Текст книги "Огненная лилия"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Супружеская сцена

Они стали так, чтобы видеть через распахнутую дверь, что происходит на веранде. Слава прислонилась спиной к перилам, а Денис остановился в двух шагах от нее, у винтовой лестницы.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – без всякого волнения спросила она.

– Хорошо держишься, – усмехнулся Денис. – А ведь тебя фактически уличили в измене!

– Ничего не было, – так же спокойно сказала Слава.

– Но ведь могло быть?

– Ну и что?

– Давно ты его знаешь?

– Нет, недавно. То есть видела мельком пару раз в Городе, но ты ведь знаешь: я там почти не бываю.

– Зато он, кажется, давно положил на тебя глаз. То-то он зачастил в «Белую лилию»!

– Это что, сцена ревности? – усмехнулась Слава.

Денис в ответ крепко сжал ружье.

– Постой… – нахмурилась она. – Слышишь? Там, внутри, голоса!

– Хочешь сказать, что они могут договориться?

– О чем? И кто с кем? Скорее Женька выцарапает Родиону глаза! Но этому я препятствовать не буду!

– Я хочу, чтобы ты мне все рассказала!

– Что именно? – спросила Слава.

– Правду!

– А никакой правды нет. Да, я им слегка увлеклась. Но то, что я узнала сегодня… сейчас… Это все меняет.

– Ты хотела меня бросить? – Денис сжал ружье так, что костяшки пальцев побелели.

– Хорошо. Давай поговорим откровенно, – резко сказала Слава. – Ты же сам все понимаешь. Мы вместе вот уже двадцать лет! Двадцать лет, Денис! Я тебя никогда не любила, это ты тоже знаешь. Двадцать лет я спала. Это был спокойный, ровный сон, но он не может длиться вечно.

– Когда-то ты думала иначе, – тихо произнес он. – И потом: я тебя люблю. Тебе всегда было этого довольно.

– Перестань! Ты живешь со мной, потому что тебе это удобно!

– Это ты так думаешь. Потому что тебе так удобно. Да ты же никогда меня за человека не считала! Я для тебя все равно что чемодан! Захотела уехать, собрала, погрузила багаж в такси и – вперед! Кто спрашивает у чемодана, хочет ли он ехать? А я, быть может, ненавижу жить здесь, на турбазе! Меня от нее тошнит! Но я ж не человек! Я – чемодан! В меня можно пихать все что вздумается! Свои капризы, слезы, плохое настроение. Навязывать свою подругу, потому что вдвоем тебе, видите ли, отдыхать надоело! Скучно! Ты думаешь, мне интересна живопись? Да я терпеть ее не могу! Но мы никогда не говорим о том, что нравится мне. Обсуждаем только то, что нравится тебе. Мы смотрим фильмы, которые тебе нравятся. Передачи, которые ты считаешь интересными и познавательными. Ты заметила, что у меня нет друзей? Да разве ты позволишь кого-то привести в ТВОЙ дом? Ты же всех людей считаешь ниже себя! Тебя не тошнит от собственного совершенства?

– Ты все сказал?

– Нет, не все. Рядом с тобой, дорогая, люди чувствуют себя ущербными. И я тоже. Я давно хотел тебе все сказать, а сегодня у меня появилось на это право. Потому что ты мне почти изменила. Ты об этом подумала. Ты флиртовала с этим волосатым жеребцом, все достоинства которого у него в трусах. Ты! Умная женщина! Позволила себя использовать! Ведь он клеил тебя не потому, что ты такая красивая, образованная, умная, а потому, что у тебя много денег! И если бы не Женька… То есть если бы не Валентина… Но теперь ты понимаешь, с кем связалась! Тебя использовали! Представляю, как тебе обидно!

– И что ты предлагаешь?

– Я?

– Знаешь, дорогой, в чем наше с тобой различие? Люди делятся на две категории: одни созерцатели, а другие преобразователи. И тем и другим далеко не все нравится в окружающем их мире, но созерцатели всех и все критикуют и ничего при этом не делают. А преобразователи, если и берутся критиковать, то всегда предлагают свой путь решения проблемы. Если тебе не нравится со мной жить, вноси предложение, что нам делать дальше.

