Текст книги "Рука в перчатке"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Перед «охотой за сокровищами»?

– Да. Вы о ней слышали? Я видел, как все началось, а потом отравился домой. Мистер Картелл был у себя в комнате, он собирался на прогулку с этой своей… собаченцией. Силы небесные! – вдруг воскликнул мистер Пириод.

– В чем дело?

– Дезире, его вторая… в общем, леди Бантлинг! И Эндрю! Им надо сообщить. Правда, Конни уже могла… да нет, вряд ли она… Мистер Аллейн, простите ради Бога, но это только сейчас пришло мне в голову. – Он в легком замешательстве объяснил связь между Бэйнсхолмом и мистером Картеллом и машинально взглянул на часы. – Они могут приехать в любой момент. Я имею в виду – моя секретарша, очень милая девушка, и Эндрю, который подвезет ее на машине. Думаю, часов в одиннадцать: вечеринка закончилась очень поздно.

Продолжая терпеливые вопросы, Аллейн выяснил все, что хотел. Он заметил, что мистер Пириод хлопает себя по карманам. Потом, словно опомнившись, тот оглядел комнату и открыл коробку с сигаретами. Обнаружив ее пустой, он издал жалобный звук.

– Вы не против, если я угощу вас сигаретой и сам закурю? – спросил Аллейн. – Конечно, для полицейского при исполнении долга это не совсем правильно, но… – Он протянул хозяину дома свой портсигар.

– Аллейн, дорогой мой! Спасибо. Да-да, курите. И я тоже. Надо было давно вам предложить, но из-за этой суматохи Альфред забыл наполнить мою коробку, а я – ужасно глупо – не могу найти свой портсигар.

– В самом деле? Надеюсь, вы его не потеряли?

– Надеюсь, нет, – быстро ответил мистер Пириод. – Боже мой, как все это некстати.

И он снова смущенно замолчал.

– Ненавижу терять портсигары, – заметил Аллейн. – Вот недавно один посеял. Старая вещица, ценная, я очень о ней жалел.

– Я тоже, – мрачно отозвался мистер Пириод. – Очень дорогой футляр.

На секунду он замялся, словно не зная, продолжать ли дальше, но все-таки решил промолчать.

– Когда в тот вечер вы видели мистера Картелла, он выглядел как обычно? Может, был чем-то расстроен?

Этот вопрос снова поверг хозяина дома в замешательство.

– Расстроен? Как вам сказать… все зависит от того, что понимать под этим словом. Пожалуй, он был немного не в себе, но это не имеет никакого отношения к тому… – Мистер Пириод замолчал, словно призывая на помощь все свои силы. Когда он снова заговорил, его голос звучал более твердо и решительно: – Наверно, вы бы не стали задавать такой вопрос, если бы не считали, что этот ужасный случай не имеет… простого объяснения.

– Зачем же заходить так далеко? – небрежно ответил Аллейн. – Просто я подумал, что если он был слишком взволнован или рассеян, то мог вести себя недостаточно осторожно, когда переходил через мост. Собака…

– Ага! – воскликнул мистер Пириод. – Собака! Как же я до сих пор не подумал про собаку! Аллейн, уверяю вас, это самая вредная и бестолковая тварь на свете. В последнее время она словно взбесилась. Она вполне могла куда-нибудь сигануть, скажем, через канаву, и утащить его за собой. Вы так не думаете?

– Действительно, она здорово сиганула через канаву.

– Вот видите!

– Правда, потом ей пришлось бы сдвинуть трубу магистрального коллектора и сбросить ее в ров.

Мистер Пириод закрыл лицо руками.

– Это ужасно, – пробормотал он слабым голосом. – Просто чудовищно. – Потом убрал руки и добавил: – Но может быть, так все и было?

– К сожалению, это очень маловероятно.

Мистер Пириод впился в него взглядом:

– Значит, вы не считаете, что это несчастный случай? Нет, ничего не говорите. Я и так все вижу.

– Я был бы рад думать по-другому.

– Но почему? Почему вы уверены, что это не несчастный случай? Собака – она ведь опасна. Я ему сто раз об этом говорил.

