Текст книги "Нареченная призрака"

Автор книги: Нед Гиал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Да… – протянул он, прищурившись посмотрев на далёкие огни. – Лет пятьсот тому назад, Черноземье и Темногорье – людские королевства по ту сторону Проклятого Ущелья были частью одного государства – Чёрного Королевства… Один рыцарь, близкий друг короля, предал его и с помощью любовного эликсира соблазнил королеву. Взбешённый король убил рыцаря, когда застал любовников вместе, а королева вскоре покончила жизнь самоубийством. Однако поскольку в этом была замешана магия – над Чёрным Королевством образовалась магическая воронка, искажающая людей и всё вокруг неё. Несколько лет спустя, наследница трона – Цветана – столь возжелала править, что организовала убийство своего отца. А потом свергла с престола королеву – свою мачеху, ложью и интригами заручившись помощью своей двоюродной сестры, Милолики – принцессы Белого Королевства, земель по эту сторону Проклятого Ущелья… давно уже распавшегося на три королевства – Белогорье, Светлолесье и Срединоземье… С Милоликой был и её эльфийский жених… – Теймхнин глубоко вздохнул, как будто это ему было неприятно.

Он замолчал и как-то странно посмотрел на Снежану, явно помрачнев. Девушка вдруг поняла: Светлолесье – это было королевство, в котором она жила. Когда-то оно было частью Белого Королевства, и раз у его правительницы был женихом эльф, то люди и эльфы были союзниками. А потом королевство развалилось на части и люди напали на бывших друзей, предали их. Рассказывая о былых временах, Теймхнин невольно вспомнил и о своём последнем сражении. Снежана молча смотрела на него, ей было всё ещё невдомёк, какое отношение имеет его рассказ к Рагнеде.

– Цветане удалось занять трон, на время… Но из-за её действий и её жестокости воронка быстро расширялась и стала неуправляемой, пока наконец не столкнулась с Зачарованным Лесом… Тогда и произошёл Великий Разлом – слишком много дурной магии скопилось в одном месте, и произошёл взрыв, вызвав глубокие трещины в ткани мира – как магической, так и обычной… Поэтому сейчас чудовища и мертвяки… – он слегка покривился при последнем слове, – встречаются повсюду, а не только в Зачарованном Лесу…

Эльф снова замолчал, какое-то время тишину прерывали лишь визги нечисти и пение мавок.

– Некоторые говорят, что прежде чем королева Цветана погибла, она родила ребёнка, девочку, по имени Рагнеда…

Снежана вздрогнула – она наконец поняла, к чему он клонит.

– В последовавшей за этим гражданской войне, та девочка потеряла право на трон, однако её усыновил какой-то барон и она выросла в красивую молодую баронессу… с одним изъяном – она была так занята своим внешним видом и своей молодостью, что была готова сделать всё, что угодно, лишь бы сохранить их навсегда. И она начала пытать и убивать молодых крестьянок и купаться в их крови, говорят, она даже пила их кровь…

Девушка поёжилась и невольно придвинулась поближе к призраку. Эльф слегка усмехнулся – странно, как за такое короткое время он превратился из её злейшего врага, в того, кому она доверяла её защитить. Какое-то время он молчал, наблюдая за тем, как она с беспокойством смотрит на королеву чудовищ. Словно почувствовав это, Рагнеда слегка повернула голову, вгляделась в темноту и улыбнулась наизлейшей улыбкой. Снежана вздрогнула, осознав что она была бы главной добычей для баронессы тогда, и придвинулась ещё ближе к Теймхнину, разве что только не прижавшись к нему. Эльф снова усмехнулся, протянул руку и успокаивающе погладил её по руке. Снежана зарделась, вдруг поняв как близко к нему она сидит, и слегка отодвинулась.

– И что дальше? – спросила она, чувствуя себя невероятно неловко.

