Текст книги "Любить нельзя помиловать"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– «Шевроле». Марка машины. Вы меня не поняли. Я даю вам пятнадцать тысяч рублей. Пятнадцать тысяч, – настойчиво повторила Вера. – Название придется запомнить, это несложно. Скажите, что парень вашей дочери увлекается автомобилями.

– Это Сашка-то? – всплеснула руками тетенька. – Литрболом он увлекается!

– Машинами все мужчины интересуются, – как можно мягче сказала Вера. – Ну же, Оксана Петровна, напрягитесь.

– Как же это… Выходит, мне человека надо оболгать, – совсем растерялась та. – Ведь не было же никого!

– Возможно, что потом вам придется отказаться от своих показаний. Скажете следователю, что ошиблись. Вроде он, а вроде и не он. И машина вроде бы «Шевроле», а может, и «Нива». Мол, в марках вы не слишком уж разбираетесь.

– И вовсе не разбираюсь! Я же уже сказала!

– Ну, вот и хорошо. Перепутала, мол, и дело с концом. Но завтра или послезавтра, то есть, когда к вам придут из милиции, вы повторите слово в слово то, что я вам сказала. Про светловолосого парня на бежевой иномарке. Так как, Оксана Петровна? Договорились?

– Как же это? Никого ж не было… – растерянно повторила та. Потом спохватилась: – Пятнадцать тысяч! А деньги?

– Деньги при мне.

– Что ж. Согласна. Куда деваться?

– Я дам вам деньги. Но для верности вы мне все опишете.

– Что описать?

– Под мою диктовку то же самое. Про бежевую машину и светловолосого парня лет двадцати пяти-тридцати, – терпеливо повторила Вера. Продавщица – женщина недалекая, таким сто раз надо повторить, чтобы поняли. – И сразу получите деньги.

– Согласна. – В дверь настойчиво кто-то забарабанил. Продавщица глянула в окно, потом махнула рукой: «Погоди!» И вновь обратилась к Вере: – Алкаш из местных. Трубы у него, вишь ли, горят! Обождет. Что писать-то?

Вера, заранее убежденная в согласии этой женщины, достала из папки чистый лист бумаги, из сумочки ручку и продиктовала текст. Потом показала женщине фотографию Никиты, которую теперь всегда носила с собой:

– Вот парень, которого вы вчера вечером видели у гаража. У того самого гаража, где утром был обнаружен труп, – подчеркнула Вера.

– Хорош, – женщина пожевала губами. – Такого бы я запомнила.

– Ну, вот и отлично. Дайте мне номер вашего телефона, возможно, что в ближайшее время я вам позвоню и скажу, что все в порядке, от своих показаний можете отказаться.

– А деньги? – испуганно спросила женщина.

– Деньги в любом случае останутся при вас.

– Где ж они?

Вера достала деньги, предусмотрительно захваченные из сейфа в рабочем кабинете. Пятнадцать тысяч рублей. Больше эта тетенька не стоит. Та жадно схватила добычу и начала пересчитывать деньги.

– Все в порядке? – вежливо поинтересовалась Вера, когда процесс подсчета тысячных купюр был завершен.

– Ровно пятнадцать тысяч. Только милиции я все равно боюсь.

– Поверьте, они обрадуются вашим показаниям. Вы поможете следствию. И никто не будет сомневаться в том, что вы видели у гаража именно этого парня. Можете открывать свой магазин. А то неудобно задерживать человека, у которого трубы горят, – и Вера Александровна Алмазова, только что совершившая удачную сделку, усмехнулась.

«Вот теперь, милый, ты покрутишься! И следующая наша встреча обещает быть очень приятной. Для меня»

По дороге домой она всерьез задумалась о Наде. Когда, интересно, у них на руках будут результаты вскрытия? Через день, через два? Или неделю будут копаться? За это время надо придумать, что делать с главной свидетельницей. С его алиби. Ибо только показания девушки теперь могут Никиту спасти.

8. На следующий день после неприятного разговора с кредитором

Никита ждал, что из милиции придут по его душу. Хотя и понимал, что не так быстро дело делается, все равно ждал. Ждал и боялся. Боялся остаться дома, боялся куда-нибудь выйти. Кажется, накануне все было решено, теперь остается только одно: ждать результата. Или попытаться сбежать. Бежать? А куда?

