Текст книги "Ангард!"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– За что?!

И тут Белкин начал ругаться. Нецензурно. Ругался он изобретательно. «Бедный попугай! Бедная Маня!» – подумал Алексей. Барышев начал терять терпение и рявкнул:

– Молчать!

Потом нагнулся, поднял артиста с земли, словно тряпичную куклу. Ростом Белкин оказался ну чуть повыше Алексея и чуть ниже Мани. И дородностью не отличался. Барышев держал его в вертикальном положении легко. А для убедительности несколько раз сильно встряхнул. Залитое в организм артиста виски от этой основательной встряски проникло во все потаенные уголки, вплоть до мельчайших сосудов и капилляров. Отчего Белкин совсем размяк.

– Мать твою… – сказал Барышев. – Его надо не в «обезьянник», а в вытрезвитель.

– Веди в машину, там разберемся, – вздохнул Алексей.

– Дом надо бы закрыть. Белкин! Где ключи от дома? Ну? – спросил Серега.

Артист что-то невнятно забормотал.

– Должно быть, ключ во входной двери, в замке, – сообразил Алексей. – Он очень торопился. Ты веди его в машину, а я запру дом. И костер затушу.

Барышев кивнул и потащил Белкина к калитке. Алексей посмотрел им вслед и поднял с земли обгоревшую палку, которой поправляли дрова в костре. Еще когда подходил, почувствовал странный запах. Пахло паленым. Не кошку же он жарил! А с другой стороны…

Палкой Алексей пошевелил в костре. Нет, поздно. Дров в костер Белкин навалил предостаточно. Если только затушить… Под старой яблоней стояла бочка с водой. Он огляделся. Ничего подходящего под рукой нет. Поднял валявшуюся у костра бутылку с остатками виски. И вздохнул – какой благородный напиток пропадает! Подумал, а не допить ли? Нет, еще машину вести. Придется потерпеть до дома. С тяжелым вздохом вылил на землю виски и пошел к бочке зачерпнуть воду. Потом лил ее в костер. Процедуру пришлось повторить несколько раз, да оно того стоило. Вскоре огонь погас, но луна по-прежнему ярко светила. Он нагнулся и долго принюхивался, вороша палкой шипящие угли. Кажется, Алексей понял, что с такой поспешностью сжигал Валерий Белкин. И почему он не поехал на юбилей к Маниной маме, а рванул сюда, на дачу. И, кажется, понял, при чем здесь усики. Но любую догадку надо подтверждать фактами.

А потом он пошел к калитке, где стояла машина. Сереге удалось запихнуть Белкина в «пассат». Уже из машины Барышев нетерпеливо крикнул:

– Леха! Чего ты там возишься!

– Сейчас! Иду!

Остальное – детали. Он птицей взлетел на крыльцо. Как и предполагал, ключ оказался в замке входной двери. Да, Белкин торопился. И он решил поторопиться. Алексей взлетел на второй этаж, мигом расправился с иллюминацией. Потом спустился на первый. Проходя по освещенным комнатам, оценил обстановку. Более или менее проясняется. Дом, участок, обстановка достались Валерию Белкину от второй жены. С тех пор руки его ничего не касались. Ремонт не делался, мебель не обновлялась. Видимо, с деньгами у артиста было туго. Остается выяснить, кто была та женщина, которая оставила ему дачу, и что с ней стало. И еще, надо позвонить Мане, сказать, где ее машина.

Он запер дом и пошел к своему «пассату».

– Наконец-то! – нетерпеливо сказал Барышев.

– Не бурчи, – отозвался он. – Узнал много интересного.

– Где? – с иронией спросил Барышев. – Артист-то лыка не вяжет!

– Зато костер оказался разговорчив. Все, поехали.

У чугунных ворот их вновь встретил мужчина с военной выправкой. Собаки с ним не было. Открывая ворота, отставник поинтересовался:

– Артиста, значит, забираете? А как же его машина?

– Хозяйка за ней приедет. А вы пока присмотрите за «тойотой».

– У нас в поселке еще ничего не пропадало. А кого ж убили?

– Газеты читайте, – буркнул Барышев.

– Завтра на первых полосах, – добавил Алексей.

Лицо отставника оживилось. Сенсация, значит! Вот это новость! Алексей был уверен, что телевизор в маленьком ухоженном домике будет включен с утра. Интересно, огласят ли убийство Рощина с широкого экрана? Все ж таки личность незаурядная.