– В какой-то момент её подданные взбунтовались, потеряв слишком много дочерей… Они взяли штурмом замок и убили её… Но было уже слишком поздно – к тому времени она замучила уже слишком многих, поглотила слишком много крови и страха… Она стала упырицей, встав из могилы при следующем зимнем солнцестоянии… Десятилетиями она охотилась в ближайших деревнях, пока они снова не поймали её… на этот раз они вбили ей осиновый кол в сердце…

– Шрам… – ахнула Снежана.

Теймхнин мельком взглянул на неё.

– Да, – кивнул он, – он всё ещё виден. – он снова замолчал. – Однако, что-то пошло не так, то ли она уже стала слишком могущественной упырицей, то ли это была порча, доставшаяся ей от Цветаны… а может просто то невероятное количество дурной магии в окрестностях… В любом случае она выжила в летаргическом состоянии до Великого Разлома и снова смогла восстать… Тогда-то её и нашёл горный король… и она ему понравилась…

Снежане показалось, что последние слова Теймхнин произнёс с лёгкой враждебностью. Какое-то время она размышляла над услышанным, потом хотела расспросить его ещё, но вдруг они услышали полный боли визг, от которого кровь стыла кровь, а за ним отвратительный пронзительный смех Рагнеды. Снежана в ужасе вскочила и посмотрела в сторону королевского костра. Рядом с ним был огненный шар, беспорядочно летающий и жутко визжащий, Снежана с ужасом поняла, что это один из баюнов. Потом существо резко бросилось прочь от костра, в их сторону. Следуя внезапному порыву, Снежана бросилась наперерез, чтобы его перехватить, поймала его в воздухе и своими юбками сбила огонь. А потом, забыв про свои опасения и прежде, чем Теймхнин смог её остановить, она побежала в сторону омута, упала на колени и частично погрузила всхлипывающее и ворчащее от боли существо. Глаз был сильно изранен, некоторые из жилок были опалены, ресницы были полностью обожжены, сам глаз подслеповато мигал – видимо тоже повреждённый огнём. Большой чёрный кот – коловерш, посланный Рагнедой удостоверится, что баюн погиб – ненадолго появился на ближайшем валуне, яростно зашипел и вновь исчез.

Снежана была так занята с маленьким существом, что не заметила, как с середины озера пошла волна и побежала по направлению к ней. Под водой к ней протянулись длинные коряжистые руки, затем в середине омута вода набухла и частично вылезла большая круглая голова, покрытая спутанными зелёными космами, одинокий глаз обвёл взглядом окрестности и замер, увидев девушку, заботящуюся о глазе. Существо остановилось и задумалось, затем увидело приближающегося эльфийского призрака и снова погрузилось в воду. Теймхнин скользнул по мутной воде подозрительным взглядом, а затем тихо сказал Снежане.

– Лучше отойди от воды…

Девушка подняла взгляд, увидела круги на воде, расходящиеся от середины омута и поспешно отошла на пару шагов назад. Она снова уселась на корягу и ещё раз осмотрела баюна. Маленькое существо уже успокоилось, но ему явно всё ещё было больно – он крутился у неё в руках, бешено моргая и что-то бормоча, она не могла разобрать что. Эльф подошёл к ним и пристально посмотрел на глаз.

– Это тот, что принёс тебе кубок от Рагнеды… Она пнула его в костёр…

– Что? Почему…? – ахнула Снежана и осторожна провела пальцами по обожжённой поверхности глаза.

Хоть он и был одним из адских созданий, он казался как ни странно таким милым и безобидным, особенно когда он так беспомощно моргал.

– Она пыталась тебя отравить. Такое строго запрещено на шабашах, под угрозой очень болезненной и весьма окончательной смерти… Если горный король узнал бы – ещё не факт, что он ей бы простил, несмотря на то, что она его любовница… – Теймхнин на мгновение замолчал, – так что она пыталась избавиться от единственного лишнего свидетеля…

Девушка задумчиво посмотрела на успокоившееся существо у неё на коленях.

– Так ты думаешь, что он знал, что напиток отравлен?

Эльф покачал головой.

