Текст книги "Проигравшему достается жизнь"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А давай так, – предложила она, – я сама разберу вещи, отдохну какое-то время, а потом накрою стол и позову тебя в гости.

– Тем, что ты готовишь, отравиться можно, – буркнул Шурик.

– Зря ты так. Я пирог умею печь. С яблоками.

– Тоже в больнице научилась? – ехидно спросил он.

– Не одна же я там лежала! Соседка по палате поделилась рецептом.

Она уже устала врать. Постоянно приходилось выдумывать людей, которые якобы научили тому-то и тому-то, оправдывать свои знания о вещах, которых Рина знать не могла, знакомых выдавать за чужих, а чужих за знакомых. Она устала от всего этого и теперь все время боялась ошибиться. Поэтому принялась теснить Шурика к дверям.

– Я жду твоего звонка, – сказал агент на прощание.

– Это я жду твоего звонка. Насчет работы.

– Это само собой.

Дверь закрылась. Она без сил опустилась на калошницу.

«Хоть новый адрес ее узнал», – подумал Шурик, спускаясь в лифте. «Неожиданный поворот. И как это некстати! С этой девчонкой будут проблемы!»

2. 5

Прежде чем разбирать коробки и чемоданы, она как следует отдохнула. Столько событий за один день! Марте хватило бы на месяц, а то и на год! Марта, она такая. Зануда. Серенькая и скучная, сил нет! И ничего интересного с ней не происходит. А вот Рина…

Она погладила клетчатый шарф, лежащий рядом, на диване. Подарок. От мужчины. Симпатичного, между прочим. Потом вспомнила Олега. Еще один мужчина в ее жизни! Не такой, конечно, молодой и симпатичный, как даритель шарфа, зато богатый. И человек хороший. Добрый. Еще Шурик. Тоже мужчина. Совсем не симпатичный, не молодой, и уж конечно, не добрый, зато знает, что делать. Крутится возле нее, советы дает, обещает пристроить, найти работу. Получается, что в последнее время ее окружают одни мужчины. А раньше днем с фонарем было не сыскать! Глядишь, еще и выбирать придется!

Она заволновалась. Надо же как-то соответствовать! Привести себя в порядок, как посоветовал Шурик, сходить на маникюр, к косметологу, к парикмахеру. Надо найти среди вещей Рины ее фотографии, журналы, в которых та снималась, и идти с ними. У Рины была другая прическа и волосы гораздо длиннее и светлее. За время пребывания в больнице волосы у Марты отросли, раньше она бы их отрезала без всякой жалости, но теперь… Теперь надо взять фото Рины и идти с ним в салон красоты.

И, вздохнув, она принялась разбирать вещи. В коробках и чемоданах оказалось много интересного. Во-первых, она нашла духи. Открыла флакон, брызнула из него несколько раз, и тот самый запах, только концентрированный, обволок ее словно кокон. Голова закружилась. Она вдохнула глубоко, еще раз и еще… Появились образы: она в ресторане, в вечернем платье, на столе свечи, напротив сидит мужчина с бокалом вина в руке. Они пьют за помолвку. И почему-то это опять ее бывший шеф, Игорь Павлович. Не Олег, не даритель клетчатого шарфа, не киноартист, секс-символ, по которому все женщины страны с ума сходят. Игорь Павлович, Майкина неделимая собственность! Вот он достает из кармана смокинга коробочку, а в ней, разумеется, кольцо с огромным бриллиантом. Встает на колени…

Ну, это уж слишком! Она торопливо подняла шефа с колен. И есть ли у смокинга карманы? И почему непременно смокинг? Она мигом переодела Игоря Павловича в светлый костюм. Вот так-то лучше!

Оставив бывшего шефа в ресторане, допивать вино и вздыхать над коробочкой с обручальным кольцом, она опять принялась за дело.

В той же сумке, что и духи, была прочая косметика. Преодолевая брезгливость (ведь это негигиенично!), она накрасила губы Рининой помадой. Посмотрела в зеркало: идет. Запомнить номер тона и купить такую же. А деньги? Все это немалых денег стоит: Ринина помада, тени, тональный крем… Даже страшно подумать, сколько!