Ворота за ними закрылись. Теперь Барышев ехал на заднем сиденье, с артистом. Тот все пытался привалиться к широкому Серегиному плечу. И во сне то и дело вскрикивал, что-то бормотал. Алексей прислушался. Барышев тоже, видимо, пытался разобрать слова. Потому что сказал:

– Самарина кроет. Он, мол, убийца.

– Все может быть.

– Значит, ты признаешь?

– Самарин – личность загадочная. Из всех четверых – темная лошадка. Дорого бы дал, чтобы узнать в подробностях его биографию.

Да, эта биография в прессе не освещалась. Как, допустим, биография того же Евгения Рощина. И не была такой прозрачной, как у Петра Волового. Жизненный путь Романа (или Ролана) Самарина был сложным…

Реприза

После того как команда шпажистов распалась, Рома Самарин не видел друзей примерно год. Потому что испытывал неловкость. Они теперь студенты, а он работяга. Единственный из четверки, в институт Самарин не поступил. Баллов не хватило. Петька Воловой прорвался на экономический, Рощин стал учиться на режиссера, Валерик Белкин прошел отбор в театральное училище. И только Самарину не повезло. Теперь его ждала армия.

Впрочем, Самарин был к этому готов. Неженкой он не был, да и родители его были людьми небогатыми, не такими, как у того же Рощина. К Женьке репетиторы на дом ходили, преподаватели французского натаскивали чуть ли не с пеленок. А знаменитый папа лично ходил к военкому. На то, что его родители добьются отсрочки от армии, Рома никогда и не рассчитывал. Репетиторов мама с папой не нанимали, полезных знакомств не имели. Се n’est pas votre faute, – как говорит все тот же Рощин. «Это не ваша вина». Будь он неладен!

А здоровье у Ромы Самарина было отменное, он был хорошим спортсменом, имел разряд по фехтованию. Комиссия признала: годен!

В марте Роме исполнилось восемнадцать, этой же весной его и забрали. Друзья пришли на призывной пункт прощаться.

…И вновь была весна. Петька Вол крепко пожал руку: «Бывай! И давай – держись там!» Валерик Белкин тонко улыбнулся: «Сочувствую».

– Как у тебя с Марготой? – хмуро спросил обритый налысо Самарин у Женьки Рощина. Тот отрастил за год длинные волосы и черной резинкой стягивал их в «хвост» на затылке. Пижонил. – Когда свадьба?

– Мне еще учиться и учиться. И ей тоже. А пока любовь у нас свободная, что не мешает ей быть качественной, – нагло сказал Рощин.

Рома едва удержался, чтобы его не ударить. Толку-то? Он уходит, а Рощин остается. С ней.

– Сказать, чтобы тебе написала? – понимающе спросил Рощин. И хлопнул его по плечу. – Я так понимаю, что девушки у тебя нет. Хочешь, Маргота будет писать?

– Не надо, – отрезал Самарин.

А про себя подумал: «В подачках не нуждаюсь». Тогда, в восемнадцать лет, он еще был гордым. Да и куда писать? Роман был хорошим спортсменом и отличался отменным здоровьем. Его забрали в Афган. Как лучшего из лучших, достойного из достойных. Самарин и это выдержал. Опасность, постоянно витающая в воздухе, притупила боль в душе. Теперь глаза цвета моря только снились, наяву же было не до них. Воевал он недолго. Месяцев пять, потому что получил серьезное ранение. Еще полгода валялся в госпитале, потом комиссия признала: не годен. Его комиссовали. Прошел еще год, прежде чем Самарин оклемался окончательно. Здоровый организм все-таки взял верх над болезнью. И фехтование помогло. Превозмогая боль, он возобновил тренировки. Рана беспокоила все реже и реже. Он задумался о будущем. Что делать? Теперь у Самарина были льготы как у участника войны в Афганистане, получившего там серьезное ранение, и оказалось, льготы немалые. Он вновь отправился сдавать экзамены в институт. Теперь на него смотрели по-другому. Натянули тройки и приняли, оттеснив кого-то из зеленых юнцов ботаников, пороха и крови не нюхавших. Теперь Самарин смотрел на таковых свысока. Женька Рощин, Петька Вол и Валерик в одночасье перестали быть его ровесниками. Война и госпиталь состарили Рому Самарина на добрый десяток лет. Еще долго-долго по ночам ему снились кошмары… Учился он слабо. Но учился. Тянул лямку, порою заменяя ответ на вопрос билета рассказом о бое, в котором был ранен. Преподаватели слушали внимательно и, проявив сочувствие, ставили в зачетке очередную тройку. Через пять лет институт он закончил, получил диплом инженера. Опять-таки как участнику войны в Афганистане ему дали отдельную квартиру. В Химках. И распределение Самарин получил хорошее. Потому как был обеспечен жильем и был участником войны в Афганистане. Это потом посыпались другие войны, их стало много, а льгот мало. Тогда же к воинам-афганцам внимание было особое.

