Текст книги "Мийлора"

Автор книги: Наталья Патрацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

Глава 7

На балконе Тину Николаевну съедала тоска, дети выросли и развлекались сами по себе либо на ее нервах. Дарья слушала такую матерную музыку, при своей внешней интеллигентности, что не только уши вяли, но и мозги усыхали. Музыку Дарья включала на полную мощность, одну и ту же песню слушала по несколько раз и подпевала. Речитативные песни крутились под самодельные клипы и вызывали нервные спазмы.

Тина задумалась, а виновата ли в этом музыка Дарьи? Тине не хватало Тора, очень не хватало, но его убрали с ее дороги навсегда. Страшное слово: навсегда. Его больше нет, а есть дурная страсть дочери. Модные ритмы со странной рифмой раздражали до бешенства.

Тина послала проклятье на экран с такой ненавистью, что Дарья вскричала:

– Не смей, проклинать моих друзей!

– Выключи! – выдавила из себя Тина.

Рядом бегали две собаки, создавая суету. Кобелю было два года, его будущей партнерши только два месяца. Эта маленькая, красивая собачка задирала взрослого пса, и он не выдержал: смазал лапой по мордашке собачки. Тина достала остатки твердой колбасы, разрезала на две неравные части и отдала собакам за домашний цирк. Они успокоились, легли с двух сторон от нее и задремали, поскольку и Дарья выключила песенный речитатив и удались на встречу с автором песни.

Семен Семенович последнее время постоянно жил на даче и Тине не докучал, он ее вовсе не замечал. Анна Григорьевна посла его на даче вместе с козой, и поила козьим молочком.

Оставался Николай, но он так увлекся Мийлорой, что мать в упор не видел, и ее к себе в комнату не пускали.

В доме наступила временная тишина, Тина включила телевизор в общей комнате и стала смотреть супер сериал про Букиных, но просмотреть всю серию она не смогла.

Ей захотелось пойти в обувной магазин и купить новые туфли. Для чего она не знала, но хотелось обновить обувь. Она переключила программу, там красили волосы, захотелось пойти и купить новую краску. Она взяла и выключила плоский экран.

Тишина заставила вспомнить Тора. Это было самое наихудшее состояние, сопровождающееся полной безысходностью. Глаза упали на усохшие букеты цветов, выбросить их у нее не было желания. Она была пустая, без положительных эмоций.

Она стала рассматривать обстановку вокруг себя, но что-либо делать ей не хотелось.

Вдруг она ощутила зов Тора. Он звал ее с того света. Возникло ощущение, что его душа в этой комнате. Это было ужасно! Дома не было никого! Была только зовущая ее душа, умершего любимого человека. Да, она его любила! Со всеми его достоинствами и недостатками. Она знала секрет счастья: между удачными свиданьями обязательно должна была быть нейтральная полоса отчуждения.

А теперь у нее была только эта полоса, но она не обещала приятной встречи. Руки у Тины мелко-мелко завибрировали. Она посмотрела на руки, внешне они были спокойны, а изнутри их трясло. Состояние нервного напряжения нарастало. Психоз готов был вырваться наружу, ей хотелось заголосить. И она завыла, протяжно и неистово, и резко прекратила вой.

Тина вышла на балкон, лето окутало ее теплом. Пролетел голубь. Мимо капнула вода с верхнего этажа. Она села в кресло, взяла отложенную книгу, стала читать. В дверь позвонили. Пришла я, с капельками слез в глазах.

– Что случилось? – спросила Тина Николаевна, забыв свое горе.

– Не знаю, я устала быть никем и нигде, – тихо пролепетала я.

– Проходи на балкон. Поговорим, – предложила мне Тина Николаевна.

Мы сели в два кресла, в окружении цветущей герани, на лето выставленной на балкон.

– Тина Николаевна, а что говорить? Я живу у вас никем. Тетка сорвала меня с моей квартиры и Николай не дает в нее вернуться. Жить у тетки я не могу, с ней живет двоюродная сестра с дочкой и новым мужем. Я никому не нужна, – и я заревела в полный голос, навзрыд.