На всякий случай он сделал несколько телефонных звонков. В банке сказали, что никаких денег на его счет не поступало. В администрации того самого городка, куда он переправил партию компьютеров, что-то очень долго и невнятно объясняли. Он слушал, слушал, слушал, чувствуя, как тикает счетчик, увеличивая плату за проезд. Жизнь – дорогое удовольствие, особенно если любишь гнать на высокой скорости. Да и разговор слишком дорогой для отрицательного результата. Межгород в это время суток никаких скидок не делает. В конце ему пообещали, что деньги скоро будут, но он уже знал цену этим обещаниям.

Следующий звонок был хозяину помещения, арендованному под Интернет-кафе. Никита попытался выяснить, нельзя ли аннулировать договор, подписанный на год. Нет, нельзя. Деньги назад никто возвращать не собирается. Дав отбой, он подумал: разве что перепродать эту аренду кому-нибудь еще? Субарендатору. Это надо обдумать, но ведь не так быстро найдется желающий на такую солидную площадь! Объявление, что ли, в газету дать? Тут нужен дельный совет. А дать его может только человек, который в этом собаку съел. То есть она, Вера Александровна Алмазова. Которая все не звонит и не звонит.

Во второй половине дня Никита не выдержал и сам позвонил Вере на работу. И с огромным удивлением узнал, что та уже ушла. Ушла?! С работы?!! Не дождавшись конца рабочего дня?!!! Позвонил ей домой и минуты три слушал длинные гудки в телефонной трубке. Хотел было позвонить на мобильник, но передумал. Вера в таких случаях ограничивается краткими «да» и «нет», потому что не любит разговаривать за рулем и тем более на людях. Она очень скрытная и подробностей не сообщает, если находится в общественном месте. А вдруг кто-нибудь подслушает? А ему сейчас крайне нужны подробности. Что же за разговор состоялся у нее с Владимиром Иосифовичем, если он в результате него был так настроен против своего визави? Ах, Вера, Вера! Что-то ты темнишь!

И он снова терпеливо ждал гостей. К его удивлению, никто так и не пришел. Неужели обошлось? День прошел спокойно, так же как и следующий. Пауза, непонятная пауза. Тогда он вновь не выдержал и вечером позвонил домой Владимиру Иосифовичу. Ситуацию надо прояснять сразу. Трубку взяла жена его кредитора. Меж собой сотрудники фирмы звали ее Марго.

– Мне бы поговорить с хозяином. С Владимиром Иосифовичем, вы меня извините, но его мобильник не отвечает. – Никита ждал ответа, чувствуя, как громко стучит сердце. И тут в трубке раздалось ледяное:

– Он умер.

– Как-как?!

– Умер, – повторила Марго.

И короткие гудки. Значит, вот оно как. Кредитор умер. Свершилось. Или лучше сказать, обошлось. Или не обошлось еще? Черт, почему же она так быстро повесила трубку? Отчего умер? Каков диагноз? Ведется ли следствие? Кто будет заниматься делами фирмы? Как быть теперь с долгом? Вопросы, вопросы. И длинная пауза, во время которой громко тикает счетчик. Хоть бы куда-нибудь это дело сдвинулось!

Опять надо ждать. Во всяком случае, он выиграл время. Это уже не цейтнот, а полноценная партия, шанс на победу в которой уже не призрачен, а вполне реален.

Так прошел еще один день. Вера Алмазова по-прежнему не объявлялась. Зато позвонила Ниночка и поинтересовалась:

– Ну как? Ты решил свои проблемы?

– Похоже, что да. Решил.

– И как насчет нас с тобой?

– Подожди немного, ладно? Я сейчас будто между небом и землей. Мне бы почувствовать почву под ногами или уж воздушным шариком воспарить прямо к небесам, – усмехнулся он невольно.

– Что-то ты темнишь, – тут же заметила Ниночка.

– Милая, мне нужно еще немного времени.

– Сколько?

– Пару дней.

– А ты не врешь? Может быть, ты меня просто используешь? Не получится, милый. – «А голосок-то у девушки как изменился! Уже не прежняя толстушка-хохотушка! Как же меняется женщина, когда получает на мужчину права!» – с неприязнью подумал он.