– Мы не на митинге, – поморщился Денис.

– Но ты признал, что у нас есть проблема. Давай ее решать.

– Вот в этом ты вся: постоянно давишь. Требуешь от меня принять какое-то решение. А сейчас не до того.

– Как раз до того.

– Ты что, не поняла?! Там, – Денис указал ружьем на открытую дверь, – сидит убийца! А над нашей головой, – он поднял дуло вверх, – ходят тучи. С минуты на минуту начнется ливень. Тогда мы будем заперты здесь по меньшей мере на сутки! И если уж принимать какое-то решение, то первое, что надо сделать, это себя обезопасить!

– Я-то почему должна его бояться? – пожала плечами Слава. – Не меня же хотели утопить?

– Тебе что, не жалко лучшую подругу?!

– Но ведь Женьке ничто больше не угрожает?

– Я не понимаю, почему ты никого не хочешь отсюда выпускать?

– Потому что я хочу знать правду. И от тебя тоже. Откуда ты узнал, что Родион – отец Лизы? Ведь ты это знал!

– Да, знал. И очень удивился, когда в этом призналась Евгения. Но, видимо, она сильно испугалась. Ей и в самом деле надо уехать из нашего Города.

– Куда же она поедет?

– Я не уверен, что его посадят, – нахмурился Денис. – У него влиятельные родственники, и денег у них полно. А то, что он не живет с женой – полная чушь. Живет, и еще как! Твоей подруге следовало держать язык за зубами. Это называется: сама напросилась.

– Но тогда он бы ее убил! Не сейчас, так потом!

– Вот и я говорю: бежать ей надо! Уехать отсюда!

– Ты уходишь от ответа, Денис! Откуда ты узнал, кто отец Лизы?

– О Господи! – разозлился тот. – Это же элементарно! Мужики любят похваляться своими подвигами, особенно когда выпьют. Ты знаешь, я иногда хожу играть в преферанс.

– Он сказал это за игрой в карты?!

– Нет, в сауне, – с досадой сказал Денис. – После игры мы обычно идем в парную. Он говорил это не мне, а своему приятелю. И тут вошел я. Он произнес: «Маникюрша из «Чародейки». Я знаю, что Евгения работает в «Чародейке». «Беременна от меня», – вот что я услышал. В то время среди женщин, работающих в салоне, была в положении только Евгения. Мне нетрудно было сложить два и два.

– Почему ты сказал ей о том, что все знаешь?

– Ничего я ей не говорил! – разозлился Денис. – Сама догадалась! Я не умею скрывать свои чувства!

– А почему мне не сказал?

– А зачем? Разве тебе это интересно? То есть сейчас, конечно, интересно! Когда этот волосатый жеребец тебя охмурил, а до того тебе было наплевать, от кого у Евгении ребенок. Разве не так?

– Почему же Родион сделал вид, что тебя не знает, когда приехал в «Белую лилию»?

– Во-первых, у ворот мы поздоровались как приятели, ты просто этого не видела. Но вешаться мне на шею он не обязан, знакомство у нас шапочное. Подумаешь, вместе играли в преферанс. Он не мне все это рассказывал, а приятелю. Ты знаешь, я пиво не пью. А они как раз обмывали выигрыш.

– Значит, он этим похваляется, – вздрогнула Слава. – Своими победами над женщинами.

– А ты как думала? – усмехнулся Денис. – Да, Ваше Совершенство, они и вас обсуждают. Ваши прелести.

– Но ведь тогда и его жена должна это знать!

– А кто тебе сказал, что она не знает? Да весь Город в курсе, что он бабник! Все, кроме тебя! К народу надо поближе быть, Ваше Величество! Но как же! Мы же выше городских сплетен! Разумеется, жена знает о его подвигах, но разводиться с ним из-за этого не собирается. Вот ты – дело другое! Вспомни, когда он решил убить Женьку? Когда поближе познакомился с тобой! Скажи, что бы сделала ты, если бы узнала, что у них был роман? И что Лиза – его дочь?

– Я бы немедленно его бросила!

– Он это понял.

