Текст книги "Ничего личного"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Леонидов подумал, что в бассейне не так уж и плохо. Молодец, Барышев, что его сюда затащил! К нимфам. А вот одна, ничего. Фигурка, что надо! Тонкая талия, большая грудь. И ноги длинные. В зеленой шапочке. Аж дух захватило! Мать честная, идет прямо к нему! И улыбается. Что делать? Он завертел головой. Какое несчастье! Он несвободен!

– И как водичка? – улыбаясь, спросила нимфа.

И тут только он сообразил: да это ж его жена! Шапочка незнакомая, взятая напрокат, каштановые кудри под нее заправлены, да и купальник… Они познакомились осенью, и на пляже он Сашу ни разу не видел.

«Уф! Пронесло!» – подумал Алексей, и радостно протянул нимфе руку, чтобы спустить в воду.

Она улыбнулась кокетливо и нырнула в бассейн.

– Так, Лешечка, все ясно, чем ты здесь занимаешься.

– Чем же?

– Ты бабник! Стоишь у бортика, пялишься на женщин. Посмотри лучше на Барышева: плавает себе и плавает, ни на кого не смотрит!

– Зато на него все смотрят. Глянь, сколько баб застыло, словно их громом поразило! А я, пользуясь своей незаметностью, занимаюсь расследованием. Выглядываю преступника, не понимаешь, что ли?

– В бассейне? Ты только за дурочку меня не держи. Я тебя сейчас буду топить за вранье, – и Саша действительно потащила его под воду.

Пришлось нырнуть. «Нет, плавание – это не мой вид спорта», – подумал Леонидов, отфыркиваясь. Во рту был противный привкус хлорки. Отплыв к бортику, он занял прежнюю позицию: наблюдателя. Алексей всегда удивлялся: как же меняются люди без одежды! Вот и собственную жену не признал. Одинаковые шапочки колыхались над водой, делая людей удивительно похожими друг на друга. И когда одна такая шапочка схватила Леонидова за руку, он даже не понял сначала, чего хочет незнакомая девушка.

– Алексей Алексеевич, мне надо с вами поговорить.

Только по голосу Леонидов узнал жену управляющего – Татьяну Иванову. Волосы, спрятанные под шапочку, очень уж изменили ее лицо.

– Что, прямо сейчас? – удивился он.

– Чем быстрее, тем лучше. И не здесь – в буфете. Я все равно уже накупалась.

– Мне тоже, если честно, плавание удовольствия не доставляет. И народу слишком уж много. Через десять минут встретимся в холле.

– Хорошо. – Она поплыла к бортику. И вылезла из воды.

Алексей со спины внимательно оглядел ее полную, крупную фигуру, вздохнул и подплыл к жене.

– Александра, я отлучусь на свидание.

– С кем?

– Да присмотрел себе одну русалку.

– Так я и знала! Тогда я тоже кого-нибудь присмотрю.

– Попробуй только! Это мужчина может себе позволить легкий флирт в бассейне, а женщина нет. За тобой Серега присмотрит. Кстати, скажи ему, чтобы малого в раздевалку отвел: пусть тренируется на чужих детях, пока своими не обзавелся.

– Нет, правда, ты куда?

– Одна особа захотела признание сделать. Похоже, начинается.

В душевой он долго стоял под струями воды, чтобы согреться, потом тщательно причесывался перед зеркалом. Все ж таки, женщина ждет! Через пятнадцать минут Алексей пришел в буфет, расположенный в холле. За одним из столиков уже сидела жена управляющего. Она заметно нервничала, потому что нетерпеливо царапала ногтем желтую салфетку. Перед ней стояли две чашки кофе и блюдечко с пирожными.

– Извините, Татьяна, что задержался, – сказал он, присаживаясь напротив. – Как вас по отчеству?

– Да это неважно, – оборвала его та. – Я взяла вам кофе.

– Как это кстати! – обрадовался Алексей и придвинул к себе одну из чашек, тайком разглядывая жену управляющего.