– С чего такие мысли? Я тебя люблю. Очень люблю. Скоро все изменится.

– Хорошо. Почему ты ко мне не зайдешь?

– Куда?

– На работу.

– Времени нет.

– Нет времени дорогу перейти? Ну хочешь, я к тебе зайду?

– Милая, мне сейчас не до… Ни до чего. Лучше, если ты меня не будешь видеть в таком состоянии.

– Мне все равно, в каком ты состоянии. Не забывай, что нам не надо ссориться. Я тебе еще пригожусь.

– Я помню. Зайду на днях. Обязательно.

– А когда я к тебе перееду?

– Переедешь. Ну все. Пока.

С этим надо что-то делать. Не пускать же ее жить к себе в квартиру! Ниночка, Наденька… Сколько проблем! Но он даже и не предполагал, что проблемы могут быть гораздо серьезнее, потому что через три дня после того, как Марго сказала о муже «он умер», Никиту побеспокоили из милиции.

Машинально он глянул на часы: а не поздновато ли для визита? Он ждал этого звонка в дверь и с минуту даже не хотел идти открывать. Но потом понял, что это глупо. Они придут еще и еще. Будут искать, пока не найдут. Значит, не обошлось.

Он подошел к двери и щелкнул замком. Стоявший на пороге молодой парень показал удостоверение:

– Намин Никита Борисович?

– Да, это я.

– У меня к вам будет несколько вопросов.

Он вдруг растерялся и глупо спросил:

– А откуда вы узнали, где меня найти?

– Нам сказала Вера Александровна Алмазова. Сегодня у нас состоялась долгая и весьма содержательная беседа с ней.

«Весьма содержательная…» – и вот тут он понял, наконец, что недооценил Веру.

Долгая беседа,

состоявшаяся с явившимся прямо в головной офис оперуполномоченным, произвела на Веру неизгладимое впечатление. Два последних дня она со вкусом обустраивалась на новом месте. Кабинет, принадлежащий ранее Владимиру Иосифовичу, был огромен, окна выходили на широкий проспект, вплотную к помещению для приема гостей примыкала комната отдыха, небольшая, но уютная, что Вера отметила с особым удовлетворением. Молодой муж, который у нее вскоре будет, появится в этом офисе не раз и не два. Принимать его в комнате отдыха гораздо приятнее, ведь там для этого есть все условия. И Вера, счастливо улыбаясь, оглядела эти «условия»: мягкую мебель, белый ковер с длинным ворсом на полу, бар с прохладительными и спиртными напитками, душевую кабину и так далее и тому подобное.

Назначение Алмазовой на должность генерального директора далеко не все встретили с восторгом, да Вера и не ожидала иного. Конечно, все делали вид, что страшно рады, были и цветы, и комплименты, и откровенная лесть. Но Вера внимательно приглядывалась к своим подчиненным и высматривала недовольных. Отслеживала фальшивые улыбки и тайные завистливые взгляды. О, этому она давно уже научилась! Не первый год директором!

Кому-то она перебежала дорогу еще в начале своей карьеры, иных обошла сейчас, возглавив фирму, одни смирились, другие затаили обиду, готовясь тайно вставлять Алмазовой палки в колеса, и этих людей надо было в ближайшее же время выявить и из фирмы убрать. В то время как преданные Вере Александровне люди вскоре займут все руководящие посты. Новый руководитель приходит со своей командой, смиритесь.

Так в приемной у Алмазовой тут же обосновалась скромная исполнительная Соня, весьма довольная солидной прибавкой к зарплате. Нет, Вера не уволила прежнюю секретаршу, зачем? Чтобы избавиться от неугодных сотрудников, вовсе не обязательно вынуждать их подавать заявление об уходе. Есть масса других способов. В конце концов они сделают это добровольно. И в глазах Маргариты Станиславовны Вера останется чиста и невинна. Она же никого не стала увольнять. Напротив, всем предложила сотрудничество. А то, что прежнюю секретаршу Владимира Иосифовича не устроили ни новая должность, ни новый оклад – это ее проблемы. Пусть поищет счастья в другом месте.

