Текст книги "Грозы медового месяца"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Очень хорошо, что в субботу. А то на воскресенье у нас с Серегой запланирована деловая встреча.

– Деловая встреча? В воскресенье? – Марат удивленно поднял брови. Уж не завел ли отец любовницу на стороне, юную длинноногую пташку?

– Точно: деловая. Надо кое-что обговорить. Ждем гостей. Боюсь, до вечера засидимся. Баб не будет, разговор серьезный.

– Какие-нибудь проблемы?

– Я ж тебе сказал: ждем гостей. Есть такое понятие в бизнесе: слияние капитала. Впрочем, тебе это не интересно. Но за твое здоровье и за молодую жену выпьем, не переживай. И за наследника.

– За наследника? – насторожился он.

– Гелька вроде как беременна. Но у врача еще не была, скоро пойдет. Когда все выяснится, такой банкет закачу! А уж когда родит…

«Тогда мне конец», – подумал он. И тут же: «Ничего не будет. Никакого ребенка». Теперь его план был продуман до конца, все встало на свои места. О том, что Гели в тот вечер с отцом не будет, пожалел, конечно, но подумал и решил, что расстраиваться не стоит. Рыжую оставит на закуску. Она тоже должна узнать перед смертью, кто и за что.

Собственную свадьбу отпраздновал скромно. Ужин в ресторане оплатил, разумеется, папа. Он же дал денег на первое время. Пока молодая семья не встанет на ноги. Деньги ему были кстати: надо отдать долг. Десять тысяч долларов, потраченные на предприятие, с неба не свалились. А отцу сказал, что хочет сделать приятное будущей жене: одеть-обуть ее, купить дорогие украшения, обставить уютное гнездышко.

Обручальное кольцо Элеоноре подарила сестра. Его собственное было скромным. Надевая же на тонкий пальчик невесты то, что достала из коробочки свидетельница, ослепительная Геля, хмыкнул от удивления: платина, бриллианты! Искусная работа! С чего вдруг такая щедрость? Нежная сестринская любовь? Но он давно уже понял, что сестры не живут душа в душу. Всю жизнь Эля и Геля конкурировали друг с другом и были не только близкими родственницами – главным образом, соперницами, и если старшая устроила младшей выгодный брак, то не из любви к ней, а в собственных интересах. И дорогой подарок – не случайность. Что может за ним стоять?

Ох, как ему хотелось оставить рыжую ни с чем! Наверно, думает, что очень хитра и умна, да на всякий ум найдется другой ум. Новое завещание еще не составлено, это он знает точно, и имущество на Гелю не переписано. Отец здоров, полон сил, торопить его рыжая не решается. Правильно: как бы не спугнуть. Она – опытная охотница. Которая не ломится по кустам, а терпеливо высиживает добычу. Только сообщив радостную новость, например о собственной беременности, она лукаво напомнит:

– Теперь это нужно не мне, дорогой, а нашему ребенку.

На его свадьбе Геля блистала. Она была заметно выше сестры, а потому смотрелась эффектнее. И наряд выбрала яркий, не постеснялась затмить невесту. Заметил: Элька кусает губы. У нее была привычка постоянно облизывать их, а теперь вот кусает. Понятно: старшей достался большой куш. А на что будет жить она, Эля, с новым мужем, ей пока все-таки неясно. Не слишком-то, видно, верит в его план. Может, больше рассчитывает на Гелины подачки.

Поймал Элькин злой взгляд и впервые подумал: а любит ли она его? Геля как-то обмолвилась, что младшая сестра долго была влюблена в собственного мужа. Обмолвилась со смехом, мол, простой работяга и внешне не бог весть что. К тому же любить мужа? Фи! Как это неинтересно! Как это неромантично! Но с трудом, мол, удалось оттащить сестрицу от супруга, сердцу не прикажешь. Как будто у Эльки есть сердце…

Он уже тогда до смерти захотел взглянуть на того парня. Чем взял? Но пересилил себя. Ведь может не удержаться, приревновать и записать бывшего Элькиного мужа во врага номер один. Но убийство из ревности ничего не даст, кроме морального удовлетворения. А как же деньги? Нет, надо придерживаться плана.