– Но убить человека ради того, чтобы окрутить меня?! Не верю!

– Дорогая, ты забываешь, сколько у тебя денег, – вкрадчиво сказал Денис.

– Но ведь его жена тоже богата!

– Ее папаша никогда не был губернатором и не приватизировал под шумок несколько заводов, воспользовавшись своими связями. И потом: может, ты ему как женщина нравишься больше, и он решил рискнуть?

– Не верю!

– Хорошо, тогда спроси у него.

– Кто он? Бандит?

– Можно и так сказать, – загадочно ответил Денис.

– Он занимается вымогательством?

– А тебе он разве не сообщил, чем занимается?

– Я никогда не спрашиваю о таких вещах.

– А зря. Твоя деликатность тебя подвела. В следующий раз, когда надумаешь мне изменить, найми частного сыщика.

– Хорошо. Что будем делать?

– Предлагаю поступить так, как предложил Вадим. Мы отправляем их в город, его, писательницу и этого бандита, а сами продолжим приятный отдых. Если тебе, конечно, еще хочется общаться с подругой.

– Женька здесь ни при чем, – торопливо сказала Слава. – Она свободная женщина, знакомится с кем хочет.

– И спит с кем хочет, – с усмешкой добавил Денис.

– Это ее дело. Женька же не знала, что нам с ней придется делить мужчину. Я употреблю все свое влияние, чтобы Родион, а не она, уехал из Города, – решительно заявила Слава.

– Если бы я не знал тебя так хорошо, подумал бы, что ты лесбиянка, – усмехнулся Денис. – Что ж ты так в нее вцепилась? Таскаешь ее с собой по курортам, платишь за нее, даешь денег в долг. Неужели только для того, чтобы твои ногти всегда были в порядке? Или ты что-то скрываешь?

– Мы просто подруги! – вспыхнула Слава.

– Ты чего-то не договариваешь.

– Я сказала тебе все! – повысила она голос.

– Хорошо, хорошо. Мое решение тебя устраивает?

– Отправить их в город? Пожалуй, да, – ответила Слава после секундного колебания.

– Может, и Евгению отправить с ними?

– Нет!

– Это было бы разумно. Ее показания будут решающими, если уж ты так хочешь засадить своего ухажера в тюрьму. Я ведь знаю, что ты мстительная.

– Женька поедет в Город со мной. После того, как мы с ней все обсудим.

– Что тут еще обсуждать? – удивился Денис. – По-моему, все прозрачно.

– Я сказала, что она останется!

– Мне опять использовать ружье как главный аргумент? Кстати, ты не думала о том, что меня за это могут привлечь к уголовной ответственности? Я ведь угрожал оружием сотруднику милиции!

– Ничего, я подниму все свои связи. Тебе ничто не угрожает.

– Ого! Спящая Красавица проснулась! Решила тряхнуть стариной? Может, в политику пойдешь?

– А ты разве не хочешь, чтобы тебя сдали в багаж куда-нибудь в местную администрацию? На теплое местечко? – с иронией спросила Слава.

– Я этого всю жизнь боялся, – поежился Денис. – Что в тебе вдруг проснутся папины гены и ты решишь прибрать Город к рукам, а меня будешь повсюду таскать за собой. Предпочитаю разговоры о живописи, чем о политике! Скажи… много он наворовал, твой знаменитый папа?

– Ты говоришь о моем отце!

– Да, Виктор Филатов – живая легенда! Он прибрал Город к рукам еще в начале лихих девяностых, когда здесь царил полный беспредел. Филатова и убили за то, что он меры не знал. Ты даже мне никогда не говорила, сколько он оставил денег и где.

– Я его грехи полностью искупила, – резко сказала Слава.

– Ты о своем бесплодии? Но деньги, милая, ты решила оставить себе, народу не раздала, детских домов на них не построила. Скажи, когда истекает срок давности? Когда ты решишь наконец тронуть основной капитал? Ты молодец, осторожная. Отсиделась в глуши, никуда не лезла, ни с кем в коалиции не вступала, деньгами не бросалась. Будто и нет никаких филатовских миллионов, не существует! Но кто ж тебе поверит? Что, дорогая, время пришло?