Вера знала, что по офису уже пошел слух, будто Алмазова – настоящая акула. Безжалостная и неумолимая. Пусть боятся. Марго – это желе, которое, разогрев как следует на медленном огне, можно заливать в любую форму. Большую часть времени хозяйка будет проводить на модных курортах, а ненаглядный Пашенька вскоре отправится учиться за границу. Таким образом, Вера останется здесь единоличной и полноправной хозяйкой. А со временем, как знать, может, и законной владелицей. Надо только выдержать прессинг и разобраться с Никитой.

Она была готова к визиту сотрудников правоохранительных органов, только не предполагала, что они посмеют явиться прямо в офис. Что Соня растеряется и допустит незваных гостей до тела своей хозяйки. И что они окажутся такими настойчивыми. Вернее, он. Молодой парень, чем-то похожий на Никиту. Высокий, светловолосый, голубоглазый. Вера даже слегка растерялась. Она не раз имела дело с представителями налоговой инспекции и ОБЭПа, но те были другими. А этот… Симпатичный, обаятельный и приятный в обхождении. С манерами выпускника высшей школы для дипломатов. И откуда он такой взялся? В милиции-то? Вера была уверена, что там работают одни только хамы.

– Я не отниму у вас много времени, Вера Александровна, – вежливо сказал парень, представившийся старшим оперуполномоченным Максимом Олеговичем… Фамилию Вера не расслышала, что-то труднопроизносимое. А буквы в протянутом удостоверении плыли у нее перед глазами.

– Я не ожидала, что вы придете сюда, – выдавила из себя она. – То есть, без предварительного звонка. То есть… – (О Господи! Словно провинившаяся школьница! Только бы он не заметил!)

– А где бы вы хотели побеседовать? В кабинете у следователя?

– Видите ли, у меня много работы.

– Понимаю: новая должность, – усмехнулся несостоявшийся дипломат. – Большая должность. Извините, что побеспокоил. К следователю вас еще вызовут. Я предварительно хотел бы кое-что у вас выяснить о смерти хозяина этой фирмы. Подготовить и вас, и следователя к этой беседе, – сказал он с намеком. – Вы ведь в курсе последних событий, Вера Александровна?

– Конечно. Одну минутку, – она подняла телефонную трубку и соединилась с приемной: – Соня, минут десять меня ни для кого нет.

Потом попыталась улыбнуться голубоглазому красавчику:

– Больше времени не могу вам уделить, простите.

– Меня устроит. У меня к вам несколько вопросов. Касающихся Владимира Иосифовича.

– Простите, а чем вызван этот интерес? Насколько я в курсе, он умер в результате несчастного случая.

– Не совсем так.

– То есть?

– Он был убит. И дело это весьма странное. Я не могу посвящать вас в подробности, это тайна следствия, но поверьте, что я и мои коллеги в легком недоумении. – (Ох ты, как он принял мой тон! Нота в ноту! Сама вежливость и корректность!)

– И чем ямогу помочь?

– Свидетельница, которая в одиннадцать часов вечера закрывала магазин, видела у гаража Владимира Иосифовича бежевую иномарку, предположительно «Шевроле». А в ней светловолосого парня приятной наружности, как она сказала. Хотя я ума не приложу, как она могла все это разглядеть в темноте и с такого расстояния! – Вера слегка похолодела. – Ну да Бог с ней. Видела так видела. Иногда такого ценного свидетеля днем с огнем не сыщешь, а тут просто повезло. У нас также есть показания Маргариты Станиславовны, которая сообщила, что в тот день, когда ее мужа убили, у него была назначена встреча…

– Да-да! – словно бы спохватилась Вера. – Встреча со мной! Конечно!

– Вы этого не отрицаете?

– Ни в коем случае! Мы вместе ужинали. – Кажется, он насторожился:

– И где же вы с ним ужинали?

– Во французском ресторане на Маяковской. Рядом находится «Патио-пицца». Слева театр Сатиры. Для ориентира. Ведь вы же захотите проверить.

– Захотим. Дело в том, что вскрытие показало: то, что убило Владимира Иосифовича, тот принял именно за ужином. Больше он никуда не заезжал, и по времени совпадает. Выходит, что после встречи с вами…

– Дело в том, что я в тот вечер была только посредником, – перебила его Вера.

