Текст книги "Месть водяному"

Автор книги: Наталья Меркулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Это пустая философия, – возразил бывший кот, – ты котёл хочешь посмотреть или нет?

– Конечно, хочу, – Даша бросила недоеденный блин и подскочила к двери, – пойдём.

– Ну уж нет, я что, зря, что ли, готовил, – совершенно спокойно ответил Василий, отрезая следующий кусочек, – сядь, нормально поешь, а потом пойдём.

Даша снова плюхнулась на стул и взялась руками за блинчик. Она уже поднесла его ко рту, но покосилась на соседа и положила его обратно на тарелку, достала нож, вилку и начала повторять за бывшим котом. Тот слегка улыбнулся и заметил:

– А вот это правильное решение. Мало ли как жизнь повернётся, ты должна быть готова ко всему.

Так они и завтракали, молча резали на кусочки фаршированные блины, аккуратно ножичком клали сверху сметану и ели, поглядывая друг на друга. После завтрака убрали за собой, помыли посуду и пошли в сарай. Отворив скрипучую дверь, девушка зашла внутрь и осмотрелась.

– Ну, что ты видишь? – спросил её Василий, но вопрос Даше показался странным, потому что она видела всё то же самое, что и раньше.

– Коробки вижу, грабли, вёдра, лопаты, какое-то тряпьё, – начала описывать увиденное девушка.

– Какое именно тряпьё? – спросил кот.

Даша присмотрелась и поняла, что никакого тряпья нет.

– Оп-па, – присвистнула она, – вот это чудеса. Это что, тот самый котёл? – спросила она у спутника, показывая пальцем в левый угол.

– Значит, нет тут никакого тряпья, – ухмыльнулся бывший кот, – а есть…

– Волшебный инвентарь, – прошептала девушка и как зомби двинулась вглубь сарая.

– Ну, можно и так сказать, – хмыкнул Дашин спутник, стоя у порога, – ты иди, смотри, а я тут покараулю.

Девушку не нужно было долго уговаривать, она прошла мимо огромных коробок с подарками бабушке, даже не заметив их, и направилась вглубь сарая. Медный котёл буквально притягивал её к себе. Подойдя к нему, Даша присела на корточки и начала рассматривать этот чудный предмет. Это была странная, ни на что не похожая посудина, вернее, котёл был похож на котёл, но только очень приблизительно. Очень широкое толстое дно, исписанное таинственными рунами, и тонкие стенки, украшенные сценами то ли охоты древнего человека на неведомое существо, то ли каким-то странным таинственным ритуалом, связанным с этим животным, давали понять, что в этом котле никогда не варилась каша. Дашу ещё ночью заинтересовали именно эти рисунки, потому что она так и не поняла, как они были сделаны. Сначала она подумала, что это объёмная чеканка, которую выбивали изнутри котла, и именно оттуда она начала свой осмотр. Стенки были абсолютно ровные, без всякого намека на малейшие изгибы метала. Даша почесала затылок и начала рассматривать рисунок снаружи. Даже при очень близком рассмотрении, казалось, что рисунок выбит, но когда она провела по рисунку рукой, то оказалось, что и снаружи стенки ровные. Когда девушка это поняла, от неожиданности она села на пятую точку перед котлом и часто моргая, уставилась на него:

– Э-э-э, как это? – только и смогла она выговорить.

– Что, пытаешься понять, как нанесён рисунок? – подал голос Василий. – Не старайся, не поймёшь. Я на этой загадке всю голову сломал, не один год на него потратил, какой там год, десятилетия, но ни к какому выводу так и не пришел. Этот котёл самая большая загадка, его твоя бабка нашла ещё в Англии, вернее, он её нашел.

– Как это? – опять спросила девушка.

– Да вот так, в один прекрасный день он появился у её ног, и всё…

– В смысле, из-под земли, что ли, вылез?

– Нет, там всё было банальнее. Насколько я помню, Дарье тогда назначил свидание её распрекрасный принц в охотничьем домике, который находился в глухом лесу. Она его ждала, ждала и заснула. А когда проснулась, у её ног стоял вот этот котёл.

– А ты видел его ручку? – спросила девушка, продолжая рассматривать посудину.