Как и большинство людей с ненормальной психикой, он был чрезвычайно изобретателен и упорен в достижении цели.

Когда после криков «горько! горько!» Марат нагнулся, чтобы поцеловать молодую жену, увидел отчаяние в ее глазах. И чуть не вскричал: «Она меня не любит! Она! Меня! Не любит!»

И потому еще больше захотелось стать ее собственником. Просто-таки огромное удовлетворение получил оттого, что заключил законный брак с женщиной, которая его не любит. Он хотел только ее, и никого больше. А вид мучений близкого человека в последнее время доставлял ему несказанную радость. Возможно, это психологически было как-то связано с тем, что он уже настроился на убийство отца и мачехи. Сначала отца.

Тот на свадьбе пил мало, так же, как и единственный теперь компаньон Сергей Яковлевич Сидоренко. Оба помнили о предстоящей завтра важной встрече. Марату подумалось вдруг: а сработается ли он с Сергеем Яковлевичем после смерти отца? Вряд ли. Надо будет получить свою долю и уйти со сцены. Сидоренко будет только рад, а ему, Марату, нужны деньги, и ничего больше. Мелькнула запоздалая мысль: а ведь можно было договориться.

Но, с другой стороны, кто знает, что в душе у старого друга отца? Они вместе уже не один десяток лет. Вдруг, да и шепнет на ушко Константину Ивановичу: «Сынок-то у тебя того. Убить хочет родного-то отца». Чужая душа – потемки. Нет, рисковать не стоит, он все сделал правильно.

– Марат, а ты почему не пьешь? – лукаво спросила Геля.

Он практически не употреблял спиртного. Малые дозы приводили его в угнетенное состояние, и в такие моменты Марат понимал, что чувствовала мать, когда начинался припадок. Смутную тревогу и странную, сосущую под ложечкой тоску. Хотелось что-нибудь с собой сделать. Большие же дозы организм тут же отторгал, то есть начиналась безудержная рвота. Потому не пил совсем, но Геле сказал по-другому:

– Берегу себя для первой брачной ночи.

Та рассмеялась лукаво, со значением, но в этом смешке он почувствовал злорадство. Геля что-то знает, какую-то тайну. Неужели беременна? Но отец об этом ничего не говорил, а похвастался бы обязательно. Выходит, врач не подтвердил.

С трудом досидел до конца банкета. Поскольку главные гости, то есть оба компаньона, много не пили и все было чинно и пристойно, разошлись быстро. Еще до того, как часы пробили полночь.

А вот молодая жена выпила достаточно. В отличие от него, Эля любила приложиться к рюмочке. Предпочитала красное полусладкое вино. Она вообще очень любила сладкое, но тем не менее не полнела.

Брачная ночь доставила ему несказанное удовольствие потому, что ей – несказанные мучения. Эля кусала губы точно так же, как на свадьбе. Если после всего случившегося она возненавидит мужа – это будет здорово! Ненависть порождает страх. А он хотел, чтобы его боялись. Потому что никуда Эля не денется, зная, что за человек ее муж. Смерти боятся все, а на убийство из ревности он способен. Кто бы сомневался?

– Ты – чудовище! – сказала под конец жена.

– Лучшего комплимента ты мне сделать не могла, – улыбнулся счастливо.

Да, он чувствовал себя счастливым. Начинается съемка его замечательного кинофильма под названием «Исполнение желаний».

ХОЛОДНО, ДОЖДЬ

Денек выдался, как по заказу. Их медовый месяц начался холодным, почти осенним дождем. Он просто обожал дождь. Обожал слякоть и хмурые лица прохожих. Разноцветные зонты бросали на них тень, отчего люди выглядели бледными и утомленными, словно после бессонной ночи. Упоительное зрелище! Гигантский город вампиров, недовольных тем, что наступило утро! Поистине, нет ничего приятнее испорченного настроения всех людей, тебя окружающих. Такая глобальная задача по силу только дождю.

Было раннее утро, сегодня им предстояло много дел. Эля, которая умела держать себя в руках, улыбалась как ни в чем не бывало. Поцеловав ее нежно, пошел на кухню, варить кофе.