– То есть?

– Я хлопотала за одного молодого человека. А потом появился он сам. И я оставила их наедине. А сама ушла.

– Кто этот молодой человек?

– Намин Никита Борисович. Одно время он работал у меня в магазине менеджером торгового зала.

Вера перевела дух. Ну, вот они и добрались до истины! Потому что голубоглазый оперуполномоченный со сложной для произношения фамилией тут же спросил:

– Как выглядит этот Намин?

– Высокий светловолосый молодой человек, чем-то похож на вас, – кокетливо улыбнулась Вера и попыталась сделать ему комплимент: – Очень симпатичный.

Словно и не заметил! Вера же решила не идти напролом. И сделала вид, что Никита никак не ассоциируется у нее с тем самым парнем в бежевой иномарке, которого видели у гаража потерпевшего.

– И какие у него были отношения с Владимиром Иосифовичем? – настороженно спросил ее собеседник.

«Ну, давай же! Давай! – мысленно подбодрила его Вера. – Смелей на мяч! Вы уже сегодня должны тряхануть моего будущего мужа как следует! Чтобы ему мало не показалось!»

– О, это сложные отношения! – притворно вздохнула она. И так же притворно замялась.

– Уточните.

– Дело в том, что Никита был должен Владимиру Иосифовичу крупную сумму денег. Я сама была посредником между ними. Когда Никита работал в «Товарах для офиса», то произвел на меня весьма благоприятное впечатление. И я решила ему помочь. То есть, он сам попросил у меня помощи, когда решил начать свое дело. И занял у Владимира Иосифовича под это деньги. Но Никита оказался, как бы это сказать… Легкомысленным. Перепродал партию компьютеров, которую я ему организовала по льготной цене, в другое место, а денег за нее до сих пор не получил.

– А деньги с него требовали? Правильно я понял?

– Абсолютно правильно.

– Значит, Намин был крайне заинтересован в смерти своего кредитора?

– Вы думаете, что он… – Вера притворно охнула и прикрыла ладонью рот. Мол, не может этого быть!

И в этот момент у нее на столе зазвонил телефон.

– Минутку, – улыбнулась она оперуполномоченному и взяла трубку. – Да, Соня?

– Вера Александровна, вы просили не беспокоить десять минут. Но они прошли. Вас спрашивают. Фирма «Брокус». Наши постоянные клиенты.

– Не могу сейчас. Важный разговор. Скажи: занята, пусть перезвонят через… Десять минут. Или переключи пока на менеджера, который с ними работает.

– Хорошо, Вера Александровна.

Она обрадовалась этой краткой паузе. Теперь ему придется все начинать сначала. Как это у них называется? Устанавливать с ней эмоциональный контакт.

– Я вас слушаю, Максим…

– Олегович. Вы, как я погляжу, женщина занятая, Вера Александровна. Особенно теперь. Ведь после смерти Владимира Иосифовича карьера ваша резко пошла в гору. Правильно я понял?

– Что вы хотите этим сказать? – насторожилась Вера.

– А он вас часом не тормозил? То есть, не препятствовал вашему карьерному росту? Какие лично у вас были отношения с Владимиром Иосифовичем?

– Нормальные рабочие отношения. Это к делу не относится… Мы, кажется, говорили о Никите. Так вот. Эту встречу во французском ресторане организовала я. Сначала решила побеседовать с хозяином сама.

– Почему же вы так хлопотали за Намина?

– Он мне симпатичен.

– Понимаю.

– И правильно понимаете.

– Вы любовники?

– Нет. Мы не любовники. – Вера слегка зарумянилась. – И вообще, это мое личное дело.

– Извините.

– Да, я искренне хотела ему помочь. Но Владимир Иосифович был категорически против. И сразу же дал мне это понять. Еще накануне у них с Никитой состоялся крупный разговор. По телефону. Можете спросить Маргариту Станиславовну.

– А она в курсе?

– Может быть, и в курсе. Я в курсе. Вам этого мало?

– Нет. Вполне достаточно.

– Я предполагаю, что в этот последний вечер у них состоялось решительное объяснение. Владимир Иосифович узнал о том, что именно сделал Никита с партией компьютеров, и срочно потребовал вернуть долг.

