Текст книги "Островитяне"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Анжелику? – слегка удивилась Жанна.

– Она врет. Анжелика совсем не то написала. «Я хочу Сергея» – это не ее записка.

– А ты откуда узнала? – насторожилась Жанна.

– Логика. Железная логика. Перед нами сложная задача, Жанна. Некоторые сказали правду, а кое-кто солгал. Взял на себя грех менее тяжкий, чтобы избежать обвинения в убийстве. Я думаю, что не ты убила Сергея.

– Спасибо, – усмехнулась Жанна.

– И ты, действительно, хочешь отсюда поскорее выбраться. Но кричать не стоит.

– Это еще почему?

– Во-первых, ночь на дворе. Вряд ли кто-нибудь среагирует на твой крик. Во-вторых, лифт когда-нибудь пустят. В-третьих, есть ключ от железной двери.

– Ключ исчез, – напомнила Жанна.

– Но убийца-то знает, где ключ! Вычислим убийцу – получим ключ. Это же так просто.

– Какая ты храбрая! – с восхищением сказала Жанна. – Ты что, его не боишься?

– Нет. Не боюсь. Нас много, а он один. Нам просто надо держаться вместе.

– Кому это – нам?

– Ну, допустим, нам с тобой. Я вижу, ты сильная девушка. Можешь за себя постоять. Мне понадобится твоя помощь.

– А я думала, что ты и Артур… – удивленно протянула Жанна. – Что вы заодно… Что ты к нему…

– Артур мне солгал. Он не хочет признаваться в том, что написал. Это подозрительно. Я ему больше не верю.

– Значит, это он маньяк?

– Нет.

– А кто?

– Лично мне внушает подозрение Лида, -спокойно сказала Вера.

– Лида?! – откровенно удивилась Жанна. -Безобидная плакса Лида?!

– А что если это игра? Ведь очень удобно, притвориться слабой и беззащитной. На самом деле, это сильная женщина. Она отказалась переехать к мужчине, которого любила много лет. К отцу своего ребенка. Выжимала из него официальное предложение руки и сердца. Свидетельство о браке. Год ждала. О чем это говорит? О том, что Лида – человек терпеливый. И нервы у нее железные. И выдержка.

– Как же она тогда убила? С ее-то выдержкой? – усмехнулась Жанна.

– Это другое. Ты помнишь, что она написала? «Я люблю Сергея». Пятнадцать лет вместе, а все еще «люблю». Она по натуре однолюбка. И готова была скорее убить его, чем отпустить к сопернице. Видимо, Сергей сказал ей в коридоре: «Я, мол, женюсь на другой». Она и пырнула его сгоряча стамеской.

– Ой, не знаю, – замахала руками Жанна. -Лично мне Лида кажется такой несчастной. Такой безобидной.

– Будь настороже, – предупредила Вера. -А уж я вытащу у нее ключ.

– Как это? Свяжешь и обыщешь?

– Хитростью. Я сейчас пойду на кухню, бутерброды готовить…

– Да, нам всем надо бы подкрепиться, – согласилась с ней Жанна.

– Скажу Лиде, чтобы она мне помогла. Я вижу, ты готова вызваться. Ты привыкла хлопотать по хозяйству. Не стоит. Я попытаюсь поговорить с Лидой.

– Спросить у нее в лоб, убивала или нет?

– Ну зачем же так? – поморщилась Вера. -Мне надо убедиться в своих подозрениях. Я знаю, как уговорить ее. Поверь, я сумею это сделать. Если за мной увяжется Артур, ты ее притормози. Нам не нужны свидетели.

– А почему бы вам вместе не поговорить с ней. Тебе и Артуру?

– Как ты не понимаешь! Артур – мужчина. Все мужчины для нее сейчас враги. Она ведь только что убила любимого человека. Даже Иван здесь бессилен. Подыграй мне.