Потом принес в спальню поднос с едой, сказал с улыбкой:

– Кофе в постель.

Она получила все, что хотела. Он будет любить ее вечно. Пока не разлучит смерть. Любовь чудовища сильнее любви героя. Герой занят больше собой и своими подвигами, внимание чудовища сконцентрировано на своей жертве. Она для него – все. Герой смотрит в зеркало, чтобы полюбоваться собой, а чудовище смотрит в лицо жертвы, чтобы видеть свое могущество. О жертве следует заботиться, чтобы не сбежала и не умерла раньше времени. Эле надо хорошо питаться.

Намазал бутерброд черной икрой, сам положил в чашечку с кофе три ложки сахарного песка. Как же – Эля любит сладкое! Улыбаясь, смотрел, как она ест. Потом словно туча набежала, спросил подозрительно:

– Кому ты звонила вчера из ресторана?

– Тете, – спокойно ответила она.

– Из ресторана? Тете? – Жена почему-то не воспользовалась мобильником, вышла в холл и звонила со стоящего на стойке бармена аппарата. Странно.

– Она мне как мать. Родители умерли, погибли в автокатастрофе, и единственные наши с Гелей родственники теперь – тетя и ее семья. Я должна была сказать тете, что вышла замуж во второй раз.

Не сомневался, что жена врет. Родственные чувства были ей несвойственны, даже с родной сестрой Эля не могла найти общий язык. И вдруг какая-то тетя!

– Где живет твоя тетя? – спросил подозрительно.

– О! Она живет в маленьком городке, название которого тебе ничего не скажет. Мы с Гелей родились поблизости, в десяти километрах от райцентра. Постой… Ты что, пойдешь проверять, куда я звонила? Позвонишь на телефонную станцию? Пойдешь к владельцу ресторана?

Вообще-то он бы так и сделал, будь у него побольше времени. Но сегодня его ждут великие дела. И все же: жена звонила не с мобильника -очень подозрительно. Поэтому сказал упрямо:

– Я хотел бы знать побольше о твоей тете.

Эля молча улыбалась.

«Нет никакой тети», – подумал с ненавистью. Но кому же она все-таки звонила? И заявил со злорадством:

– Если это был междугородний звонок, его включат в счет. На оплату свадебного банкета. Я обращусь к отцу и просмотрю этот счет. Я обязательно выясню, куда ты звонила.

Эля побледнела, а потом вдруг расслабилась:

– Как же ты к нему обратишься, если собираешься сегодня отца убить?

Ее железная логика умиляла его. Как приятно иметь жену с мозгами! В конце концов, если в ее жизни есть другой мужчина – это будет хорошее развлечение. Выслеживать его, потом придумывать план мести. О! Его жена – просто сокровище! С ней и ее мужчинами никогда не соскучишься! Но пока сделал вид, что поверил байке о любимой тете.

Все также нежно улыбаясь, принял из ее рук поднос, понес на кухню. Но, когда услышал звонок мобильного телефона, кинулся обратно в спальню и выхватил аппарат из рук жены. Крикнул в трубку:

– Да! Говорите!

– Мне бы Элю, – несколько растерянно отозвался юный женский голос. Незнакомый.

– Минутку.

Протянул телефон жене. С минуту послушал, но не уловил в разговоре ничего подозрительного. Какая-то знакомая умоляет о встрече, а Эля отнекивается. Мол, уезжает в свадебное путешествие. Когда вернулся, жена, задумавшись, держала в руке мобильный телефон и смотрела в окно.

– Кто это был?

– Тетина дочь.

– Я тебя убью! – сказал с бешенством. – Ну, сколько можно врать?!

– Хорошо, хорошо! – испугалась она. – Это была знакомая, которой я обещала денег. Она сейчас в затруднительном положении.

– Мы – тоже, – отрезал он. – Тем более что нам пора ехать.

– Я так и сказала, – покорно ответила Элеонора.

Узнав, на всякий случай, у жены имя ее знакомой, распорядился:

– Вставай и собирайся. У нас не так уж много времени.

Из отъезда на юг, в свадебное путешествие, он сделал пару хороших сцен для своего кинофильма.