– Не об этом сейчас надо говорить. Идем, – Слава направилась к двери на веранду.

Едва она вошла, голоса на веранде тут же стихли. Все головы повернулись к ним с Денисом.

– Мы приняли решение, – высоким голосом заявила Слава.

Пятый лепесток
Свидетель

Человек определенно заторможенный. Он что-то видел или слышал, что-то очень важное. Его показания для Убийцы решающие. Но дело в том, что Свидетель не в состоянии оценить, что из увиденного или услышанного им представляет наибольшую опасность для Убийцы.

Поэтому с самого начала Свидетель делает ошибки, одну за другой. Он человек не очень сообразительный, Убийца его легко переигрывает. Втирается к нему в доверие, да и Сообщник, великолепный актер, полностью усыпляет бдительность Свидетеля. Но оба они прекрасно понимают, что долго так продолжаться не может.

Память избирательна, в первую очередь человек зациклен на себе, на своих проблемах, и если в его жизни происходит что-то очень важное, то ни о чем другом он думать не в состоянии. Переживая собственную драму, он не видит, как рядом тоже кипят страсти. Но достаточно одной детали, какого-то слова или жеста, или случайно попавшего на глаза предмета, чтобы Свидетель наконец прозрел.

Ведь он единственный, кроме Сообщника, знает, кто Убийца. И знает это наверняка. Но Свидетель – человек со сложившимися стереотипами. У него есть четкие представления о том, как должен выглядеть и как должен вести себя Убийца, а как Жертва. Он верит в сказки со счастливым концом, в то, что зло всегда должно быть наказано, а хороших людей больше, чем плохих. Он четко делит мир пополам: с одной стороны зло, с другой добро. Либо черное, либо белое. Ему и в голову не приходит, что люди могут быть вовсе не теми, за кого себя выдают. И наивный, как ребенок, Свидетель покорно идет в расставленную Убийцей ловушку.

Но в какой-то момент все же наступает прозрение. И тут: оп-па!

– Боже мой!!! Этого не может быть!!! Как же я раньше этого не заметил! Ведь вот куда все шло!

Свидетель, кстати, единственный не врет. И не играет. То есть он играет себя, потому что больше всего на свете его занимает, как он выглядит в глазах окружающих. Это человек, несчастный в личной жизни, который пытается компенсировать невезение, удовлетворяя свои амбиции. Такие люди эгоистичны, зациклены на себе, и ими легко управлять. Достаточно сделать вид, что внимательно слушаешь, будто тебе это интересно. И человек рано или поздно выболтает все тайны, свои и чужие. Словесный поток, льющийся из его уст, бесконечен, если он находит благодарного слушателя.

Увлекаясь, он говорит все, как на духу, и этим пугает Убийцу. В какой-то момент Свидетель может выболтать его секрет, а среди слушателей запросто может оказаться кто-то посообразительнее, к примеру, Сыщик. Или слова Свидетеля услышит Жертва и насторожится. Тогда Убийца не сможет осуществить свой план. А ведь он полон решимости, и чем дальше, тем больше.

Поэтому положение Свидетеля опасно. Не менее опасно, чем Сыщика.

Пятая подсказка

Вадима за глаза всегда называли везунчиком. И в самом деле, сколько он себя помнил, все его проблемы решались сами собой. Еще говорят: в рубашке, мол, родился. Или с серебряной ложечкой во рту. Так вот, Вадим родился и с ложечкой, и в рубашке. Таких людей на свете единицы, и порой кажется, что их немыслимая удачливость существует за счет огромного количества тех обделенных, которым в жизни все достается трудом и терпением. Они пыжатся изо всех сил, взбивая лапками сметану, и в итоге оказываются с солидным куском масла на своем куске хлеба. Одним словом, трудяги. А такие, как Вадим, люди особенные. Везунчики. И масло на хлеб у них есть всегда, причем без всяких усилий. Только собрался жениться – вот тебе бабушкина квартира! Жаль, конечно, старушку, но очень уж вовремя она скончалась. Не замок, конечно, оставила, не палаты каменные, но вполне сносное жилье, а главное, что отдельное. Живи, радуйся, строй новую ячейку общества! Кто жил с родителями, знает, какая это мука – по ночам выслушивать жалобы от жены (или от мужа), а утром от матери. Терпеть, пока они тебя делят, и, спасаясь бегством, с тоской смотреть под ночным небом на освещенные окна домов: неужели нигде нет и для меня местечка?