«Она ведь не была прокаженной, не болела СПИДом и прочей дрянью, даже гриппом не болела. Она просто умерла».

Кто сказал, что Рина умерла? Она там, в зеркале, со своим большим чувственным ртом, точеным носиком и ангельскими глазами. Да, они стали темнее. Это от выпавших на ее долю переживаний. Темнее, глубже. У нее просто взгляд изменился, раньше был поверхностным, пустым, ведь Рина никогда не вникала в суть вещей, порхала, как бабочка, с цветка на цветок, собирая сладкий нектар, а сейчас стала задумываться всерьез о смысле своей жизни, а нектар сменился горечью. И выражение ее лица изменилось. Раньше оно было красивым, но невыразительным.

Эмоции были настолько мелки, переживания так ничтожны, что скользили по гладкой фарфоровой коже, словно капли дождя по стеклу, одно движение губки с тональным кремом, и ни следа не осталось. Теперь все изменилось. Лицо ожило, теперь язык не повернулся бы назвать его кукольным, и, уж тем более, личиком. Это была и Рина и не Рина. Но и не Марта. Другая женщина.

«Как ее называть? И что с ней делать?»

Она решительно стерла помаду и подвинула к себе очередной чемодан. Дальше шла одежда. С джинсами она уже определилась: джинсы малы. Отложила в сторону, оставив для себя лишь несколько пар брюк из стрейчевой ткани. Стрейч – ее спасение. Ткань растянется на бедрах и молния, быть может, сойдется. Есть другой вариант: похудеть. На этом настаивает Шурик. Но куда ж больше? Она и так сама на себя не похожа! Похудеть не получится.

С блузками проще. Хотя, опять-таки: размер груди. У Рины был первый, а у нее третий. Разве что сверху пуговки расстегивать. Блузы свободного покроя оставляем, свитера и водолазки тоже. Все трикотажные вещи. Белье выбрасываем все, без исключения. Бюстгальтеры малы, трусики тоже. Все – в мусорное ведро.

Вечерние платья и платья для коктейля. Когда она дошла до этого чемодана, сердце сладко замерло. Вот это была роскошь! И какая же красота! Блестки, стразы, перья… Она даже примерила одно платье: село как влитое! Трикотажная ткань растянулась, облекла бедра, подчеркнула грудь и тонкую талию. Она смотрела в зеркало и не узнавала себя. Платье было алое, и губы яркие, почти в тон, несмотря на то, что она только что стерла помаду. Алый цвет был Рине к лицу. Она впервые почувствовала себя красавицей.

Платьев было много, одни длинные, в пол, другие короткие. Голубые, черные, белые, и, разумеется, красные. Ни одна женщина не отказалась бы от таких нарядов!

Какое-то время она наслаждалась своим отражением в зеркале. Потом коротко вздохнула и принялась снимать платье: надо двигаться дальше.

Следующая коробка стала для Марты сюрпризом. Открыв ее, она глазам своим не поверила, там были… куклы! Да-да! Куклы! Но не Барби и ее подружки, и не резиновые пупсы из «Детского мира». Похоже, это были дорогие куклы, из тех, что продаются в отделе «Подарки», в магазинах, куда ходят люди не бедные, а также на вернисажах и аукционах. И покупают кукол отнюдь не для детей. Это коллекционные экземпляры, ручная работа. После того, как все накупились антиквариата, картин, драгоценностей и забили винные погреба элитными напитками, пошла мода и на кукол. В них теперь вкладывали деньги, надеясь, что цена на редкие экземпляры со временем возрастет в несколько раз. Марта как-то видела репортаж с выставки именно кукол. Тогда она слушала вполуха, о чем теперь пожалела. Ведь перед ней, в картонной коробке из-под телевизора, лежала целая коллекция!

Рина и – куклы! А что еще могла собирать блондинка с кукольным личиком? Поклонников у нее было много, и приходили они на свидания не с пустыми руками. Кроме цветов, духов и шоколадных конфет Рина получала в подарок изящные безделушки, фарфоровых, тряпичных, керамических и еще бог знает каких кукол, многие из которых были похожи на нее: тоже блондинки с голубыми глазами, в коротких платьицах, отделанных кружевами.