Во-первых, зашел к соседке, дал ключ и попросил поливать цветы. Был уверен, что старая сплетница тут же кинется к окну и проследит за тем, как они с женой садятся в машину. Потом придет к нему и обшарит квартиру. Ведь ей до смерти интересно, как живут дети новых русских. В ящики, конечно, не полезет и замки ломать не станет, но осмотрит все, чтобы потом всласть посплетничать на лавочке с другими жильцами.

Ее показания будут первыми: уехали, с вещами, на белых «Жигулях». Потом пожилой владелец чау-чау, прогуливающийся во дворе. Еще парочка знакомых. Внушительно. Так выстраивается домик алиби. На прочном кирпичном фундаменте.

Отец и Геля жили неподалеку. У них было два загородных дома и шикарная квартира в центре. Поскольку отец на сегодня запланировал деловую встречу, а на улице было пасмурно и сыро, ночевать на дачу (если этот дворец можно назвать дачей!) он не поехал. Второй загородный дом, где обычно отдыхали Марат с Элей, был гораздо скромнее, и Константин Иванович его не жаловал. Именно там Эля спрячется до вечера, до того момента, когда надо будет ехать в аэропорт.

Проезжая мимо отцовских окон, он задержался. Окна на втором этаже, в спальне, были задернуты шторами. Набрал номер домашнего телефона отца. Когда услышал голос Гели, сказал:

– Мы под вашими окнами. Уезжаем в свадебное путешествие.

Занавеска отъехала в сторону, и Геля выплыла на лоджию, помахала им рукой. Они с женой вышли из машины, Эля улыбалась, стараясь казаться счастливой, он – тоже. Поскольку зрение у него было отличное, отчетливо видел лицо мачехи. Припухшие раскосые глаза, и без того узкие, а теперь и вовсе превратившиеся в щелочки, спутанные рыжие волосы, маленький злой рот. Сейчас, при свете дня, после солидной дозы спиртного, принятой на свадьбе, и ночных бдений, она вовсе не казалась красавицей. Было видно, что ей за тридцать, кожа лица уже не так свежа, передние зубы вставные, шея жилистая, тощая, а волосы Геля подкрашивает. Возможно, чтобы не бросалась в глаза ранняя седина.

Потом там, на лоджии, появился отец. Выглядел утомленным, рукой, приветствуя новобрачных, помахал вяло. Стоящая у подъезда симпатичная девушка на сцену прощания посмотрела с любопытством. Он был уверен: запомнили. Итак, все по плану.

Накрапывал дождь, и прощание вышло коротким. Они с женой сели в машину и, как все теперь были уверены, отправились на юг, в свадебное путешествие, в пансионат «Большая Медведица».

С Лебедевыми встретились в укромном месте. Съехали на стоянку, куда молодожены добрались на рейсовом автобусе. Передавая Алексею свой паспорт и доверенность, сказал:

– Ну, ни пуха ни пера!

Свидетелей подмены не было. Белые «Жигули» уехали, они с Элей остались одни.

– Пойдем, – сказал он и первым направился в сторону автобусной остановки. Поймал частника для жены, посадил ее в машину и, поцеловав нежно, сказал: – До встречи, любимая. До послезавтра. – И с силой сжал пальцы на ее хрупком плече.

– До послезавтра, – выдавила Эля, которая едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от боли. И поспешно полезла в салон.

Машина уехала, он остался один. Как только отправил Элю, мысленно включил хронометраж. Все, время пошло. Кинолента с записью убийства запущена. Пистолет уже находился при нем, теперь до вечера надо затеряться в Москве. И паспорт у него имелся, фальшивка, конечно, но сделана на совесть, денег было много, а в кармане лежал авиабилет. Самолет завтра утром. Несколько часов придется провести в аэропорту, но это его не пугает. Пока милиция и служба безопасности очухаются, оценят ситуацию, поймут, что никто из конкурентов Дурнева не убивал, пока разработают план перехвата, пока начнут приводить этот план в исполнение, он уже будет далеко. Итак, до вечера.

Внешность у него была европейская, и голубоглазым брюнетом, который без вещей, лишь с барсеткой в руках, праздно шатался по улицам Москвы, милиция не интересовалась.

