имея чин цензора.

Цуй Вэй остался жить в этом уезде; это был человек широкой натуры, великодушный, смелый. Он любил странствия и приключения; к хозяйству душа у него не лежала. Вскоре после смерти отца он промотал все свое состояние, и пришлось ему поселиться в буддийском храме.

Наступил праздник осеннего урожая [91]91
  15-го числа восьмого месяца.


[Закрыть]. По обычаям жителей города Фаньюя в храме расставили драгоценные безделушки, редкие вещицы, а перед монастырем Кайюань устроили театральное представление. Вслед за всеми, Цуй Вэй отправился посмотреть на зрелище.

Была там старуха нищенка; кто-то толкнул ее, и она опрокинула кувшин с вином, принадлежавший виноторговцу: тот в сердцах ударил ее. Кувшин с вином стоил какие-то гроши, и Цуй Вэй пожалел старуху. Он снял с себя куртку и отдал ее в уплату за разбитый кувшин, а старуха ушла, даже не поблагодарив его.

На другой день она пришла к Цуй Вэю и сказала:

– Спасибо, что выручил из беды. С помощью прижиганий я искусно лечу всякие наросты на человеческом теле. Вот тебе немного полыни с горы Юецзинган; как встретишь кого-нибудь с наростом, сделай прижигание. Не только болезнь вылечишь, но еще красавицу в жены получишь.

Цуй Вэй засмеялся, но полынь взял, а старуха вдруг исчезла.

Прошло несколько дней. Прогуливаясь у монастыря Хайгуансы, Цуй Вэй повстречал старого монаха с наростом на ухе. Решил испробовать средство – все получилось так, как она говорила.

Монах был очень благодарен Цуй Вэю и сказал ему:

– Бедному схимнику нечем отблагодарить вас. Я могу только молиться о вашем здоровье и счастье. Но вот у подножия этой горы живет некий господин Жэнь. Он очень богат, и у него точно такая же болезнь. Если вы сумеете его вылечить, он щедро вознаградит вас. Прошу, возьмите от меня письмо к нему.

– Хорошо, – согласился Цуй Вэй.

Услыхав, что болезнь его излечима, старый Жэнь чуть в пляс не пустился от радости и с почестями принял гостя.

Цуй Вэй применил полученное от старухи средство и вылечил Жэня.

– Я очень признателен вам за то, что вы меня исцелили, – сказал Жэнь. – Не знаю, как отблагодарить вас. Примите эти сто тысяч и поживите у меня хоть немного.

И Цуй Вэй остался. Он был большим знатоком музыки. Однажды он услышал, как в главном зале кто-то играл на лютне. Спросил у слуги, тот ответил:

– Это любимая дочь хозяина.

Через некоторое время Цуй Вэй попросил у Жэня эту лютню и стал играть. Дочь Жэня тайком слушала его игру, и в душе ее зародилась симпатия к Цуй Вэю.

В доме Жэня водилась нечистая сила, звали ее «Одноногий черт». Раз в три года надо было приносить ему в жертву человека. Время жертвоприношений приближалось, а человека, готового пойти на смерть, найти не могли. И тогда старый Жэнь, забыв о чести и совести, сказал своему сыну:

– Если бы не наш гость, так некого было бы принести в жертву. Подумаешь, от болезни вылечил! Бывает, что и крупные благодеяния остаются неоплаченными, что же говорить о таком пустяке!

И он приказал готовить вино и закуски, решив этой же ночью убить Цуй Вэя. В темноте подкравшись к двери его комнаты, Жэнь неслышно задвинул засов.

А тем временем его дочь проведала о решении отца и сунула гостю нож в оконную щель.

– У нас в доме водится нечистая сила, – шепнула она. – Сегодня вечером вас убьют, чтобы принести ей в жертву. Высадите окно и бегите, иначе погибнете. Нож возьмите с собой; пусть никто не знает, что я помогла вам.

От страха Цуй Вэя прошиб холодный пот. Захватив с собой полынь, он с помощью ножа открыл окно и бросился бежать. Старый Жэнь проснулся и пустился в погоню. Несколько слуг с мечами и факелами бежали вслед за Цуй Вэем и ли через семь стали нагонять его. В темноте Цуй Вэй оступился и упал в большой пересохший колодец. Преследователи потеряли его из виду и пошли домой.

