Текст книги "Я стану тобой"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ночь

Ночь выдалась беспокойной. За окном по-прежнему завывала метель, на крыше что-то дребезжало, а в доме, заваленном снегом, бушевали страсти.

Владимиру Тычковскому, который попал в сложное положение, необходимо было во что бы то ни стало выбраться из ловушки. Освободиться из-под замка. Тычковский прекрасно знал, что после двойного убийства, совершенного с особой жестокостью, и побега его переведут в психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением. Там не просто охрана и не только собаки, а настоящие профи, которым в случае чего разрешено применение огнестрельного оружия. И такого случая им долго ждать не приходится. Они знают, как спровоцировать заключенного. Сигнализация там, как в хранилище какого-нибудь банка, и вообще больница эта будет пострашней любой тюрьмы. Оттуда уже не выходят. Это конец. Смерть.

Все это Владимир Тычковский прекрасно понимал, осознавал также, что рано или поздно его все равно поймают. Идти ему, по большому счету, некуда. Поэтому он хотел сполна насладиться свободой. В доме находились две женщины, обе – лакомые кусочки, особенно молодая, и его заклятый враг – Дмитрий Киба. Тычковского он особенно раздражал и, кажется, что-то нащупал. Не хватало еще, чтобы какой-то докторишка защитил на нем, Избранном, паршивую диссертацию! Не бывать этому! Тычковский раздумывал: с кого бы начать? Скорее с Кибы, а женщины подождут. Они уже никуда не денутся. Он рассчитывал, что дорогу расчистят не скоро и времени у него достаточно. Но сначала надо выбраться из-под замка…

Не спалось и Дмитрию Кибе. Цель у него была простая: выжить. Протянуть до утра, максимум – до вечера следующего дня. Надо думать о хорошем: дорогу завтра расчистят, и милиция приедет сюда искать Тычковского, потому что… Да потому что они будут искать его везде, черт возьми! Должны же они что-то делать! Из психиатрической больницы сбежал опасный преступник! Маньяк! «Ах, Рита, Рита, как же ты так, а?» – сокрушался Киба, проверяя на прочность запертую дверь. Потом спохватился: выйду я, и что? Под замком гораздо безопаснее, чем в такой компании. У каждого из них диагноз на лбу написан большими буквами. И врача из психиатрической лечебницы они ненавидят гораздо больше, чем сбежавшего оттуда Тычковского. Этот им свой, такой же пострадавший от рук врачей, жертва правосудия, как они думают. И даже не представляют всей опасности, которая от него исходит. В особенной опасности женщины, хозяйка и ее гостья, рыжеволосая красавица. Тычковский на таких особенно падок. А до утра еще надо дожить. Продержаться, сколько хватит сил. Надо дождаться приезда милиции, сдать им Тычковского и поехать к Верочке и детям. А для этого надо проявить изобретательность и, главное, не спать. Потому что Тычковский наверняка сделает попытку расправиться с человеком, которого считает своим смертельным врагом…

Кит тоже не собирался спать. Он шел к гипнотизеру за правдой.

А Лидия, которая, сама того не желая, задремала, спала тревожно. Она все еще переживала отказ своего сожителя дать ей позвонить в милицию и упорное нежелание Машеньки вызвать хотя бы санитаров из психиатрической лечебницы. Потом она вдруг подумала: и в самом деле, зачем? Что это даст? Надо как-то иначе. Решение созрело у Лидии еще вчера, когда она настояла на том, чтобы их обоих запереть, но она все еще верила, что случится нечто. Ей будет какой-то знак или голос. Голос свыше. Поэтому, проснувшись, она первым делом прислушалась.

И вдруг что-то звякнуло. То ли вилка упала на пол, то ли нож. Лидия проснулась окончательно. Ей было холодно, несмотря на то что в доме жарко натопили печь. Тяжелая дубовая дверь, отделяющая избу от холодных сеней, натужно заскрипела.

– Коля, – позвала она.

И тут поняла, почему холодно. Рядом с ней было пусто. От огромного тела Кита всегда шел жар, словно от чугунной батареи. Теперь с краю никого не было. Она вдруг испугалась и позвала:

– Коля, где ты?

Ответом ей было молчание. Она торопливо встала и сунула ноги в чуни.

– В уборную, что ли, пошел? – пробормотала Лидия, выходя на кухню.