– А кто ему сказал? Уж не вы ли?

– Понимаете, иногда карьера дороже личной симпатии. Позвольте уж мне быть с вами до конца откровенной.

– Ах, вот оно что! Для вас главное в жизни – это карьера. Я понял.

– Да, я сыграла роль катализатора в этом деле. Но я же не знала, что Никита пойдет на такое! На убийство!

– Остается выяснить, где он взял этот препарат. Редкая вещь. У вас, кстати, есть знакомые фармацевты?

– У меня… Да, я заказываю иногда… Лекарство… – с трудом выдавила Вера.

– А ваш протеже? Никита?

– Откуда же мне это знать?

– Мне показалось, вы хорошо осведомлены о его привычках.

– Отнюдь. – (Какая приятная светская беседа! Ах, если бы не тема, она бы просто наслаждалась!)

– Что ж. Это мы выясним. А пока получается, что главный подозреваемый – гражданин Намин. Больше некому. Ваши показания плюс показания той женщины, продавца. Если у него нет алиби, то он и есть убийца. Потому что мотив ясен, встреча с потерпевшим у Намина была, и именно накануне убийства. Дело ясное. Спасибо вам, Вера Александровна. Вы и так уделили мне больше времени, чем хотели.

– Всегда рада помочь.

– Мы вас еще разок побеспокоим. Все, что вы мне сейчас рассказали, надо будет повторить в кабинете у следователя и запротоколировать.

– Всегда пожалуйста.

– До свидания.

– Всего хорошего.

Едва только он вышел из кабинета, вновь зазвонил телефон. Вера сжала ладонями виски, посидела так несколько секунд, потом опустила руки и резко тряхнула головой. Надо собраться. Она взяла телефонную трубку со словами: «Да, Соня, соединяй». Надо настроиться на работу. Дебют в ее пользу. Теперь следует ждать ответа Никиты.

«Мне все-таки хотелось бы добиться от вас ответа»

– слышал он уже в третий раз. И вновь тот же самый вопрос:

– Были вы той ночью у гаража своего кредитора или не были?

(Гараж? Какой гараж? Почему именно это их интересует?!)

Вот уже полчаса Никита пребывал в полной растерянности. Дело приняло неожиданный оборот. А если не знаешь, что сказать, говори правду. Способ не раз проверенный. Он и сказал оперу правду:

– Не был.

– А как вы объясните тот факт, что вас там видели?

– Эта женщина что-то перепутала, – решил стоять на своем Никита. Тем более, что он и на самом деле был в это время совсем в другом месте. А если у кого-то галлюцинации, то надо лечиться, а не клеветать на людей.

– А Вера Александровна Алмазова тоже что-то перепутала? Насчет вашего долга?

– Нет. Это правда. Я был должен Владимиру Иосифовичу деньги.

– Значит, вы были заинтересованы в его смерти?

– Мало ли, кто был заинтересован!

– Да похоже, что больше вашего никто.

– Я не был у гаража, потому что в это время находился здесь, в своей квартире. То есть в квартире, которую я снимаю.

– Один?

– Нет. С женщиной. То есть, снимаю, разумеется, один, – он вдруг разволновался. – Но иногда принимаю здесь женщин, если вас устроит такая формулировка. Я – человек свободный.

– Понимаю. И кто эта женщина? Которая была с вами в ночь убийства?

– Да какая разница?

– Разница большая. Мне хотелось бы, чтобы факт вашего присутствия в интересующее нас время здесь, в этой квартире, подтвердила именно она. Вы знаете ее адрес?

– Нет.

– Понятно. Имя-то, надеюсь, знаете? – усмехнулся парень.

– Да. Надя. И телефон знаю тоже.

– Звоните.

Он, все еще волнуясь, нашел в записной книжке своего мобильника номер Надиного телефона и набрал его несколько раз кряду. Никто не отвечал. Только длинные гудки, показавшиеся Никите бесконечными. Хотя не было и сообщения о том, что абонент временно недоступен. Просто она не берет трубу. Он набирал номер еще и еще.

– Ну что? – спросил оперуполномоченный, который все это время терпеливо ждал.

– Она не берет трубку.

– Может, ее просто не существует?