– Мийлора, а какой сегодня день недели?

– Вы про Фиолетового Бога или красную девицу – царицу? Так это шутки Николая.

Сильно придуманная ложь. Не летала я в ракете на Тихий океан. Я все придумала для Николая, чтобы он меня за свою считал. А я не умею постоянно выдумывать подвиги, чтобы ему было со мной интересно! Не могу! – и я нервно всхлипнула.

– Это поправимо.

– Нет, его фиолетовое тщеславие границ не имеет! – вскрикнула я.

– Я верю тебе. Его отец тоже хочет от меня того, чего во мне нет и быть не может.

– Но у вас дети и вы привыкли друг к другу!

– Если ты заметила, то он живет постоянно на даче, там и развлекается. Семен Семенович в отставке по возрасту, еще не наигрался и свободой не надышался.

– А мне, что делать? Я не люблю красную пастель и его фиолетовую мантию. Я хочу быть собой.

– Будь.

– Мне надо уехать от вас. Я поеду в свою квартиру, давно я там не была, тетка за квартиру платила, а я там почти год не была.

– А, что мне Николаю сказать?

– Что я улетела на остров в океане, это последняя наша шутка. У тетки, правда, есть нефтяная платформа в ста километрах от берега. Кстати, там сейчас находится Николай, я одна улетела на вертолете.

– Мийлора, заметь, ваша жизнь полна чудес и без фиолетовых фантазий. Не возражай мне. Хочешь уехать – уезжай.

Я поднялась наверх, собрала вещи, помахала пальцами и вышла из квартиры.

Тина Николаевна неожиданно для себя почувствовала легкость. Собаки проснулись и стали бегать мимо нее туда – сюда. Она улыбнулась себе любимой и приступила к уборке квартиры.

***

В дачном поселке жизнь шла с местной скоростью. Семен Семенович зашел в дом бывшего изобретателя. Помещение опутанное проводами, не вызывало ощущения жилого помещения. Хозяина – изобретателя похоронили, его смерть официально оформлена.

А вот Тор, бывший любовник жены Тины был жив. С ним Семен Семенович пошутил, но еще больше он пошутил с Тиной и Люсей. Обе находятся в шоке, обе в подвешенном состоянии и от взаимной ревности на похороны не приходили.

Как-то Семен Семенович поговорил с Ксюшей по душам, и та рассказала, как тетка Капа симулировала смерть, спасаясь от преследователей ее капитала. Полковник был зол на жену и сестру. Они выводили его из себя любовью к Тору. Он решил убрать Тора с дороги. Он редко жил дома, пока служил, и, вернувшись в дом, не мог найти себе место. И его место было элементарно занято.

Устроил Семен Семенович обычную перестрелку у пруда, куда дачники особо не ходили, из-за тины в пруду. Женщинам сказал, что Тор случайно погиб. Не нравилась ему ложь, но так получилось. Тор на самом деле уехал далеко и надолго.

Чудовищная ложь стоила полковнику денег. Тор уехал, а спокойствия не было. Не в нем было его спасение. Не в нем. Теперь он бродил среди проводов в доме изобретателя и искал вчерашний день. Ему захотелось уехать далеко и надолго. В его душе не было ни любви, ни ревности.

Глава 8

Молебский треугольник Я пыталась увильнуть от его назойливой любви, но чем больше я отсылала его по емейлу, тем настойчивее он становился. Жесть. А еще я проглотила стальную коронку вместе с сушеными абрикосами. Тронула языком десну и обнаружила пустоту, а коронка уже согнулась внутри абрикосы и проскочила в желудок. Жесть. Так и он проскакивает в меня, как бы я его не отгоняла от себя. Зуб по глупости обтянула железом, послушалась старших товарищей, говорящих, что так остаток зуба надежней сохраниться. А если он любит меня, то кто из нас лучше сохранится? Непонятно.