– Вряд ли. Во-первых – они не настолько умны, – Снежана не смогла сдержать смешка, когда эльф подтвердил её собственные подозрения. – А во-вторых – с его точки зрения, королева чудовищ всего лишь хотела оказать тебе особую любезность… Однако, – эльф слегка усмехнулся, – он точно знал, что она послала тебе кубок. Если бы об этом зашла речь – он бы упрямо твердил об это, не смотря ни на что. И все знают, что баюны говорят только то, что есть…

Снежана тихо рассмеялась, осознав, что существо устраивается на её коленях поудобнее.

– А что это было? В кубке…

– Дурман-трава… – поморщился эльф. – Ведьмы делают настойку на ней. В совсем небольших количествах она может и не убьёт простого смертного, но если бы ты сделала глоток.

Девушка слегка поёжилась.

– Но почему она пыталась меня убить? Меня же только что ей представили…?

По лицу Теймхнина промелькнула тень и он пожал плечами.

– Кто знает – просто злоба… а может и… другие причины…

То, как он помедлил с последними словами, дало Снежане понять, что скорее всего это были те самые «другие причины», о которых призрак не собирался ей рассказывать. Она вздохнула и ласково погладила засыпающее существо.

– Этот горный король… – снова заговорила она, несколько неуверенно, – Кто… или что…

– Нам лучше уйти… – прервал её Теймхнин. – О некоторый вещах здесь лучше не говорить… – он пронзительно засвистел и далёкое гулкое ржание ответило ему.

Снежана поднялась, всё ещё держа баюна.

– Можно… – она нерешительно замолчала. – Можно мне его взять с собой?

Эльф слегка удивлённо посмотрел на неё и засмеялся. Эта девушка была действительно чем-то особенным – посреди опасной для неё ситуации, она тем не менее беспокоилась о ком-то ещё… да ещё и монстрике.

– Ты теперь хозяйка таверны, – сказал он, приветствуя свою лошадь, что появилась из тумана, окружавшего плато. – Ты не нуждаешься в моём разрешении…

Он снова рассмеялся, видя как Снежана радостно прижала малыша к груди, затем легко поднял её в седло и вспрыгнул на лошадь позади неё. Животное заржало, вздыбилось и прыгнуло в никуда.

Путь обратно показался ей не таким страшным, как путь к к шабашу. Может быть она постепенно привыкла к её новому окружению и, повстречавшись со всей этой нечистью, поняла, что её самоназванный призрачный жених не был самым худшим из них. К тому же, она была больше занята баюном в её руках – в основном она боялась, что случайно выронит его во время одного из жутких прыжков эльфийской лошади. К этому времени глаз уже полностью успокоился и доверчиво прижимался к её груди, лишь время от времени поскуливая от боли.