– Хорошо. Я сделаю все, как ты скажешь. Но, на всякий случай, буду рядом. В холле. Сделаю вид, что розетку чиню.

– А ты в этом что-нибудь понимаешь? – насторожилась Вера.

– Ну, провода-то могу соединить. Здесь же полно инструментов.

– Ладно. Я думаю, нас скоро хватятся остальные. Пойдем.

И Вера первой двинулась по коридору. Жанна за ней. У тела Сергея она задержалась, глянула на инструменты, по-прежнему разложенные на досках, у самой стены, потом подошла и подняла отвертку. Взвесила ее в руке и посмотрела на острие.

– Зачем? – спросила Вера, обернувшись.

– Я же сказала, провода хочу соединить. Телефонную розетку посмотрю. Может, придется выворачивать винты, на которых она крепится.

– Тебе не кажется, что для этого нужна отвертка поменьше?

– Поменьше здесь нет, – пожаловалась Жанна. – Я, по крайней мере, не вижу.

– Что ж. Только в приемную ее не бери, -посоветовала Вера.

– Зачем? В холле положу, на стол.

Вера вновь двинулась вперед и уже у самой двери сказала:

– Что же касается твоих проблем…

– Проблем?

– Мы к этому вернемся. Потом. Можешь на меня рассчитывать.

–Яне…

Вера, не дослушав, пошла в холл. Пока Жанна задержалась ненадолго у стола, она направилась в приемную, где уже собрались остальные.

– Наконец-то! – увидев ее, воскликнула Анжелика.

– Долго кричали с балкона? – спросил Артур.

И как результат? – поинтересовался Иван.

– Результат нулевой, – спокойно ответила Вера.

– И что же мы теперь будем делать? – тихо спросила Лида.

– Лично я иду на кухню делать бутерброды, -все так же спокойно ответила Вера. – В холодильнике есть ветчина и сыр, да и в хлебнице кое-что имеется. Мы застряли здесь надолго, необходимо подкрепиться.

– Да уж! У меня в животе урчит! – пожаловалась Анжелика. – Я привыкла в это время ужинать. Но предупреждаю сразу: хозяйка из меня плохая.

– Если мне понадобится помощь, я не буду напрягать именно вас, – с легким презрением сказала Вера. И вышла из приемной.

Жанна молча посторонилась в дверях. Женщины обменялись выразительными взглядами.

– Идея с ужином хорошая, – одобрил Иван, когда Вера удалилась. – Нам надо подкрепиться, а потом продолжить.

– Что продолжить? – уставилась на него Анжелика.

– Разбор полетов, – оскалился Артур. – А ты, я вижу, боишься?

– А ты, я вижу, не спешишь за своей сообщницей? Как странно! Обычно вы ходите друг за другом, как нитка за иголкой.

– Ты совершенно права, – кивнул Артур. – Я как раз собирался последовать за Верой. На кухню.

– А я хотела помочь ей приготовить бутерброды, – сделала движение Лида, будто хотела встать.

– Посидите, Лида. Вам надо успокоиться, – поспешно сказала Жанна. – Как вы себя чувствуете?

– Да, Лида? Вы в порядке? – поддержал ее Иван.

– Вроде бы, – не слишком уверенно ответила Лида.

– Пусть наши голубки поворкуют наедине, -подмигнула Анжелика, заметив, что Артур вышел из комнаты. – Им есть что сказать друг другу. Итак, минус два. Хотите это обсудить, психотерапевт?

– Возможно. – Иван присел в свое кресло.

Жанна все еще стояла в дверях, словно боялась, что Лида проигнорирует ее слова и немедленно кинется на кухню к Вере. Анжелика молча улыбалась. Вид у нее был загадочный. А взгляд… Как справедливо заметил Артур, странный.