На заводе, куда его распределили, Самарин и встретил девушку, на которой решил жениться. Она была очень хорошая. Без преувеличения. Милая, добрая, хозяйственная, симпатичная. Работала в бухгалтерии. Самарин долго к ней приглядывался, прежде чем решил проводить до дома. А когда это случилось, Юля вся вспыхнула и тут же согласилась. Оказывается, она приметила симпатичного парня, участника афганской войны, уже давно. Они стали встречаться. Потом подали заявление в ЗАГС.

Больше всех за него радовалась Марго. И в самом деле! Ну чем Рома с Юлей не пара? Отдельная квартира есть, у обоих высшее образование, оба работают, неплохо зарабатывают.

Брак во всех отношениях идеальный! Марго стала их опекать. А когда подали заявление в ЗАГС, просто не отходила от Юли. Ездила вместе с ней по магазинам, помогала выбирать свадебное платье, туфли, белье. Юля не уставала нахваливать новую подругу.

Вот тут Самарин понял: Маргота просто-напросто хочет от него избавиться. Обо всем она догадалась. Давно догадалась. Шансов у него нет, вот и спешит устроить к другой женщине. Именно устроить. Да, да, да! Другого слова не подберешь! Потому что в отношении к семье и браку Самарин похож на Петьку Волового. Марго это понимает. У нее очень развита интуиция. Если уж Рома женится на Юле, то будет тянуть эту лямку до конца. Именно потому, что она хорошая, добрая, милая.

Но и Самарин тоже был не глуп. Понял, какую игру затеяла Марго. Если он женится, то развяжет руки Женьке Рощину. Самарин знал о его женитьбе на дочке народного артиста. Мысль о том, что Марго – только любовница Рощина, была невыносима. Любовница! Да как он смеет! Эта женщина – королева! И обращаться с ней надо соответственно!

Ночь перед свадьбой он не спал. Мысли, которые лезли в голову, были разные. От «отступить» вплоть до «стереть негодяя с лица земли». Но что будет с ней? К утру он так и не смог принять решение.

В день бракосочетания Самарина ждали у ЗАГСа Юля, родные его и невесты, жена Петьки Волового Настя, подружка Валерика Белкина, имени которой он не запомнил. И Марго.

Последнее было невыносимо. Ну не мог он на глазах у любимой женщины дать клятву верности другой! Не мог!

Итак, Марго ждала его у ЗАГСа, чтобы сдать на руки милой, хорошей, доброй Юле. Сам Самарин, сопровождаемый Петькой и Белкиным, должен был приехать прямо туда. Рощин на свадьбу прийти не смог. Или не захотел. Ведь его жена непременно встретилась бы с Марго. Да и загордился последнее время Женька Рощин, высоко взлетел. На дочке знаменитости женился. И сам скоро знаменитостью станет.

По дороге в ЗАГС Самарин сказал друзьям:

– Постричься забыл. Вы идите, а я в парикмахерскую забегу. Тут, за углом.

Самарин зашел за угол и больше его не видели. К ЗАГСу он так и не пришел. Рыдала Юля, недоумевали гости, ждавшие в ресторане, друзья и родные звонили по всем адресам, где можно было его застать. А Самарин в черном костюме жениха бродил по улицам Москвы. До полуночи.

Потом он пришел к Марго. Дверь открыла ее мать, Вера Федоровна Лепаш. Открыла и молча пропустила его в квартиру. Потом скрылась в комнате, и вскоре оттуда вышла дочь. Увидев его, Марго громко ахнула:

– Рома! А ну-ка, пошли на кухню.

Как был, в черном жениховском костюме и грязных ботинках, он покорно пошел за женщиной, из-за которой так и не смог сегодня вступить в законный брак.