– Надо прояснить кое-какие детали, только тогда мы сможем говорить о чем-то более или менее уверенно. Само собой, будет проведено расследование. Вот почему, – весело добавил Аллейн, – мне придется задавать вам множество вопросов, которые будут выглядеть очень глупыми и по большей части такими и окажутся.

В этот момент появился Фокс: его благостный вид красноречиво свидетельствовал о том (по крайней мере для Аллейна), что он раздобыл желаемое и забрал поводок Пикси.

Суперинтендант продолжил разговор с мистером Пириодом. Фокс, как обычно, устроился позади свидетеля и открыто, но совершенно незаметно записывал каждое слово. У него был талант к таким вещам.

Мистер Пириод по-прежнему говорил прерывисто и несвязно, но ситуация постепенно стала проясняться. Аллейн узнал о сестре Картелла, переживавшей, как было само собой понятно, глубокий шок.

– Она одна из тех шатенок, которым всегда как будто жарко, – неожиданно охарактеризовал ее мистер Пириод. – Подобные женщины не носят перчатки, и вообще вид у них такой, словно они в жизни не сидели ни на чем, кроме собственных шляп или раскладных тросточек. Но я могу вас заверить, что она сильно страдает, бедняжка Конни.

Аллейн догадался, что мистер Пириод уже давно составил это оригинальное мнение о мисс Картелл и настолько привык им щеголять, что оно вылетало из него практически непроизвольно.

– Я не хочу сказать о ней ничего дурного, – добавил хозяин дома с кислым видом. – Бедняжка Конни!

И он как-то съежился в кресле.

– Если не считать мисс Картелл и леди Бантлинг, с кем еще покойного связывали близкие отношения?

– Близкие – ни с кем. Это очень старый род, – вздохнул мистер Пириод, не удержавшись от экскурса в генеалогию, – но, увы, почти вымерший. Кажется, он и Конни – последние представители. Печально.

– Боюсь, мне придется подробней расспросить вас о вчерашнем вечере. Простите, что докучаю вам в такой неподходящий момент, но, к сожалению, это необходимо. «Коль долг всегда на первом месте» ^[3].

Эта цитата немного взбодрила мистера Пириода, и он даже начал напевать знакомую мелодию, но так же быстро сник. Потом он принялся излагать события вчерашнего дня, начиная с того момента, когда леди Бантлинг подбросила его до дома на машине, то есть примерно с двадцати минут двенадцатого. Дощатый мост был еще на месте, а возле канавы горела лампа. Подходя к дому, он увидел в окне спальни – оно оказалось настежь открыто – мистера Картелла. Тот никогда не ложился раньше часа ночи, объяснил мистер Пириод, потому что в это время выгуливал свою собаку, но до прогулки мог целыми часами расхаживать по комнате.

Аллейну показалось, что в голосе его собеседника послышались раздраженные нотки и он о чем-то старательно умалчивал.

– Я думаю, – продолжал мистер Пириод, ерзая на месте, – Хэл слышал, как я подходил к дому. Он стоял у окна. И выглядел… э… вполне нормально.

– Вы с ним говорили?

– Я… о… я… хм… я просто сказал что-то, когда проходил мимо. Он ответил, не помню что. Не важно!

Сам мистер Пириод, по его словам, отправился спать, но не мог заснуть из-за шума, который подняла прибывшая компания «охотников». К счастью, к полуночи последняя пара удалилась, и он уснул.

– А потом вы проснулись?

– Да, и самым скверным образом. В час ночи, когда мистер Картелл вывел Пикси. Она, как обычно, подняла лай и визг. Я все слышал и даже, кажется, ругался. Потом все стихло.

– И вы опять заснули?

– Да. Да, я заснул. Да.

– И больше вас не беспокоили?

Мистер Пириод открыл рот, посидел так некоторое время и опять закрыл.

– Нет, – наконец ответил он.

– Уверены?

– Никто меня не беспокоил, – буркнул хозяин дома, и вид у него стал совсем несчастным.

Аллейн продолжал расспросы про вчерашний день. Мистер Пириод нехотя признал, что мистер Картелл пригласил на обед свою сестру и двух знакомых. Помолчав, он добавил, что на коктейлях присутствовали леди Бантлинг и ее сын Эндрю.

– А что за «знакомые»? – поинтересовался Аллейн и получил сухую справку о Мэри Ралстон, воспитаннице мисс Картелл, и ее друге Леонарде Лейссе.