Там было тихо. Она пригляделась. Занавеска на окне сдвинута, но толку с того? Такая темень бывает только в безлунную зимнюю ночь, лишь где-то вдалеке, на шоссе, раскачиваясь на ветру, словно золотой цветок на длинном тонком стебле, мигал одинокий фонарь.

Казалось, ветер вот-вот его оборвет и станет совсем тоскливо. Свет в кухне Лидия зажигать не стала. Она и не собиралась сегодня спать, просто отключилась от усталости и переживаний против своей воли. Хотела дождаться, пока уснет Кит, и заснула сама. Но теперь она вспомнила все, и сонливость мигом прошла. Усталость тоже отступила, она почувствовала себя бодрой и сильной. И ей не нужен был свет. Она не хотела никого будить. Вроде бы на диване лежал Микоша. Или это свернутое кулем одеяло? Микоша был так мал ростом и худ, что в темноте не различить.

– Микоша, – позвала Лидия.

Молчание.

– Да где ж вас всех черти носят? – пробормотала она, пытаясь в темноте нашарить на вешалке свою душегрейку. Это ей удалось.

Кутаясь в жидкий кроличий мех, Лидия вышла в холодные сени…

В какой-то момент проснулась и Машенька. Потому что она этого хотела. У нее, наконец, созрел план. Созрел он во сне, но претворить его в жизнь Машенька собиралась наяву. Она села на кровати и закусила губу: с чего начать? Лева вздрогнул и беспокойно заворочался. Машеньке показалось даже, что он не спит, а только притворяется.

– Спишь? – негромко спросила она.

Лева молчал, но шевелиться перестал.

– Я в туалет, – пробормотала Машенька, спуская ноги с кровати и пытаясь нашарить в темноте тапки. – Ты спи.

«Почему же так темно-то?» – пробормотала она, открывая дверь комнатушки, в которой они с Левой спали, и изо всех сил стараясь при этом не шуметь. На цыпочках Машенька прошла через комнату, в которой устроились на ночлег хозяева. Здесь было тихо.

– Вот и спите себе, – прошептала она, нырнув за ситцевую занавеску.

На кухне тоже было тихо. И темно. На диване угадывались очертания чего-то большого, то ли это был спящий человек, то ли свернутое одеяло.

– Микоша, – позвала она. Молчание. – Похоже, спит. Свет, что ли, зажечь?

Она задумалась. Такой стройный, такой продуманный план: проявить человечность, отнести узникам горячего чая, чтобы они согрелись, – рухнул из-за какой-то мелочи: в кухне было темно. И там спал человек. Машенька боялась, что, разбудив Микошу, она опять нарвется. Тот станет ее доставать, и тогда никакого чаю не будет. Ругаясь, они поднимут на ноги весь дом.

Придется действовать в полной темноте. В печке, на чугунной плите, стоял горячий чайник, Машенька это знала. Но чашки и сахар были в буфете, там же лежали чайные ложечки. Найти все это во тьме и приготовить чай оказалось нелегко. Включить же свет значило разбудить Микошу и хозяев.

Машенька задумалась. Что делать? Не нести им чай? А они вообще заслуживают ее заботы? Кто они такие, эти люди? Плохие или хорошие? И надо ли плохим людям нести ночью горячий чай? Машенька совсем запуталась, и тут случилось неожиданное. Она вспомнила, отчего ей так знакомо лицо одного из незваных гостей, и проблема чая перестала ее волновать. Совсем.

Что же касается Микоши… О! Его приключения этой ночью – целая история, быть может, даже самая захватывающая. Чего он хотел, понятно. А вот что в итоге получил…

А Лева… Вот о Леве отдельно.

Краткое интервью:

Лева, он же High Level

Врач.Что вы сейчас чувствуете?

Лева.Азарт!

Врач.Вы в себе ли, юноша?

Лева.Я опять в игре!

Врач.Эй, парень, тормози!

Лева.Ни за что!

Врач.Давай немного отвлечемся. Расскажи-ка о себе. Тебя ведь на самом деле не Левой зовут.

Лева.Ну, Андреем.

Врач.А фамилия?

Лева(подозрительно). А зачем вам моя фамилия?

Врач.А ты что, шифруешься?

Лева.Еще чего! Ну, Краснов.