Возникла проблема денег – бац! Выигрыш в лотерею! Пожалуйста! Обставляй квартиру! Понадобилась машина – друг уезжает в длительную командировку за границу, лет эдак на пять, и с виноватой улыбкой протягивает ключи:

– Ты уж поезди на ней. Нельзя, чтобы машина в гараже ржавела.

Ой, спасибо! Конечно, выручу! Какие проблемы, друг?

Кончились деньги – бац! Умирает бездетная тетя! И оставляет наследство! Хочешь – сдавай ее квартиру, а хочешь, продай, положи деньги в банк и снимай каждый месяц проценты. Тебе и делать-то ничего не надо, чтобы жить припеваючи.

Вадим понял это, когда маленьким мальчиком страстно возжелал велосипед, а родители не торопились его купить, ссылаясь на отсутствие денег. Они копили на машину и отказывали себе во всем, даже в полноценном отдыхе, отпуск проводили на дачных десяти сотках, трудясь от зари до зари. Чтобы смягчить отказ, мама дала ему на мороженое. Заплаканный Вадим стоял на улице у магазина с мороженым в руке, когда увидел под ногами портмоне. Сначала он испугался. Начал оглядываться по сторонам. И даже хотел закричать:

– Эй! Дяди и тети! Кто потерял кошелек?

Но язык одеревенел, пока Вадим ел ледяное мороженое, и не слушался. Да и поблизости никого не было. Кошелек преспокойно лежал под ногами, словно дожидаясь, когда Вадим нагнется и возьмет его в руки. И он взял.

Денег в нем оказалось много, Вадим понял это по лицу мамы, когда принес находку домой. И никаких сведений о владельце.

– Может, объявление в газету дать? – робко предложил отец.

– Не говори ерунды! – отмахнулась мама. – Знаешь, сколько народу набежит? И как мы узнаем, чей кошелек? Вадик, ты долго там стоял?

– Пока мороженое не съел. Долго.

– И никто не вернулся за кошельком?

– Не-а.

– Надо купить ребенку велосипед, – заявила мама. – Раз он нашел эти деньги – они его.

Так осуществилось первое желание Вадима, причем для этого ему не пришлось прилагать абсолютно никаких усилий.

Так оно и пошло. Учительница начальных классов оказалась близкой маминой подругой и вдохновенно натягивала Вадиму оценки. А в пятом классе он сочинил стихотворение про великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина и прочитал его на уроке литературы. Просто так прочитал, без всякой задней мысли, но учительнице понравилось. Она объявила Вадима будущим гениальным поэтом и взяла под свое покровительство. А вскоре ее неожиданно сделали директором школы! Ее единственный сын женился на дочке самого Филатова! И Вадим провел в школе еще пять счастливых лет. Его лелеяли, разговаривали с ним ласково, поскольку он был в фаворе у директрисы, и никто не смел поставить ему плохую оценку.

– Как можно? Ведь это же будущее нашей русской литературы! Не дай Бог, напишет о нас плохо в своих мемуарах!

Школу Вадим окончил без троек, потому что время от времени пописывал стишки и показывал их директрисе. Они были плохие, но ведь в родной школе никто кроме него стихов не писал! Зато их писал сын самой директрисы, Денис Александрович. Ему покровительница Вадима их и показывала. Поскольку стихи Дениса Александровича были намного лучше, тот охотно хвалил творчество школьника, и директриса просто расцветала. Она была уверена, что растит будущую знаменитость.

Но Вадим не стал поэтом. Не поехал в Москву, не послал свои опусы на творческий конкурс в Литинститут, да и в педагогический, на филфак, по стопам Дениса Александровича, тоже не пошел – выбрал другую профессию, с литературой никак не связанную. Директриса была разочарована, но Вадиму на это уже было наплевать, школу он окончил.