Я могла бы и за него замуж пойти, но он ни рыба, ни мясо и за футболистов "Спартака" не болеет. А у меня даже шарфик фирменный есть. Не болельщик он, а наглый, молодой человек, с приличным орудием любви, за это он мне и подходит.

Мы с ним, то есть с Николаем познакомились на ночной дискотеке. Музыка гремела, цветомузыка вращалась и посылала импульсы в толпу танцующих людей. Я танцевала так, что от меня постепенно все отпрыгивали в сторону. Я же почти настоящая танцовщица и на меня интересно смотреть. Вот мы и познакомились с Николаем.

Он остановился и смотрел на мой танец, за ним остановились все, и я вытанцовывала в одиночку. На меня нашло вдохновение танца! Приятно! Я в центре внимания публики, в центре цветовой настройки танцевального поля. В центре музыки. Расхвасталась. Подошел Николай ко мне после танца и пошли мы на улицу.

Погода ни вашим, ни нашим, ни холод, ни жара. Нуль или ноль градусов. И мы два нуля. О том, что он единица я узнала через неделю. Но сейчас не об этом.

Металлическая коронка пустилась в плавание по моему организму, и я физически ощущала ее место очередной стоянки. Я затрепетала от страха, что могу умереть от этого тонкого металла.

Захотелось поехать к черту на рога.

О своем состоянии я поделилась с Николаем. Он меня понял и предложил поехать на Малахитовые горы, посмотреть на Молебский треугольник, пока из него не сотворили аномальный центр. Я уже видела на экране эту лесисто – волнистую зону, и ехать туда мне не хотелось.

Я прекрасно понимала, что если у нас ноль градусов, то там минус десять. А железо ходит в моем организме! Я и сама становлю аномальной величиной! А две аномальные величины могут и отталкиваться! Это Николай не аномальный вот его и тянет в треугольник. А потом я подумала, что я, Николай и металлическая коронка в желудке – это и есть некий аномальный треугольник.

Подняла я руку вверх, опустила и сказала:

– Поехали!

Но мы никуда не уехали, а пошли к отцу Николая, Семену Семеновичу специалисту по Молебскому треугольнику. Он такую глупость рассказал, будто в этом треугольнике есть выход оси земли! И, находясь на территории зоны можно сдвинуть ось земли на долю градуса, а это вполне может вызвать некоторые сдвиги земной коры. Кто тут сдвинутый был – неизвестно! Еще он сказал, что там часто встречают нло. Это я и сама знаю, читала, по тв видела пятна в небе.

Подводя итоги, я пришла к элементарному выводу:

– В Молебском треугольнике можно сдвинуть ось земли,

– Можно наблюдать нло.

Неплохо, но не могу я коронкой в желудке, сдвинуть ось земли, но увидеть нло? А почему нет? Мы решили поехать в первые, теплые летние дни. Надо было купить палатку, рюкзаки, одежду, посуду и прочее. Мы ходили по магазинам спортивных товаров и искали необходимые предметы особой легкости. Нам сказали, что до нужного места придется идти пешком, что оно находится не в Молевке, а в стороне от нее.

В день отъезда погода была солнечная, плюс двадцать градусов тепла. Мы сели в поезд, доехали до маленькой станции. От нее по узкоколейке доехали туда, куда ехали. Снег валил в июне только так! Ноль градусов. Вот и вся аномалия, но это мое личное мнение. Река Оперная она и есть река, по горам, по холмистой местности несет свои малахитовые воды. И нам через нее пришлось переплывать по пути к аномальной зоне! Вода – холодная!

Пошли мы по тропке, несем на себе свой скарб, да тут лишний грамм почувствуешь!

Шли по компасу, и пришли на большую поляну, с большим числом срубленных деревьев.

Срубленные деревья были выложены рядами, словно в лесном театре. В центре поляны был сооружен небольшой помост.