– Что ты имеешь в виду, видел ли я, что ручка у котла из чистого золота? Конечно, видел. Только сути это не меняет и таинственности не убавляет, а даже очень наоборот.

Девушка хотела спросить, что бы это значило, но внезапно и сама поняла, о чем говорит Василий. Ручка тоже была испещрена надписями на непонятном Даше языке.

– И кстати, если схватиться за эту ручку, когда в котле будет булькать варево, то она будет холодной, и паром от варева ты не обожжешься.

– Странные письмена на этом котле, – задумчиво сказала Даша, – странный, непонятный язык, который даже приблизительно ничего не напоминает.

– Мёртвый язык, – добавил Василий.

– Почему мёртвый? – испугалась девушка, но тут же поняла, что имел в виду мужчина, и сама ответила на свой вопрос. – Ах, да… потому что его уже никто не помнит.

– Вась, а бабушка им часто пользовалась? – спросила Даша, с трудом оторвав свой взгляд от котла.

– Честно? Да я даже и не припомню, она больше пользовалась простым котлом, тем, что в летнике на полке стоит. А вот этим пару раз пользовался Дормидонт, но это были особые случаи. Иногда мне кажется, что в доме Дарьи Дормидонт появился вместе с котлом, – начал рассказывать Василий, но вдруг у ворот раздался звук тормозящей машины и мужчина в одно мгновение превратился в кота.

Внезапно от стены отделилась тень и превратилась в домового, девушка вздрогнула от неожиданности.

– Тьфу ты, Додо, ты что, подслушивал?

– Ничего я не подслушивал, – возмутился домовой.

– Ещё как подслушивал, и подглядывал, – утвердительно заявила Даша, – боишься за свой котёл, или что-то ещё?

– Это не мой котёл, а Дарьин, – с нажимом ответил Додо.

– Ага, как же, бабушкин… держи карман шире. Думаешь, я дурочка, думаешь, я ничего не поняла? Всё я поняла. Это ты ей котёл в Англии подсунул. А я-то думаю, откуда такая осведомлённость о её личной жизни… До меня только сейчас дошло, ты же всё это время был вместе с ней и что-то творил за её спиной. Ты так же ей говорил, как мне, это неважно, это потом, а это и вовсе тебе не нужно знать. А что нам не нужно знать?

– Сейчас не время, – сурово ответил Додо и впился глазами в девушку, и только сейчас девушка заметила, что у него кошачьи глаза, – там Пашка, прохиндей, за воротами стоит.

– Пусть стоит, никуда он не денется.

– Денется, он в дом может войти.

– А чего ты так боишься, что кто-то чужой может войти в наш дом, а? Что у тебя там такого лежит, что ты постоянно боишься за него?

– Да ничего у меня там не лежит, просто посторонний может принести с собой такое, что нам из дома придётся уходить, покоя не будет. И если хочешь услышать ответы на свои вопросы, услышишь, но не сейчас. Позже я тебе всё сам расскажу. А сейчас, я очень тебя прошу, пошли, а?

– Ты мне одно только скажи, ты нам друг или враг? – вдруг спросила девушка, кот молча покрутил пальцем у виска, а Дормидонт, тоже молча, посмотрел на неё, махнул рукой и пошел к двери.

– Даш, ты, в самом деле думаешь, что он нам враг? – почти шепотом спросил Василий. – И это после того, что он для нас сделал?

– Вась, а ты, в самом деле думаешь, что он это делал для нас? А вот мне кажется, что это всё он делал для себя и только для себя, чтобы проживать в этом доме комфортно. И объясни мне, пожалуйста, вот как так, человек всю жизнь пашет, работает ни износ, чтобы построить вот этот дом, курочек завести, живность там всякую, а приходит вот это и диктует, кому что делать. Палец о палец не ударив, гвоздя не забив, он хозяин, а человек так… в гости пришел. Как такое может быть, я не понимаю, – Даша всплеснула руками, – он тут хозяйничает, диктует условия, что можно делать, а что нет, пакость всякую, – девушка со злости пнула гипсового садового гнома, который уже давно стоял в сарае и потерял свой блеск от старости, – в сарай тащит, – гном ударился о котёл, и тот зазвенел как Царь колокол и загорелся зелёным огнём.