Когда они вернулись к таверне, уже почти рассвело – при последних нескольких прыжках лошади можно было различить первые лучи солнца, вырывающиеся из-за горизонта. Снежана поспешила в дом, а эльф задержался, осматривая окрестности странным взглядом. Дело было плохо, подумал он, нахмурившись. Годы боли и страданий и несколько дней слабой призрачной надежды, лишь для того, чтобы всё потерять, заполучив врагом любовницу горного короля. Надежда на спасение и так была не велика без возможности расшифровать предсказание. Но если она ещё и вмешается… Теймхнин повернулся к дороге, мысленно оценивая возможности блокировки дороги и защиты дома, но затем мрачно усмехнулся и отмахнулся от этой мысли: подумать только – он был нежитью уже больше двух столетий, а всё ещё думал как смертный. Если королева чудовищ решит напасть – они появятся со всех сторон, заберутся по самым крутым скалам, появятся из бездонных ущелий, сгустятся из темнейших теней в таверне. Коловерш Рагнеды – всего лишь посланник и мелкий служка, однако, раз она упырица и избранница горного короля – все упыри из окрестностей подчинятся её приказам. А если по какой бы ни было причине её господин решить стать на её сторону – тогда никому из них не спастись… Он поморщился, почувствовав, как разрушается его форма: было бы лучше, если бы он никогда не нашёл эту девушку. Он уже давно расстался с надеждой, смирился с предстоящей нежизнью полной боли и страданий, пока он, наконец, не сойдёт с ума и перестанет это замечать. И в самом деле, если после всех предательств и несправедливостей, что произошли с ними, после того, как его отряд был вырезан, уже после его смерти свершилась очередная несправедливость – возврат его собственного проклятия к нему, то почему вообще спасение должно было быть возможным? Откуда могла взяться надежда, что справедливость наконец восторжествует? Почему вообще должно было быть возможным исправить то, что произошло? И всё же – он прищурился, словно пытаясь разглядеть великолепную столицу эльфийского королевства – ещё одно предательство привело Снежану в его проклятый мир, и с ней пришла надежда. Слабая и ускользающая, словно подснежник, вырастающий из мёрзлой враждебной почвы ранней весной, когда земля ещё покрыта снегом и льдом. Как подходяще, что девушка с подобным именем появилась посреди его страданий как раз в такое время, «хрупкий цветок… плод отравленного древа». Призрак заиграл желваками, он почти забыл, что значит быть таким… быть эльфом – поэтичным и благородным, и почти сожалеющим о том, что он втянул этот «хрупкий цветок» в свой кошмар. Он действовал по наитию, как сделал бы любой проклятый дух на его месте – мстящий за свою гибель любому, до кого может дотянуться, не различая между теми, кто причинил ему зло и теми, кто просто оказался на его пути. Теймхнин на мгновение задумался: что бы произошло, если бы он тогда выжил и встретил бы Снежану будучи живым? Оказал бы он тогда милость дочери врага? Его лошадь тихо заржала, и он вздрогнул, очнувшись от раздумий, затем улыбнулся неживому животному и слегка хлопнул того по шее. Лошадь слегка толкнула его мордой и ушла в обрыв, исчезнув в тающем утреннем тумане. Призрак в последний раз окинул взглядом склоны гор, что начали розоветь в лучах утреннего солнца, и с небольшим усилием поменял форму на более приятную для глаза. Не было смысла думать о том, что могло быть. Снежана была здесь, и какой бы слабой не была надежда, которую она принесла с собой, будь он проклят, если он не воспользуется ей и не сделает всё возможное, чтобы защитить её. Он повернулся и направился к дому.

Когда Теймхнин вошёл, он увидел, что Снежана сидела за одним из столов и наблюдала за баюном, который лежал на столе и недовольно ворчал. Она встревоженно посмотрела на дверь, когда та со скрипом открылась, но, увидев его, её беспокойство сменилось удивлением.

– Я думала, ты ушёл, – сказала она и повернулась обратно к существу.

– Что случилось? – спросил призрак, заметив, что она нахмурилась.

– Да просто… – Снежана неопределённо пожала плечами. – Я хотела вскипятить трав или помазать его какой-нибудь мазью… когда поняла, что во-первых у меня ничего нет, а во-вторых я даже не знаю, поможет ли это ему… Вот и сижу, размышляю… что делать с ним, и что мне делать, если… со мной что-нибудь произойдёт…

Теймхнин подошёл к столу и посмотрел на баюна – он и вправду выглядел не слишком хорошо, хотя ему было и невдомёк, почему эта странная девушка так беспокоится за его здоровье. Он задумчиво скользнул взглядом по её обеспокоенному лицу: может если он поймёт её, её сущность, то он найдёт ответ на то, как снять проклятие. Эльф усмехнулся про себя – ну что ж, у него не было других забот… кроме как наблюдать за ней, изучать её… Он снова обратил своё внимание на баюна.

– Он постепенно залечится сам, – успокаивающе сказал он и ухмыльнулся, – ну если ты хочешь, чтобы он быстрее перестал ворчать из-за этого, то дай ему немного эля – они его любят.

– Эля? – Снежана растерянно посмотрела на него. – Ты хочешь, чтобы я его споила?

