Текст книги "Обмани меня нежно"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Серов. «Девушка, освещенная солнцем»

Георгий приметил ее еще в аэропорту. Высокая платиновая блондинка в босоножках на умопомрачительной шпильке волокла за собой ядовито розовый чемодан. Ей вслед все оборачивались. Она была не столько красивой, сколько яркой, словно экзотическая бабочка, случайно попавшая в паутину залов ожидания, под завязку набитых людьми: белые волосы, огромные мохнатые ресницы, длинные ногти с белыми кончиками, короткое белое платье и ядовито-розовый чемодан.

Потом, при ближайшем рассмотрении, он заметил и плохо прокрашенные пряди, и то, что ресницы у нее наращенные, а на губах татуаж, поэтому она даже на пляж не выходит без помады. Он уже слышал, что на солнце все эти женские штучки быстро портятся. Ногти ее тоже были искусственные, не свои, и от многократной коррекции ногтевая пластина истончилась настолько, что даже под толстым слоем геля выглядела нездоровой. Рассматривая свою пассию в мельчайших подробностях (а что еще делать лежа на пляже?), он все больше убеждался, что такими «искусственными» девушками лучше любоваться издали. Из концертного зала, когда они выделываются на эстраде. Сидя у экрана телевизора. Из окна машины, когда в соседней едет такое вот чудо. Листая глянцевый журнал, где они красуются на обложке и почти на каждой странице.

Вблизи же все выглядит не так красиво, особенно раздражает, что далеко не все можно трогать руками. Он терпел, убеждая себя, что это всего лишь на десять дней. Но вместо того, чтобы расслабить, она его утомила. Он с раздражением узнавал подробности ее прежней жизни. До него.

Она очень старалась быть красивой. Проводила долгие часы в салонах красоты, томясь в солярии, наращивая, наклеивая, намазывая, крася, а в свободное от этого время немножко работала. И, разумеется, ждала своего принца. Работала она в турагентстве, которое и отправило ее на курорт, как оказалось, в командировку. Хотя он и не понимал смысла такой командировки. Но в случае с Виолеттой Георгий много чего не понимал.

В аэропорту она его не заметила, в самолете они тоже сидели далеко друг от друга – он в бизнес-классе, она в самом хвосте. Но когда оказались в одном отеле, он подумал: судьба. И потом себя за это проклинал.

Судьбу звали Виолеттой. Сначала он решил, что девушка это имя попросту присвоила, и по паспорту она Маша или Даша, а может, Саша. Оказалось, и в самом деле Виолетта по паспорту! Хоть и Петровна. Когда он узнал, что у нее есть парень, вздохнул с облегчением. Потом понял разницу: парень, но не принц. Парень, это так. У красивой девушки должен быть кто-то, кто ей постоянно звонит, подвозит на машине, поздравляет с праздником, и кого она зовет на свой день рождения. Голицын опять ничего не понял, потому что у Жени (так звали ее парня) была высокооплачиваемая работа, хорошая квартира и дорогая машина. Сейчас, к примеру, парень Виолетты был в командировке то ли в Иране, то ли в Ираке. Почему Женя не принц, Гера понять, убей, не мог. Но явно не принц, потому что Виолетта в адвоката Жору, то есть в него, влюбилась по уши. Что не мешало ей еще с неделю исправно звонить Жене. Она перестала это делать только на исходе седьмого дня их знакомства. Сказала:

– Надо позвонить Жене, он ждет.

И не позвонила.

На следующий день Голицын тайком купил обратный билет на три дня раньше, чем должен был улететь. С этой Виолеттой с самого начала все складывалось неудачно. Туда летели одним рейсом, оттуда у них были билеты тоже на один рейс. Номера в одном отеле, то есть он не отдыхал от нее ни минуты. Хотя она вовсе не была болтушкой. Хохотушкой ее тоже не назовешь. Ее движения казались замедленными, и так же, с задержкой, работала мысль. Над анекдотом, рассказанным в компании, она, к примеру, смеялась последней.

Потом он понял, в чем дело. Она была на удивление глупа. Но ее неразговорчивость и медлительность всех вводили в заблуждение. Создалось впечатление, что она все время о чем-то думает, но не спешит высказывать умные мысли вслух. И глаза у нее были такие большие, глубокие, что вовсе не казались пустыми. Да еще ресницы! Огромные, мохнатые ресницы...

– Только не трогай! – взмолилась она, когда его палец невольно потянулся к ним.

– А то что?

Она задумалась. И в самом деле: а что?