Домовой залетел в сарай и уставился злющими глазами сначала на кота, а потом на Дашу.

– Вы что творите? – зашипел он. – Гости во дворе, а они тут котёл надумали испытывать.

В дверном проёме появился Пашкин силуэт. Домового как ветром сдуло, а кот шарахнулся от парня и буквально прилип к стене.

– О, здорово. Ты чего тут делаешь? – спросил улыбающийся парень.

– Мой сарай, что хочу, то и делаю, – огрызнулась девушка.

– Даш, тебе что, кто-то настроение испортил? – осторожно спросил Пашка.

– Не кто-то, а одно вскользь брошенное слово. Иногда вот так живешь, живёшь, а потом бац… и оказывается, что тебя всю жизнь за дуру держали.

– Это не я, – очень быстро произнёс парень.

– А я и не говорю, что ты. Если бы это был ты, то сейчас бы от тебя одно мокрое место осталось. Чего пришел, опять пожрать?

– Даш, – с укором произнёс Павел, – обижаешь. Не всегда же я прихожу только пожрать.

Даша вытолкнула гостя из сарая, закрыла за собой дверь и пошла к дому. Пашка, видя, что хозяйка не в духе, не стал нарываться, а сел на лавочку под окнами дома и пригласил Дашу присесть рядом. Та присела и посмотрела на него:

– Что случилось, Паш? – с тревогой спросила она. – Не пугай меня.

– Помнишь, ты просила поговорить с Таней, – начал разговор он, – нет, наверное, не с этого надо начинать. В общем, как ни начинай, а всё крутится вокруг твоих просьб. Всё началось с твоей невинной просьбы защитить Таню. Я, как и обещал, пошел к следакам и вкратце изложил твою историю. Они сразу заинтересовались этими кадрами. В общем, твоя просьба вылилась уже в два тома уголовного дела.

– Ого, – присвистнула Даша, – это что ж они такого натворили, что люди столько бумаги исписали?

– Да много чего, и не только экономического плана. Там и изнасилование, и наркотики, и похищение, и даже, похоже, убийство. Но самое главное, ради чего я, собственно, и затеял разговор. Нам не хватает доказательств, нужен на сто процентов надёжный человек, чтобы дать кое-какие показания. Понимаешь, следаки точно знают, что они пытались совершить какие-то махинации с Таниными документами, но ничего не могут доказать. В более страшных преступлениях признались, представляешь, признались в похищении человека, а на счёт документов молчат. Мы ничего понять не можем.

– А чего там понимать, – ухмыльнулась девушка, – я же тебе ещё в прошлый раз всё объяснила. Денежки. Видно, они всё-таки что-то перевели или переписали на Таню и теперь молчат как рыбы. За похищение дадут какой-то срок, они отсидят сколько? Две трети? И выйдут по УДО. А потом они всё-таки найдут Таню и заставят вернуть им деньги. Вот и всё. Таня их кубышка. Так что именно требуется от меня?

– Нужно на очной ставке сказать, что ты знаешь, где находится их бабло, и тогда они поплывут.

– Глупости, – тут же отмахнулась Даша, – они не поведутся. Во-первых, я не могу знать, где находятся их деньги, а во-вторых, мои слова их не испугают. Я думаю, они меня даже не вспомнят. Могу сделать проще. Я просто приду и посмотрю, что же у них там с деньгами на самом деле. А вообще, сам же говоришь, что у них там столько статей, что сядут надолго. Зачем это вам? Чувство справедливости восстановить?

– Понимаешь, мы считаем, что Таня заслужила эти деньги.

– А ты заслужил Таню, – с ухмылкой медленно сказала Даша, глядя куда-то вдаль.

– Ты меня неправильно поняла, – начал быстро говорить Пашка, но девушка махнула рукой и прервала его пламенную речь.

– Паша, жажда наживы приведёт тебя к могиле. Живи, как живётся, не лезь на рожон. Если Тане действительно очень нужны будут деньги, мы их найдём и без тебя, только ты не строй глобальных планов по захвату чьего-то имущества, остановись.

– Даш, но я же хочу как лучше.