В Скотленд-Ярде Аллейн часто жаловался на плохую память: причуда, которую терпеливо выносили его коллеги. На самом деле память у него была ничуть не хуже, чем у любого другого детектива, и он сразу вспомнил абзац из «Полицейской газеты», где пару месяцев назад упоминалось имя Леонарда Лейсса и приводился его словесный портрет вместе с внушительным списком правонарушений. Лейсс, родившийся в Бермондси, считался в школе хорошим учеником и по ее окончании попал под покровительство одной сердобольной вдовы, которую потом обокрал и скрылся. Далее он связался с шайкой грабителей, какое-то время вел роскошную жизнь с еще одной дамой, достаток которой намного превосходил ее здравомыслие, и работал наемным шофером по поддельным документам. У него было две судимости. «Чаще всего, – заключала «Полицейская газета», – он выдает себя за человека с высоким социальным статусом».

– Мистеру Лейссу лет двадцать семь? – спросил Аллейн. – Невысокий, хрупкого телосложения, одевается немного вычурно, носит на указательном пальце кольцо с изумрудом?

– О Боже, – уныло пробормотал мистер Пириод. – Райкс вам все рассказал. Да. Увы, это он!

После этого было нетрудно вытянуть из него все, что он думал о Леонарде. В действительности сержант Райкс еще не успел доложить Аллейну об истории со «скорпионом», но мистер Пириод подумал, что она суперинтенданту уже известна, а может быть, просто пришел к выводу, что рано или поздно правда выплывет наружу и скрывать ее бесполезно. Он рассказал обо всем достаточно подробно, чтобы Аллейн смог составить полную картину. Леонард, подытожил мистер Пириод, крайне неприятная персона, и потакать ему было бы большой ошибкой.

– Вообразите, друг мой, за обедом он откинулся на стуле и принялся насвистывать! Даже петь! А девушка ему подпевала! Ужасный человек! Бедной Конни надо было сразу дать ему от ворот поворот.

– Мистер Картелл разделял ваше мнение?

– Ну разумеется! Само собой. Как же иначе?

– Как по-вашему, у мистера Картелла были враги? Понимаю, это звучит слишком мелодраматично, но все-таки? Другими словами, знаете ли вы людей, которым он мог бы повредить, если бы остался жив?

Наступила долгая пауза. С лужайки донесся шум мотора. В окно Аллейн увидел, как над землей заколыхалось зеленое полотнище. Значит, прибыла команда криминалистов.

– Я пытаюсь все обдумать, – пробормотал мистер Пириод. Он сильно побледнел. – Если говорить в таком смысле – нет. Не думаю. Хотя… впрочем, нет.

– Хотя?..

– Поймите, Аллейн, после таких событий все начинает выглядеть в другом свете.

– Разумеется, я это прекрасно понимаю. Но если вчера для мистера Картелла была устроена ловушка, я хотел бы знать, кто и почему мог быть в этом заинтересован.

– А если это была ложная ловушка? – Он посмотрел на Аллейна, прикусив нижнюю губу. – Конечно, я не знаю, что вы там нашли. Я… мне пришлось туда пойти, чтобы его опознать, но… если честно, я был так подавлен, что почти ничего не видел… Например, эти доски через ров, их… их как-то передвинули?

– Да.

– О Господи! Понимаю. Но вы не думаете, что над ним хотели просто подшутить? Пусть глупо, опасно, но все же подшутить, а? Скажем, кто-нибудь из молодежи, занимавшейся «охотой»? Да! Разве это не выглядит правдоподобно? Кто-то сдвинул доски, бедный Хэл упал, сильно ударился, а потом, пока он был без сознания, одна из парочек – они разбились на пары, – проходя мимо, случайно уронила трубу в канаву?

– Попробуйте сдвинуть одну из этих труб. Сомневаюсь, что ее можно уронить «случайно».

– Тогда… тогда кто-то сделал это просто из озорства, не зная, что он там. Так сказать, от избытка сил. Нелепая выходка. Гости были навеселе.

– Вы можете назвать имена гостей?

Мистер Пириод назвал: почти все приглашенные жили в одном округе. Он перечислил двадцать четыре человека, пробормотал, что это вроде бы все, и в замешательстве умолк.