Палатки стояли по периметру поляны, слегка спрятанные в листве, покрытой свежим, тающим снегом. Мы поставили палатку там, где нам посоветовали старшие товарищи по аномальной зоне. Здесь все жили в палатках фирменного пошива, один седовласый мужчина жил в темно-серой палатке, сшитой своими руками. Палатка на самом деле была легкой, сверху ее покрывала тончайшая, серебристая фольга, от этого его палатка казалась маленьким чудом.

Хозяин палатки был седовласым человеком с тонкими чертами лица, с тонкими костями и широкими плечами. Он был как не от мира сего. При виде этого благообразного старика я забыла о металле в собственном желудке! Он был хорош!

Николай отошел на второй план! Он и на самом деле пошел по периметру поляны знакомиться с соседями. А я видела перед собой только этого старика!

Я попыталась с ним заговорить, но он не обращал на мои слова внимания и меня не замечал. Тогда я решила понаблюдать за ним со стороны, поговорить о нем с другими людьми. Мне сказали, что скоро будет его выступление, тогда я все и узнаю. Люди приезжали на зону на одну – две недели, а он практически здесь жил.

Выглянуло солнце, снег исчез, зеленая трава стала изумрудной. Листочки засияли с капельками снежной росы. Старик шустро залез на помост и с чувством стал рассказывать необыкновенные истории об аномальной зоне. И еще он попросил подойти к нему тех людей, которые согласны, вместе с ним сдвинуть ось земли. Ему нужны были люди, которые верили в то, что ось земли можно сдвинуть силой внушения!

С Николаем мы были уже знакомы к этому времени три месяца. В старика я влюбилась на третьей минуте. Его тонкая кожа на груди, лишенная растительности, выглядывала из расстегнутой клетчатой рубашки. Волосы до плеч серебрились, как фольга на его палатке. Чувственные пальцы рук шевелись в пространстве, что-то поясняя из его рассказа. Джинсы не первой молодости обтягивали абсолютно прямые ноги, подчеркивая торс, одетый в клетчатую рубашку. Чудо!

Я подошла к старику в числе тех, кто готов был сдвинуть земную ось мимо столетий.

Да я в тот момент была готова на все, хоть луну с неба достать! Но достала из рюкзака часть продуктов и отдала их старику, а в ответ увидела его разнокалиберные глаза, с веселым прищуром. Один глаз был немного больше другого, а сами глаза были весьма странной формы, тем не менее, привлекательные. Я поняла, чем его можно взять, тем, что в лесу на деревьях не растет.

Старик отобрал трех мужчин и меня, и повел нас в лес. Буквально в ста метрах от стоянки находился лаз под землю. Я так поняла – это была дорога к оси земли. Я оглянулась, но признаков землеройных машин не обнаружила. Земля вокруг лежала сырая, промозглая. Лезть в нору мне не хотелось. Вход был метра полтора в диаметре, нагнувшись, я пошла за мужчинами.

Метров через десять появилась пещера, это же горы! Тут оказалось несколько пещер, соединенных искусственными, пробитыми в скальной породе окнами. Свет шел сквозь сеть отверстий над головой, которые при необходимости можно закрыть. В одной пещере лежал кусок серебристой пленки, тут мы и сели на распиленные пни вокруг стола из сколоченных досок. В этой же пещере стоял верстак с рубанком. Вот, где жил хозяин Молебского треугольника!

А я подумала, что я, Николай и старик – уже треугольник, если не настоящий, то из ближайшего будущего. Но, я не выдержала первого сеанса внушения земле, чтобы она сместила свою ось, и мы с Николаем покинули Молебский треугольник.

Глава 9

Спина в траве Трава стояла сухая, коротко подстриженная. Листья лениво шевелились в легких порывах ветра. Вода со свинцовым оттенком тихо отражала серое небо. Середина лета собственной персоной бродила по земле, и рядом с летом ходила я. Я – в зените молодости. Походка моя еще легка, но уже не суетлива. Я много знаю, и обладаю неплохой памятью. Фигура под одеждой не манит, но и не отталкивает. Эта ситуация в значительной мере зависит от выбранной мной одежды. За мной струится тот запах духов, который подарил мне Николай. Я нормальная женщина. Сейчас я с тоской смотрела на берег городского пляжа, и не замечала загорающих людей, значит, они не замечали, что идет середина лета.