– Я найду эту женщину. Клянусь вам.

– Постарайтесь. Или признайтесь в том, что были ночью у гаража. В ваших же интересах. Кстати, у вас есть знакомый фармацевт?

– При чем здесь это?

– Так. Препарат, найденный в крови потерпевшего, очень уж редкий. Импортный, и достать его довольно трудно. Кстати, знаете, где умер Владимир Иосифович?

– Где?

– В своем гараже. Сидя в машине. Задохнулся выхлопными газами.

– Что-что?!

– Хотите что-нибудь сказать по этому поводу? – насторожился опер.

– Нет, не хочу. – (Надо взять себя в руки)

А вот это удар! Задохнулся выхлопными газами! Никиту якобы видели у гаража! А женщина, с которой он провел ночь, исчезла! Конечно, можно было бы предъявить им Ниночку вместо Наденьки. В сущности, никакой разницы. Но Ниночка-то как раз работает фармацевтом! Что будет, если ее допросят? Значит, на Ниночку никак нельзя ссылаться. Все что угодно, только не это. Тогда как быть?

– Вот поэтому я и спрашиваю: были вы там или вас там не было? – в который уже раз спросил опер. – Это крайне важно. Потому что в деле есть одна вещь, которую объяснить трудно.

– Какая?

– Пока это тайна следствия.

– Вот и занимайтесь вашими тайнами. А меня оставьте в покое!

– А зачем так нервничать, если вы ни в чем не виноваты?

– Я не нервничаю. Трудно перекричать ложь, когда говоришь правду.

– Вы были у гаража?

– Нет.

– Тогда ищите свою Надю. Но то, что ужинали с Владимиром Иосифовичем, вы, надеюсь, не отрицаете?

– Нет. Это было.

– Правильно. Отрицать бесполезно. Знаете, почему я к вам так поздно пришел?

– Понятия не имею.

– Потому что заезжал сегодня в ресторан, где вы сидели в тот вечер со своим кредитором. После того, как Вера Александровна Алмазова ушла. Сами расскажете или мне начать?

Неужели они уже допросили официанта? Еще один удар! Надо было в тот вечер вести себя сдержаннее. Но ведь это же Вера все подстроила! Она разозлила кредитора! Она спровоцировала выяснение отношений!

– Мне нечего рассказывать. – Никита отрицательно покачал головой.

– Да что вы? А ваша ссора с Владимиром Иосифовичем?

– Не помню.

– Не помните, как он на вас накричал? Официант после разговора со мной поехал и дал показания. В кабинете у следователя. Официально. Я звонил в прокуратуру. Вам тоже в ближайшее время придется приехать к следователю.

– Этот человек сам на меня набросился! Мой кредитор! Я же хотел, чтобы все было по-хорошему!

– То есть, нашли деньги и приехали, чтобы отдать их?

– Нет. Денег у меня не было, да и сейчас нет. Я надеялся, что Вера уговорит его подождать еще немного.

– А он не захотел. И тогда вы положили ему в бокал…

– Нет! Ничего я не клал! Этого никто не видел!

– Этого не видел, – согласился оперуполномоченный. – Но вывод напрашивается сам собой.

– Почему вы тогда меня не арестуете?

– Есть причина. Я же говорю, что в деле есть одна непонятная деталь. Некая несуразность. И потом, Вера Александровна Алмазова еще не дала письменных показаний. Следователь сам решит, когда появятся основания взять вас под стражу. Но надеюсь, что бежать вы не собираетесь?

– Не собираюсь.

– Кстати, как у вас с регистрацией? Паспорт не покажете?

– А вы сотрудник паспортного стола? Или из той службы, что выдворяет из Москвы нелегалов? Не знаю, как она называется, – сквозь зубы процедил Никита.

Оперуполномоченный вдруг широко улыбнулся:

– Опять нервничаете. Как же вы до сих пор не устроили свою судьбу? Такая дама вам симпатизирует!

– Вера?

– Именно.

– А вот это мое личное дело. Кстати, прописка у меня есть.

Никита отыскал в ящике письменного стола свой паспорт и протянул собеседнику со словами:

– Вот. Пожалуйста.

Тот задумчиво полистал документ, заинтересовавшись штампом паспортного стола:

– Что ж, постоянное место жительства – Московская область, город… Кстати, во сколько обошлась?