К счастью, на дне колодца лежали кучи опавших листьев, и Цуй Вэй не расшибся.

Когда рассвело, он увидел, что находится в огромной пещере, которая уходила глубоко в землю; выхода на поверхность нигде не было видно. Со всех сторон громоздились выступы, за которыми могло спрятаться чуть ли не целое войско.

В центре пещеры лежала огромная белая змея, длиною в несколько чжан. Перед ней была каменная ступка, в которую капало что-то, похожее на мед. Змея то и дело слизывала жидкость.

Удивленный необычными размерами змеи, Цуй Вэй поклонился:

– Владыка-дракон, я, к своему несчастью, упал в эту пещеру, прошу вас, не причиняйте мне вреда!

Убедившись в том, что змея вняла его мольбе, Цуй Вэй подошел к ступке, слизал оставшуюся жидкость, и сразу же перестал чувствовать голод и жажду. Приглядевшись к змее, он заметил, что на губе у нее большой нарост, который мешает ей пить и есть. Из благодарности к змее, которая пощадила его, Цуй Вэй решил свести этот нарост. Но он не знал, где взять огонь. И вдруг в пещеру влетела огненная звезда. Вэй поспешно зажег полынь, рассказал змее о своем намерении вылечить ее и взялся за дело; скоро нарост отвалился от губы и упал на землю.

Почувствовав большое облегчение, змея изрыгнула огромную жемчужину и хотела отдать ее Цуй Вэю в знак своей благодарности, но тот не принял подарка.

– Владыка-дракон властвует над тучами и дождем, – сказал он, – власть ваша безгранична, вам все доступно, и если только вы захотите, то, наверное, найдете способ спасти меня от гибели в этой пещере. Если вы поможете мне выбраться отсюда и вернуться в мир смертных, то я вечно буду вам благодарен. Я хочу вернуться к людям, а драгоценности мне не нужны.

Тогда змея снова проглотила жемчужину и выпрямилась, словно собиралась уползти в другое место.

Поклонившись змее, Цуй Вэй уселся на нее верхом. Она поползла не к выходу из пещеры, а в глубь ее; уже несколько десятков ли осталось позади, а вокруг было темным-темно. Но змея излучала свет, и Цуй Вэй заметил, что на стенах пещеры нарисованы люди в древних одеждах и парадных головных уборах. Наконец Цуй Вэй увидел каменную дверь. На двери была золотая голова какого-то животного, державшего в зубах браслет. Через щели струился яркий свет.

Остановившись на небольшом расстоянии от двери, змея наклонила голову, давая Цуй Вэю возможность слезть на землю. Тот понял, что вернулся в мир смертных. За дверью оказалась огромная пещера, шагов в сто длиной. В стенах были выдолблены ниши, задернутые золотистыми и лиловыми занавесями. Богато расшитые, украшенные жемчугами и перьями зимородка, они сверкали, как ясные звезды. Рядом стояли курильницы, отлитые в виде морского змея, дракона, феникса, черепахи, вороны и воробья. Из их разинутых ртов струился слабый дымок чудесных благовоний. Рядом находился маленький бассейн, к которому вели ступени из чистого золота. В бассейне была ртуть; там находились утки и селезни, сделанные из лучшей яшмы. У стен стояли кровати, украшенные резьбой из рога носорога. Над ними висели лютни, гитары, флейты, свирели, барабаны разной величины и другие музыкальные инструменты, многие из которых Цуй Вэй совсем не знал.

Внимательно приглядевшись, он понял, что на инструментах совсем недавно играли. Юноша встревожился, не зная, какому бессмертному принадлежит эта пещера.

Цуй Вэй смотрел-смотрел и наконец, сняв со стены лютню, начал играть. Вдруг окна в стенах распахнулись, появилась маленькая служанка и со смехом сказала:

– Змея Юй Цзин-цзы уже прислала господина Цуя сюда!

С этими словами она убежала. Тотчас же вышли четыре девушки со старинными прическами, в тончайших одеждах и спросили:

– Зачем господин Цуй пробрался в женские покои владений государя?