– Да нет, – усмехнулся эльф, – дай немножко, это его отвлечёт от боли и неприятный воспоминаний… ну и вкус им нравится… – он остановился и добавил с усмешкой, – Правда смотри, чтобы он не прознал где тот хранится, иначе его будет не оторвать от бочки…

Снежана хихикнула и поднялась, чтобы принести немного эля снизу, но на пол-пути к подвальной двери она резко остановилась и заколебалась, потом повернула обратно – эльф вопросительно поднял бровь: она смертельно побледнела и явно запаниковала… Затем он понял.

– Там никого нет, – сказал он, пока она шла обратно к столу.

Снежана мельком посмотрела на него, её губы дрожали и в глазах стояли слёзы.

– Я… я не могу заставить себя туда спуститься… – прошептала она.

Теймхнин на мгновение подивился, почему она больше боялась волкодлаков чем призраков, и даже почти было решил спуститься в подвал за неё, но его сочувствие к ней ещё не простиралось столь далеко. Одно дело было охранять её, другое – участвовать в том, что для него было странным капризом. А кроме того, он точно знал, что маленькое дьявольское существо и так поправится. Тут его взгляд упал на небольшой бочонок эля, стоящий на стойке. Он подошёл к нему и легко нажал на краник – несколько капель эля упали на пол. Он взял стоящую рядом кружку, наполнил её элем и принёс к столу. Снежана хотела было пододвинуть её к баюну, но призрак её остановил.

– Это для тебя, – она с благодарностью посмотрела на него, – Ночь была длинной и, похоже, тебе это необходимо…

Затем он наполнил небольшое блюдце остатками эля и поставил его рядом с глазом. Существо невероятно оживилось и с энтузиазмом принялось лакать эль. Снежана рассмеялась, наблюдая за его неуклюжими попытками парить над блюдцем.

– Тебе придётся свыкнуться с погребом… – сказал эльф и она снова помрачнела. – Я не всегда буду здесь…

– Я знаю… – тихо сказала она и поёжилась. – Какое-то время они молчали, затем Снежана снова подняла на эльфа взгляд и спросила: – ну а здесь, ты можешь говорить о горном короле?

– Да… – протянул эльф, – но не сейчас, ты устала и тебе для начала нужен отдых… надо поспать…

– Боюсь, что я теперь не смогу уснуть, – пробормотала Снежана, вспомнив Рагнеду и её хищный взгляд.

Эльф засмеялся.

– Ты должна. Ты из числа живых… Тебе всё ещё нужен отдых… – он замолчал, какое-то время наблюдая за тем, как она шутливо отбивает попытки баюна добраться до её кружки с элем. – Мой отряд будет охранять дорогу и склоны… на тот случай, если кто-нибудь решит прийти к тебе в гости… но пока это не слишком вероятно… – добавил он, заметив её испуганный взгляд, – не столь скоро после равноденствия.

Это не слишком успокаивало, но, с другой стороны, ничего с этим поделать она не могла. Она снова подняла взгляд, чтобы ответить, но увидела, что призрака уже нет. Он просто исчез, не сказав ни слова. Она тяжело вздохнула, поставила кружку на стол и направилась в свою комнату. На лестнице она на мгновение остановилась и окинула взглядом столовую, которая вновь приобрела обычный вид после того, как все призрачные гости разлетелись. В одном из углов она заметила одного из «них», с любопытством глядящего своими жёлтыми глазами на баюна, который наконец дорвался до её кружки и счастливо лакал остатки эля. Она грустно улыбнулась: только подумать – она их вначале боялась, до того, как встретила тех, кого действительно следовало опасаться. Раз ей приходится оставаться в этом проклятом месте, ей придётся научиться понимать этот странный мир проклятых существ. Научиться различать – с кем дружить, а от кого спасаться бегством.