Они почти два часа сидели на кухне. За окном была глубокая ночь. Марго его ругала. Ох, как ругала!

– Рома, ты понимаешь, что натворил! Как же ты мог? Юля такая замечательная девушка! Это гадко, бесчестно, отвратительно! Ты должен немедленно ей позвонить! Немедленно! Хотя бы извиниться.

Он молча слушал. Слушал и смотрел на нее. Это он мог делать бесконечно. Так прошло больше часа. А потом он поднял голову, посмотрел ей прямо в глаза. И сказал:

– Выходи за меня замуж.

Марго невольно отшатнулась, прикрыла ладошкой рот. Словно боялась, что оттуда вылетит что-нибудь гадкое, злое. И Самарин понял: никогда. Надежды нет. Всегда между ними будет стоять Евгений Рощин.

В этот момент Марго отрицательно покачала головой: нет, нет и нет.

– Но он же тебя бросил! – отчаянно сказал Самарин. – Он женился на другой!

– Он вернется, – спокойно ответила Марго.

– И ты простишь?!

– Да.

Это было безумие. Он понимал, как эта женщина любит Рощина, потому что сам любил ее так же. Отчаянно и самозабвенно. И безнадежно. Выход из этой ситуации был только один: встать и уйти. Так он и сделал.

Самарин еще не знал, что это только начало.

С завода, где работала Юля, он уволился. Тогда же у него случился первый запой. С Маргаритой Лепаш Самарин не виделся лет семь.

Туше

Алексей проснулся первым. И долго не мог понять, где он, что с ним. Взгляд уперся в не знакомый рисунок на обоях: мираж! Ощущение такое, что вернулся лет на десять назад. Надо регулярно смотреть выпуски «Новостей» и быть в курсе последних событий. Изобрели машину времени, а он об этом ничего не знает. Как так? Да-а-а… Вернулось время, когда про сыпался поутру с головной болью и не мог припомнить события прошедшей ночи. А рядом лежала незнакомая женщина. Квартира чужая, кровать чужая. То есть раскладушка. Потом Алексей сообразил, что на кровати раскинулся Серега Барышев и громко храпит. От сердца отлегло: определенно не женщина. Изобретение машины времени он не назвал бы событием приятным. Есть прошлое, которое не хочется вспоминать, и будущее, в которое не хочется заглядывать.

Прошедшую ночь он помнил прекрасно. Дачный поселок под Истрой, костер в саду Валерия Белкина, дорогу назад… Сюда они приехали поздно, очень поздно. Смертельно усталые. Выпили бутылку водки, чтобы расслабиться, и уснули. Сил на разговоры не было. И вот оно – утро! Уже!

Серегу он решил пока не будить. Потихоньку прошел на кухню и первым делом стал названивать жене. Когда она взяла трубку, сладким голосом пропел:

– Сашенька, вы уже встали?

– А вы?

– Серега еще спит.

– Да? А его жена думает, что в зоопарк с ребенком собирается.

– Зоопарк отменяется, – принял Алексей удар на себя. – Будет цирк.

– То есть?

– Понимаешь, милая, убили не только Волового. Его друга тоже. Между прочим, это известный театральный режиссер Евгений Рощин.

– Да ты что?! – ахнула Саша.

– Это загадочное убийство. Я тебе потом расскажу.

– Значит, дача отменяется? Отвезти нас некому.

– Милая, тебе давно надо учиться водить машину.

– На которой ты сегодня уедешь по делам. Что это меняет?

– Ты, как всегда, остроумна!

– Ты, как всегда, нахален!

– Сердишься?

– Юлишь?

– У меня работа.

– У меня тоже.

– Хочешь поссориться?

– Да!

– Придется отложить до вечера.

– Я потерплю. А до вечера чем предлагаешь заняться?

– Идите с Аней и детьми в зоопарк.

– Это далеко. Зато цирк приехал к нам.

– Да ты что?!

– Напротив универсама раскинут шатер. Там музыка и карусели. И еще гонки по вертикали.

– Отлично! Возможно, к вечеру я присоединюсь.

– К мотоциклистам?

– К ним я присоединюсь раньше. Мне ехать к свидетельнице.

– Она красивая?

– Нет. Уродливая.

– Врешь!

– Милая, я люблю только тебя!