– Что?

– Прописка? Почем нынче стать жителем Московской области?

– Я вам показал паспорт? Показал. Там все в полном порядке.

– Но ведь это же липа! – не выдержал оперуполномоченный. – Думаете, так трудно проверить? Вы живете здесь, на частной квартире, а того дома, где вы прописаны, быть может, и на свете-то не существует! Или его давно снесли.

– Можете сообщить участковому, я заплачу штраф. За нарушение паспортного режима.

– Постараюсь сделать все, чтобы ваша жизнь отныне не была спокойной. Вы мне не нравитесь, Никита Борисович. Что-то вы темните. Кстати, на какие средства существуете? Не работаете ведь, и бизнес не заладился.

– У меня были накопления.

– А Вера Александровна вам денег не ссужает?

– Нет, представьте себе! Я не беру у Веры денег!

– Не могу, уж простите великодушно. – «Он еще и паясничает!». – Когда же вы предъявите свое алиби, Никита Борисович?

– Завтра-послезавтра.

– Вот мой телефон. – Оперуполномоченный достал блокнот и, вырвав из него листок, записал свои координаты. – Позвоните, когда найдете алиби. В противном случае…

– Что?

– У вас появится собственная жилплощадь. Лет на несколько. Небольшая, правда, и без удобств, и штампа в паспорте не обещаю. Сам паспорт тоже. А пока всего хорошего.

– До свидания.

Никита постарался держать себя в руках, хотя разговор был ему крайне неприятен. Владимир Иосифович убит, и под подозрением тот человек, который больше всех прочих был ему должен. И не мог отдать этот долг. Самая логичная версия: убийство из-за денег.

Когда оперативник ушел, пришлось задуматься надолго и всерьез. Чего хотят от него добиться? Доказательств того, что у гаража он не был? А если был? Тогда это в корне меняет все. Дался им этот гараж! У кого-то бурная фантазия, а он вынужден страдать!

Никита еще раз попробовал дозвониться до Нади. И вновь в трубке были длинные гудки. Как странно! Не берет трубку! Где же лежит этот чертов телефон?

Телефон лежал у Веры на столе,

и она с чувством глубокого удовлетворения смотрела на номер, высвечивающийся на дисплее. Потому что это был номер Никиты Намина. В которой уже раз Никита пытается поговорить с Надей? Значит, симпатичный голубоглазый опер уже нанес тебе визит, ненаглядный ты мой женишок! Как это кстати! Теперь пришло время для решительного объяснения.

Вера подождала еще немного: пусть он хорошенько помучается. И только когда телефон зазвонил в третий раз, взяла трубку и нажала на кнопку: ответить.

– Наконец-то! – раздался в телефоне взволнованный голос Никиты. – Почему не берешь трубку?

– Потому что очень занята.

– Кто это? – похоже, что он растерялся.

– А ты угадай!

– Вера? Как ты там оказалась?

– Оказалась где?

– У Нади.

– Я у себя в рабочем кабинете. В новом кабинете.

– Постой… Я что-то не пойму. А где Надя?

– Она тебе так нужна?

– Да. Представь себе.

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь! Ко мне сегодня из милиции приходили! Владимир Иосифович убит!

– Я вообще-то в курсе. Потому что сижу сейчас в его кабинете.

– Ты сидишь в его кабинете? Ничего не понимаю!

Вера уже торжествовала. «А вот теперь для тебя начнется самое интересное», – подумала она и выдержала долгую паузу, во время которой Никита несколько раз взволнованно произнес: «Вера, Вера, почему ты молчишь?» Потом, будто нехотя, сообщила:

– Это не телефонный разговор. Нам надо встретиться.

– Где? Когда?

– У меня дома. – Вера давно уже решила, что это произойдет на ее территории: подписание капитуляции. Полной и безоговорочной.

– У тебя дома? Мне ехать к тебе?

– А почему бы нет? Что тебя так пугает?

– Что ты задумала, Вера?

– Узнаешь.

– Но…

– Это сюрприз.

– Ну, хорошо. Я сегодня должен приехать?

– Как хочешь. Чем быстрее, тем лучше. В твоих же интересах.