«Красивое, глупое существо, – лениво размышлял он, лежа рядом. Мозг от жары плавился, даже кондиционер не спасал. – Да и красивое ли? Вот смыть с нее все...» Его взгляд скользнул по упругой груди, по длинным стройным ногам. Ей было двадцать три года. «Красивая...»

– Хочешь? – она поняла его взгляд по-своему.

– Ну, давай.

Она дала. Сексом она занималась, как в замедленном порнофильме. Все ее движения были старательными и заученными, хотя она также старательно получала в результате оргазм. Она все доводила до конца. Когда он это понял, то обрадовался, что поменял билет. Глупые люди бывают удивительно упорны. Из их ограниченного сознания прорублено в мир маленькое окошко, и любая попавшая в него цель превращается в мишень. Они бьют по ней, пока окошко не захлопнется.

– Какие планы на завтра?

– Говорят, здесь замечательный СПА-салон.

Он уже про него знал и, если честно, рассчитывал именно на СПА-салон. Голицыну надо было потихоньку улизнуть в аэропорт. Виолетта пока не спрашивала его питерский адрес и даже номер телефона. Зачем, если у них впереди еще несколько дней отдыха и назад они летят одним рейсом? Она была уверена, что Жора от нее никуда не денется, хотя сам он ничего не обещал.

– Мне с тобой хорошо, – счастливо вздохнула Виолетта, когда он освободился от ее огненного тела.

Ее совершенно не заботило, хорошо ли ему с ней. Она считала себя подарком. Она выросла с этим, кстати, в очень обеспеченной семье, ни в чем не знала отказа, и замечательного Женю с квартирой, машиной и хорошей работой нашла без малейших усилий. То есть он как-то сам нашелся. Двадцать три года безмятежной жизни. Командировка в Италию непонятно зачем. И с чего ей быть умной? Она даже не задумывается над тем, как много людей вынуждено прилагать огромные усилия, чтобы добиться Италии, хорошей работы, модных тряпок, Жени с Ираком. Или Ираном?

Больше всего Голицына забавлял ее отменный аппетит. Она заказывала в ресторане огромное количество блюд и все съедала. Она, смеясь, говорила, что мама ей постоянно выговаривает, встречая ночью у холодильника. Виолетта могла в полночь без малейших угрызений совести слопать тарелку пельменей со сметаной и заесть их сладкой булочкой. И все потому, что у нее был замечательный обмен веществ. Наверное, ураганный. На ее фигуре обжорство никак не отражалось.

– В тренажерку не пойдешь? – пару раз спросил он.

– Зачем? Разве у меня что-то не в порядке? – она огладила рукой узкую талию и стройные бедра. Двадцать три года. Ураганный обмен веществ. Ему не хотелось увидеть эту женщину лет через двадцать и еще больше своей женой. Он представил, как она будет стареть. Некрасиво и очень быстро. Все эти женские штучки, татуаж, выбеленные волосы, нарощенные ресницы, искусственные ногти недолговечны. После них остаются руины, которые плохо поддаются реставрации. И ее аппетит никуда не денется. Годам к сорока она будет просто необъятной.

– Что, опять?

– ...?

– Ты опять на меня смотришь. Какой же ты ненасытный, – она хихикнула.

– Хорошо, пойдем на пляж.

Она всерьез задумалась, потом вдруг сказала:

– Знаешь, я тебя, пожалуй, люблю.

Он сделал вид, что не расслышал. Прощай, Виолетта! Счастья тебе с Женей в Ираке. Или в Иране?

Она жила с легкостью, не думая о завтрашнем дне, и он с такой же легкостью, без всяких угрызений совести, ее бросил. На следующий день сразу после сиесты Виолетта отправилась в СПА-салон, а он в аэропорт. Лететь пришлось через Москву, на прямые рейсы билетов не оказалось, но Голицын согласен на любой вариант, хоть через Владивосток. Лишь бы никогда больше не видеть эти коровьи глаза с искусственными ресницами, смотрящие на него с немым обожанием. Десять тысяч долларов были потрачены, но вместо радости он чувствовал усталость и раздражение. Что-то пошло не так.

* * *

Громов заметил ее еще в аэропорту. Да и как ее можно не заметить? Это же не девушка, а мечта! Белые волосы, густые ресницы, яркие губы, длинные ноги. Он видел таких красавиц только на экране телевизора или в глянцевых журналах, которые иногда покупал тайком. Покупал из-за таких вот девушек. И, замирая, рассматривал мельчайшие подробности и даже трогал их, эти глянцевые подробности, пальцем. И вот она перед ним живая, всего в двух шагах, во всех подробностях. С длинными ногтями, белым кончикам которых он умилился. С огромными глазами, такими глубокими, что ныряя в них, он словно захлебывался и терял остатки разума. С тонкими щиколотками и округлыми коленями. Потом он узнал, что ее зовут Виолеттой, и пришел в еще больший восторг.