– Был кто-то еще?

– В общем, да. Они сами напросились, думаю, из чистого бесстыдства: этот ужасный Лейсс и его назойливая подруга, Мэри Ралстон. Дезире всегда отличалась безграничным добродушием. Как раз он, – быстро добавил мистер Пириод, – по-моему, мог бы зайти настолько далеко: capable de tout ^[4]. Но я не хочу ничего утверждать. Нет. Как ни крути, Аллейн, а несчастный случай, связанный с нелепой шалостью, гораздо лучше, чем… чем…

– Убийство?

Мистер Пириод воздел руки к небу.

– Увы! Я не знаю ваши методы, но вы, конечно, осмотрели место. Плюс ваша знаменитая дедукция и все такое. Впрочем, я не должен спрашивать.

– Почему бы и нет? – дружелюбно возразил Аллейн. – Хотя ответ удручающе прост. Пока только факты, никакой дедукции. Что касается фактов, то у нас нет никаких причин отвергать вашу версию насчет двойного хулиганства. Допустим, кого-то осенила блестящая идея передвинуть доски. А у другого возникла не менее остроумная мысль сбросить в ров трубу коллектора. По чисто случайному совпадению жертва первой шутки оказалась жертвой и второй.

– Ну, если вы так на это смотрите…

– Совпадения – невероятно частая штука. Иногда мне кажется, что это что-то вроде профессионального риска в работе полицейских. И на данный момент у нас нет оснований думать, что мистер Картелл не стал жертвой подобного совпадения. Не считая разве что этого.

Аллейн сделал быстрое движение рукой, и на столе мистера Пириода словно сам собой появился развернутый носовой платок, на котором лежал золотой портсигар с драгоценной застежкой.

Хозяин дома издал сдавленный звук и вскочил на ноги.

В тот же момент в дверь постучали, и в комнату вошли девушка и высокий молодой человек.

– Простите, – с порога сказала Николя, – входная дверь была открыта, и мы подумали, что… ради Бога, извините. – Она замерла, увидев на столе портсигар. – О! – воскликнула Николя. – Я ужасно рада! Ваш чудесный портсигар! Вы его нашли!

– А… да. – Мистер Пириод судорожно глотнул воздух. – Да. Похоже на то… – Он взял себя в руки. – Николя, дорогая, позвольте вам представить…

– Но мы знакомы! – перебила девушка. – И очень хорошо. Правда? Я буквально вчера о вас говорила. Ну надо же! – добавила она весело. – Кто бы мог подумать, что я встречу вас здесь!

– Уж точно не я, – спокойно отреагировал Аллейн. – Удивительное совпадение, правда? Здравствуйте, Николя.

III

– Я не утверждаю, что это потребуется, – сказал Аллейн, – но предположим, что вас попросят под клятвой подтвердить, что во время обеда и сцены с Пикси окно было закрыто. Вы сможете это сделать?

– Боюсь, придется, – ответила Николя. – Потому что так оно и было.

– И никаких сомнений?

– Ни малейших. Альфред скажет вам то же самое.

– Пожалуй.

– Не понимаю, к чему вы клоните, – пробормотала Николя, глядя в сад.

– Я? Ни к чему. Просто делаю свою работу.

– Да, но вы явно намекаете на воровство или – думаю, шутки тут неуместны – даже на убийство. По-вашему, смерть мистера Картелла и пропажа портсигара – они как-то связаны? Или нет?

– Не знаю. Мне известно не больше, чем вам.

– Мне кажется, – с сомнением заметила Николя, – что вы не очень-то рады увидеть меня здесь.

– Скажем так: не настолько рад, как был бы в другом месте.

– Забавно. Дело в том, что по дороге сюда я вспоминала Трой. Завтра мы должны увидеться, и я подумала, можно ли мне пригласить с собой одного молодого человека.

– Дорогая моя, она будет очень рада. Могу ли я угадать…

– Нет, – быстро перебила Николя. – Не надо ничего угадывать. Он художник.

– А-а. Мистер Эндрю Бантлинг?

– Вы, наверно, заметили краску под его ногтями?

– Заметил. И сразу вспомнил о своей жене.

– Очень мило с вашей стороны.

Аллейн вздохнул.