Врач.Андрей Краснов, значит. И откуда же у тебя, Андрюха, такое прозвище?

Лева(с гордостью). Я боец космического спецназа по прозвищу Хай Левел!

Врач.Что переводится с английского как «высший уровень». И за что тебе на грудь повесили эту памятную медаль?

Лева.Я чемпион по игре в Doom! Всех версий, какие только существуют!

Врач.Что-то я не помню твоего фото в газетах, извини. Или ты боец невидимого фронта? Суперзасекреченный?

Лева.Я круче их всех! Всех видимых и невидимых! Всех засекреченных! Я прошел уровень «Nightmare»! Если ты рубишь в английском, должен знать, что это переводится как «Кошмар». Я прошел этот кошмар! Я чемпион!

Врач.Те-те-те… А если по правде?

Лева.Ты о чем, чувак?

Врач.Ты же применил чит-код. То есть сжульничал. Изменил ход работы программы. Ты прошел высший уровень нечестно. Никто тебе не давал такое прозвище. Ты, парень, самозванец. Ты присвоил его. Сам. И с этим никто из твоих друзей не согласен.

Лева.Вранье! Ничего я не взламывал! Все было по-честному!

Врач.То-то друзья от тебя отвернулись. Эх, знали бы в банке, где ты работаешь, некоторые подробности твоей биографии! О том, как шесть лет назад ты прошел высший уровень популярной тогда игры «Doom», версия номер три, и загремел после этого в психушку. Потому что перестал отличать виртуальный мир от реального. Тебе тогда было семнадцать. Родители перепугались и вызвали неотложку. Их сын перестал есть, пить, спать, называл себя не иначе как бойцом космического спецназа и перенес из гаража в свою комнату папину бензопилу. Один из видов мощного оружия ближнего боя в «Doom», наряду со всеми прочими прибамбасами. В дурке сначала подумали, что ты решил закосить от армии. Потом… Рассказать, что было потом?

Лева(тихо). Не надо.

Врач.И в самом деле, это неинтересно. Как, чего и сколько в тебя вливали, чтобы ты хоть немного пришел в себя. Отдельная история – это визиты психолога. Они подумали, что вылечили тебя. На самом деле ты до сих пор боец космического спецназа, ведь так? Молчишь? А я знаю. Ты просто живешь в реальном мире, как в виртуальном. Жизнь стала для тебя игрой, потому что игры, которой ты жил, тебя лишили. Вот, к примеру, Машенька. Она боевая подруга, ведь так? Которую ты освободил, когда ее захватили в заложники зомби, иначе говоря, врачи психбольницы. И ты вышел оттуда только потому, что спасал заложницу. Ты их всех перехитрил. Иногда надо прикинуться вовсе не тем, кем ты являешься на самом деле, лишь бы перейти на новый уровень. И ты перешел. Ты вышел на свободу. Ты получил работу. И даже водительские права. Все считают тебя нормальным. Кроме Машеньки, которая знает, что ты только прикидываешься здоровым. Но она и сама такая. Поэтому вы два сапога пара. Итак, ты живешь с любимой девушкой, имеешь высокооплачиваемую работу, которая тебя не напрягает. Они думают, что ты программист, а ты по-прежнему боец космического спецназа. Это они живут на Земле, а ты, парень, живешь на Марсе. Твои начальники – это ведь монстры? Которые возникают в самый неподходящий момент ниоткуда, причем все время респаунятся, то есть воскресают, после того как ты их безжалостно мочишь. Хорошо ты устроился, парень. Все думают, что ты работаешь, а ты играешь. Придумываешь систему защиты банка, который считаешь своим убежищем от инопланетных тварей. Иначе – от взломщиков. Дружишь с монстрами против инопланетян. А хорошо это?

Лева.Отвяжись.

Врач.Твои друзья тебя презирают. Ты стал чемпионом нечестно. У тебя был чит-код.

Лева.Да вранье это! Не было у меня ничего!

Врач.Ты исключен из команды бойцов, Хай Левел. Из сетевой игры. Отныне ты одиночка.

Лева.Я вам докажу! Я вот сейчас возьму да и замочу Икону греха!

Врач.Замочишь финального босса?! Самого крутого монстра?! Да тебе слабо! У него ведь есть мозг. Он видит тебя насквозь. Тут и бензопила не поможет. Расслабься. Этим его не возьмешь.