Она была совершенством! Просто неземная. И он был уверен, что Виолетта Голицыну откажет. Этот гад не достоин таких девушек. Напрасно нарезает круги вокруг нее, на сей раз добыча ускользнет. И правильно, что он держится на почтительном расстоянии. Когда Голицын к ней подойдет, Виолетта посмотрит на него ледяным взглядом и холодно скажет: «Ваше предложение меня не интересует».

Валерий мысленно восхитился ею и водрузил на ее прекрасную голову сияющую корону. Королева! Повелевай!

Голицын подошел к ней на пляже. Сел рядом, взял крем для загара и, даже не спрашивая разрешения, стал не спеша намазывать ее прекрасную спину. Громов замер. Вот сейчас она ему скажет!

Она какое-то время еще лежала, наверное, не догадывалась, кто мажет ей спину, потом, когда рука Голицына замерла, сладко потянулась и села. Валя не слышал, что именно она сказала, но Голицын рассмеялся, как ему показалось, натянуто и встал.

«Что, получил? – злорадно подумал Громов. Виолетта тоже встала. – Вот сейчас она возьмет с шезлонга полотенце, развернется к нему спиной и, гордо подняв голову, удалится».

В этот момент Голицын протянул ей руку и они побежали к морю. Виолетта звонко смеялась. Валя чуть не захлебнулся от возмущения. Что он такое с ними делает, этот гад?

«Возьми уроки массажа, – прошептал ему внутренний голос. – Учись мазать спину кремом для загара». Она, похоже, была парализована плавными движениями рук этого искушенного в науке любви самца. Или Голицын втер ей в спину какое-то зелье.

– Ненавижу! – простонал Валя. Лежащая рядом дама покосилась на него и встала. Взяв с шезлонга полотенце, она гордо удалилась. Он с тоской смотрел сквозь солнцезащитные очки, как Виолетта с Голицыным выходят из воды. И смотрел не он один. Мерзавец был хорош, на загорелом мускулистом торсе алмазами блестели капельки воды, а на губах играла наглая улыбка, она тоже красавица, с осиной талией, стройными бедрами, которые, пенясь от вожделения, ласкала бирюзовая морская волна. На берег выходили боги, и это было захватывающее зрелище!

– Какая красивая пара! – выразил кто-то вслух общую мысль.

– Да, хороши.

– Ах, бывают же на свете такие красивые мужчины, – простонала дородная женщина в белой панаме.

– Да, ей повезло, – согласилась с ней ее некрасивая подруга. И завистливо добавила: – Хорошо проведет время.

Он закипел и, вскочив, кинулся к воде охладиться. Хотел было броситься в волны, но задержался и опасливо, по-бабьи стал брызгать на себя водой, аккуратно зачерпывая ее ладошкой. У него все еще оставалась надежда, что это невинный флирт, что после долгой прогулки по берегу моря они разойдутся по своим номерам. Ей просто скучно, и она ищет общения. Флиртует с Голицыным, но от скуки.

Однако после ужина в ресторане они не пошли гулять по берегу моря. Они пошли в его номер. «И тут успел», – со злостью подумал Валерий, томясь на диване в холле. Он не хотел даже представлять, что происходит сейчас в просторном люксе Голицына. Если подлец так мажет спину кремом, то что же он делает, оставшись с женщиной наедине?

«Его надо убить», – мрачно подумал Громов. В эту ночь он почти не спал. А наутро Виолетта вышла к завтраку сияющая, хотя и слегка утомленная. Движения ее были плавные, глаза томные, губы алели на истомленном негой лице. Голицын же по привычке сначала отправился на пробежку, потом принял душ и только после этого присоединился к Виолетте, которая завтракала с отменным аппетитом. Она зазывно глянула на подошедшего к ней самца и томно повела плечом. Виолетта здесь, в отеле, была самой красивой женщиной. И на всем белом свете тоже. Громов не мог понять, зачем ей надо крутить роман, который ничем не кончится, зачем влюбляться в негодяя, который с ней только развлекается? Неужели хочется быть его игрушкой? А как же самоуважение? Чувство собственного достоинства?

«А если Голицын на ней женится? Возьмет и женится! Я бы женился».