Однажды все же проверили паспорт. Но с регистрацией все в порядке, на террориста не похож, ведет себя спокойно, не нервничает. Пистолет лежал во внутреннем кармане черной кожаной куртки свободного покроя, и, думая об этом, он счастливо улыбался. Риск опьяняет крепче, чем вино. И сейчас он находился в легкой эйфории от мысли, что в кармане оружие, а проверявший документы милиционер мог его в принципе задержать и подвергнуть обыску.

Но молодой сержант возвратил паспорт, вежливо козырнул и тут же заинтересовался смуглым мужчиной средних лет, со спортивной сумкой через плечо: «Ваши документы».

Потом пообедал в дорогом кафе, выкурил сигарету, побродил в парке, разглядывая фонтаны. Когда еще придется полюбоваться на причудливо переплетающиеся в воздухе струи воды? Красиво!

Эле он из предосторожности решил не звонить. Мобильный же телефон, по которому должен был держать связь с Алексеем, зарегистрировал на Елену Лебедеву. Молодожены то и дело звонят друг другу, что тут странного? Это на случай, если дело дойдет до проверки. Но – не дойдет.

Первый звонок сделал, когда по его расчетам, Лебедевы должны были подъехать к первой закусочной и остановиться. Трубку взял Алексей, сказал, что все в порядке.

– Вы где? – спросил настойчиво.

– Точно по графику, сто пятьдесят километров от Кольцевой уже отмахали.

Сверился с часами: да, все по графику. Умница! Велел им ехать медленно, вот они и не гонят. Сказал:

– Скоро будет кафе. Через пятьдесят километров. Называется «Зеленый бор». Там ваша первая остановка. Желаю приятно провести время!

– Спасибо, нам и так хорошо.

В том, что им было хорошо, нисколько не сомневался. Это была та самая любовь, которую он лично не понимал. Тупая, коровья. Они собирались мирно пастись на сочном зеленом лугу, давать молоко и рожать телят, которых оставят в живых только затем, чтобы потом, когда родители состарятся, те, в свою очередь, тоже плодились и давали молоко. Пока не наступит время идти на бойню. Ибо у всякого стада есть пастух, а у всякого пастуха хозяин, который платит. И все через пастуха, загоняющего животных на бойню, решает хозяин.

Черт возьми, но им было хорошо! Они не задумывались о смысле жизни, не стремились ее преобразовать. Просто ели и пили, занимались любовью, давали молоко и спокойно ехали сейчас туда, куда он их послал. Ну что с этим поделаешь?

ВТОРАЯ ГРОЗА

Второй раз он позвонил через несколько часов, сразу после того, как выпил чашку кофе в кондитерской. Слишком часто выходить на связь не стоило, но приближалось время второй остановки. Кафе «Ивушка». Надо назвать место.

Неожиданно трубку взяла женщина. Естественно, он подумал, что это Лялька. Когда сажал молодых в «Жигули», та не проронила ни слова. Молча кивнула: «Привет». И полезла в машину. Теперь она взяла телефон.

Удивился, но ничего не сказал. Алексей ведет машину, дорога скользкая. Не хочет отвлекаться.

– Где вы? – задал свой обычный вопрос.

– На стоянке, в двухстах пятидесяти километрах от Москвы, – несколько, как ему показалось, растерянно ответила женщина.

– Где?! Вы соображаете, сколько сейчас времени! Вы уже должны к кафе подъезжать!

– Что? – удивленно спросила женщина.

Тупая корова!

– Спроси у своего мужа, он в курсе. Любовью, что ли, решили заняться, терпения нет? Ну, так вот, слушай. Километрах в ста пятидесяти – ста шестидесяти будет указатель: «Брехово». Это деревня такая. Запомни: Брехово. Трудно перепутать. Дальше начнутся кафе. «Березонька», «Три медведя». Ваше – «Ивушка». Там вас ждут. Вы должны были просидеть в кафе около часа, но, поскольку сильно отклоняетесь от графика, возьмите только пакет с едой и езжайте дальше. В машине поедите, раз столько времени потеряли. И больше чтоб никаких сюрпризов. Я позвоню в десять часов. Все.