ОДНА НА БЕРЕГУ: ВЕРА

Все важные решения в жизни она принимала самостоятельно, начиная с того момента, как годовалым ребенком выдернула крохотную ладошку из маминой руки и направилась через всю комнату к новой игрушке. Сама. Одна. Через несколько шагов она, правда, споткнулась и упала, но не заревела, а поднялась, сопя, и заковыляла дальше. Потом вновь упала и снова поднялась и пошла. Пока не дошла до цели. Только взяв игрушку в руки, маленькая Вера разревелась. Ей было очень больно падать. Мама переглянулась с бабушкой, и та, покачав головой, сказала:

– Ну и норов у девки! Намучаешься еще с ней!

Верина мама только вздохнула. Жизнь, мол, покажет. и показала. Есть дети, которые никак не могут оторваться от материнской груди и в критических ситуациях рассчитывают в первую очередь на помощь родителей. Вера же о своих проблемах маме с папой рассказывала в последнюю очередь. Когда все уже разрешалось без их помощи. Это привело к охлаждению отношений еще в школе. В десятом классе независимая девушка Вера сама выбрала институт, в котором хотела учиться дальше, поехала туда и записалась на подготовительные курсы.«Ты туда не поступишь, – уверенно заявила мама. – Конкурс слишком большой, а ты далеко не отличница. Есть вариант. Папин приятель преподает в техническом вузе».

– У меня с физикой проблемы. Не умею решать задачи. И не люблю.

– Там, напротив, маленький конкурс, поступишь. Помогут. Через пять лет получишь диплом о высшем образовании.

– И буду всю жизнь заниматься нелюбимым делом? Как ты? – спросила Вера, глядя на маму в упор.

Та побагровела:

– Какой у тебя тяжелый характер, Вера!

– Я не курю, алкогольные напитки не употребляю, с мальчиками не встречаюсь, на дискотеки не хожу. Какие проблемы?

– Ты слишком уж самостоятельная.

– Это плохо?

– Хорошо до определенного момента. Когда-нибудь тебе понадобится помощь, а рядом никого не окажется. Что ты собираешься делать, если не поступишь? Потеряешь год и все равно пойдешь учиться туда, куда советуем мы с папой.

– Посмотрим, – коротко ответила Вера.

В институт она поступила с первого раза. Сама. Но пенять родителям не стала: недооценили, мол, и если я никому не рассказываю о своих талантах, это не значит, что их у меня нет. Что же касается престижного вуза… Поступила, и поступила. Что тут такого? Дальше – надо учиться. Сколько таких на факультете? А на курсе? Пройти пять лет учебы все равно что через сито просеяться: песчинки развеются, мелочь упадет на дно, а те камешки, что покрупнее, зацепятся за хорошее распределение. Вера собиралась всего в жизни добиться сама. Ей надо было проявить себя, чтобы заметили, запомнили, и появилась возможность поступить в аспирантуру. Потом заняться научной работой, написать кандидатскую, а быть может, и докторскую. Стать человеком значительным, которому и платили бы соответственно. За все годы учебы и последовавшей вслед за этим удачной карьеры она даже ни разу не дала родителям возможности гордиться собой. Как не рассказывала в детстве о проблемах, так и об успехах потом предпочитала умалчивать.

Как-то мама сказала:

– Вера, знакомая позвонила сегодня и спросила, не моей ли дочери статья опубликована в научном журнале? Ее муж тоже там печатается. Я только сказала: с чего бы вдруг? Просто имя и фамилия совпадают.

– Хорошо, что они не поместили мою фотографию. Меньше проблем.

– Вера?!

– Что тут такого? Ну напечатали, и напечатали.

– …Вера, ты что, приехала на новой машине? Откуда?

– Ну купила, и купила. Что тут такого?

– …Зачем тебе посуда?

– Тарелки разбились при переезде.

– Ты что, сняла другую квартиру?

– Нет, я ее купила.

– Как это купила?! Вера?!

– Ну купила, и купила. Что тут такого?