Марта достала из коробки одну такую куклу, повертела ее в руках. Фарфоровая. Одежда ручной работы – загляденье, волосы похожи на настоящие, в них – заколки со стразами. Повернула куклу к свету, и камни засверкали. Красота-то какая!

Она с удовольствием принялась разбирать эту коробку. В спальне, в книжном шкафу расчистила несколько полок, убрав с них весь бухучет, справочники и пособия, без которых раньше жить не могла. Теперь все они полетели в картонную коробку, которая потом была задвинута в самый дальний и темный угол. А место книг заняли маленькие красавицы. Она старательно и с удовольствием рассаживала и расставляла кукол на полках, а потом долго ими любовалась. Неплохое наследство!

В остальных коробках была обувь, которая (увы!) оказалась Марте узка, посуда и постельное белье, вещей было на удивление не много, должно быть, Рина пользовалась хозяйскими. Еще шкатулка с украшениями. Их было мало, Марта даже заподозрила, что часть взяла квартирная хозяйка. Все-таки воровство? Но в милицию она не пойдет, ей, Марте, и так хватит.

Был и деревянный ящичек с бижутерией, много ремней, широких, с ладонь, и узеньких, с палец, и просто цепочек с карабинами, белого и желтого металла. Были перчатки, пахнущие Риниными духами, кожаные и атласные, короткие и до локтя. Марта долго все это разбирала, пыталась рассортировать и каждой вещи найти место в своей квартире.

Итак, она Ноябрина Кудрявцева двадцати одного года, снимает жилье у Марты Свежаковой, которая съехала к маме. Это версия для Ольги Павловны, соседки. Для маминых соседей другая версия – Марта нашла новую работу и… За границу уехала! Вот так! На сколько? На год! А дальше они с мамой что-нибудь придумают. Поменяют обе квартиры, а заодно и соседей. Как-нибудь образуется. Проблемы надо решать по мере поступления, значит, эту не сейчас.

Сейчас здесь живет Ноябрина Кудрявцева. Ей надо, во-первых, найти работу. А для этого забрать трудовую книжку из фирмы, где раньше работала Марта. Во-вторых, придумать, как вытащить деньги Марты из банковской ячейки. В-третьих, узнать, что искал в вещах Рины Шурик. И, наконец, самое приятное, встретиться с Лешей и Олегом, с тем, кто первый позвонит. Это будет ее первое свидание, и это волнительно. А если позвонят оба?

Надо вспомнить, что в таких случаях делала Майка, бывшая подружка. Вот кого не мешало бы навестить! И посчитаться за все обиды!

Она придирчиво глянула на свое отражение в зеркале: готова? Еще не совсем. Сначала – в парикмахерскую! Надо начинать новую жизнь.

Под конец она достала из Рининой сумочки мобильный телефон. Он был отключен. С этим что делать?

Подумав, телефон она-таки включила. Пин-кода не потребовалось, на дисплее вскоре высветилась надпись: «Выполняется поиск». У нее в руках были все контакты Рины, вся ее маленькая жизнь.

И вдруг… Телефон зазвонил! Она вздрогнула. Под семизначным номером высветилось имя абонента: «Васик». Машинально она нажала на кнопку и поднесла трубку к уху. Раздался низкий мужской голос:

– Рина? Как твои дела?

Она испугалась. Залепетала что-то невнятно, потом закашлялась.

– Ты что, болеешь?

– Я… Да. – Она еще сильнее закашлялась.

– Я хотел с тобой встретиться… Рина? Да что с тобой! – сказал мужчина раздраженно, и она поспешно дала отбой.

Телефон тут же зазвонил вновь, она не стала отвечать и поспешно его отключила. Перевела дух. Какой-то Васик. Васик… Ну, конечно! Это имя упоминал Шурик! Фраза звучала так: «А этот твой Васик? Папик? Он как допустил?» Бывший любовник, значит. Тот самый, который бросил Рину в больнице, в состоянии комы. Та еще сволочь! Нет, нет! Никаких встреч!