Девушка ещё раз обвела комнату взглядом, мельком взглянула на окно, сквозь которое пробивались лучи уже более уверенного солнца, и, наконец, зашла в свою комнату. Она сняла платье, с сожалением отметив, что оно было безнадёжно испорчено кровью, пеплом и какой-то слизью. На мгновение она задумалась, сможет ли она его отстирать, но затем вдруг осознала, насколько она измотана. Несмотря на все её страхи, ошеломляющие впечатления от шабаша и пляски с мавками сделали своё дело. Снежана практически упала в кровать и заснула ещё до того, как её голова коснулась подушки. Так что она не заметила, как баюн пробрался в комнату, икая и с трудом удерживая высоту – он таки нашёл бочонок с элем, когда расправился с содержимым её кружки. Он немного покружился над ней, что-то тихо бормоча и пуская зелёные пузыри. Затем пьяно вздохнул и опустился на вторую подушку рядом с девушкой, сразу же заснув.

Глава IV. Чужая среди живых

Призрак не показывался две-три недели – в этом безлюдном месте легко было потерять счёт дням. За это время Снежана окончательно исследовала дом, обнаружив, что в дополнение к заколдованному погребу, в таверне есть ещё и чердак, забитый старинными вещами. Теперь, когда она знала, что «они» относились к ней благодушно, даже самые тёмные закоулки таверны уже не казались столь пугающими. Кроме погреба. Казалось, ей никак не удавалось изгнать оттуда запах мокрой собаки, и каждый раз, когда ей приходилось туда спускаться, у неё вставали дыбом волосы на затылке. Правда глаз-баюн теперь следовал за ней повсюду, это немного упрощало ситуацию. Когда она закончила отмывать чердак и разбирать найденные на нём вещи, она снова попыталась заняться садоводством, тем более, что к тому времени уже потеплело даже в горах. Но и сейчас это не выглядело многообещающим – почва была слишком бедной и каменистой, вряд ли что-нибудь могло прорасти здесь. Да и вообще, для этого не было особой необходимости, поскольку запасы еды в погребе, казалось, не уменьшались – она всего лишь пыталась себя чем-нибудь занять. В поисках хоть какого-нибудь дела, она даже спускалась вниз по склонам, ища лечебные травы и коренья – правда в это время можно было разыскать немногие, только некоторые из раннецветов. Во время её путешествий ей иногда казалось, что она видела эльфийских призраков, что должны были её охранять – в отражениях в воде источников, в тенях скал или даже в холодных порывах ветра. Встреча с ними вызывала противоречивые чувства: с одной стороны, они всё ещё пугали её, с другой стороны – она знала, что они призваны, чтобы её защищать. К тому же, эти мимолётные встречи что-то пробуждали в ней, какие-то столь же мимолётные воспоминания о раннем детстве, как будто она была с ними знакома, ну, или по крайней мере, как будто видеть духов ей было знакомо. В конце концов, что-то же произошло тогда, в детстве, откуда пошла её кличка – «заклинательница духов», и отчего остальные жители деревни глядели на неё со страхом. Но как бы она ни пыталась – ей не удавалось вспомнить ничего, кроме этого ускользающего ощущения, что они ей знакомы.

Однажды утром Снежана сидела на краю обрыва, того самого, на который она взбежала во время её второй встречи с призраком. Она любовалась видом, свесив ноги над пропастью, наслаждаясь солнечными лучами и не обращая особого внимания на облако, которое, казалось, причалило к скале рядом с ней. Глаз-баюн, который она прозвала Сонюшкой, лежал рядом с ней, дремля на солнце. Снежана щекотала его время от времени и хихикала над его ленивым недовольным ворчанием. Для неё это всё ещё было необычным, что столь явно демоническое создание было столь ручным и совсем не боялось солнца. За последние недели его ранки подзажили, хотя и всё ещё были видны проплешины там, где его жилки или волоски ещё не начали заново отрастать.

– Я надеюсь, ты не собираешься прыгать…

Снежана вздрогнула, когда Теймхнин вдруг наполовину появился из облака рядом с ней и опёрся локтями на утёс. Баюн лениво открыл глаз и посмотрел на эльфа, удостоверившись, что опасности нет, он снова задремал.

– Нет, – ответила Снежана, оправившись от шока, – нет, конечно нет… Просто… – она на мгновение остановилась. – Здесь немного скучно.

Она наблюдала за тем, как эльф появился из облака полностью и присел рядом с ней у обрыва.