– Послушайте, Николя, в этом деле не должно быть ничего личного. Возможно, мне придется расследовать серьезное преступление, а вам – стать важным свидетелем. Мне жаль, что так получилось, но тут уже ничего не поделаешь. Вы согласны?

– Я должна называть вас суперинтендантом?

– Да не надо меня никак называть. Давайте просто продолжим. Я приглашу мистера Фокса, чтобы он вел протокол.

– О Господи! – Николя с минуту смотрела на Аллейна, потом кивнула: – Хорошо, как скажете. Я не буду вам помехой. Все понятно.

– Вот и замечательно.

Фокс появился в комнате.

Аллейн стал во всех подробностях расспрашивать девушку о событиях последних двадцати четырех часов, и Николя все больше чувствовала, как ее сковывает холод. Раньше ее отношения с Аллейнами казались ей чем-то само собой разумеющимся. Как это часто бывает в юности, она, сама того не сознавая, искала в дружбе с ними поддержку и опору. Оба супруга были достаточно взрослыми, чтобы внушать ей чувство уверенности, и достаточно молодыми, чтобы понимать ее проблемы. Она свободно заглядывала в их лондонский дом, когда у нее возникало такое желание, и входила в число немногих лиц, которых жена Аллейна терпела в своей студии во время работы. Что до самого Аллейна, то школьная влюбленность, от которой она довольно быстро избавилась, постепенно переросла в глубокую привязанность. Николя называла его не иначе как Le Cid ^[5], или просто Сид, со временем почти забыв о том, откуда появилось это прозвище.

Но сейчас перед ней сидел настоящий СИД – Супер Интендант-Детектив, – исполнявший свой служебный долг, и, глядя на его лицо, внимательное и дружелюбное, но пугающе бесстрастное, Николя испытывала что-то похожее на панику. Мысленно она уже видела статью в газете: «Суперинтендант Аллейн допрашивает секретаршу».

– Не надо строить никаких предположений, – услышала она голос Аллейна, – просто старайтесь объективно излагать факты, и все будет в порядке. На чем мы остановились? Ах да. Вы приехали. Начали работать. Отправились на коктейль перед обедом. Там присутствовали: мистер Картелл; его сестра, мисс Констанс Картелл; его бывшая жена, так называемая леди Бантлинг; ее нынешний муж, мистер Бимбо Доддс; ее сын от первого брака, мистер Эндрю Бантлинг; приемная племянница мисс Картелл или что-то вроде этого – мисс Мэри Моппет, или как ее там?

– Рал стон, кажется.

– Ну да. А также приятель Моппет, мистер Леонард Лейсс. И конечно, мистер Пириод. Компания довольно пикантная: дама с двумя мужьями, молодой человек с двумя отчимами и брат и сестра с сомнительной племянницей. Как прошел обед?

– Не очень.

– Из-за путаницы в личных отношениях?

– Нет. Похоже, как раз на это им наплевать.

– Тогда почему?

– В основном из-за Моппет и Леонарда. Леонард – просто чудовище.

– Чудовище какого рода? Битник? Ботаник? Хам? Пройдоха? Просто неприятный тип?

– Все, кроме битника. Наоборот, разодет в пух и прах и благоухает парфюмом.

– Странный гость для мистера Пириода. Да и для мистера Картелла, наверно, тоже?

– Конечно. Леонард и Моппет сами напросились. Или, может быть, Моппет надавила на бедную мисс Картелл и та упросила Дезире их пригласить.

– Почему «бедную»?

– Разве я сказала «бедную»? – удивилась Николя. – Наверно, потому, что иногда она кажется мне такой уязвимой…

– Продолжайте.

– Ну, в общем… по-моему, это одна из тех неловких женщин, которые выглядят высокомерными и часто ведут себя шумно и бесцеремонно только для того, чтобы скрыть свою застенчивость. Думаю, она пыталась избавиться от одиночества, излив всю свою любовь на Моппет. И вот что за это получила, бедняжка!

– «Почет тебе, о мудрый судия» ^[6], – пробормотал Аллейн, и Николя подумала, что он над ней потешается.

– А вы не помните, о чем говорилось за столом?