Телефон она больше не включала.

А на следующий день, прямо с утра пошла в салон красоты.

2. 6

– Сучка!

Василий Андреевич со злостью отшвырнул телефон. Выжила, значит! Бабы – они такие, живучие, как кошки.

Обиделась, конечно. И теперь без конца: «Абонент находится вне зоны действия сети. Попробуйте…»

– Сучка! – со злостью повторил он.

Сколько в нее денег вбухал! А ведь пустышка, мозгов ноль! С ней даже поговорить не о чем, только трахать, а сколько можно ее трахать? Она каждый раз одинаково закатывает глаза и дышит часто-часто, изображая оргазм, хотя он прекрасно знает, что сие ей неведомо. У Рины оргазм случается в примерочной, когда она надевает очередное платье за сумасшедшие деньги, состряпанное каким-нибудь извращенцем модельером (а они все извращенцы). Тогда она и кончает. Нет, кончает Рина у кассы, когда богатый любовник достает платиновую кредитку из портмоне. Когда, обвешанный фирменными пакетами, идет к машине, а она следом, ловя завистливые женские взгляды. В этот момент она и ловит кайф, а потом, в постели, закрыв глаза, вновь представляет кассу, платиновую кредитку, кучу фирменных пакетов, которые с улыбкой протягивает продавец и стонет от удовольствия.

Сколько он их знает, этих моделек, все одинаковы. Все врушки, притворщицы, отличаются только умением изображать оргазм. Рина это делает плохо, актерским талантом ее бог обделил, равно как и всеми прочими. Она просто красивая девка, с которой приятно появляться на людях. Когда Василий Андреевич важно входит в холл шикарного отеля, держа Рину под руку, ему приятно, что это именно она, и все на них смотрят, и все ему завидуют. Мужчины, разумеется, женщины не в счет, женщины – это товар, у них нет права голоса. И всем им нужны только деньги. Деньги и дорогие подарки. Все они продаются, но постоянно твердят: «Ах, это было что-то особенное, я просто потеряла голову!» Любовь, мол, приключилась. Как же! Любовь!

Любовь была у него с Ленкой, первые пять лет, как поженились. Тогда Вася – Василек просто с ума сходил, не видя жену в течение дня, пока оба работали. Постоянно думал о ней, о том, как придет вечером домой, как они с Ленкой поужинают, а потом лягут в постель… И – эх! Утонет он в ее мягком, сливочно-белом теле, зацелованный и обласканный, а потом провалится в глубокий сон. И – до утра. Вот оно, счастье!

А жили как? На съемных квартирах, бедно, ели картошку в мундире, заедая солеными огурцами, которые мать привозила из родной деревни. Огурцы, картошку, сало, вкусную деревенскую сметану… Этим и кормились. Ох, и трудно было! Вот тогда была любовь! Да и сейчас. Конечно, не как прежде, вместе-то они с женой давно уже не спят, но у него по-прежнему есть потребность видеть ее хотя бы раз в день, слышать ее голос, заботиться о ней. Растолстела, на себя не похожа, постоянно лежит в каких-то элитных клиниках, лечится, или делает очередную подтяжку, но все равно, это его Ленка! Мизинца которой все эти девки не стоят.

Да, он с ними спит. Берет на содержание, снимает им квартиры. Но это все временно, и Ленка это понимает. У них двое детей, два взрослых сына, которыми он гордится больше, чем своими успехами в бизнесе. За них и за Ленку он глотку перегрызет любому. Они – его семья. А эта сучка – никто. И его должница, покуда жива. Телефон, значит, отключила. Взбрыкнула.

Он еще раз попытался дозвониться до Рины и опять услышал: «Абонент находится вне зоны действия сети…» Разве послать к ней кого-нибудь? Нет, в это дело никого нельзя впутывать, да она чужому и не откроет. Надо ехать самому. Ну, он ей задаст!