Но все это было потом. Квартира, машина, престижная работа. Пятнадцать лет пришлось отпахать, чтобы все, о чем мечталось, сбылось. Чтобы ее самостоятельность стала доказанной теоремой. Над доказательством пришлось попыхтеть. Хорошо, что еще в детстве она научилась падать и давать волю слезам только после того, как заветная цель достигнута.

На втором курсе института Вера вдруг выскочила замуж. За однокурсника. Пришла как-то домой и положила на стол приглашение.

– Что это? – с опаской спросила мама.

– Приглашение в салон для новобрачных. Там можно купить дефицитные продукты и вещи. Может, вам надо?

– Вера… Я что-то не поняла. Ты достала приглашение, чтобы мы с отцом могли купить дефицитные продукты?

– Нет. Я замуж выхожу. Через два месяца свадьба. Там дата указана.

Бедной маме стало плохо. Достав из серванта пузырек с валокордином и капая в рюмочку остро пахнущее лекарство, она спросила зловещим шепотом:

– Ты что, беременна?

– Нет. Я просто выхожу замуж. Что тут такого?

– О Боже! – Мама выпила валокордин и с облегчением вздохнула: – Значит, ты не беременна. Но зачем же тогда замуж? Тебе только девятнадцать лет! Ты студентка! А… он?

– Тоже. Однокурсник, – кратко ответила Вера.

– На что же вы будете жить?

– Это наше дело.

– У него родители богатые? Есть машина, квартира?

– Нет. Он иногородний. Живет в общежитии.

– О Боже! – И мама вновь потянулась к пузырьку с лекарством. – Ты сумасшедшая! Может быть, ты захочешь, чтобы мы его к себе прописали?!

– Я на этом не настаиваю.

– Еще бы ты настаивала! Отец! Иди скорее сюда! Отец!

Через два месяца Вера собрала свои вещи и переехала в общежитие. Подруга, председатель студенческого совета, выбила им с мужем девятиметровую комнату. Одна огромная кухня на весь этаж, удобства в конце коридора, после собственной ванной комнаты – душевые кабинки, разделенные хлипкими перегородками. Сумасшедшей ее назвала не только мама, но Вера лишь плечами пожала. Что тут такого? Ну, уехала в общежитие, и уехала. Она сама выбрала мужа, ей и расхлебывать. Потом Вера никогда не жаловалась. Жаловаться надо, когда другие за тебя что-то решили. Жаловаться и обвинять их в недальновидности. Сама решаешь, следовательно, и ошибки твои. И только тебе их исправлять.

Ее муж был отличным парнем. Веселый, добрый, симпатичный. Слишком уж веселый. Без меры добрый. И чересчур симпатичный. Женщины на него заглядывались, приятели пользовались его добротой, забывая возвращать долги, преподаватели считали безалаберным из-за улыбки, неизменно блуждающей на лице, и занижали оценки. А Вера… Вера просто его любила. Потом ей казалось, что за пять лет она налюбилась всласть, на всю оставшуюся жизнь. И нахлебалась тоже. На всю оставшуюся.

Его недостатки одновременно были его же достоинствами. Взять, к примеру, доброту. Дверь их девятиметровой комнаты была открыта для всех круглые сутки. Если у кого-то заканчивался сахар или заварка, а на дворе была глубокая ночь, постучаться в нее было в порядке вещей. Когда муж получал посылку из дома, ее содержимое исчезало в момент, несмотря на слезы и упреки Веры. Ведь у нее не было ничего, кроме стипендии! Брать деньги у родителей Вере не позволяла гордость, а он…

Он всегда умел их добыть. Деньги. Это тоже числилось в списке его достоинств. Но, боже ты мой! Как лихо он умел их спускать! Деньги! С неизменной улыбкой на лице! Вера приходила в бешенство, когда принесенные мужем пять коробок шоколадных конфет разлетались в один день по рукам случайно заглянувших к ним в комнату женщин.