– За обедом речь шла о Пикси: мисс Картелл назвала ее дворнягой, и мистера Картелла это рассердило. Потом о какой-то машине, которую Леонард видел в местном гараже… точно не помню…

– Про машину мы знаем. Что дальше?

– Еще говорили на любимую тему мистера Пириода: родовитость, голубая кровь, «положение обязывает» и все такое. Я уверена, он не пытался уколоть Леонарда и Моппет, но выглядело это именно так. Потом мистер Картелл рассказал о каком-то человеке, который подделал записи о крещении в приходской церкви, чтобы выдать себя за аристократа, каковым на самом деле не являлся. Это тоже не привело никого в восторг, хотя Леонард проявил интерес. Дальше была сцена с Пикси и история с портсигаром.

Она подробно рассказала о том, что случилось.

– Сколько событий за один день. А что происходило до обеда? Например, с молодым Бантлингом? Как он себя вел? Они ладили с его старшим отчимом?

Николя вдруг заметила стоявшую в доме тишину. В гостиной мистера Пириода, которую на время предоставили в распоряжение Аллейна, не было слышно ни звука. У стены стояла завернутая в бумагу акварель, написанная Котмэном. Безупречные кресла и шторы торжественно покоились на своих местах. В окне виднелась аллея, по которой накануне рассерженно шагал Эндрю, размахивая шляпой. А где-то там наверху, в той комнате, где вчера утром раздавался возмущенный голос Эндрю, лежал мертвый мистер Картелл.

– В чем дело? – поторопил ее Аллейн.

– Ни в чем. Эндрю не остался на обед. Уехал в Бэйнсхолм.

– Но вы приехали сюда вместе с ним со станции?

– Да.

– И он оставался в доме до тех пор, пока его не забрали мать и второй отчим?

– Да. Хотя…

– Что?

– Эндрю ненадолго выходил. Я видела, как он шел по аллее.

– Чем он занимался, пока был здесь?

– Кажется, беседовал с мистером Картелл ом. Мистер Картелл – его опекун и распорядитель наследства. Вместе с мистером Пириодом.

– Думаете, это был деловой визит?

– Что-то вроде того. Эндрю говорил с обоими.

– Вы знаете, о чем шла речь?

Николя показалось, что она слышит стук собственного сердца.

– Знаете? – повторил Аллейн.

– Только в общих чертах. Он вам сам расскажет.

– Выдумаете?

– Почему бы нет?

– А вам он об этом говорил?

– Немного. Но… это личная информация. В каком-то смысле.

– Чего вы боитесь, Николя? – мягко спросил Аллейн.

– Я не боюсь. Просто… все произошло так неожиданно. Наверно, я еще не оправилась от шока.

– Ну да, конечно. Это бывает. – Он встал из-за стола и взглянул на нее с высоты своего роста. – Как говорила моя тетя своему коту: «Я могу понять мотивы и могу принять последствия; единственное, чего я не выношу, – это бессмысленные прелюдии!» Жаль, что она не работала в уголовном розыске.

– Что это значит?

– То, что не надо бежать впереди телеги. И уж тем более – хитрить и кого-то выгораживать. От этого никому не будет пользы. Меньше всего – вашему молодому человеку.

– Он не мой молодой человек. Мы только вчера познакомились.

– Чума распространяется очень быстро. Вы оставались здесь на ночь?

– Нет. Я была на вечеринке в Бэйнсхолме.

– О Боже! У леди Бантлинг?

– Да, но это не то, что вы подумали, – покраснела Николя. – Вечер прошел очень мило. – Она подробно описала весь праздник.

– Значит, обошлось без происшествий?

– Да, если не считать Моппет и Леонарда, которые снова напросились в гости. Ну и Пикси.

– А что было с Пикси?

Николя рассказала.

– Пикси, – заключила она, – укусила Бимбо. Ему пришлось наложить повязку.

– А вы не помните, в котором часу Пикси устроила свое представление?

– Помню, – быстро ответила Николя, опять густо залившись краской. – Около часа ночи.

– Почему вы так уверены?

– Мы вернулись с «охоты за сокровищами» в половине первого. После этого прошло не больше получаса.

– «Мы»?

– Я и Эндрю. Все гости ходили парами.

– Кажется, вы говорили, что участники игры должны были вернуться к полуночи?