… Вечером следующего дня Василий Андреевич припарковался у знакомого дома, велел шоферу дожидаться в машине и достал из кармана связку ключей. Он платил за эту квартиру не меньше года, поэтому имеет полное право туда войти.

Раздался характерный сигнал кодового замка: его впустили. Охранник на входе вытянулся в струнку:

– Добрый вечер, Василий Андреевич!

Все правильно: страна должны знать своих героев. Не каждый вкладывает в спорт сумасшедшие деньги, дабы поднять международный престиж России. Василий Андреевич вкладывает, поэтому его фотографии иногда появляются в газетах, и текст, сопровождающий их, уважительный, чтобы не сказать, подобострастный.

Охранник, похоже, хотел ему что-то сказать, да не посмел. Консьержка тоже по пояс высунулась из окошка, но и она промолчала. Рыбки в аквариуме выстроились в ряд, все, как одна, прилипнув к стеклу, словно чувствуя, кто здесь хозяин. Василий Андреевич, сопя, с минуту ждал лифта, игнорируя всех этих пираний, потом поднялся на восьмой этаж, без труда преодолел железную преграду между площадкой, где находились лифты и холлом с квартирами. По-хозяйски подошел к двери в апартаменты, где в течение года удовлетворял половую потребность и вставил в замок ключ.

– Что за черт!

Ключ в замочной скважине не повернулся. Он пробовал так и эдак, и даже нажал плечом на дверь: а вдруг открыта? Та не поддалась.

– Замок сменила, сука!

Он со злостью надавил на кнопку электрического звонка. Раз, еще раз и еще… За дверью раздались шаги.

– Рина, это я! – крикнул он. – Открывай!

Дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина:

– В чем дело?

Василий Андреевич оторопел:

– А где Рина?

– Я за нее, – пошутил мужчина.

– Ах, вот оно что… Значит, ты теперь живешь с этой сукой!

– Мы с вами на брудершафт не пили! – разозлился мужчина.

– Позови ее!

– Здесь только я.

– А где Рина?

– Понятия не имею!

– А ну, дай пройти!

Василий Андреевич попытался проникнуть в квартиру, но мужчина этому воспрепятствовал. Оппонент был в отличной физической форме, к тому же выше на целую голову, так что попытки Василия Андреевича воздействовать на него ни к чему не привели. Какое-то время они возились на пороге, но даже до прихожей дело не дошло.

– Здесь… одна моя вещь… – прохрипел Василий Андреевич, пытаясь разжать железный захват. – Я хочу… забрать ее… Да пусти ты, медведь!

– Ваша вещь съехала отсюда. – Мужчина наконец разжал руки.

– Как так: съехала? – Василий Андреевич попытался отдышаться.

– На другую квартиру. Я сам помогал носить вещи не далее как вчера.

– Так ты не с ней, что ли, живешь? Не с Риной?

– Я живу один. И необязательно ко мне ломиться. Я ведь могу и охрану позвать.

– И я могу!

– И службу безопасности моей фирмы!

– Ха! Удивил! И я могу! И ОМОН!

– Адвоката!

– Пять! Адвокатов.

– Звонок в Думу?

– В Администрацию Президента!

– Что-то лицо мне ваше знакомо.

– А то!

– Вы ведь Василий…

– Андреевич.

– Очень приятно. Олег Иванович.

– Нефтянка.

– Я в курсе. Девелопмент.

– Уважаю. Так где моя баба?

– А вы, как я понимаю, и есть жених, который ее бросил, пока она лежала в больнице?

– Я – кто?

– Ее агент сказал: жених.

Василий Андреевич расхохотался:

– На этой дуре жениться можно только под общим наркозом!

– Мне так не показалось.

– Что не показалось?

– Что девушка глупа. Застенчива, да.

– Кто застенчива? Рина? Да на ней пробы негде ставить!

– Я попрошу вас… Не говорить о ней так…

– Кто с ней спал, я или ты? Так позволь мне судить, шлюха она или порядочная женщина. Рина – продажная девка. И совести у нее нет ни грамма, когда она деньги из тебя тянет.

– У меня такое чувство, что мы говорим о разных женщинах. Она сейчас очень больна, простужена, и ей требуется помощь. И материальная в том числе.