– Восьмое марта на носу, малыш! – говорил ее благоверный со сладкой, как розданные конфеты, улыбкой. И целовал ее в нос.

– А я? – со слезами спрашивала она. – А мне?

– Будут еще, – беспечно отвечал муж. – Достанем.

Вера могла простить ему все, все его недостатки, – они же достоинства. Кроме одного. Он слишком нравился женщинам. Вера никак не могла понять, почему он на ней женился.

– Почему?

– Ты самостоятельная, малыш! С тобой не пропадешь!

Оказывается, он боялся пропасть! Влипнуть в историю и оказаться всеми брошенным! Как она рассталась с материнской грудью без сожаления, так он нуждался в том, чтобы ежедневно на ней плакаться. И выбрал почему-то ее грудь, Верину! Он привык рассчитывать на свою жену. Да, она накрывала на стол по первому его требованию, изловчившись из банальных бульонных кубиков варить вкуснейшие супы. Чтобы его многочисленные приятели были довольны. Научилась терпеть его отсутствие вечерами и даже по ночам, когда муж зарабатывал деньги игрой в преферанс. Его беспечная улыбка, так же как и смазливое лицо, вводили в заблуждение не только преподавателей, но и игроков за карточным столом. На самом деле он был умнейшим человеком, обладал великолепной памятью и железной логикой. И еще ему чертовски везло.

Бывало, по утрам он влетал в комнату, пропахший сигаретным дымом, пепельный от усталости и хватал ее на руки, прямо с постели.

– Едем в кабак, малыш!

– Господи! Утро на дворе!

– Значит, мы едем туда завтракать!

– А лекции?

– Черт с ними! Ты умная! Наверстаешь!

– А ты?

Он только смеялся. Лекции? Пустяки! Начитает в сессию материал и непременно сдаст. С такой великолепной памятью он запоминал прочитанный текст, словно на магнитную ленту записывал. А Вера… Вера мгновенно ломалась. Хотя ей приходилось потом наверстывать ночами. Теми самыми ночами, когда он играл в карты. И они, бывало, часов в одиннадцать утра сидели вдвоем в пустом зале, среди столов, чинно накрытых белоснежными скатертями, накрахмаленные до железобетонного состояния салфетки осколками айсбергов возвышались в пустых тарелках. И она думала с тоской, что всему этому скоро придет конец. Они слишком разные люди.

– Давай снимем квартиру, – возбужденно говорил он. И серые глаза его блестели.

– На какие деньги?

– Деньги? Что деньги! Вот. Смотри.

И он начинал вынимать из карманов и бросать перед ней на стол мятые купюры. Рубли, пятерки, десятки…

– Что ты делаешь? Перестань!

Вера начинала оглядываться по сторонам. Не видит ли кто? Это же деньги! И немалые! Вон как официанты вытянули шеи! Ведь все про него знают, как же! Он здесь завсегдатай! Муж отчего-то любил ресторан «Бега». Азартный человек, способный просадить за какой-нибудь час целое состояние. Беспечно смеясь.

– Ты что, боишься? Ты боишься! Малыш! Ну, перестань.

– Тебя когда-нибудь за это побьют. И жестоко побьют.

– Ну, перестань! – смеялся он. – Все честно, малыш. Я просто очень умный.

И тут он начинал хвастаться. Вера уже знала, что в такие моменты надо помалкивать. И еще: когда принесут счет, надо отвернуться. Или закрыть глаза. Или же просто встать и уйти. В дамскую комнату, припудрить носик. И вытереть заплаканные глазки. Потому что, несмотря на его талант и сумасшедшее везение, они продолжали жить в общежитии, и в доме порою не было из еды ничего, кроме пресловутых бульонных кубиков. Вера понять не могла, куда деваются деньги!