Он дал отбой и тут только почувствовал самую настоящую злость. Невтерпеж им! Подумать только! Съехали на стоянку и давай заниматься коровьей любовью! Жвачные животные! А он тут нервничает. В десять часов самый важный звонок – контрольный. У кого-то – контрольный выстрел, а у него – контрольный звонок. Традиционного выстрела в голову не будет. Он владеет оружием хорошо и в себе уверен. Один выстрел – и прямо в сердце. Прощай, папа, мама ждет тебя на небесах.

Но как же они его подвели! Лео и Лялька! Отклонение от графика в несколько часов! Ну, ничего. К полуночи они все равно доберутся до кемпинга. Если Дурнев будет убит около одиннадцати часов вечера, а его сын после полуночи приедет в кемпинг в восьмистах километрах от столицы, то алиби состоится. Крыльев у него нет. И реактивные самолеты туда не летают. Короче, арифметика простая. Надо только сделать контрольный десятичасовой звонок и убедиться, что они едут. Если никто не ответит, убийство отменяется. Рисковать нельзя. Он должен совершенно точно знать, что эту ночь Лебедев Марат Константинович и его жена Элеонора проведут в кемпинге «Алан», в номере для новобрачных.

Побродил по городу еще немного. Бобина крутилась, фильм про заказное убийство шел к развязке. Между тем время подошло к контрольной отметке: девять часов. Он поехал к дому отца» пришел в тихий дворик, который уже не раз обходил, выбирая наиболее выгодную позицию для выстрела. На детской площадке стоял резной теремок. Терем-теремок, кто в домике живет? А живет в нем злой серый волк, у которого страшные белые зубы. Он же сказал папе, что порвет его. Не надо тому было упрямиться.

А погодка выдалась как по заказу! Обычно в этом дворике было полно народу, гуляли мамы с колясками, на лавках сплетничали старушки, и надеяться приходилось только на то, что отец вернется за полночь, когда все уже разойдутся. Но дождь, любимый дождь помог. В столице было так пасмурно, холодно и дождливо, что прогуливаться в такой вечер во дворе дома мог разве что сумасшедший. Плюс пять градусов, и это в начале июня! Он даже подумал, что кожаные перчатки сегодня кстати. Не только для пользы дела, но и для тепла. Перчатки были очень тонкие, дорогие и удобные. Словно вторая кожа. Машинально сжал и разжал правую руку, проверяя ее работоспособность. Рука не дрожала, нет. Риск опьянял, но не настолько, чтобы тело перестало слушаться вовсе.

В десять часов, уже из теремка, сделал третий звонок. Контрольный.

– Да? – раздался в трубке все тот же женский голос.

– Все по плану? Километров сто вы проехали?

– Да.

– Значит, после полуночи доберетесь до кемпинга, – с уверенностью сказал он. – Кемпинг «Алан», там вас уже ждут. Проедете деревню Привалово, потом будет указатель со стрелочкой. Надпись: «Через два километра кемпинг». Поняла?

– Да.

– Умница. Я позвоню утром, в шесть часов. До связи.

– Да, – сказала женщина, и он услышал в трубке гудки.

Потом, оценивая ситуацию, понял, что именно с этого момента с ним начало происходить что-то странное. Потому что голос женщины показался знакомым. Где-то его уже слышал. У него была отвратительная память на лица, но зато отменная – на голоса. Черт бы побрал эту проклятую память! Показалось, что женщина изменила голос. Изменила, чтобы он не заподозрил… Не заподозрил – чего?

Так началось у него нечто вроде медленного сумасшествия.

Спустя минут десять над городом разразилась самая настоящая гроза. Он подумал, что в таких погодных условиях все меняется. Ему ни за что не попасть в цель!

Но талант заклинателя дождя и тут не подвел. Прошло примерно полчаса, и тот послушался. Когда из-за угла дома выехала машина папаши, ливень моментально утих. За рулем был смазливый парень, личный отцовский шофер. Если бы тот вылез из машины и решил проводить хозяина, пришлось бы убить обоих. Был к этому готов, к смазливому красавцу отнесся, как к досадной помехе.