Я знакома с жизнью, и жизнь меня знает. И этот пляж я помню своим телом. Сколько часов я на нем загорала! Сколько я смотрела на этот пруд с пляжа до появления солярия! На него я приходила в жаркие дни, когда ехать куда-либо слишком было для меня жарко. Однажды я дней пять подряд ходила на пляж и ложилась на одно место. В пяти метрах от меня лежал великолепный мужчина. Его накаченное тело излучало столько энергетики, что я каждое утро вскакивала, смотрела на небо и бежала на пляж.

Мужчина приходил утром. Тело его было бронзовым от загара. Я смотрела на него и вставала загорать поодаль. Я вообще любила стоять на пляже и только иногда ложилась ногами к солнцу. Когда мужчина лежал, он мне нравился, но стоило ему подняться на ноги и идти к воде, как он становился мне неинтересным. Интеллекта в нем было маловато. Физически он мне импонировал, но его лицо и лоб не вызывали у меня умиления. Он меня тоже заметил, но помалкивал. Волосы у него были, как это трава, сухие, коротко подстриженные. Мы так и не познакомились.

Середина лета. И центр напрасной ревности. Да, я последние дни мучалась от ревности, то ли это любовь не уходила и держалась в моей душе остатками чувств.

Предмет моей ревности был с интеллектуальным лицом, но без признаков мускулатуры.

Лицо его – меня устраивало, но тело не привлекало. Однако я Николая любила некоторое время и ревновала ко всем женщинам, с кем видела. И вот сейчас, глядя на пустой пляж, я почувствовала, что ревность меня больше не волнует. Настроение мое стало похожим на свинцовые облака.

Что дальше? Почему жизнь женщины обязательно должна крутиться рядом с мужчиной?

Я, что сама вокруг себя не могу покрутиться? Да запросто! И чего я вчера весь вечер давила на кнопки телефона, а слышала одни гудки? И зачем мне в Интернете высматривать его письма? Я остановилась на берегу пустого пруда, лодки, и те не бороздили его просторы.

Я повернула голову и увидела в траве мужчину. Он лежал спиной ко мне. Эту спину я уже видела! Да не в этом году, но видела на песчаном пляже, а сейчас спина виднелась из травы. Мне стало страшно. Захотелось убежать, куда глаза глядят. Но глаза заворожено смотрели на мужскую спину, мне неудержимо захотелось коснуться пальцами его кожи. А кто мешает? Он один. Я одна. И лето, хоть и не жаркое, но лето. Я подошла ближе, заметила его рубашку на ветках дерева. Он лежал в брюках.

– Вы живы? – спросила я дрожащим голосом.

В ответ я услышала оглушающую тишину. Мне захотелось убежать, но некогда обожаемая спина тянула к себе.

Я нагнулась к мужчине, он резко повернулся, и я оказалась на его груди.

– Привет! Долго же я тебя ждал!

Я лежала на его крепкой груди, наши глаза смотрели в упор друг на друга.

– Ты не из трусливых баб! Я люблю тебя, женщина! Понимаешь! Я два года не мог тебя найти! Я не знал, где тебя искать! Я ходил на пляж в любой теплый день. Я ждал тебя!

Я попыталась скатиться с его груди, но он судорожно обнимал любимое тело, которым бредил так долго!

– Почему ты перестала ходить на пляж?

– Мой молодой человек не пускал меня на пляж и сам не ходил на него.

– А я!?

– Простите, но мы не знакомы! Да, я помню вас на пляже! Да, мы пять дней рядом загорали, но мы не разговаривали и не знакомились!

– А! Помнишь! Ты меня не забыла!

– Пока еще не забыла, поэтому и нагнулась, я подумала, что вам плохо.