Лева(с азартом). А у меня есть код, который позволяет проходить сквозь стены!

Врач.Жулик.

Лева.А кого это волнует? Главное, замочить Икону греха. Я знаю секретный код, с которым можно войти внутрь иконы. Я ее сейчас грохну.

Врач.Тебя ведь посадят.

Лева.Кого? Меня? Да я пройду сквозь стены и все равно стану свободным! Нет такой тюрьмы, из которой бы не вышел Хай Левел! Я чемпион! И я это докажу!

Врач.Стой! Остановись! Вот псих ненормальный…

Утро

Кто-то в эту ночь так и не смог уснуть, глядя в окно невидящими глазами, пока небо из черного не стало сизым, как голубиное крыло, а потом серым. Солнце взошло, но закат в мгновение ока сгорел над лесом, засыпав небо пеплом. Стало мрачно, как на пожарище, и так же неуютно. Снегу намело по самые окна. Зато ветер стих.

В доме тоже было тихо. Все или спали, или делали вид, что спят. Вдруг заскрипела тяжелая дубовая дверь, и кто-то вошел в избу.

– Эй, хозяева! Просыпайтесь!

– Кто здесь? – вздрогнула Лидия, тут же открыв глаза.

Ситцевая занавеска отъехала в сторону. На пороге стоял Владимир Тычковский. Лицо у него было недоброе. Лидия схватилась за одеяло, натянув его до самого подбородка.

– Кто тебя выпустил? – хрипло спросила она.

– Сам вышел. Но не это главная наша проблема. Доктора убили.

– Что-о?!

– Только тихо. Не ори. А где твой?

Тычковский взглядом указал на кровать, где спать укладывались двое, а теперь осталась одна только хозяйка. Хозяина не было.

– А я почем знаю? – зло спросила Лидия, кутаясь в одеяло.

– Что ж ты мужика своего не караулишь?

– Я ему не нянька!

– А ты покричи. Авось объявится. Он, часом, не под кровать залез? Прячется от меня. Неужели же я такой страшный? Не бойся, не съем. Эй! Коля! Николай! Позови его, слышишь, хозяйка?

– О господи! Коля! Где ты, Коля?!

– Опять упоминаешь Господа всуе? – усмехнулся Тычковский. – Ой, как нехорошо.

– Изыди! – замахнулась на него Лидия маленьким сухим кулачком.

– Как глупо. А если я тебя сейчас… – двинулся на нее Тычковский.

– Машенька! Лева! – отчаянно закричала Лидия. – Сюда! Лева!

Дверь в маленькую комнату тут же открылась. Будто кто-то стоял на пороге и ждал, когда наконец можно будет выйти.

– Что случилось? – притворно зевая, спросила появившаяся в дверном проеме Машенька.

– Вот он говорит… – голос Лидии дрогнул. – Говорит, что убили врача.

– Да ты что?! – ахнула Машенька, прикрыв ладошкой рот. Быть может, даже излишне театрально.

– И Коля пропал, – уныло сказала Лидия. – Господи, что делать?

– Я сейчас разбужу Леву, – вызвалась Машенька.

– Постой… Что это у тебя? – пристально глянула на нее Лидия.

– Где?

– На футболке. Пятна какие-то… Ба! Да у тебя и руки в чем-то испачканы!

Машенька спала в Левиной белой футболке, которая доходила ей чуть ли не до колен. Лева был высок ростом, а она, напротив, миниатюрна. Теперь вся футболка была заляпана бурыми пятнами.

– Это я чай хотела приготовить, – порозовев, сказала Машенька. – Ночью.

– Что-то я, девушка, не помню вас на пороге своего узилища со стаканом горячего чая в руке, – съязвил Тычковский. Он вообще был на удивление спокоен и явно чувствовал себя хозяином положения. Женщины смотрели на него настороженно.

– Я… Я хотела, но… – Машенька запнулась. – Не смогла. Было темно. Я испачкалась и…

– Свет включить не пробовала? – усмехнулся Тычковский. – Знаешь ли, помогает. От темноты.

– Там спал Микоша, – залепетала Машенька. – В кухне. Мне не хотелось никого будить.