Шли дни. Они все время были вместе. Голицын подарил ей сначала серьги, усыпанные мелкими бриллиантами, потом кольцо. Бриллиант в нем был уже крупнее. И Громов уверился в том, что негодяй, наконец, влюбился. Когда он узнал, что Голицын поменял обратный билет на более раннюю дату, у него от возмущения даже дыхание остановилось. На пару секунд, не больше, но все равно это было ощутимо.

А потом он обрадовался. Все шло по плану. Только его любовь к Виолетте была не по плану, очень уж внезапно она обрушилась на его бедную голову, эта любовь. Но Валерий решил Виолетту не щадить. Сначала она даже не поняла, что случилось. До нее, похоже, медленно все доходило. Только к ужину, когда Голицын так и не появился, Виолетта забеспокоилась.

То, что произошло дальше, поставило Громова в тупик. Медлительная и обычно спокойная как удав, Виолетта развернула вдруг бурную деятельность, которую ему с трудом удалось пресечь.

Сначала она решила, что Голицын утонул. Это было бы замечательно, но Валерий-то знал, что тот не утонул, а сел в самолет. Поэтому он с тоской смотрел, как мечется по берегу несчастная Виолетта. Она подняла на ноги весь отель, вызвонила гида и даже связалась с консульством. Она готова была заставить всех: портье, бармена, гида и даже консула нырять в остывшее к закату море за телом Голицына, которое между тем уже приземлилось в Москве. И даже прошло паспортный контроль и получило багаж. Тут Громов решил, что пора вмешаться.

Он подошел к заплаканной девушке и сказал:

– Он уехал. Не надо так переживать.

Получилось глупо. Виолетта подняла на него огромные затуманенные слезами глаза и спросила:

– Вы кто?

У нее даже тушь не потекла. И губы оставались такими же яркими, хотя на них не было и следа губной помады. Она была так красива в своем горе, что он продолжал говорить глупости:

– Я здесь в командировке. Э-э-э... в служебной. В общем, я сотрудник ФСБ.

– Такой же, как он адвокат? – горько рассмеялась Виолетта. Она уже догадывалась, что ее обманули.

– Не надо его искать. Я точно знаю, что он улетел. Можете справиться у портье. Георгий Викторович Голицын выехал из отеля. Три дня назад, когда вы принимали процедуры в СПА-салоне, он ездил покупать билет на самолет.

– Вы все обо мне знаете?

– Я все знаю о нем.

Громову наконец-то удалось сказать что-то умное. «Я все знаю о нем», – гордо повторял он потом про себя. Раз десять, не меньше. Ему показалось, что это прозвучало значительно и произвело на нее впечатление.

– По крайней мере, я теперь знаю его фамилию! Вы сказали Голицын? Я не ошиблась? – жадно спросила Виолетта.

– Да. Георгий Викторович.

Она могла бы узнать это и на ресепшн отеля. Но он уже понял, что Виолетта не слишком сообразительна. Это было ему на руку.

– Кто он на самом деле? – спросила она.

– Со временем вы все узнаете, – важно сказал Громов. – А сейчас нам надо прекратить поиски. Идемте.

Он взял ее под локоть, и это была самая счастливая минута в его жизни. Она его не оттолкнула. И не сказала: «Я тебе позвоню».

Виолетта покорно шла туда, куда он ее вел, Валерий знал, что это от горя, но знал также, что это его шанс. Он вовсе не был дураком. Брошенная женщина от отчаяния способна на многое. Теперь ее надо к себе привязать. Сначала предложить свою помощь. Сказать, как можно отомстить «адвокату Жоре», и взять этот процесс под свой контроль. Постепенно она к нему привыкнет. Узнает, какой он хороший. А дальше...

И тут он спохватился. Вспомнил, зачем сюда приехал. И принялся терпеливо ее вербовать. За столиком в уютном итальянском ресторане делать это было приятно. «Какая у меня замечательная работа», – умилился Громов, наливая Виолетте вина, чтобы снять стресс.

– Выпейте.

– Да-да... Спасибо.

– Я знаю, что вам больно, но вынужден сделать еще больнее. – Громов по-прежнему говорил значительно и делал такое же значительное лицо. На нее это, кажется, произвело впечатление. – Вы далеко не первая, кого он обманул.

– Обманул?

– Он ведь обещал на вас жениться?

Она задумалась, потом не слишком уверенно сказала:

– Вообще-то, нет.

– А кольцо?

– Вы что, за нами следили? – вскинулась она.