– Мне было плохо, но теперь я чувствую себя отлично под твоей тяжестью!

– Отпустите меня, я поднимусь, вам станет легче.

– Я не отпущу тебя! Я тебя поймал! Ты моя! – и он впился в мои губы с такой страстью, что я невольно ему ответила.

Что с людьми делает любовь? Она выключает их сознание из розетки совести.

Совесть засыпает с чистой совестью.

Двое. Нас было двое. Стало нечто единое, страстное, порывистое. Мы перевернулись.

Его глаза смотрели сверху, они лучились счастьем! Глаза казались огромными. Его волосы прекрасным ореолом обрамляли лицо. Он был великолепен! И как я тогда его не разглядела? А,… тогда у него было очень короткая стрижка!

– Я не выпущу тебя, пока не скажешь, как тебя найти! – проговорил мужчина и тут же поцеловал мои волнующие его губы.

Я под поцелуем стала приходить в себя, но вывернуться из-под крепыша сил не было.

Я вся была распластана на траве, и мои губы находились под его губами. Я дернулась туда, сюда, но он только крепче сжимал меня со всех сторон.

Он вдруг отпустил меня, сел рядом и стал смотреть на меня с таким обожанием, что мне стало неловко.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Я – Валера Шнапс.

– А я – Мийлора.

– Это ж надо! Как же я тебя Мийлора искал! Скрепку бы кинула с неба, чтобы я тебя мог найти. Я уже открывал сайт 'Жди меня', но что написать? Что еще девушку в купальнике с пляжа у пруда?

– Зато наши отношения проверены временем.

– Смеешься? Смейся, теперь и я могу смеяться, – и он лег на спину, но тут же повернулся, взял в руки мои ноги, прижался к ним, – это ты! – и весело рассмеялся.

Мы встали, стряхнули с себя травинки, соринки. Он надел рубашку, и мы пошли, держась за руки.

Валера резко остановился и спросил очень серьезным голосом:

– Куда идем? Мийлора, ты не представляешь, как я тебя искал! Я так рад и так боюсь потерять тебя! Ты замужем? У тебя есть дети? Где живешь? Где работаешь?

– Все есть понемногу, – я вздохнула, ведь только сегодня я полностью порвала с бывшим молодым человеком Николаем, он ревновал меня к хозяину Молевкского треугольника.

– Не вздыхай, Мийлора, все наладиться.

– Валера, ты пляжный бомж?

– Нет, BMW смотрит на тебя. Почему я был здесь? Так захотелось. А ты, почему сегодня здесь гуляешь?

– Сама не знаю, захотелось здесь пройти. Мои зеленые Жигули стоят рядом с BMW, машины раньше нас встретились, как кони у стойла.

– Номер твоей машины я уже запомнил, это последняя модель, в этом году она очень популярная. Но без машин у нас было больше общего, вернемся на берег?

– Что-то будет, когда до жилья дойдем, тут же расстанемся.

– Не болтай зря, мне все равно, где ты живешь, будешь жить со мной, я к тебе не приеду.

– Не люблю насилия, я буду жить дома.

– Хочешь, чтобы я тебя вновь на два года потерял? Нет, я не отпущу тебя!

– Ну, почему меня вынесло на этот берег?

– Я тебя ждал, я как зверь затаился. Я знал, что ты вспомнишь мою спину на пляже.

– Сколько девочек, зачем я вам?

– Об этом говорить не стоит, ты мне нужна. Мне твоя фигура два года мерещилась, никто не может тебя заменить, и ты это прекрасно понимаешь.

И он вновь обнял меня со страстной силой и уходящим отчаяньем. Рядом с нами остановилась HONDA красного цвета. Из машины выскочила женщина в красном брючном костюме, с длинными черными волосами.

– Валера, это кто с тобой? Что за тихоня в твоих руках? Да отпусти ты ее!

– Нинель, проезжай, сегодня не твой день.

– Я уеду, но с тобой.

Рядом резко остановился темный FORD, из него выскочил мужчина.