Госпожа Иванова оказалась на редкость бесцветной особой. Ее трудно было назвать некрасивой, просто она не пользовалась косметикой. Прическу не делала, феном волосы не укладывала, и сейчас влажные пряди неопрятно висели вдоль щек. Серые глаза смотрели настороженно.

– Хорошо, Таня, я слушаю вас. Что такого важного вы решили срочно мне сообщить?

– Официально заявляю, что мой муж, Валерий Иванов в момент убийства Павла Сергеева в нашем номере не ночевал.

Леонидов чуть не упал со стула. Он ожидал, кто же первым бросит камень в Валеру? Кто будет свидетелем? Но никак не предполагал, что это будет собственная жена господина управляющего!

– Вы что, его караулили?

– Я не спала. Последнее время отношения между Валерой и Павлом Петровичем были особенно напряженными. Муж хотел объяснений, и, когда мы ушли к себе в номер, сказал, что должен срочно поговорить с Пашей. Тот его ждал, а я, естественно, не могла уснуть во время такого важного разговора. Моя работа тоже зависела от того, до чего они договорятся. Вам ведь известно, что Ирина Сергеевна пригласила на работу в магазин Аню Барышеву. Получается, что вместе со мной и Лизой будет три менеджера, а ставки предусмотрено только две. Одна из нас – лишняя.

– Уж не думаю, что Валерий Валентинович будет делать выбор между своей женой и чужой женщиной.

– Дело в том, что Павел Петрович недавно высказал мысль, что жена не должна работать под руководством мужа. А Ирина Сергеевна переложила на него обязанности кадровика. Поэтому я вполне могу потерять работу.

– Вы в ней очень нуждаетесь?

– Это не имеет отношения к делу. Я хочу остаться в магазине, не важно, по какой причине. Мне так надо.

– Ладно, оставим. Не понимаю, зачем вы хотите дать показания против собственного мужа? Тем более, ни за ни против близких свидетельствовать нельзя. Согласно закону.

– Вот как? – задумалась она. – Что ж, это не проблема.

– Вы что, собрались с ним разводиться?

– А вам-то не все равно? – она, наконец,отки-нула пряди волос, закрывающие добрую половину лица, и ее глаза злобно сверкнули. – Ваше дело покарать. Вот и карайте. Я и на суде готова заявить, что в момент убийства в номере мужа не было. Он был на том самом балконе. Я слышала крик, глухой удар, а через несколько минут в номер вошел Валера. Он был не в себе и ничего не стал объяснять. На мои вопросы не отвечал. Но я-то знаю!

– Что ж, это неожиданно для меня. Больше ничего не хотите добавить?

– Нет, больше ничего… – Она отпила из чашки остывший кофе и уже спокойно, без надрыва спросила: – Что вы теперь будете делать?

– Брошусь с веревкой на Валерия Валентиновича. Вязать. Вы так торопитесь избавиться от мужа?

– Это не ваше дело.

– Как ловко у вас получается: то не мое дело, это не мое дело. Кстати вы правы: я не следователь. И дело об убийстве Сергеева не возбуждено. Скорее, будет отказ. Доказательств криминала маловато. Прокуратура не будет с этим связываться.

– Значит, моего признания недостаточно?

– Увы…

– Хорошо. – Она кивнула и решительно поднялась со стула. – Вас жена, наверное, уже ждет, а меня Валерий.

– Кстати, а он что же, плаванием не увлекается?

– Почему? Плавать ему нравится. Наверное, занят чем-то более важным, – странно усмехнулась она и двинулась к выходу.

– Сколько я вам должен за кофе? – крикнул он вслед. Татьяна Иванова это проигнорировала.

Алексей пожал плечами: ну, как угодно. А в холле меж тем уже появились Барышев и компания. Александра оглядывалась по сторонам, высматривая женщину, соблазнившую мужа покинуть раньше времени бассейн. Увидев даму, с которой беседовал муж, Александра засмеялась, а Барышев удивленно присвистнул:

– Леха, твое непокобелимое обаяние распространяется даже на самые отмороженные экземпляры! Уважаю! О чем вы шептались вдали от супружеских глаз?