Когда однажды муж приехал домой на «Жигулях», она только руками развела. Бывает! Но это, как с конфетами: будет отдано в мгновение ока. И Вера не ошиблась. Через какой-нибудь месяц «Жигули» исчезли. А они вновь поехали в ресторан «Бега». На этот раз ужинать.

– Малыш, надо бы тебя приодеть, – возбужденно говорил он. Глаза блестели, а на лице блуждала улыбка. – Ты очень красивая женщина. Надо только собой заняться. Пойти к хорошему парикмахеру. Я тебя отведу.

Муж продолжал развивать тему, а у нее сердце екнуло. Вера сразу почувствовала: что-то не то. Он стал думать о ее нарядах. Это защита. Он уходит в глубокую защиту. Модно одеть жену, причесать-накрасить. Чтобы та, другая, не говорила… Не говорила чего?

– Почему ты хмуришься, малыш?

«Интересно, это первый раз, когда он изменил мне, или нет?» – мучалась Вера, разглядывая его красивое лицо. Она хмурилась, он улыбался. Ей казалось, что в эти серые блестящие глаза, на этот чувственный рот, крохотный шрамик на подбородке она может смотреть вечно. Со сладкой болью в сердце. – «Разумеется, нет! Не первый! Откуда среди его знакомых дамский мастер? Причем, дорогой? Хватит! Пора открыть глаза! Он тебе изменяет! Только ли в преферанс играет ночами? О, нет! У него есть другая женщина!»

Вера давно уже научилась падать. Это больно, но это пройдет. Надо сказать себе правду. Он слишком нравится женщинам и слишком уж добр и весел, чтобы хранить ей верность. С такой же легкостью, как раздает им конфеты, он раздает и свою любовь. Оба они в это время оканчивали институт и были женаты уже три года. Вот-вот должны были начаться экзамены. Последние. Получат дипломы, и надо съезжать из общежития, освободить место для новых студентов. Вера подумала, что это конец их браку.

На самом деле все тянулось еще два года. На съемных квартирах, куда она переезжала, и где он появлялся вновь и вновь. С неизменной просьбой:

– Пусти переночевать.

И несмотря на улыбку, блуждающую на лице, Вера видела, что он пепельный от усталости и постоянного недосыпания. Удача от него к тому времени уже отвернулась. Он по-прежнему обладал великолепной памятью и железной логикой, но для таких людей игра без удачи все равно что безалкогольное пиво.

Вера его впускала, сначала в квартиру, потом к себе в постель. Она по-прежнему его любила. И только он умел разжечь в ее сердце пожар, жаркое пламя которого перекидывалось на все ее тело. С пылающими щеками Вера отвечала на его поцелуи и чувствовала себя безумно счастливой. Раскаивалась она лишь наутро, когда подавала ему завтрак.

– Пора завязывать с картами, – говорил муж с неизменной улыбкой. Но улыбка эта была усталой. – Черт знает, что! Не понимаю, что происходит? Времена меняются. Все друг друга кидают. Деньги появились у людей сумасшедшие, но за такие деньги ведь и убить могут! Я боюсь, малыш. Надо что-то делать. Пора самому меняться.

Ей было до смерти его жалко, но она понимала, что настало время пожалеть и себя. Двоих ей не вытянуть. Времена наступили тяжелые. Но ей еще долго пришлось бы собираться с силами, если бы он внезапно не исчез. Месяц прошел, другой, третий… Вера терялась в догадках и даже подумывала, что его убили. Верино сердце екало. Она могла его возненавидеть, но разлюбить не могла. А потом ей пришла повестка в суд. Муж подал на развод. Вера не возражала. Тогда она увидела его в последний раз. Случилось странное: он не улыбался. Напротив, был сосредоточен и, как ей показалось, напряженно что-то обдумывал.

– Не думай, что я тебя разлюбил, малыш, -серьезно сказал он.

И Вера обмерла. Ведь он ни разу не говорил ей о любви! О своей признательности, благодарности – да. Но чтобы «люблю»? И в самом деле: времена меняются!