– Красиво говоришь. Что заканчивал?

– Институт международных отношений.

– Красиво. А я Губку. Может, впустишь меня в квартиру?

– Заходите, – Олег Иванович посторонился. – Буду рад такому гостю.

Он вошел. Мебель была знакомая, обои на стенах тоже, на эту огромную люстру Василий Андреевич столько раз смотрел с тоской, подсчитывая висюльки, чтобы не слышать, как лежащая рядом девчонка клянчит деньги. Но ни одной Рининой вещи в квартире не было. Он разочарованно вздохнул.

– Куда она съехала?

– Я проводил ее только до машины.

– Что, и адреса не взял? – усмехнулся Василий Андреевич. – Не поверю!

– Я взял телефон ее агента.

– Шурика?

– Да, его, кажется, зовут Александром. Не хотите чего-нибудь выпить?

– Давай. Виски.

– Со льдом?

– Да.

Василий Андреевич сел в знакомое кресло и уставился на люстру. Машинально стал подсчитывать висюльки, проверяя, все ли на месте? Он вдруг почувствовал разочарование. Как же так? Все на месте, а Рины нет! Съехала и нового адреса не оставила!

Вернулся хозяин со стаканом в руке.

– Прошу.

– А себе? – спросил Василий Андреевич, взяв стакан.

– Я не пью.

– Что так?

– Спортивный режим.

– Ну, как знаешь. – Василий Андреевич сделал большой глоток. – А неплохой виски. Строитель, значит?

– Строитель.

– Сочувствую.

– Вам тоже не позавидуешь.

– Да, время сейчас непростое… Ну, не впервой… Прорвемся… Так, значит, Шурик. – Он одним глотком допил виски. – Вот кто знает новый адрес Рины!

– А вы что, хотели ее навестить?

– А в чем, собственно, проблема? – набычился Василий Андреевич.

– Я тоже. Хотел. Если вы, конечно, не возражаете. Я вообще-то думал, что девушка свободна.

– Свободна. Я ее бросил еще осенью.

– Я хотел за ней поухаживать, – нервничая, сказал Строитель. – Не возражаете?

– Чего за ней ухаживать? Тащи девку в постель и все! Она не будет сопротивляться. Заплати только.

– А мне показалось…

– Да мало ли что тебе показалось! Больше всего на свете она любит деньги. А точнее, вещи, которые можно купить за эти деньги. Тряпки, побрякушки. Хватает все яркое и блестящее, как сорока. Вкуса нет, чувства меры тоже. В постели бревно бревном, тело у нее красивое, спору нет, но от резиновой куклы отличий мало, разве что дышит. В общем, девочка на выход. В ресторан, в казино, на море прокатиться. Я ее выдрессировал, на людях молчит как рыба, только «да», «нет», «ой, я не в курсе, спросите у Васи». Дура редкая, в опере засыпает, на вернисажах зевает, туда не води, книг вообще не читает, думает, что Лев Толстой – это телеведущий, а Чехов, соответственно, папа Анфисы Чеховой. А если фамилия не русская, значит модельер. Скажи ей Ренуар, она тут же заявит, что джинсы от Армани лучше.

– Неужели настолько?

– Настолько, – отрезал Василий Андреевич. – Сначала это забавляет, но через какое-то время уже утомляет. Я, собственно, потому ее и бросил. Дура! – в сердцах сказал он. – В такое время хочется получить если не разумный совет, то хотя бы понимание. А, впрочем, как знаешь.

– Так вы не возражаете?

– Нет, – Василий Андреевич поднялся. Вскочил и хозяин – проводить.

– А что у вас за дело к Рине?

– Да так, пустячок. У нее осталась вещица, которой я дорожу, хочу забрать. Постой… Ты-то, как оказался на съемной квартире? Совсем плохи дела?