– Как говорится, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Догадайся с трех раз, что не мешало бы оторвать такому любопытному мужику, как ты?

– Ну уж нет! Может, это самая дорогая мне вещь в собственном организме? Кстати, я не доволен: ты неактивно вел себя в бассейне. Халявил, а потом и вовсе сбежал. До обеда еще три часа, пойдем на лыжную базу?

– Только если ты обещаешь, что кататься на лыжах мы будем в собственное удовольствие, а не назло рекордам.

– Ладно, я тебя вслед за женщинами поставлю, замкнешь строй. Пошли переодеваться.

Леонидов на всякий случай обернулся, но Татьяны Ивановой в спортивном комплексе уже не было. Должно быть, пошла собирать компромат на собственного мужа. А еще говорят, что муж и жена – одна сатана! Она – сатана. Он тоже не промах. Только разная сатана, вот такая штука получается!

Погодка на улице и впрямь установилась лыжная. Если бы он так не устал, радовался бы жизни. Сбежать, что ли? Рядом шел могучий Серега Барышев, всем своим видом говоря: не получится. До коттеджа они шли не спеша, наслаждаясь свежим, хвойным воздухом и тишиной.

В холле коттеджа Алексея ждал еще один сюрприз: на диване со стаканом апельсинового сока в руке его поджидал двоюродный брат управляющего Саша Иванов.

– Можно вас на два слова, Алексей Алексеевич?

– Это так важно? Я на лыжах собрался.

– Всего на пару минут. Наедине.

– Хорошо. Александра, иди, собирай Сережку и мне приготовь теплые вещи. Чтобы не замерз в лесу. Я сейчас.

Семейка Ивановых начинала Леонидова потихоньку доставать. «Я сейчас пошлю его куда подальше», – мечтательно подумал он, шагая вслед за Ивановым-младшим в комнату номер четырнадцать.

– Ну, а у вас что такого важного есть мне сообщить? – спросил он, присаживаясь на застеленную кровать. – Впрочем, догадываюсь: вы хотите заявить, что видели, как ваш двоюродный брат столкнул с балкона господина коммерческого директора. Верно?

– Не совсем так. Видите ли, я не ночевал в своем номере…

– Это я уже знаю. Где же вас черти носили?

– Дело личное: я был с женщиной и не хотел бы ее в это впутывать.

– Что, так серьезно? Она замужем? Вдова?

– Не надо меня сватать на роль героя-любовника. Я не дурак, понимаю, что ростом не вышел, -усмехнулся Саша Иванов. Алексей слегка обиделся: он был не согласен с тем, что невысокий мужчина не годится на роль героя-любовника. Иванов-младший меж тем продолжал: – Я человек мягкий, добрый, но не дурак, а всякий норовит попользоваться. И мне надоело подо всех ложиться. Короче, я был в боковой комнате. Вернее, сначала в холле, потом Валера вышел из своего номера и сказал, что идет поговорить с Пашей. Я пытался отговорить обоих, но коммерческий директор был сильно пьян, а в таком виде он себя не контролировал. Да братец и неплохо принял и рвался в бой отношения выяснять. Я отговаривал, честное слово! Но брат сказал, что на Пашу управу найдет. Они пошли на балкон. Я же плюнул и ушел к своей девушке: она меня ждала. У меня самого был серьезный разговор. Можно сказать, судьба дальнейшая решалась.

– Ну-ну, – ободрил его Алексей, прокручивая в мозгу: кто такая?

– Когда послышался тот звук, ну, удар, мы сначала ничего не поняли. Подумали, что спьяну ктото стол уронил. Хотя удар был глухой. Через несколько минут я выглянул в холл на всякий случай: там, у стола лежал Паша, а Валера, нагнувшись, у него пульс щупал. Когда меня увидел, то испугался.

– Ничего не сказал?