Поднял голову: в двух окнах отцовской квартиры горел свет. Кухня и спальня. Рыжая ждет хозяина, не ложится. Шторы в спальне раздвинуты, большое окно на застекленной лоджии распахнуто, причем обе его половинки. И это в такую-то погоду?

Дождь, впрочем, теперь едва накрапывал, невидимые нити, которые сшивали тучи, чуть-чуть разошлись, и на небе образовался просвет с рваными краями. В начале одиннадцатого было еще не темно, и он, со своим идеальным зрением, видел все отчетливо. В подъехавшей машине на заднем сиденье, справа, привалился к окну отец. Кажется, подремывал.

Ренат остановил машину не как обычно, у самого подъезда, а метра за три. И это в дождь? Странно, однако. Но, возможно, заметив, что дождь почти затих, папа, перед тем как войти в дом, решил глотнуть свежего воздуха.

Отец вылез из машины, и по тому, как вел себя, стало понятно: господин предприниматель сильно навеселе. Не пьян в стельку, этого Константин Иванович Дурнев себе никогда не позволял, но сделку, без сомнения, обмыли. Значит, состоялась.

– Поезжай, Ренат, – сказал Константин Иванович, и машина тут же отъехала.

Вот тут он вышел из теремка и, нащупав пистолет, в несколько длинных прыжков пересек газон, асфальтовую дорожку и оказался лицом к лицу с отцом, который от неожиданности замедлил шаги. Узнав же его, остановился и пробормотал удивленно:

– Марат? А разве ты не…

Достав из-за пазухи пистолет, Марат неожиданно разнервничался. Вот наконец и настал тот момент, которого так страстно желал и к которому так тщательно готовился. Но в душе было пусто. Оказалось, что жить ожиданием гораздо интереснее.

Отец с огромным удивлением посмотрел на пистолет в его руках. Потом покачал головой:

– Марат. Напрасно ты…

– Это тебе за мать, – взяв себя в руки, жестко сказал он и выстрелил.

Отец охнул, взялся рукой за грудь и стал осе^ дать на землю.

Звук выстрела показался Марату слишком громким. И он даже не понял, отчего рука дрогнула. Зато понял, что с первого выстрела, как хотелось, отца не убил. А между тем машина отъехала недалеко. Ожидал, что раздастся визг тормозов, потом шофер выскочит из машины, начнет кричать, звать на помощь, но возникла неожиданная пауза. Оглянулся: «Мерседес» вовсе не пятился назад. Шофер словно чего-то ждал.

Тогда он выстрелил во второй раз, уже в лежащего на земле человека. Хладнокровно, расчетливо, как в мишень. И, хотя отец уже после первого выстрела был вроде бы без сознания, несколько раз отчетливо повторил:

– За мать, за мать, за мать…

Потом нагнулся, чтобы убедиться: мертв. Странно, но он никуда не торопился. И теперь наконец успокоился. Когда поднял голову, показалось, что на лоджии кто-то стоит. Геля? А что у нее в руках?

Но тут «Мерседес» дал наконец задний ход, и он понял, что надо уходить. Дело сделано. Положив пистолет рядом с убитым, все также не спеша, направился к подворотне.

Привыкшие ко всяким катаклизмам москвичи не особенно торопились узнать, в чем, собственно, дело, откуда выстрелы? К тому же в последнее время мальчишки очень часто баловались с петардами. А звуки выстрелов так похожи на разрывы этих безобидных снарядов…

Вышедший из машины шофер молча смотрел ему в спину. В подворотне Марат обернулся: Ренат Гусев наконец-то достал из кармана куртки мобильный телефон…

И вот тут, словно вновь послушавшись своего заклинателя, разразился ливень. Пару раз сверкнуло, громыхнуло, и потоки воды принялись смывать с асфальта кровь и следы того, кто только что совершил продуманное, хладнокровное убийство…

ПАСМУРНО, НО БЕЗ ДОЖДЯ

Утро встретил в аэропорту, ожидая, когда объявят посадку на самолет. Вчера вечером, после того как совершил убийство, почти до самого закрытия метро ездил по кольцу. Сидел в вагоне, привалившись к спинке и делая вид, что спит.