Какое-то время он был занят учебой, и сначала ему, привыкшему бездельничать, это давалось с большим трудом. Кое-как Вадим сумел-таки получить высшее образование, но с работой в Городе были проблемы. А с хорошей, денежной работой так просто беда. Устроиться можно было только по знакомству. Ровесники Вадима мыкались, и многие уезжали в Москву. Но и там жизнь была не сахар, надо было много работать, а работать Вадим не привык. Какое-то время Вадим болтался без дела, и перспектив куда-нибудь устроиться у него не было никаких. Машинально он все время смотрел под ноги: не найдется ли еще один кошелек? И надо же! Кошелек нашелся! И очень кстати!

Вадима взяла под покровительство другая дама. Познакомились они случайно, ситуация была банальнейшая: дама беспомощно стояла на обочине у новенькой машины и пыталась понять, почему та не заводится. И надо же такому случиться! Мимо ехал Вадим на велосипеде! Ехал на рыбалку, дело было к вечеру, а сосед сказал, что на Длинных прудах на вечерней зорьке хорошо берет карась. Даже Вадиму, мало что понимающему в автомобилях, хватило одного взгляда на приборную доску, чтобы понять, что в баке просто-напросто закончился бензин. На своем стареньком велосипеде он скоренько сгонял на заправочную станцию, привез даме полную канистру бензина и в ответ, кроме денег и «спасибо огромное», получил номер ее телефона, а взамен оставил свой. Первой позвонила она, не прошло и двух дней. И в благодарность за оказанную услугу пригласила молодого человека на чашку чая в свой шикарный особняк в долине миллионеров.

Сначала Вадим все никак не мог понять, что надо от него женщине, которая на десять лет его старше, такой шикарной и самостоятельной. Уж конечно, не стихи.

Она была нехороша собой, но очень предприимчива и умела себя подать. Бывшего мужа, одного из самых богатых в Городе людей, умудрилась развести и на коттедж в долине миллионеров, и на престижную машину. И при этом сохранила с ним доверительные дружеские отношения, уж очень была умна. Новую его жену, юную блондинку модельной внешности, но недалекую, не хаяла, а, напротив, хвалила. Была с ней ласкова, давала советы: как одеться, какого мастера в «Чародейке» приласкать, куда поехать отдыхать. Бывший муж это ценил и тоже приезжал советоваться. Дама процветала, и влияние ее в городе росло. Работа у нее, благодаря бывшему мужу, тоже была престижная, в городской администрации. И для самоутверждения ей нужен был молодой любовник. Бывший муж не возражал, напротив, советовал. Заведи, мол, игрушку, как я. Вот она и облюбовала Вадима: в то время он был строен, как тополь, и довольно-таки миловиден. Вадиму такой выбор льстил, его любовница не скупилась на подарки, и непыльная, но доходная служба для него тоже вскоре нашлась. Проблемы были только у тех, у кого не имелось связей. А любовница Вадима меж тем сделала стремительную карьеру, обеспечив и ему светлое будущее.

Так Вадим вошел в круг избранных. Его принимала у себя вся городская знать. И тут – о чудо! Новая удача! Он так понравился своей любовнице, что та решила узаконить отношения. Жениться? Ну что ж! И подарок к свадьбе достойный – машина. Вадим выбрал ее сам, в областном центре, в автомобильном салоне, сияющую, пахнущую как-то по-особому, как может пахнуть только новая, очень дорогая вещь. И лихо раскатывал на ней по городу, привлекая внимание молоденьких девиц. Вадим не тормозил, чтобы подвезти самых хорошеньких, не потому что боялся своей властной жены, вовсе нет. Ему просто было лень. Завяжется знакомство, надо будет выстраивать отношения, а жизнь такая налаженная, такая… В общем, такая, как надо. И зачем в ней что-то менять.