Положив лютню, Цуй Вэй поклонился; девушки ответили на приветствие.

– Это женские покои вашего государя? А где же сам государь? – спросил Цуй.

– Он отправился на пир к Чжу-юну [92]92
  Чжу-юн– легендарный император древнего Китая.


[Закрыть], – ответили девушки и предложили Цуй Вэю сыграть на лютне.

Цуй Вэй исполнил мелодию «Флейта инородца».

– Что это за мелодия? – спросила одна из девушек.

Цуй Вэй объяснил ей.

– Какая флейта инородца? Не понимаю.

– Ханьская [93]93
  Xань– династия, правившая в Китае с 206 г. до н. э. по 220 г. н. э.


[Закрыть]Цай Вэнь-и, дочь сановника Цай Юна, попала в плен к инородцам племени Ху. Потом ей удалось вернуться на родину; вспоминая о своем пребывании на чужбине, она сочинила пьесу для лютни, в подражание печальным мелодиям, которые наигрывали чужеземцы на своих дудках.

– Так это новая мелодия! – радостно воскликнули девушки. Велев принести вина, они принялись угощать Цуй Вэя.

Поклонившись девушкам, Цуй Вэй попросил отпустить его домой.

– Раз вы попали сюда, – возразили они, – значит так вам на роду было написано! Зачем спешить домой? Останьтесь на время у нас. Посланец из Бараньего города скоро вернется, и вы пойдете вместе с ним.

– Государь обещал выдать за вас Тянь Фу-жэнь, хотите взглянуть на нее? – добавила одна из девушек.

Не понимая, о чем они говорят, Цуй Вэй не решился ответить.

Девушки приказали служанке позвать Тянь Фу-жэнь, но та отказалась выйти к гостю.

– Не получив приказа государя, она не решается выйти, – сказали девушки и снова велели служанке позвать Тянь Фу-жэнь, но она так и не пришла.

– Это девушка безупречного поведения, красоты исключительной, в мире смертных нет никого, кто мог бы сравниться с ней. Мы надеемся, что она вам понравится. Ведь и это было предопределено вам судьбой. Тянь Фу-жэнь – дочь князя Ци, – объяснили девушки.

– А кто этот князь? – спросил Цуй Вэй.

– Князя Ци зовут Хэн [94]94
  После того как основатель ханьской династии Лю Бан уничтожил княжество Ци, князь Тянь Хэн и пятьсот уцелевших воинов бежали на морской остров и там покончили с собой,


[Закрыть]. Со времени победы Хань над княжеством Чжоу он живет на одном из морских островов.

Лучи солнца осветили пещеру, и Цуй Вэй увидел, что наверху было отверстие, в котором виднелось небо.

– А вот и посланец из Бараньего города! – воскликнули девушки.

С неба медленно спускался белый баран, а за ним – мужчина в парадной шапке. В руках его была большая кисть и бамбуковая дощечка, на которой была надпись, сделанная в старинной манере. Опустившись на пол, мужчина положил на столик кисть и дощечку.

По приказу девушек служанка прочла вслух надпись: «Гуанчжоуский правитель Сюй Шэнь умер, на его место назначается Чжао Чан из Аннама».

Девушки поднесли посланцу чарку вина и сказали ему:

– Господин Цуй хочет вернуться домой в Фаньюй; пожалуйста, проводите его.

Посланец поклоном изъявил согласие и обратился к Цуй Вэю:

– Потом нам с вами надо будет обменяться одеждами, вы приведите в порядок помещение и устройте угощение, чтобы отблагодарить за труды.

Цуй Вэй, ничего не понимая, только почтительно поддакивал.

– Государь отдал приказ, – сказали девушки, – о том, чтобы мы дали вам жемчужину из государственной сокровищницы, а вы, когда попадете на ту сторону, продадите ее инородцу за сто тысяч чохов.

Приказав служанке открыть шкатулку с драгоценностями, девушки вынули жемчужину и вручили ее Цуй Вэю.

Цуй Вэй поклонился и сказал:

– Я никогда в жизни не видел вашего государя, родней я ему тоже не довожусь, почему же он дарит мне такую дорогую вещь?