– Мийлора, я передумал. Я могу передумать? Поехали домой, хватит сердиться.

– Мийлора – это судьба, – сказала Нинель в красном и повернулась к сухощавому мужчине. – Вы брошенный? Мийлора вас бросила? Можно я вас подниму?

Николай посмотрел на меня в объятиях Валеры и на яркую Нинель.

– Поднимайте! – сказал решительно бывший мой мужчина. – Меня зовут Николай, чтоб вы знали.

– Четыре человека, надеюсь четыре машины, а надо сделать две пары, – растерянно проговорила Нинель.

– Машины оставляем здесь, и едем на берег пруда, – резко сказал Валера.

– А, пошли, – подхватил инициативу Николай.

Все четверо пошли к берегу пруда. Николай посмотрел на сухую траву, растущую вокруг, сбегал к машине, взял сдутый надувной матрас с насосом и догнал нас. Он быстро накачал матрас и предложил на него сесть. Я и Нинель отказались, тогда он сел сам. Рядом с ним села Нинель. Валера взял меня за руку, и мы вдвоем быстро пошли к машинам. Я села в его BMW и мы поехали.

В машине я почувствовала тяжесть на плечах и дыхание, и увидела крупные лапы собаки и отменную собачью мордочку крупных размеров.

– Хорошая, хорошая, – выдохнула я собаке.

– Это он, его зовут Львиный Зев. Можно Зева де Люкс, как удобно, но лучше Зев.

Он всегда меня сопровождает, – пояснил Валера.

– Мы куда едем? – спросила я с нервной дрожью, глядя больше на собаку, чем на Валеру.

– Сегодня выходной у меня, и у тебя тоже, едем, куда глаза глядят. Первым делом нам надо повенчаться, поэтому едем в Загорск. Там чинная обстановка, она способствует очищению блудных мыслей. Ты Нинель видела? Моя бывшая дама сердца, ей храмы и соборы не помогают.

– На самом деле мы едем венчаться? – спросила я, прерывая его речь о Нинель.

– Не совсем так, но близко. Послушаем пенье колоколов, и ты легко забудешь Николая. Мы с тобой пройдем обряд очищения. С экскурсией погуляем между храмами и в один обязательно зайдем, день самый раз для таких мероприятий. В монастыре есть святая вода. Выпьем – помолодеем. Душа наша и очиститься от скверны прежних отношений.

– Как у тебя все серьезно.

– Я тебя долго ждал, уже забывать стал.

Все так и было, через Гефсиманский черниговский скит и святой источник мы вышли в новую жизнь, в которой пока все было по старому.

– Валера, вы меня не спросили о моей семье.

– Ты о чем? Ты одна гуляла в выходной день! Где твоя семья? Твоя семья – это ты.

– Почти угадал. А тебя волнует: сколько мне лет, кем работаю?

– Это ни вопрос. Я могу ответить кто я. Я работаю менеджером по продаже телевизоров и компьютеров высшего качества. Знаешь, кого я видел? Ко мне приходили известные певцы и актеры. Я теперь всех актеров без телевизора вижу.

– Ты – почему хвалишься?

– Прости, Мийлора, я помечтал. Я охранник, обычный временный охранник. А актеров я на самом деле вижу, но они меня не видят.

– Замечательно, а вдруг ты дворник на Мосфильме? Вообще тогда всех знаешь.

– Я не дворник. Я совсем забыл, мне сегодня в ночь выходить. Я тебя подвезу к твоей Ладе, и мы разбежимся.

Валера высадил меня у зеленой машины, а сам быстро поехал в сторону городской больницы. У него отец лежал в реанимации с обширным инфарктом, сегодня он мог его увидеть. Отец казался тенью самого себя. Он был абсолютно бледный, похудевший, какой-то прозрачный. Если бы не бригада врачей из реанимационного отделения его бы уже не было на свете. Отец выглядел живым покойником. Ужас охватил все существо Валеры, он не сказал Мийлоре истинной причины поездки в Загорск. Он там молился за отца, но мысленно, вслух он этого делать не мог. Он не сказал ей, что лежал в траве у пруда от страха за жизнь отца. Валера любил отца. И теперь он видел его живого. Он Мийлору вообще почти забыл, но вспомнил пляжной памятью, лежа на земле. Молодая особа своим присутствием помогла ему выйти из транса. Мийлора на него положительно повлияла.