– Сказал: «Не думай, это не я его толкнул». Вот что сказал. А кто тогда? Больше никого не было. Манцев, правда, спал на диване, в холле, но он был пьян в стельку. Вряд ли чего-нибудь слышал. Голову, во всяком случае, он не поднял.

– Значит, Манцев?

– Да ничего он вам не скажет! Если до сих пор не выразил желания, значит, ничего не помнит. Стал бы он Валеру выгораживать? Он же к Ольге неравнодушен, а та братца просто ненавидит!

– К Минаевой, что ли?

– А то к кому же?

– А она?

– Эта девушка не про нас. Высокого полета птица. Костик зря слюни пускал. У нее он был на коротком поводке, но в роли «давайте будем просто друзьями».

– У Ольги кто-то есть или она в ожидании корабля с алыми парусами? Принца на белой лошади?

– Ну, глупой ее не назовешь. Зачем ей ждать, если можно просто руку протянуть и взять?

– И протянула?

– Наверное. Конкретно никто ничего не знает. Она умеет хранить тайны.

– Не женщина, а клад! – не удержался Алексей.

– Именно, – вздохнул Иванов-младший. Видать, и сам там побывал. Но дальше порога не пустили.

– Не верю, что никто ничего, – покачал головой Алексей. – У вас не офис, а аквариум: все прозрачно. Неужели сплетни не ходили?

– Сплетни… Если каждой сплетне верить… Да и при чем здесь Ольга? Я про Валеру говорю: он убил. Спьяну, конечно, подрались, Паша случайно с балкона упал. Я же говорил ему – не ходи к Валере.

– Не уберегли, значит, начальство, или не очень хотели? Вам-то что за резон кусать кормящую вас руку? Ведь братец для вас благодетель!

– А знаете, как тяжело всю жизнь расплачиваться за благодеяние? Кто-то из философов сказал, что настоящее благодеяние только тогда истинно, когда сделавший его тут же о нем забывает, а принявший помнит всю жизнь. Вот.

– Неплохо. Кто научил?

– Ольга.

– Я смотрю, вы все ее цитируете. А она вас потихоньку жизни учит. Красавица, да еще и умница! Редкое качество! Серебряков недаром сделал ее своей личной секретаршей. Странно, что между ними ничего не было.

– Ольга была к нему слегка неравнодушна. Но она умеет держать себя в руках. Серебрякову же нравились женщины другого типа.

– Я в курсе, – вздохнул Алексей. – Меж тем: куда девушке податься? С такими чувствами, с таким умом? Если она играла, то по крупному.

– Кто знает? – пожал плечами Саша Иванов. -Что касается меня… Валера никогда не помогает просто так. Он не забыл о том, что взял меня на работу, и потребовал оплаты в нужный момент. Причем потребовал то, что для человека куда важнее хорошей работы и большой зарплаты.

– Что же вы должны сделать?

– Это касается только меня.

– Значит, моими руками вы решили избавиться от оплаты по долгам?

– Я сказал правду. Только и всего. Если подвернулся случай, почему бы им ни воспользоваться? Кстати, Таня тоже может подтвердить, что Валеры в их номере не было, когда Паша упал с балкона.

– Не она ли вас попросила об услуге? Ей вы тоже чем-то обязаны?

– Никто ни о чем меня не просил. Я сам, -гордо сказал Иванов-младший.

– А ваша девушка не хочет подтвердить, что все, что вы мне рассказали, имеет место быть? -поинтересовался Алексей.

– Это не совсем удобно.

– Она что, замужем?

Иванов замялся:

– В некотором роде…

– Как интересно! Ну и каша заваривается! Что ж, я просто уверен, что к концу дня найдется еще несколько человек, которые не преминут кинуть камень в господина управляющего. Похоже, его назначили ягненком. На заклание. Возводят жертвенный алтарь. А в ночь с первого на второе сном праведника спал только я. Остальные же следили за тем, кто кого победит: Паша Валеру или Валера Пашу. Ставки не делали?