– У вашего отца, – ответили девушки, – есть стихи «На башне Юетай». Они понравились Сюй Шэню, и он велел отстроить ее заново. Государь был глубоко тронут и написал стихи на эту же тему. Конечно, в стихах упоминается и о драгоценном подарке. Неужели вы не догадываетесь?

– А что это за стихи? – спросил Цуй Вэй.

Девушки велели служанке написать их на бамбуковой дощечке, принесенной посланцем из Бараньего города.

 
Тысячелетия у дороги
Стояла башня в запустенье;
 
 
Лишь появились вы, правитель, —
И снова стала прочной башня!
 
 
От всей души благодарю вас,
О муж, достойный уваженья,
 
 
Дарю красавицу и жемчуг
За мудрые деянья ваши!
 

– А как зовут вашего государя? – спросил Цуй Вэй.

– Потом узнаете. В праздник Луны вам надо будет приготовить хорошее вино и изысканное угощение в одной из келий монастыря Пуцзяньсы в окрестностях Гуанчжоу. Мы пришлем к вам Тянь Фу-жэнь.

Отвесив несколько поклонов, Цуй Вэй стал прощаться. Только было хотел он усесться на спину белого барана, как девушки остановили его:

– Мы знаем, что у вас есть полынь тетушки Бао Гу; дайте нам немножко.

Цуй Вэй оставил им полынь, но кто такая Бао Гу так и не спросил.

В мгновение ока он был вынесен из пещеры и оказался на равнине, а баран и посланец тотчас исчезли.

Цуй Вэй поднял голову, посмотрел на звезды. Была уже пятая стража, вскоре ударил колокол в монастыре Пуцзяньсы. Цуй Вэй поспешил туда. Монах накормил его рисовой кашей, а потом проводил в Гуанчжоу.

Цуй Вэй снимал в Гуанчжоу небольшой дом. Хозяин дома встретил его и сказал:

– Три года уже вас не было. Куда вы ездили? Почему так долго не возвращались?

Цуй Вэй решил не говорить правду. Открыл двери, – все покрыто пылью, – ему даже не по себе стало. Спросил о правителе области Сюй Шэне, а тот, оказывается, действительно умер, и на его место назначен Чжао Чан.

Цуй Вэй отправился в лавку к торговцу персу продавать свою жемчужину. Старик пал ниц и, отвешивая поклоны, сказал:

– Вы, господин, побывали в гробнице Чжао То – государя Наньюе [95]95
  Наньюе– древнее княжество на территории нынешних провинций Гуандун и Гуанси.


[Закрыть]. Иначе эта драгоценность никак не могла бы попасть к вам в руки.

И он объяснил, что жемчужина была зарыта в гробнице Чжао То.

Цуй Вэй рассказал старику все, что с ним случилось, и только тут догадался, что государь, по приказу которого ему дали жемчужину, был сам Чжао То, воинственный правитель княжества Наньюе.

Старик купил жемчужину за сто тысяч чохов.

– А как вы узнали ее? – спросил Цуй Вэй.

– Это драгоценность из нашей государственной сокровищницы – из Аравии. В далекие времена, когда династия Хань только воцарилась, один необычайный человек по приказу Чжао То перешел через высокие горы, переплыл море и добрался до Фаньюя с украденной им жемчужиной. Произошло это тысячу лет тому назад. В нашей стране есть прорицатель, который сказал, что в будущем году жемчужина вернется в государственную сокровищницу; поэтому государь велел мне снарядить большой. корабль, взять с собой много денег и отправиться в Фаньюй на поиски жемчужины. И вот сегодня я наконец приобрел ее.

Рассказывая, старик промывал жемчужину в растворе киновари, и комната озарилась сиянием. Потом он сел на свою джонку и отправился домой, в Аравийское государство.

Получив столько денег, Цуй Вэй решил навести порядок в своем хозяйстве. Он пробовал искать посланца Бараньего города, но поиски его не увенчались успехом.

Однажды он забрел в храм Чэн-хуана [96]96
  Чэн-хуан– дух, покровитель города.