– Да, но Эндрю сказал, что это скучная затея, и вместо «охоты» мы просто разговаривали. Он рассказал мне про свои занятия живописью, и мы не заметили, как опоздали. – Она посмотрела Аллейну в глаза. – Конечно, это не имеет значения, но я хочу сказать, что у меня нет романа с Эндрю. Мы просто говорили и…

Ее голос оборвался. Мысленно она была уже на лужайке мистера Пириода и сидела в холодной машине Эндрю, завернувшись в его старое пальто, пропахшее масляной краской. Кончики их сигарет вспыхивали и гасли в темноте. Время от времени мимо с ревом и гудками пролетали автомобили других «охотников», потом машины останавливались, их пассажиры выходили наружу и топтались на земле, перебрасываясь возгласами и смешками и шаря лучами фонариков по трубам и кучам глины. А Эндрю все говорил, почти не шевелясь и не делая никаких попыток сократить Дистанцию, но с каждой минутой становясь все роднее и ближе. Скоро зашла луна, на небе заблистали звезды, и весь мир вокруг казался сияющим и новым. Она вкратце описала этот эпизод Аллейну.

– Вы не помните, сколько машин останавливалось у траншеи и кто в них сидел?

– Не очень. Я почти никого не знала: для меня все эти Найджелы, Майклы, Сары, Дэвиды и Джиллы были на одно лицо.

– Вы хорошо их видели?

– Вполне. Над мостиком из досок горела яркая лампа, и у всех были электрические фонарики.

– Кто-то из них переходил по мосту?

– По-моему, почти все. Но подсказка лежала по эту сторону канавы, прямо под трубой. Потом «охотники» ее нашли, прочитали, посмеялись и быстренько уехали.

– Кто-нибудь трогал доски? Может быть, заглядывал под них в поисках подсказки?

– Кажется, нет. – Поколебавшись, Николя добавила: – Я запомнила Леонарда и Моппет. Они приехали последними, и у них не было фонариков. Леонард перешел через мост и наклонился так, словно разглядывал канаву. Мне показалось, что они на нас смотрели. И еще: у него был какой-то странный вид, не знаю… вороватый, что ли. Я его вижу как сейчас, – продолжала девушка, сама удивляясь четкости своих воспоминаний. – Он держал руки в карманах. Фонарь светил прямо на него. Потом он повернулся к нам спиной. Наклонился, снова выпрямился. Прошел обратно по мосту и нашел подсказку. Они прочитали ее при свете лампы, потом он положил ее обратно, и эта пара уехала.

– Леонард был в перчатках?

– Да. В тонких, из светлой замши. Слишком ярких и нарядных, как и все на нем.

– Что еще?

– Ничего. Только… они не смеялись и не переговаривались, как другие. Хотя это вряд ли имеет значение.

– Вот как? А что было потом, премудрое дитя?

– Эндрю сказал: «Удивительно, до чего жутко они выглядят, даже издали!» А я ответила: «Как…» Нет, это не важно.

– Как кто?

– «Как убийцы в оперном спектакле» – так я сказала. Глупо, конечно. На самом деле больше всего они смахивали на двух пронырливых воришек, хотя я не знаю почему. Не важно.

– А потом?

– Они были последними. Эндрю считал пары – он решил, что мы будем говорить до тех пор, пока не кончится охота. Но как раз перед ними мимо проехали леди Бантлинг и мистер Пириод: она везла его домой. Леди Бантлинг остановила машину у моста и, кажется, что-то крикнула удалявшейся паре. Мистер Пириод вышел из машины, снял шляпу и пожелал ей спокойной ночи – в этот момент он выглядел очень трогательно, честное слово, – потом перебрался по мостику на другую сторону и вошел в боковые ворота. А леди Бантлинг развернула машину.

Николя остановилась.

– В чем дело?

– Понимаете, я… мне бы очень не хотелось…

– Понятно. Можете не говорить. Боитесь, что ваши показания бросят тень на невиновного, так? Николя, милочка моя, как мне вас убедить, что я могу раскрыть это дело только методом исключения? То, что вы считаете ужасно компрометирующим, на самом деле может спасти репутацию того самого человека, которого вы так хотите выгородить.

– Каким образом?