– Не понимаю?

– Это называется: ничего личного. Хорошая фраза! И чрезвычайно популярная! Лично против управляющего никто ничего не имел. Равно как и против коммерческого директора. Но дело! Дело не должно пострадать! Что же касается ставок… Серебрякова наверняка проиграла бы целое состояние: она так верила в коммерческого директора.

– Собственно, я больше ничего не хотел добавить ко всему вышесказанному.

– Вы меня отпускаете? Как это мило! Пойду, займусь тем, что было изначально обещано: отдыхом.

– А что с братом?

– Тоже торопитесь? Подождите пару дней, Саша. Или невмоготу?

Иванов-младший зыркнул на Алексея, как на заклятого врага. Тот невольно поежился и подумал:

«А глаза-то у него, как у двоюродного братца! Решительные глаза. Тоже волчонок подрастает, только часа своего дожидается. А с виду такой милый, такой вежливый!»

Он пошел в свой номер. Саша уже оделась сама, подготовила к походу Сережку и теперь ворчала на Алексея:

– Где ты ходишь? Мы уже вспотели, тебя дожидаясь!

– Ну и шли бы без меня.

– Нет, Лешечка. Я тебя дома редко вижу, хочу хоть здесь насмотреться.

– Я так и слышу команду «к ноге». Шаг вправо, шаг влево – карается расстрелом?

– Леша, не злись. Мы просто по тебе скучаем.

– Ладно, потащусь с вами, так и быть. Между прочим, мне смертельно не нравятся лыжи, но это, похоже, мало кого интересует.

– Не ворчи, хоть воздухом подышишь!

– А то мне воздуха на работе не хватает! Сижу целыми днями в кабинете и думаю: как бы где-нибудь подышать?

Саша не стала слушать дальше, вытолкала мужа за дверь, закрыла ее на ключ, а ключ положила в карман. Леонидов понял, что пути к отступлению отрезаны и поплелся на лыжную базу.

Там их уже ждали Барышевы. Причем, Серега тоже заворчал: «Ну, где ты ходишь! Лыжи не достанутся!» Для Алексея блеснул луч надежды. Увы! Народу привалило порядочно, но инвентаря хватило всем.

Больше всех, конечно, не повезло Сереге Барышеву: он долго не мог влезть ни в одни ботинки, да и лыж по росту не находилось. Для Алексея же быстро нашлось все необходимое.

– Вот что значит – среднестатистическое, -сказал он Барышеву, напяливая ботинки сорок второго размера.

Женщины и ребенок тоже были охвачены. Наконец, Серега экипировался. Маленькая кавалькада выстроилась на опушке леса, надевая лыжи и разбирая палки. Лыжня была слегка присыпана снегом. Серега Барышев встал на нее первым и пошел к лесу, уминая снег. Анечка и Саша двинулись следом. Леонидов пропустил вперед Сережку и пошел замыкающим, готовясь вылавливать из снега упавших, если таковые свалятся ему под ноги.

«И здесь приходится работать службой спасения, – мысленно возмущался он. – Ну почему такая несправедливость: даже когда все отдыхают и наслаждаются жизнью, я исполняю свой долг? Причем все время кому-то обязан: на работе начальству, дома жене, и не то чтобы не люблю жену или работу. Все в принципе устраивает, кроме одного: когда я что-то сделаю для себя? Калачев вчера был прав. Поезда уходят, а такие дураки, как я, остаются на запасных путях. С чемоданами, полными д…»

Тут Сережка действительно шлепнулся. Прямо ему под ноги. Алексей прервал свои размышления, выловил его из сугроба, встряхнул, поставил обратно на лыжню и почувствовал, что замерзает.

– Эй, Александра! Сашка! – отчаянно закричал он.

– Чего тебе? – слегка притормозила жена и обернулась.

– 3-з-замерз-з-з… Дай хоть прокатиться с ветерком!

– А ты умеешь?

– Брысь с дороги!