Женившись, он как-то сразу располнел, разленился вконец, стал хамоватым, вальяжным. В общем, барином. Бывшие одноклассники ему завидовали. Никому ведь больше так не повезло. Одни сидели без работы, зарывшись в грядки на дачных участках, другие торговали на рынке. Третьи трудились за копейки, лишь бы шел стаж. И все жаловались на жизнь. Мол, бедно, тяжко. А те, кто уехал на заработки в Москву, мыкались по частным квартирам, вкалывали с утра до ночи, чтобы оплатить жилье и прокормить семью, но, приезжая на родину, хорохорились:

– Зато мы в столице живем!

Но, выпив водочки, размякали и хлопали Вадима по плечу со словами:

– Вот кому повезло! И что в тебе такого особенного?

Особенного в нем, и правда, ничего не было, и это его злило. Внешность заурядная, талантов никаких. Посредственность, одним словом. И повезло ему просто так, не за какие-то особые заслуги. Фортуна Вадима баловала, подарив легкую, беззаботную жизнь, но не более того. Ничего значительного он не сделал, у Вадима было такое ощущение, что свою шальную удачу он разменял по мелочам. Миллион по рублю, оплатив каждый день своей беззаботной жизни. А надо было копить очки, чтобы в какой-то момент сорвать банк.

Прошло три года, и он заскучал. Налаженная, сытая жизнь застоялась, как болото. Вадим увяз в ней настолько прочно, что даже разговор о детях перестал затевать со своей начальственной женой. Та все отмахивалась: потом, милый, сначала карьера. Когда ее карьера упрется наконец в свой потолок, Вадим не знал. Баба была в самом расцвете сил, в тихом семейном кругу недавно отметили скромно ее сорокалетие. Считайте, последний шанс стать матерью. Пора делать ставку либо на карьеру, либо на утешение в старости. Жена пока молчала, Вадим подозревал, что идут разговоры об ее переводе в областной центр. Городской глава, под которым она работала, по слухам, уходил на повышение.

Вадиму же уезжать из Города не хотелось. Ему казалось, что прикормленная здесь удача не захочет сниматься с насиженного места. Уехав отсюда, он останется голым королем, без свиты, без покровительства небес. И тогда начнется! А ну как жена найдет кого-нибудь помоложе да покрасивее? Сейчас это модно. Чем больше разница в возрасте, тем престижнее. Вадим не настолько глуп, чтобы не обращать внимание на свое отражение в зеркале и не волноваться по этому поводу. Пивной живот, наметившаяся лысина, расплывшееся лицо. Все это скверно. Хорошо еще, жена так занята своей карьерой, что у нее просто нет времени на личную жизнь. В отпуске, на заграничном курорте, она целыми днями спит и, хотя грозится каждый вечер пойти на дискотеку, ни разу так и не выбралась. А если у нее вдруг будет перерыв в работе? Месяц или два? Или больше? И скажет она:

– Милый, нам пора отдохнуть друг от друга. Давай проведем отпуск по отдельности.

И укатит на курорт одна. А там… Видал он этих смазливых молодчиков, с мускулистыми торсами, накачанными бицепсами и трицепсами, с жадными глазами. Его жена тоже на них смотрела. Она же женщина! Да, сначала начальница, но потом все-таки женщина. Ох, бросит она своего располневшего и вконец обленившегося супруга! И что тогда будет с ним? Здесь, в Городе, понятно, он своего уже не отдаст, сам оброс связями, вхож во все богатые дома. Ломать – не строить. А еще говорят: свято место пусто не бывает. А на теплое местечко Вадима желающих полно. Только свистни! Нет, нельзя отсюда уезжать. И пора наконец стать человеком самостоятельным, избавиться от унизительного покровительства женщин.

Вадиму вдруг захотелось сделать что-нибудь такое, чтобы о нем заговорили. Именно о нем, как о самостоятельной личности, не о везунчике, не об альфонсе. Он подозревал, что за глаза его называют именно так.

«Я вам еще покажу! – думал он. – Я вас всех удивлю!»

Но сделать что-нибудь значительное ему хотелось, не выходя из-за письменного стола и не поднимая ничего тяжелее шариковой ручки. Работать физически он не привык, в доме всегда была прислуга.

И легкий, как ему тогда казалось, путь нашелся. Вадим стал энергично действовать, даже не подозревая, в какую в итоге вляпается историю…