«Вот он, кризис!» – подумал Василий Андреевич. И стало так радостно, так сладко, что у кого-то проблемы, строительный бизнес, который казался таким надежным и приносил сумасшедшие прибыли, лопнул! Радость эта напополам с виски ударила в голову, и Василий Андреевич воспарил под самый потолок. Гордость за себя сделала его легким, как воздушный шарик, люстра короной увенчала голову, висюльки, щекоча, коснулись разгоряченных щек. «Ай да я! Ай да молодец!» – подумал Василий Андреевич.

– Дела идут нормально, просто я развожусь с очередной женой, – разочаровал его Строитель. – Все точь-в-точь, как вы описали, но я на такой женился, и не под общим наркозом, а будучи в здравом уме и твердой памяти. Сейчас развожусь.

– Ну, тогда понятно. – Василий Андреевич обиженно засопел. Корона-люстра опять уплыла под самый потолок, а Олег Иванович стал, как и раньше, выше на целую голову. – Рина на какое-то время тебя отвлечет, на месяц, не больше. Проблем с ней не будет, только позвони Шурику. Учти: он берет комиссионные за сводничество, но с ним всегда можно договориться.

– Мне показалось, я ей понравился.

– Она тебя развела, – Василий Андреевич вдруг почувствовал себя странно. В конце концов, это его вещь. Но он тут же себя одернул: да ладно! Попользовался и будет! – Девка тебе врала.

– Но она ничего не говорила. Мне понравились ее глаза. Такой взгляд… – Строитель мечтательно вздохнул.

– Да, глаза у нее красивые, – проворчал Василия Андреевич. – Пользуйся. И всем остальным тоже. Только заплати. Все, давай. Удачи!

– И вам.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

Шурику Василий Андреевич позвонил из машины. Долго искал номер его телефона в записной книжке, потом долго ждал ответа.

– Слушаю вас, – сказал, наконец, агент.

– Спишь, хорек вонючий?

– Кто это? – оторопел Шурик.

– Х… в пальто! Василий Андреевич! Не узнал? Это хорошо, богатым буду, – он заржал.

– Ах, это вы, – залебезил агент. – Вам, должно быть, девочка нужна?

– Угадал. Гони мне новый адрес Рины!

– Рины?

– Ну да.

– Но…

– Что – но?

– Я не могу дать вам ее адрес. Давайте, организую встречу. Где вам будет удобно?

– Мне будет удобно у нее дома, – отрезал Василий Андреевич.

– Я не знаю, где она живет.

– Врешь! Вчера ты перевез ее вещи на новую квартиру!

– Откуда вы знаете?

– Я все знаю! Работа у меня такая.

– Но… я не могу.

– Ты насчет комиссионных? Сколько?

– Дело не в деньгах, – замялся Шурик.

– А в чем?

– Она не совсем готова к встрече. И ее квартира… Вы не привыкли бывать в таких местах. Лучше в ресторане.

– Хочешь подать товар лицом? Да на х… она мне сдалась! – заорал Василий Андреевич.

– Тогда зачем вы звоните?

– Это мое дело. Адрес. Быстро.

– Не могу.

– Слушай, хорек…

– Можете меня оскорблять, унижать, но встречу я могу устроить только в ресторане. А там, как договоритесь.

– Ах, ты скунс вонючий, да я тебя… – Василий Андреевич вспомнил о деле и сдержался. Сквозь зубы сказал: – Хорошо. Мне удобно завтра, в восемь вечера, в гостинице. Ты знаешь в какой, ты нас там и свел, встретимся в ресторане на первом этаже, где за мной записан столик.

– Я помню.

– Вот туда пусть и приходит.

– Хорошо. Завтра в восемь.

Василий Андреевич дал отбой. Шофер деликатно кашлянул, подождал какое-то время и спросил:

– Куда ехать?

И тут Василий Андреевич сообразил, что до сих пор смотрит на окна квартиры, в которой раньше жила Рина. Что за наваждение?

– Домой, – буркнул он, и машина плавно тронулась с места.

Итак, хорек затеял свою игру. Прыщ на ровном месте, а туда же! Возиться с таким ничтожеством – себя не уважать. Пусть живет. Он заедет завтра в отель, перекинется с Риной парой слов, после чего отвезет девку домой и узнает адрес. Проблема будет решена на день позже, но время пока терпит.