Саша сошла с лыжни, пропустив его и Сережку. Леонидов набрал в грудь побольше воздуха, мощно оттолкнулся палками и рванулся догонять Барышева. Анечка ойкнула и отошла в сторонку. Далеко впереди викинг взбивал добытым лыжным инвентарем сугробы, словно яичные белки. По обе стороны клубилась снежная пыль.

– Барышев, лыжню! – заорал он.

Тот недоуменно обернулся:

– Чей это писк раздается? Я тебе сейчас покажу лыжню! – и наддал, работая палками. Леонидов рванулся за ним. Было уже не то что не холодно, а пар валил изо рта, захотелось даже сбросить с себя половину одежды. С кончика носа капал пот.

– Серега, хватит! – взмолился он. – Дай хоть на елочки посмотреть!

– В здоровом теле оно, знаешь, как здорово живется! – не оглядываясь, выкрикнул Барышев, по-прежнему тараня лыжню.

– Я хочу удовольствие получить, а не на разряд сдать.

– Не сдал еще до сих пор, тунеядец?

– Иди ты, – Леонидов устал препираться и сбавил ход, дожидаясь женщин. Удовольствие от спорта Серега получать не умеет. Его только секунды интересуют. И очки. Нет, чтобы на елочки посмотреть!

Елочки вокруг, действительно, были красивые. Их слегка присыпал снежок, так что хвоя на его фоне казалась бархатной, и тишина вокруг была такая, что любое сказанное слово звенело, словно в хрустальном кубке. Алексей замер, наслаждаясь. Тени на снегу здесь, среди густых елей, казались сиреневыми, редкие березы застыли в неподвижном ледяном сне. Он вздохнул:

«Красота-то, какая! Вот на что надо смотреть и о чем думать! Эх, смыться бы сейчас ото всех, рвануть в лес поглубже, побродить среди этих зеленых девушек. Все люди, как люди, а я большое помойное ведро, в которое сливают всякую гадость. Наверняка в холле опять кто-то поджидает с очередным признанием. Не пойду. Останусь здесь, среди снегов белых».

Проваливаясь в снег, он сделал несколько шагов в сторону и сел прямо на торчащий у дороги еловый пень. Совсем близко раздался детский смех, веселые женские голоса. Из-за поворота появилась Саша.

– Лешка, встань сейчас же! – закричала она уже издалека. – Ты что, заболеть захотел?!

– Да. Хочу лежать с высокой температурой и наслаждаться тем, что меня никто не трогает, – сообщил он, когда жена подъехала поближе.

– А обо мне ты подумал? Не будь ребенком, это место уже занято. Я сейчас вылечу твою меланхолию, – и Александра схватила снежный комок и кинула в него. – Вставай!

– Сашка, не смей! Я не признаю радикальные методы!

– А я не признаю твое нытье! – очередной снежок попал ему в лицо.

– Ну, я тебя! – он вскочил с пня.

– Сергей уже обратно повернул. Давай и мы разворачиваться. Надо выбираться из леса.

– Еще бы! Он без обеда не протянет!

Алексей устал и передумал замерзать в снегах Подмосковья. Да и кушать хотелось. Не елочки же? Он ехал вслед за женщинами, когда их обогнал Серега.

– Лыжню!

– Это не человек, а Терминатор! – пожаловался Алексей. – Таких надо изолировать от общества! Чтобы у других не возникал комплекс неполноценности!

Когда они вышли из леса, Барышев уже успел и лыжи снять, отряхнуть себя и амуницию и слегка замерзнуть.

– Где вы там ходите? – недовольно сказал он. -На обед опоздаем!

Они сдали инвентарь, и пошли переодеваться в сухое. Алексей решил хоть немного полежать перед обедом, дать отдых натруженным мышцам. Голова гудела от нервных и физических перегрузок. Да и кислорода в организме образовался переизбыток. Самое время для городского жителя ложиться под выхлопную трубу.

Он ограничился тем, что лег в постель и блаженно расслабился. Сейчас бы поспать…