– Как редко ты это говоришь!

– Зато думаю об этом постоянно.

– Я хочу, чтобы ты звонил мне через каждые два часа. Это компенсирует твое отсутствие.

– Значит, мир?

– Перемирие. До вечера.

– Хорошо. Я позвоню тебе ровно через два часа. Засекаю время.

– Я тоже. Барышев все еще спит?

– Его тоже хотят ругать?

– А нечего было врать! Поедем в зоопарк, поедем на дачу…

– Мы же не знали, что найдем труп Рощина!

– Ну и не искали бы! Другие мужчины находят клады, а ты только трупы.

– Ты тоже можешь заняться поисками. Может быть, твой следующий муж будет сущий клад.

– Не переходи на личности. К тому же у нас дети.

– Вот и не надо ссориться. До свиданья, милая. Позвоню через два часа.

– Желаю приятно провести время. Но если ты посмеешь найти еще один труп…

Он тут же дал отбой. Потом вздохнул и взглядом обвел кухню. Ну и где тут у них кофе? Надо взбодриться. «Если ты посмеешь найти еще один труп…» Это вряд ли. Два королевских мушкетера убиты, два других сидят в камере. А ему ехать к самой королеве. К королеве Марго. Но сначала кофе. Он открыл дверцу кухонного шкафа. Неловкое движение – и пирамида кастрюль рассыпалась. Две верхних упали на пол, нижние Алексей успел подхватить. Но грохот был ужасный. В кухне появился заспанный Серега Барышев:

– Что здесь происходит?

– Завтрак.

– Моя жена готовит его бесшумно, – зевая, заметил Серега.

– Не в этот раз. Не веришь, можешь набрать номер моего домашнего телефона. Тебе так озвучат завтрак, что грохот двух упавших кастрюль покажется колыбельной.

– А… Зоопарк! Сколько сейчас времени?

– Не беспокойся, я тебя уже отмазал. Едем к Марго. Как себя чувствуешь?

– Сносно. Голова немного гудит.

– Я думаю, Белкин тоже в порядке.

– А ведь и верно! – спохватился Серега. – Надо бы с ним побеседовать!

– Сначала к Белкину, а потом к Марго?

– Белкин рядом, а Маргарита Лепаш далеко. Во сколько тебе назначено?

– Назначено! Выходит, признаешь, что эта женщина – королева?

– Ну… Что-то в этом есть.

– Серега, ты жену любишь или боишься?

– Разве я могу кого-то бояться?

Барышев расправил могучие плечи. Он был в трикотажной майке защитного цвета и семейных трусах в цветочек. Места, не защищенные тканью, бугрились мышцами. Аполлон женатый. Вот как называется картина.

– А жену боишься, – злорадно сказал Алексей. – Пойди умойся. А я сварю кофе.

– У нас кофе только растворимый. Банка в верхнем правом шкафу. Чайник слева, на столике, там же розетка. Извлечь из нее электричество путем втыкания вилки тебе доступно?

– Вполне! Я освоил это еще в детстве.

– Действуй.

За завтраком он думал: «Воскресенье. Хорошо это или плохо? Работают только рынки и магазины, официальные учреждения закрыты. Сможет Барышев узнать, почему вчера в течение получаса не было света?» Смерил его взглядом.

– В чем дело? – спросил Серега, отхлебывая кофе.

– Воскресенье.

– Я заметил.

– Я насчет света. Сможешь выяснить причину?

Барышев на это ничего не ответил. Он принципиально не отвечал на глупые вопросы. Надо узнать – узнаем! Наваливая на толстенный кусок хлеба разноцветными слоями нарезанные сыр и колбасу, Серега сказал:

– Вот потому что жену не боишься, ты не знаешь многих полезных в хозяйстве вещей. Например, где взять конфорки для электрической плиты, когда они выходят из строя.

– При чем здесь это?

– При том. Их берут там же, где справляются насчет света. А еще там круглосуточно дежурит лифтер. Потому что лифты ломаются как в будни, так и в праздники. Так что информацию можно получить всегда. И адрес электрика, который знает о свете все, а не только как воткнуть вилку в розетку.

– Какой ты умный! – восхитился Алексей. – А ведь ты прав! Я не знаю не только, где берут эти конфорки, но даже понятия не имею, что они могут ломаться! Мне всегда казалось: это вечно.

– Сашка тебя бережет, – заметил Барышев.