– Просто так надо, – сказал муж, поймав ее удивленный взгляд.

– А что случилось?

– Я уезжаю.

– Куда?

– Туда.

И Вера сразу поняла, что он уезжает за границу.

– Тебе что, надо оформить брак с другой женщиной?

– Фиктивный брак.

– Это не имеет значения. Не переживай. Если бы ты не подал на развод, я бы сама это сделала. В ближайшем будущем.

– Ты замуж собралась? – ревниво спросил он.

– Я собралась работать.

–А…

Они расстались у здания суда, отныне свободные друг от друга, и каждый пошел своей дорогой. Вера была скорее потрясена, чем обрадована, когда лет через семь в ее очередной съемной квартире раздался телефонный звонок и знакомый голос сказал:

– Чертовски трудно было тебя отыскать, малыш! Но ведь я же умный! И еще умнее! Пришлось напрячь своих многочисленных друзей, половина из которых наши с тобой однокурсники. Ну, здравствуй!

– Что случилось? – напряженно спросила она вместо приветствия. И тут же спохватилась: -Здравствуй. Ты откуда звонишь?

– Оттуда.

– Так что случилось?

– У меня – ничего. То есть все случилось давно. Когда мы с тобой расстались. А ты как? Я знаю, что по-прежнему живешь на съемной квартире.

– У меня есть машина, – зачем-то сказала Вера.

Он рассмеялся. Она тут же представила его лицо: блестящие серые глаза, чувственные губы, уголки которых неизменно приподняты, крохотный шрамик на подбородке. Сердце екнуло. Вера кусала губы, чтобы не разреветься. Пауза затягивалась.

– Послушай, я не могу приехать, – сказал, наконец, бывший муж. – Но я пришлю тебе денег. С оказией.

– Денег? Каких денег?

– Тебе надо решать квартирный вопрос. Момент подходящий. Цены на жилье будут расти, запомни. Вложись сейчас. В строящийся дом. Это стоит дешево. Пока дешево. Но надо поторопиться.

–Но…

– Выслушай меня и сделай, как я скажу, -сердито перебил он.

– Почему ты обо мне заботишься? Ты женат? У тебя есть дети?

– Какая ты любопытная! – он рассмеялся.

– Ты что, хочешь вернуться?

– Куда? В Россию?

– Я имела в виду ко мне, – сказала Вера упавшим голосом. – И эта квартира…

– Видишь ли, малыш…

– Можешь не продолжать.

– Но деньги возьми. И совет тоже – прими.

Разговор был коротким. Она не была сентиментальной, он за эти семь лет отвык плакаться на чьей-нибудь груди. Вера поняла, что и ему пришлось нелегко. Деньги она взяла и совету бывшего мужа последовала. Он оказался прав: цены на жилье все росли, ее дом быстро строился. А спустя еще год через третьих лиц Вера узнала подробности, например, что, там, за границей, он преуспел, научился делать деньги и разучился давать их в долг без процентов и заранее оговоренного срока возврата. Она – исключение. Последний порыв его агонизирующей доброты. И ей вдруг стало его жалко. Он приобрел за эти семь лет полезные для бизнеса недостатки взамен своих потерянных вредных достоинств, но вряд ли счастлив. Говорят, он даже не посещает скачки.

Зато разбогател. Что ж… Великолепная память, железная логика, неизменная улыбка на лице… Стоило в студенческие годы ночи напролет играть в преферанс!

А когда прошел еще год, когда Вера совсем успокоилась и смогла трезво все оценить и осмыслить, она вдруг поняла: как же они любили друг друга! Любили по-настоящему, как любят только однажды и хранят это чувство всю свою жизнь. Но отчего-то не сложилось. Быть может, оттого и обрывают порою любовь на самой высокой ноте, чтобы голос не охрип, и песня не была испорчена?