Он чувствовал, как подрагивают икры ног, и теперь понимал, что все прошедшие сутки находился в невероятном нервном и физическом напряжении. Но вот мышцы расслабились наконец, и он почувствовал: отпустило.

В целом вышло неплохо. Сделал, что хотел, сказал, что хотел. Получилось, правда, не очень выразительно, с Гелей надо будет по-другому. Как там в сериалах? Держать ее под дулом пистолета минут десять – пятнадцать и говорить, говорить, говорить… Чтоб дошло. На первый взгляд – полный бред, а если разобраться, то выходит, что так и надо. Сделал в памяти зарубку. Ведь когда-то придется снимать и настоящее кино.

В половине первого покинул метро и, поймав частника, отправился в аэропорт. Там ему удалось поспать. Когда объявили начало регистрации, подождал немного, потом огляделся. Нет, ничего подозрительного. Половина шестого утра.

На юг летели многие, и к окошку выстроилась очередь. Стоял терпеливо, то и дело посматривая на часы. Хронометраж будет не нужен, когда завтра утром из номера для новобрачных выйдут Марат и Элеонора Лебедевы. А пока надо быть в графике.

Ровно в шесть, отойдя в сторонку, набрал номер.

Вновь ответила женщина. Говорила она приглушенно, словно бы прикрывала чем-то рот. Носовым платком? Рукой?

– В чем дело? – нетерпеливо спросил он. – Где твой муж?

– Спит, – коротко ответила женщина. И торопливо добавила: – Устал очень.

– Как у вас дела?

– Все в порядке.

– Теперь можете не торопиться. Пусть он выспится, потом километров пятьсот проедете без остановки. Когда повернете на Краснодар, вам встретится указатель. На нем будет написано, что до города осталось около пятидесяти километров. Буквально через полкилометра увидите кафе «Мечта» – в группе кирпичных строений под зелеными крышами. Там вас ждут. Остановитесь. Не торопясь, покушаете. Заправитесь. Потом езжайте без остановки. До самой «Большой Медведицы». Это название пансионата, в котором забронирован номер для новобрачных на супругов Лебедевых. Администраторша в курсе. Ехать будете медленно, вам надо заселиться с наступлением сумерек. До темноты из номера никуда не выходите, обслуживающему персоналу на глаза старайтесь не попадаться. Сидите, ждите моего звонка. Я позвоню часов в одиннадцать, в начале двенадцатого. Потом вы перейдете в пансионат «Южная ночь», там вас уже ждут. Все. Поняла меня?

– Да, – пискнула женщина, и он дал отбой.

Довольно усмехнулся: все идет по плану. Сунул мобильник в карман и направился на посадку, которую уже объявили. Погода и тут не подвела: вылет не откладывался. Вскоре он уже был в самолете. Холодная, дождливая Москва осталась позади. Из предосторожности летел сейчас в Сочи, откуда до местечка, где находился пансионат «Большая Медведица», добираться было порядком, причем на перекладных. Но. это его устраивало. Так больше шансов запутать следы. У него будет достаточно времени, чтобы к полуночи попасть в «Большую Медведицу» и там встретиться с Элеонорой.

Подумал вдруг, что уже успел соскучиться. Ничего, пройдет каких-нибудь полгода, и они смогут отправиться в настоящее свадебное путешествие. Он получит кучу денег, станет богатым человеком. Потом станет знаменитым. Снимет фильм. К примеру, триллер про то, что случилось вчера и как это все готовилось. А что? Должно быть, неплохо! Совсем неплохо! Сценарий уже есть, да еще какой захватывающий.

Он задремал, убаюканный сладкими мечтами о славе. Соседка слева была занята своим ребенком и внимания на него не обращала.

Сойдя же с самолета в городе Сочи, первым делом снял куртку. Жарко. Хотя и здесь, на юге, небо затянуто тучами.

ЖАРА

Зашел в кафе, позавтракал. Потом, не торопясь, прогулялся. Заглянул в дорогой магазин, купил себе плавки, шорты, пару футболок, удобную обувь. Приобрел спортивную сумку и, переодевшись в примерочной кабинке, засунул туда свои старые вещи – тяжелые ботинки и кожаную куртку.