– У меня замечательная жена, – согласился Леонидов.

– Надо собираться. Я вчера запихнул Белкина к нам в «обезьянник». Прежде чем следователь до него доберется, надо артиста как следует потрясти.

– Ты что, не доверяешь следователю?

– Да как тебе сказать? – вздохнул Серега. – По-моему, он ни рыба ни мясо. Допрос ведет, что пономарь молитву читает. Бу-бу-бу. И все у него для галочки. Артист же может рассказать немало интересного, если с ним побеседовать по душам. Может, он и в самом деле не убивал? А?

…После ночи, проведенной в камере, Валерик Белкин выглядел помятым и перепуганным. Алексей с трудом узнал в нем красавца с цветных портретов, которыми были увешаны стены Маниной спальни. Тот словно полинял, потерял свое богатое оперение. Краски лица поблекли, нос словно бы стал больше, губы уже. Руки Белкина еле заметно подрагивали.

В кабинете, где проходила беседа по душам, их было трое.

– Присаживайтесь, гражданин, – предложил Барышев, расположившись за столом, на котором лежала тоненькая папка: дело.

Белкин послушался. Сел на стул и смерил обоих оценивающим взглядом. Удовлетворил ли его результат, осталось за кадром. Алексей невольно вздохнул. Все ж таки дело по факту предумышленного убийства гражданина П. А. Волового возбуждать придется. А Белкин проходит свидетелем.

– Итак, начнем. У меня к вам несколько вопросов, – сказал Барышев, выложив на стол огромные кулаки.

– В чем меня обвиняют? – запетушился артист.

– Обвинения вам предъявят потом. И не здесь.

– А здесь я почему?

– Да потому что сегодня ночью ты был пьян в стельку! – начал терять терпение Серега.

– Вы мне не тыкайте. Хочу адвоката. – Белкин нагло развалился на стуле.

– А больше ты ничего не хочешь?

– Курить. Дайте мне сигарету.

Алексей переглянулся с Серегой:

– Ты куришь? Нет? И я не курю. Белкин, мы не курим.

– Куда я попал? – удивленно спросил артист.

– Это районное отделение милиции, – терпеливо пояснил Барышев. – Я – оперуполномоченный. Старший лейтенант Барышев.

– А это кто? – кивнул артист на Алексея.

– Алексей Алексеевич Леонидов, начальник службы безопасности Петра Волового. Которого вчера убили.

Что тут стало с Белкиным! Он враз забыл и про адвоката, и про сигареты! Побледнел, вскочил со стула, замахал руками:

– Я не убивал! Вы слышите?! Не убивал! Это все он! Самарин! Не убивал я!!

– Белкин, сядьте, – попросил Барышев. – Вас никто не обвиняет в убийстве. В этом убийстве, – подчеркнул он.

– А в каком? – недоуменно спросил Белкин, все еще продолжая стоять.

– Вчера был убит также Евгений Рощин.

Артист вдруг потерял равновесие и рухнул на стул. Определенно, он был невротиком. По тому что начал хохотать, давясь и захлебываясь этим странным, истерическим смехом.

– Леха, воды ему, – слегка перепугался Барышев.

– Не надо, – всхлипывая, сказал артист. – Мне бы сигарету.

– Сейчас принесу. – Барышев поднялся и вышел из кабинета.

– Что вас так рассмешило? – спросил Алексей, внимательно глядя на артиста. Тот постепенно приходил в себя.

– Ирония судьбы. Лет двадцать назад мы были лучшими друзьями. И поклялись во всем помогать друг другу. В вечной дружбе поклялись, – со странной усмешкой сказал Белкин. – И чем все закончилось?

– А почему все так закончилось?

Артист пожал плечами:

– Зависть. Зависть и деньги. В мире, где все решают деньги, не может быть вечной дружбы. Нельзя быть другом человеку, у которого денег больше, чем у тебя. Дружат равные. Рощин – злой демон. Это он нас перессорил. Не мог стерпеть поражения.

– Поражения от кого?

– Знаете, он начал завидовать Петьке Воловому. Я даже подумать не мог…

В кабинет вошел Барышев. Положил на стол пачку сигарет с фильтром, зажигалку:

– Курите.

Белкин потянулся к пачке, руки у него подрагивали. Он даже не смог сразу высечь искру, несколько раз крутанул колесико, прежде чем появился язычок пламени.