– Кстати, о Микоше, – нахмурился Тычковский. – То, что вы увидите, милые дамы, вам вряд ли понравится. Поэтому прошу сохранять спокойствие.

– Да хватит уже комедию ломать! – рявкнула вдруг Лидия и стремительно встала, откинув одеяло.

Она была в холщовой сорочке до пят самого простого покроя, и Машенька, глядя на нее, сказала невпопад:

– А я тебе ночнушку купила. С кружавчиками.

– С кружавчиками… – сладко причмокнул Тычковский и подмигнул Лидии: – Что ж ты не надела? Было бы на что посмотреть. Я, признаться, давно уже не видел нормально одетых женщин.

– Заткнись! – звенящим голосом сказала вдруг Машенька. – Хватит притворяться! Скажи лучше, чем ты его?

– Я? – удивился Тычковский. – А вы уверены, что я?

– Больше некому!

– За что же я удостоился такой чести? Угодил в убийцы доктора?

– Вы же с ним вчера подрались, – напомнила Лидия. – Я вас обоих потому и заперла. От греха подальше. Кто же такой добрый, что тебя выпустил, а?

Машенька при этих словах слегка порозовела.

– Что ж, вызывайте милицию, – насмешливо сказал Тычковский. – Где телефон? Куда ты его спрятала, хозяйка? И главное, почему спрятала, а? – передразнил он, вернув Лидии это недоброе «а?».

Женщины переглянулись.

– Аккумулятор разрядился, – нервно сказала Лидия.

– Что, у всех телефонов сразу? Я не думаю, что хакер оставил мобилу в машине. И девица с телефоном ни за что не расстанется. Уж я-то хорошо знаю женщин. Итого, в доме не меньше трех телефонов. К тому же есть электричество. Заряди трубку, и дело с концом. Минутный вопрос. Ну так что?

– Мы пока никуда звонить не будем, – торопливо сказала Машенька. – Пока… Пока все не соберутся. Вот.

– Да разбуди ты, наконец, Леву, – раздраженно сказала ей Лидия. – Сколько можно спать?

– Да, конечно. Сейчас. – Машенька тут же скрылась за дверью.

– Я рад, что ты не хватаешься за ружье, как вчера, – сказал Тычковский, в упор глядя на Лидию.

– О господи! – вздрогнула та. – Ружье!

И метнулась было к двери.

– Спокойно, – сказал Тычковский, встав у нее на пути. – Не дергайся.

Он смотрел на Лидию холодным, оценивающим взглядом, словно зная, что она полностью в его власти и никуда уже не денется. И Лидия невольно отступила.

– Ружья нет, – ледяным тоном сказал Тычковский, не спуская с нее глаз. – И мужа твоего нет. Соображаешь?

– Куда же он пошел? С ружьем? Быть может… – она закусила губу. – Коля каждый день делает обход… в дачном поселке. Это вошло у него в привычку, потому что это его работа. Я уже привыкла, что он встает затемно и, позавтракав, уходит. А лыжи? Лыжи на месте?

– Вот лыжи я не проверял.

– Что случилось? – на пороге маленькой комнаты появился заспанный Лева. Из-за его плеча выглядывала испуганная Машенька.

– Вот он говорит, – кивнула она на Тычковского, – что Кибу убили.

– Значит, не приснилось, – пробормотал Лева, мигом просыпаясь.

– Ты о чем? Левушка? – принялась трясти его Машенька. – О чем ты говоришь?!

– Отстань!

– Лева, ответь мне! Что значит «не приснилось»?!

– Какой уж тут сон, – насмешливо сказал Тычковский. – Мозги по стенке. Надо что-то делать, граждане маньяки. Искать пути к спасению.

– Да ты, может быть, нас разводишь, – вмешалась Лидия. – Это все твои профессорские штучки! Кто знает, что у тебя на самом деле на уме?

– Можете взглянуть, – серьезно сказал Тычковский. – Только предупреждаю: антураж не для слабонервных. Его убил маньяк. Сумасшедший.

При этих словах все вздрогнули.

– А кто у нас маньяк? – нервно спросил Лева.

– Намекаете на то, что я? – рассмеялся вдруг Тычковский. – А может, в считалочку разыграем?

– Хватит трепаться, – оборвала его Лидия. – Идемте глянем: что там?

– Железная женщина, – с чувством сказал Тычковский. – Даже страшно становится. А вдруг ты и меня того? Есть такое в планах?