[Закрыть]и увидел изображения пяти баранов и духа, очень похожего на посланца. Приглядевшись, Цуй Вэй заметил, что на дощечке, которую Чэн-хуан держал в руках, была какая-то надпись, сделанная мелким почерком; это были стихи, написанные служанкой в пещере.

Цуй Вэй поставил перед Чэн-хуаном вино и закуски, покрыл новым слоем краски одежды духа, прибрал помещение. Только теперь он узнал, что Янчэн – Бараний город – это другое название Гуанчжоу.

Потом Цуй Вэй пошел туда, где находился дом старого Жэня. Какой-то крестьянин сказал ему:

– Здесь гробница Жэнь Сяо – военного сановника из Наньюе.

Цуй Вэй поднялся на башню Юэ-вана и на стене увидел стихи, принадлежавшие перу отца:

 
В царстве Юэ одряхлели давно
Цзинской горы кипарисы;
 
 
Желтыми травами позаросли
Крыши дворца и карнизы;
 
 
Нет никого у гробницы князей;
Дети отцов позабыли;
 
 
Только бродяги подходят порой
К этой печальной могиле!
 

Цуй Вэю вспомнились стихи, написанные государем Юенань, и он еще раз подивился всему происшедшему. Смотритель башни сказал ему:

– Когда-то правитель области Сюй Шэнь поднялся на эту башню, поэтому она и сверкает новизной.

Наступил праздник Луны. В одной из келий храма Пуцзяньсы Цуй Вэй приготовил богатое угощение. Время приближалось к полуночи, когда появились четыре знакомые девушки; с ними была и Тянь Фу-жэнь. Она была очаровательна, манеры и речь – изысканны и утонченны. Девушки выпили вино с Цуй Вэем, поговорили о том о сем, посмеялись, а на рассвете стали прощаться. Юноша кланялся им и почтительно благодарил. Он передал девушкам письмо к князю Юенань, в котором выразил свое глубочайшее почтение и сердечную благодарность.

Проводив гостей, Цуй Вэй вернулся в комнату.

– Если ты действительно дочь князя Ци, то почему же сочетаешься браком с уроженцем Наньюе? [97]97
  Во времена Чжао То Наньхай был переименован в Наньюе, поэтому Цуй Вэй называет себя уроженцем Наньюе.


[Закрыть]– спросил он у Тянь Фу-жэнь.

– Когда мое государство пало, и семья была уничтожена, – ответила та, – я стала пленницей Юэ-вана, и он сделал меня своей фавориткой. После его смерти меня положили в его гробницу; не знаю, сколько времени прошло с тех пор. Я собственными глазами видела, как в кипящем масле сварили Ли Шэня. Кажется, что это вчера было. Как вспомню о прошлом – слезы льются из глаз.

– А кто эти четыре девушки? – спросил Цуй Вэй.

– Две из них были подарены Яо – князем Оуюе [98]98
  Оуюе– часть древнего княжества Наньюе, находившаяся на территории нынешней провинции Гуандун.


[Закрыть], а две – У-чжэ – князем Миньюе [99]99
  Миньюе– древнее княжество, находившееся на территории нынешней провинции Фуцзянь.


[Закрыть]; все они тоже были похоронены, – сказала Тянь Фу-жэнь.

– Эти девушки упоминали о Бао Гу. Кто это такая?

– Это дочь правителя Наньхая Бао Цзина, которая вышла замуж за бессмертного Гэ Хуна. Она часто бродит в районе Наньхая и лечит людей от наростов прижиганиями.

Тут только Цуй Вэй понял, что Бао Гу и есть та старуха, что дала ему полынь.

– А почему белую змею называют Юй Цзин-цзы? – спросил Цуй Вэй.

– Некогда бессмертный Ань Ци-шэнь часто ездил на этой змее в Яшмовую столицу, чтобы повидать Верховного владыку; поэтому ее и назвали Юй Цзин-цзы.

Так как Цуй Вэй в пещере выпил жидкость, похожую на мед, то кожа его побелела и стала нежной, а мышцы окрепли. Он жил в Наньхае более десяти лет, промотал все свое состояние, и начал изучать даосизм. Потом перевез семью на гору Лофушань, – все искал Бао Гу и скоро исчез, неизвестно куда.