– Посудите сами. Убит немолодой мужчина, человек, по-видимому, вполне положительный, и убит хладнокровно и жестоко. Вы не хотите давать показаний, которые могут привести к аресту и другим неприятным последствиям. Я вас понимаю и вполне сочувствую. Но, милая моя девочка, подумайте хотя бы на минуту о том, куда нас заведет сокрытие фактов. Последствия могут быть катастрофическими. Вы подтолкнете правосудие к чудовищным ошибкам. Суровая правда заключается в том, что каждый, кто так или иначе оказался замешан в серьезном преступлении, даже чисто случайно, должен понести за это наказание.

– Простите. Наверно, вы правы. Просто в данном случае – я имею в виду леди Бантлинг – все это действительно не так уж важно. Я не хотела придавать большого значения мелочам.

– В этом деле будет много мелочей. Продолжайте. Что случилось? Что она сделала?

Выяснилось, что Николя имела настоящий дар к подробным репортажам. Она детально и красочно рассказала обо всем, что произошло. Аллейн почти воочию увидел, как машина развернулась и остановилась на лужайке. После паузы из нее вышла женщина и осторожно зашагала по доскам на высоких каблуках; на мгновение ее волосы полыхнули в ярком свете фонаря. Она вошла в сад мистера Пириода и исчезла. В верхнем окне горел свет. Эндрю Бантлинг пробормотал: «Так-так, что это задумала моя непредсказуемая мамочка?» Потом они отчетливо услышали, как о стекло звякнуло несколько камешков. В окне появилась фигура в темном халате. «Силы небесные! – воскликнул Эндрю. – Это Гарольд! Сцена под балконом, только наоборот! Видно, она здорово напилась». Леди Бантлинг действительно процитировала «Ромео и Джульетту». «Но что за свет мелькает в том окне?» – продекламировала она, и мистер Картелл раздраженно отозвался: «Господи, Дезире, что ты там делаешь?» Она ответила что-то тоном ниже, и Николя расслышала только одну фразу: «На тропе войны», – на что последовал ответ: «Что за чушь!»

– А потом, – продолжала девушка, – в другом окне тоже зажегся свет, оно открылось, и оттуда высунулся мистер Пириод. Это было похоже на шоу с Панчем и Джуди ^[7]. Он произнес что-то жалобное вроде: «Что тут происходит?» – и леди Бантлинг ответила: «Ничего-ничего, идите спать, дорогой мой». А он пробормотал: «Хм, надо же. Как странно!» – и закрыл окно. А потом мистер Картелл произнес что-то едва слышно, и она буквально завопила: «Ха-ха! Теперь ходи и оглядывайся!» Тут он тоже закрыл окно, и мы увидели, как леди Бантлинг вышла из сада, пересекла канаву и села в машину. Проезжая мимо нас, она бросила: «Полное ничтожество. Не опаздывайте, милашки!» – и уехала. Эндрю сказал: «Хотел бы я знать, что у нее на уме». И после этого мы вернулись на вечеринку. Леонард и Моппет оказались уже там.

– Леди Бантлинг действительно была пьяна?

– Трудно сказать. Позже она вела себя вполне нормально, а в эпизоде с Пикси действовала быстро и решительно. Вообще она никогда никого не слушает, кроме себя, – заключила Николя.

– Пожалуй. Вы попали в довольно экзотическую и сомнительную компанию, не так ли?

– Ну почему, все было очень хорошо, – быстро возразила Николя. – И Эндрю совсем не экзотический и не сомнительный. Он спокойный и правдивый. Честное слово. Вы сами увидите.

– Конечно, увижу. Спасибо, Николя.

В этот момент дверь гостиной распахнулась, и в комнату влетел взбешенный Эндрю.

– Какого черта?! – воскликнул он. – Что здесь происходит? Хватит мучить мою девушку!

IV

Аллейн покосился на Николя и что-то сухо возразил. Не зная, смеяться ей или возмущаться, она попросила Эндрю не сходить с ума. В конце концов тот успокоился и принес извинения.

– У меня очень вспыльчивый характер, – заявил он тоном человека, сделавшего важное открытие, и с тревогой посмотрел на Николя.

Она только закатила глаза и оставила Эндрю с Аллейном, а сама отправилась в рабочий кабинет. Там Николя нашла вконец расстроенного мистера Пириода, который сидел за столом и писал письмо.