– Сын, ты, почему с ужасом на меня смотришь? – тихо спросил отец.

– Прости, отец, ты прекрасно выглядишь.

– Не хорошо обманывать старших. У меня для тебя есть информация. Когда я был между небом и землей, я видел тебя с женщиной, но это была не Нинель. У нее зеленые Жигули, она твоя женщина от природы, – сказал отец и потерял сознание.

Валера позвал медсестру, та вызвала врача. Скоро подошла его мать. Он ушел из больницы, думая над последними словами отца, если бы так было все на самом деле!

Мийлора ему понравилась, но и только.

Я, выйдя из BMW Валеры, почувствовала подставу, и ощутила себя брошенной, обманутой. Меня использовали и выкинули. Посмотрев на уезжающую машину, я перевела взгляд на берег пруда. На берегу лежал надутый матрас и рядом с ним в странной позе лежал мужчина. Я, вздохнув, посмотрела на лежащего человека. Берег вновь был пустынным. У надувного матраса лежал Николай лицом вверх. Он был ни жив, ни мертв, но шевельнуться не мог.

– Николай, что произошло? Что с тобой? – участливо спросила я.

Он промычал, показывая пальцем на сердце пальцем.

– Я вызову врача, – сказала я и стала набирать номер скорой помощи на сотовом телефоне.

Николая вскоре увезли в больницу и положили в палату, куда в тот же день перевели отца Валеры Шнапса из реанимации. Старшего Шнапса тут же в палате окрестили Магарыч, на что пожилой мужчина не обиделся, он привык к этому прозвищу и поэтому этот самый магарыч не употреблял.

Через пару дней Николай и Магарыч могли вполне сносно разговаривать, их волновала причина сердечных неурядиц. После нескольких фраз о том, что было с ними до приступа мужчины пришли к выводу, что причина их болезни одна и зовут ее очень скромно – Нинель. Она была столь яркой особой, что руки мужчин тянулись к ней, думая, что их руки растут из ее тела.

Магарыч по простоте душевной тронул рукой Нинель в домашних условиях, он просто коснулся ее тела. Она взвизгнула и прыснула ему в лицо некий газ из баллончика.

Он надышался этой прелести до инфаркта.

Николай оказался покрепче. После отъезда Мийлоры с Валерием, минут через пять он полез к нежному телу Нинель и глотнул газ из баллончика. Краткая история сердечных воздыхателей яркой женщины закончилась на соседних кроватях в больнице.

У них мелькнула светлая мысль подать на нее в суд, но, поговорив, решили этого не делать.

В следующий раз я и Валера встретились в больнице. Я пришла к Николаю, а Валера к отцу Магарычу. Больные с истерическими смешками рассказали нам причину своей болезни. В сторону Нинель полетели все словесные шишки, пока, говорящие не выговорились. Они замолчали.

Николай, посмотрев долгим взглядом на меня и Валеру, сказал:

– Совет вам, да любовь.

– Николай, я не выхожу замуж за Валеру, я к тебе пришла, ты вылечишься и вернешься ко мне, – сказала я.

– Вряд ли, но ты, Мийлора, приходи, кроме тебя ко мне никто не придет, мои все на даче.

Сказав вежливые слова прощания, мы разошлись. Валера сел в свою машину, я в свою Ладу и мы разъехались. Он поехал к Нинель, злой на нее до крайней степени. Ведь он этот ее газ уже проходил, и вот две новые жертвы на больничной койке лежат.

Где она эти баллончики берет? Выкинуть их и дело с концом. Так он мечтал по дороге.