Нервы? Алексей ни на минуту не забывал, что перед ним артист. Хороший или плохой, но чему-то же учили его, прежде чем дать диплом? Вон какой монолог выдал о деньгах! Заслушаешься!

Белкин жадно затянулся сигаретой и прикрыл глаза. Веки у него были тяжелые, набрякшие. Алексей внимательно следил, как меняется выражение его лица. Артист! Белкин открыл глаза. Взгляд цвета ультрамарина резанул по лицам допрашивающих его мужчин. Алексей невольно отшатнулся. Артист!

– Насчет зависти, – напомнил он. – Вы сказали, что Рощин стал завидовать Воловому. Поясните, пожалуйста.

– Что? Да. Завидовать. Ведь кто бы мог подумать! Кто бы мог подумать, что нас соберет именно Рощин? Тогда, двадцать лет назад, мы дали клятву. Кто, мол, окажется в беде, может рассчитывать на помощь мушкетеров. Ведь это Рощин пообещал – я помогу другу. Но никто помощи не попросил. А он…

Артист замолчал и глубоко затянулся сигаретой. Алексей подался вперед:

– Он что? Рощин попросил помощи?

– Не совсем так. Он обратился к Воловому под благовидным предлогом: надо, мол, помочь Роме.

– Самарину?

– Да. Самарину. Рощин считал, что Ромке Самарину откровенно не повезло. Мы, мол, богатые, знаменитые… – при этих словах Белкин насмешливо улыбнулся. – А Ромка шабашит. Несколько лет назад он, как бы это сказать… Стал вести довольно-таки странный образ жизни.

– Поясните.

– Был период, когда мы вообще не общались. Даже не перезванивались. Лет семь. Была эта история. Со свадьбой. Когда он не пришел на бракосочетание. Я его понимаю: сам не одну бабу бросил. Но чтобы так откровенно, у ЗАГСа! Подозреваю, что это из-за Марго.

– Из-за Маргариты Лепаш?

– Ну да. Первая любовь. Она же последняя. Из-за нее он и бросал своих невест у алтаря.

– Невест? – удивился Барышев. – Их что, было несколько?

Белкин рассмеялся:

– Странно, да? Я же говорю, он ненормальный! Так вот. Мы долго не виделись. Потом я узнал, что он продал квартиру в Химках и купил дом. Километрах в шестидесяти от Кольцевой. В какой-то деревеньке. И стал жить там постоянно. Один. Заработает денег за лето – и на зиму запирается там. А народу в деревне почти нет. Летом – да. Жизнь кипит. Но летом Самарин там не живет, мотается по области со своей бригадой. А осенью все в Москву – он в деревню. Я, мол, люблю одиночество. Кроме него, зимует восьмидесятилетняя бабка да многодетная семья, переселенцы. Так те скотину держат, кур, кроликов. Самарин с ними не общается. Я был у него пару раз, – словно оправдываясь, сказал Белкин.

– Что ж. Каждый живет, как он хочет, – пожал плечами Алексей. – Не наказуемо.

– Возможно. Но Рома – тяжелый человек. Если бы вы знали его столько лет, сколько я… Понимает его только Петька Воловой…

– Вы хотите сказать понимал, – напомнил Алексей.

И тут Белкин снова весь затрясся. Потянул из пачки еще одну сигарету. Нервно стал высекать искру. Алексей ждал продолжения рассказа.

– Рощин позвонил Петьке и предложил собраться, – хрипло сказал Белкин. – Идея была простая: надо помочь другу. Женька предложил Воловому спонсировать съемки фильма.

Дело в том, что Самарин пишет. Он пишет довольно-таки странные книги. Спросом это не пользуется. Рощин сказал, что все дело в рекламе. Снимем кино, и книга, по которой написан сценарий, разойдется большим тиражом. А дальше все пойдет, как по маслу. Раскрутку он, Евгений Рощин, берет на себя. Мол, не впервой. И Воловой согласился. При условии, что это будет дело всех четверых.

– То есть вы должны были играть главную роль?

– Именно, – нехотя сказал Белкин.

– А деньги с проката? Деньги кому?

– Петька был деловым человеком. Подарков не делал, но и обдирать лучших друзей не стал. Взял свой процент, оговорил в контракте гонорар и процент Самарина. Отдельно взялся оплатить услуги Рощина. И мои. Словом, все четверо были в доле.