– В деревне в эту пору много дел – сейчас посевная, да и других дел полно – за животными ухаживать и прочее… – эльф всё ещё молчал, глядя вдаль. – А здесь мне даже не нужно что-то делать, еды всегда полно… Если у меня были бы хотя бы принадлежности для рукоделия… чтобы не сойти с ума от безделья…

Теймхнин искоса посмотрел на неё.

– Какого рода принадлежности?

Снежана поколебалась и пожала плечами.

– Ну нитки и бисер… например… – ответила она, слегка смутившись.

Призрак весело приподнял бровь.

– Бисер?

– Да… Ну такой, какой краснолюды привозят на базар – разноцветный и блестящий… иногда можно найти даже многоцветный, привезённый от тех, что живут за пустыней…

Призрак повернулся к ней, слегка удивлённый таким энтузиазмом со стороны обычно довольно сдержанной и робкой девушки.

– И что ты собираешься с ним делать? – спросил он с тем же лёгким весельем.

– Ну… разные вещи… – пробормотала Снежана, смущаясь всё больше под его взглядом.

Она почувствовала себя глупо – она жаловалась на скуку, в то время, как для него речь шла о спасении или вечных страданиях. Однако, эльф не выглядел раздосадованным, и она продолжила:

– В семье моей бабушки было традицией украшать различные вещи бисером – одежду и столовые принадлежности… или даже плести картинки и украшения полностью из бисера. Она научила меня, и мы даже иногда продавали их на ярмарках… Моя бабушка…

Снежана резко замолчала, глядя на призрака широко распахнутыми глазами. И как ей это только в голову пришло говорить про это – наверняка он не хотел ничего слышать про её семью, его древнего злейшего врага.

– Это… моя другая бабушка… вернее прабабушка… Ну в общем… – она быстро отвернулась, – здесь всё равно ничего нет и у меня же нет денег или возможности что-либо приобрести…

Призрак какое-то время смотрел на неё, он действительно не особенно хотел вспоминать о её семье, но она уже и так была достаточным напоминанием, так что она зря боялась его гнева.

– Ты не привязана к этому месту… – наконец сказал он. – Ты можешь пойти на ярмарку, чтобы купить то, что тебе нужно… Правда к твоей деревне тебе ходить не стоит, – добавил он, – Ты бы могла купить и еды или трав, которых тебе не хватает…

– Но тогда бы мне пришлось покупать множество вещей… – покачала головой Снежана, – особенно если покупать еду… а ближайший город, кроме того, куда мои родители ездят на ежегодную ярмарку, находится отсюда не менее чем в неделе пути отсюда, на другой стороне горной гряды… Я наверно и не дойду, нагруженная, а потом всё очень быстро закончится, поскольку не принадлежит таверне… – она нерешительно посмотрела на эльфа. – Или…?

Теймхнин задумчиво покачал головой.

– Не обязательно, – сказал он и мельком взглянул в сторону таверны. – Проклятие на таверне заколдовало её… Тебе не придётся покупать много, лишь понемногу всего, что тебе необходимо… затем тебе надо будет положить вновь купленное в погреб и так же как и то, что уже находится там – оно никогда не закончится… Правда, – он снова посмотрел на неё, – тебе нужно будет это сделать в ночь летнего солнцестояния…

– Летнего солнцестояния? – повторила Снежана, – но… разве тогда нет шабаша? В деревне говорили…

– Нет, – эльф не дал ей договорить, он знал об искажённых суевериях людей. – Ночь слишком коротка и может статься, что Ховала гуляет по миру… Никто из чудовищ не станет рисковать выходить этой ночью – они сгорят в свете его двенадцати очей, если вдруг встретят его… Нет, – он обвёл взглядом склоны гор, – Шабаши проходят только три раза в год – во время обоих равноденствий и во время зимнего солнцестояния… хотя, – он снова задумчиво посмотрел на девушку, – Тебе наверно не стоит присутствовать на зимнем шабаше…

– По-моему мне вообще не стоит на них присутствовать… – проворчала девушка и призрак не смог сдержать смешок. – А чем же отличается зимнее солнцестояние?