– Я сотрудник ФСБ, – важно сказал Громов. – Голицын находится у нас в разработке.

– Он что, преступник?

– Да.

– Убийца? – шепотом спросила Виолетта.

Ему очень хотелось сказать, что Голицын убийца. Даже больше – маньяк. «Да-да, девочка. Ты чуть не стала жертвой маньяка, а я тебя спас».

– Нет, он на другом специализируется, – с сожалением произнес Громов.

– Неужели алименты не платит? – ахнула Виолетта.

«О, Господи! Сколько же можно меня искушать?! – он аж вспотел. – Голицын – злостный неплательщик алиментов. И она навсегда моя». Верх все же взял профессионализм.

– У него нет детей, – с сожалением сказал он. – Он вор.

– Вор?

– Элитный вор. Картины, бриллианты. Антиквариат.

Лучше бы он этого не говорил. Виолетта приободрилась:

– Ах, вот оно что...

– Он преступник, – сурово сказал Громов. – И вы должны нам помочь его разоблачить.

– Что сделать? – ее и без того огромные глаза округлились.

– Вас бросили. Обманули и бросили.

– Да?

– Он же дал вам понять, что собирается жениться?

– Ну, в общем-то, да.

– Вот и отомстите ему!

– А как?

– Мы что-нибудь придумаем. Вы готовы с нами сотрудничать?

– Сотрудничать?

Она, кажется, даже не понимала, что ее вербуют.

– Я дам вам его адрес. Вы явитесь к Голицыну и напомните, что он обещал жениться.

– В общем-то, не обещал.

– Вы чувствуете себя обманутой или нет?

– Наверное, чувствую, – не слишком уверенно сказала она. – Я просто испугалась. Думала, что он утонул.

– Он же вами пользовался, – нажал Громов.

– Да?

– Не изнасиловал, случайно?

Она хихикнула. Потом сказала:

– Вообще-то это было приятно. Он классный мужик. Мне с ним было хорошо.

– В Питер мы полетим вместе, – решительно сказал Громов.

Ее мозги надо основательно прополоскать. Он готов был работать с Виолеттой день и ночь, чтобы достичь нужного результата. В кои-то веки ему повезло.

– Отныне вы моя сотрудница, – важно сказал Громов.

– Что, и зарплату будете платить? Как вас, кстати, зовут?

– Валерий.

– Можно на ты, Валя?

Он чуть не заплакал. Ну почему Валя? Да что же это такое?!

– Меня, похоже, еще и парень бросил, – деловито сказала Виолетта, нажимая на кнопки мобильного. К ней вернулась способность соображать, и она начала оценивать потери. – На звонки не отвечает. Сама виновата. Отбила ему вчера эсэмэску: «Милый, прости, я полюбила другого».

– Выходит, ваша жизнь разбита.

– Давай на ты, ладно? Делать-то мне что надо?

– Мы это решим в Питере.

– Учти: спать я с тобой не буду, – предупредила Виолетта.

– Это не входит в мои должностные обязанности, – проскрипел он.

– Какой ты смешной! Я устала и хочу баиньки.

Она решительно встала. Он тоже поднялся:

– Я провожу.

– Спокойной ночи, – сказала Виолетта у своего номера и захлопнула перед его носом дверь.

«По крайней мере, не сказала: «Я тебе позвоню». И назад мы летим одним рейсом. Надо позаботиться, чтобы у нас места были рядом. Через пару месяцев она ко мне привыкнет. Сначала мы будем встречаться по работе, а потом...»

Его мечты забуксовали. Он не знал, что делать с такими девушками, как Виолетта, когда двери в рай, наконец, откроются. Голицын мог бы его проконсультировать, но он был почти труп. Мысленно Громов его уже убил руками прекрасной Виолетты. А потом спас ее от тюрьмы и женился на ней. Но вот загвоздка! Что делать дальше?

«Я его сначала спрошу, а потом убью. Он мне должен сказать, в чем секрет? И научить мазать спину кремом для загара».

Валерий Громов рассуждал, совсем как ребенок. И в его обиде на Георгия Голицына было много детского. Розовощекий мальчик Валя, аккуратно зачерпывающий воду ладошкой, дулся на хулигана, без раздумья бросающегося в волны. Улегшись вечером в свою одинокую постель, он мог себе это позволить. Представив, как он с Виолеттой, взявшись за руки, бегут к морю, Громов счастливо улыбнулся и коротко вздохнул от избытка чувств. Виолетта звонко смеялась, и к нему не скоро пришел сон. Но все-таки пришел.