– И чем все закончилось?

– Вы сами видите. Продюсер и режиссер почили в бозе, – с неприятной усмешкой сказал Валерий Белкин.

– Их убили, – напомнил Барышев. – Причем одновременно.

– Я не убивал! – вновь встрепенулся Белкин. – Зачем мне это было нужно?! Зачем?! Я не был должен ему денег! Не был!

– Кому? Воловому?

– Да!

– А кто был должен?

– Самарин!

– Он брал в долг? Много?

– Он проигрался. В казино. Пьяный он ничего не соображает. Способен на любую авантюру. Мрачный человек. Отчаянный. И еще. Он тормозил работу над фильмом. Не мог написать сценарий. А Воловой нажал. Он хотел результата. Петька Вол был деловым человеком. Они крупно поговорили и…

– Ну хорошо, – сказал Алексей. – Мотив понятен: деньги. Мы знаем, что Волового сбила машина Самарина, за рулем сидел человек, похожий на Самарина. А где в это время были вы, Белкин?

– То есть?

– У вас есть алиби?

– Ну разумеется!

– Где же вы были?

И тут Белкин замолчал. Надолго. Во время паузы он что-то напряженно обдумывал. Потом сказал:

– Я был дома.

– Ошибаетесь. Ваша сожительница говорит, что вы уехали в обед. На ее машине. В два часа дня вас видели у дома Евгения Рощина. Вы зашли в подъезд. Кстати, где вы оставили машину?

– На платной стоянке, – выдавил из себя Белкин.

– А почему не во дворе? Вас как частого гостя Рощина пропускали беспрепятственно.

– Оттуда выезжать неудобно. Я зашел к Рощину буквально на пару минут.

– А вышли от него через два часа.

– Кто это сказал?

– Ваша поклонница. Некая Лена.

– Дура! – в сердцах воскликнул Белкин.

– Ну-ну, не надо так. Кстати, где ваш портсигар?

– Мой по…

Белкин запнулся. Глаза у него стали стеклянные. Потом артист беспомощно зашарил руками по карманам, словно хотел найти там потерянный портсигар.

– Господи, неужели же я его…

– Именно! – энергично кивнул Барышев. – И ваша сожительница говорит, когда уходили, портсигар был при вас.

– Не называйте ее так, – поморщился Белкин. – Маня, Маня… Мне надо было быть внимательнее к тебе.

– Итак? Как развивались события? Не забывайте, у нас есть показания свидетелей. Мы знаем, что в два часа к Рощину пришли вы, а через полчаса туда же приехал Самарин. В квартире Рощина вы были вместе?

– Да, – оживленно сказал Белкин. – Самарин позвонил Петьке Воловому и сказал, что подъедет через полчаса, чтобы вернуть долг. Но я точно знаю, что денег у него не было! Откуда? Сезон еще не начался! Он, напротив, протратился.

– Вы слышали разговор?

– Да. Ну не то чтобы я подслушивал. Суть уловил.

– Что в это время делали вы?

– Ничего. Мы с Женькой говорили о фильме. Сказали Роме, что надо поторопиться. Давай, мол, сценарий. А он – вот приеду от Волового и разберемся. Потом он ушел.

– А вы?

– Я тоже… ушел.

– Как же вы вновь оказались у Рощина? Никто не видел, как вы входили. Или у вас был ключ от черного хода?

– Не было у меня никакого ключа! – закричал Белкин.

– Тогда как же вы вошли? – напряженно спросил Серега Барышев.

– О черт! Черт! Как же я вошел? Как?

– Это вы у нас спрашиваете?

– Рощин меня впустил.

– Значит, вы ушли, когда Рощин был жив, пришли, когда был жив. Получается, что вы его и убили, Белкин!

– Это Самарин! Самарин!

– Как? У нас есть показания свидетелей. В том числе и ваши. Самарин ушел, когда Рощин был жив. Потом вернулся. Зашел в дом буквально на пять минут. Есть показания охранника. Он физически не мог за эти пять минут затеять ссору с Рощиным и убить его. Учитывая мастерство Рощина-фехтовальщика, – отчеканил Алексей.

Белкин обхватил голову руками:

– Я не понимаю, как это случилось? Как? Бессмыслица! Нелепость!

– Кто убил Евгения Рощина?

– Мне надо подумать.