Эльф слегка удивлённо посмотрел на неё – он думал это общеизвестно даже людям.

– Новая нежить поднимается во время зимнего солнцестояния… Из тех, кто умер в тот год и были либо прокляты или просто имели злую душу… Так происходило даже до Великого Разлома, когда вновь восставшая нежить, появляется на шабаше горного короля… Часто они не понимают, что случилось, и переполнены ненавистью и злобой из-за их нежизни… Так что как раз в это время там особенно опасно появляться, поскольку ты живой…

– Челове-е-ек. – вдруг протянула Снежана, подражая манере Рагнеды и Теймхнин с лёгким весельем посмотрел на неё: пока она в состоянии шутить, может у них всё таки остаётся надежда.

– Вот именно. – продолжил он, – ты станешь главной целью для всех голодных и взбешённых…

Какое-то время они сидели молча, думая каждый о своём.

– А откуда ты знаешь про погреб и про… то когда… про ночь летнего солнцестояния? – наконец спросила девушка.

Призрак слегка нахмурился, поняв о чём она.

– Наблюдая за твоими предками… – нехотя ответил он, вспоминая все те ночи, когда он с радостью уничтожил бы их, изуродовал бы их тела, но не мог… не мог… поскольку они «не знали смерти» пока он не встретит свою наречённую. – Мы заметили, что они не спускаются в долину за припасами так часто, как раньше… Кроме того не представлялось возможным, чтобы это их дочь или внучки обеспечивали их продуктами – они приходили только, чтобы привести тех девушек… – эльф замолчал, а Снежана поёжилась из-за этого напоминания. – В конце концов мы поняли, что они уходят в город с таким расчётом, чтобы вернуться в таверну к ночи летнего солнцестояния и успеть до рассвета заложить свои покупки в погреб.

– Вы столько наблюдали за ними, и ты ни разу не смог поймать их дочь? – спросила Снежана после минутного размышления и тут же пожалела об этом, почувствовав внезапный порыв ледяного ветра от призрака.

Теймхнин смотрел на неё неприятным взглядом, казалось, целую вечность. Затем отвёл взгляд и уставился вдаль. Девушке почудилось, что день неуловимо помрачнел, как будто кто-то накинул на него газовую шаль. Она внутренне выругала себя за то, что невольно нарушила хрупкий баланс между его ненавистью и жаждой возмездия с одной стороны, и его тоски по спасению и тенью сочувствия к ней. Ей стоит быть более осторожной. Если не ради него, то ради себя самой – кто знает, что ожидает её, если она вызовет ярость мстительного духа. Может статься, что это для неё не станет избавлением от мучений, а лишь началом.

– Из-за того, КАК я стал нежитью, – в это время произнёс Теймхнин глухим голосом, и Снежана похолодела от его тона, – я не привязан ко всем законам мира нечисти. Но… – он на мгновение остановился и посмотрел на или даже скорее сквозь неё, – это не значит, что я могу делать всё, что я захочу… не важно сколь сильно моё желание…

У Снежаны волосы встали дыбом на затылке от его пустого взгляда и его слов, что, казалось, подтверждали её собственные мысли.

Призрак отвернулся, нахмурился, погружаясь в воспоминания, и продолжил. Тогда, после битвы, его отряд сначала даже не понял, что с ними произошло. Словно сквозь туман он вроде как помнил свою встречу с божеством отмщения и момент своей гибели, но всё это было как-то смазано и неясно. Оказалось, что место их последней битвы было одним из самых проклятых мест, оставленных взрывом Зачарованного Леса. Порча, казалось, здесь сполохами перебегала с место на место. Когда эти сполохи проходили по их телам – они могли мыслить и частично восставать из мёртвых, хоть и всё ещё были привязаны к месту их гибели. Когда же они двигались дальше – эльфы вновь становились окоченевшими трупами, способными лишь воспринимать своё окружение, но не могущие пошевелить и пальцем.