Лидия хмуро молчала.

– Вы пока идите туда, а мы… Мы сейчас оденемся и тоже придем, – явно нервничая, сказала Машенька мужчинам. – Надеюсь, вы не будете смотреть, как мы одеваемся? Думаю, это не обязательно?

– Что ж, одевайтесь, – кивнул Тычковский и вышел на кухню, а оттуда в сени.

Следом за ним потянулся Лева, прихватив с вешалки свою теплую куртку. За ночь дом выстудило, а в сенях и вовсе было немногим лучше, чем на улице.

– Нам надо договориться, – горячо сказала Машенька, едва за мужчинами закрылась дверь, и схватила Лидию за руку. – Слышишь?

– Договориться о чем? – равнодушно спросила та.

– Мы с тобой должны быть заодно, понимаешь?

– Нет, не понимаю, – покачала головой Лидия.

– Ах, перестань! Не притворяйся!

– И что же мы с тобой будем говорить?

– Что убил ОН.

– Гость?

– Да.

– Зачем?

– Да потому что… – Машенька закусила губу. – Убил, и все. Потому что маньяк.

– И зачем нам так говорить?

– Перестань! Ты что, хочешь обратно в дурдом?

Лидия невольно вздрогнула.

– И я не хочу. Ты слышала, что он сказал? Убил сумасшедший. Нас всех опять будут мучить. Узнают, кто мы такие, и начнется! Опять таблетки, уколы… Попробуй потом докажи, что ты нормальная. Надо молчать, понимаешь? Круговая порука.

– Собаке собачья смерть, – пробормотала Лидия. – Что предначертано, то свершилось.

– Да знаю я! – с досадой сказала Машенька. – Но умоляю тебя: молчи, слышишь? И меня не выдавай. И еще… Мы не должны допустить, чтобы он повлиял на Леву. Лева, он ведь как ребенок, – пожаловалась Машенька. – Нам не нужен чужой среди своих. Лева все только запутает. И тогда нам с тобой не удастся выкрутиться. Я не хочу менять свою жизнь, и твою не хочу. Потому что у меня никого нет, кроме тебя. Лева не в счет, он… Он плохой. Я знаю, что он меня обманывает. Не бросай меня, слышишь? – Лидия кивнула. – Мы должны сделать вид, что ничего не знаем. И его не знаем.

– А ты не так глупа, – удивленно сказала Лидия. – Ты мне, похоже, что-то недоговариваешь. Ты вспомнила, где его видела?

– В больнице, – уверенно сказала Машенька. – Где же еще?

– Хорошо, я сделаю так, как ты скажешь. Раз тебе это нужно.

– Да! Нужно! Лидочка, милая, очень нужно, пойми! Иначе я останусь одна против всех! Совсем одна! Ну, подыграй мне, пожалуйста? Что тебе стоит? – Лидия еще раз кивнула. – Что бы ни случилось, не сдавайся. Стой на своем. Я помогу тебе, а ты помоги мне. Надо свалить все на кого-то, понимаешь? А мы прикинемся дурочками. Мол, знать ничего не знаем. Спали как убитые. Ой! – Машенька испуганно закрыла ладошкой рот. – Что я сказала? Мне нехорошо, все время путаюсь. А надо держаться. Посмотри на меня? Ты ничего не замечаешь?

– Футболка в засохших пятнах крови.

– Да я не о том! Посмотри на мое лицо. С ним все в порядке? – Машенька потрогала лоб, щеки, нос. – Мне кажется, что со вчерашнего дня во мне что-то изменилось. Будто я подурнела и постарела.

– Мы с тобой потом об этом поговорим, – отрывисто сказала Лидия. – Времени нет. Сейчас нам надо одеться и идти к ним. Лева не должен долго находиться с НИМ наедине. Здесь я с тобой согласна.

– Что бы ни случилось, помни: мы заодно, – торопливо сказала Машенька и ушла в маленькую комнату, где была ее одежда.

Лидия посмотрела в угол, где притаилась потемневшая от времени икона, хотела было перекреститься, но рука сама собой опустилась.

– Виновата, Господи, – прошептала она. – Но разве на то была не Твоя воля? Теперь ничего уж не поделаешь. Надо жить дальше.

И она торопливо стала одеваться.