– Паш, ты хочешь как подороже. Слушай, ну чего тебе не хватает, а? Жильё есть, зарплата хорошая, ну, да… работа собачья, ну у кого она другая? Если вам нужно засадить этих гадов, я только за, если тебе нужна помощь, я помогу, по-другому, но помогу, они сядут у нас по полной, но не проси меня лжесвидетельствовать. Всё, что угодно, только не это. А теперь мне скажи, что ты хотел сказать по поводу Тани?

– Ну, мы обсуждали с ней эту ситуацию.

– И?

– Она всё время плачет и трясётся от страха. От неё невозможно чего-то добиться, – резко высказался Пашка, – я ей говорю, что они сядут надолго, а она мне: «Нет, ты их не знаешь, это не люди, это звери». Вот как мне достучаться до неё? Она уже до такой степени дотряслась, что у неё живот начал побаливать, а ведь у неё только-только вот семь месяцев было.

– Что-о-о? – взревела девушка, подскочив с лавочки, – Что ты сказал? Пашка, да ты идиот! Когда же ты научишься людей уважать? Да, ты… – Даша замахнулась на него, но тут же передумала и махнула рукой, – да, ну тебя. Горбатого могила исправит, – и рванула огородами к Тане.

Добежав до забора, граничащего с Таниным огородом, Даша обнаружила, что калитка забита. Девушке показалось это крайне подозрительным, и она просто перемахнула через него, как когда-то на физкультуре через козла. Приземлившись на огороде подруги, Даша немного растерялась, потому что увидела то, чего никак не ожидала увидеть. Перед ней стояла Таня с лопатой.

– О, ты чего тут делаешь? – спросила Даша, оглядывая огород. Прямо перед забором была выкопана небольшая канавка. – Ты чего, канаву, что ли, роешь? А чего меня не позвала?

– А чего я тебя буду звать, у тебя что, у самой мало работы?

– Ну, работы всегда хватает, но тебе я всегда помогу. Представляешь, – хихикнула Даша, – меня вчера водяной хотел утопить.

– А чего ты туда полезла, лучше бы к Лешему сходила и спросила, почему у нас за одну ночь лес голым стал.

– А того и полезла, что он облысел. Там, короче длинная история, чёрные лесорубы в лесу дел натворили. Лешего из-за этого покалечило. Нужно было зелье варить, вот… полезли за пиявками к водяному. А он гадёныш, решил меня прихватизировать. Короче, ему потом наши мужички втроём накостыляли так, что теперь водяной худой и молчаливый.

– Хм, – рассеяно сказала Таня, – казалось бы, я тебя всего пару дней не видела, а столько опять произошло. Нет, Даша, твой дар точно от воина произошел, иначе никак не объяснить твою жажду приключений, – тяжело вздохнула Таня.

– Ошибочка, – хихикнула Даша, – это не я жажду приключений, это приключения жаждут меня. А вот тебя, по ходу, жаждут вечные неприятности и жадные мужчины, – резко переменила девушка тему разговора, – Тань, ну нельзя же им так потакать. Ты что, не можешь всех послать подальше, что ли?

– Ты о Паше? Нет, он не жаждет денег, он же для меня старается.

– Ага, я сегодня уже слышала эту песню: «Давай, Даша, наврём, давай, Даша, расскажем, покажем, испугаем-напугаем, и он нам все денежки выложит». Танюх, не будет тебе счастья от этих денег. От них бежать надо, а не искать их… – Даша с тоской посмотрела на подругу. Выглядела та не очень хорошо. Чёрные круги под глазами говорили только об одном: она очень много плачет. Даша тяжело вздохнула и продолжила, – вот скажи мне, Тань, а чего этот заботливый не отобрал у тебя лопату и не прокапал сам эту канавку? И вообще, дай её сюда, – она отобрала лопату у подруги, – я сама доделаю. Что ж такое-то, а? Ну, почему нам так с мужиками не везёт, кругом одни уроды.

Даша быстро принялась прокапывать канавку вниз, к воротам.

– Тань, расскажи, как твои дела? А то в последнее время нам даже поговорить некогда. Как здоровье, как работа? Чему-нибудь новенькому научилась?

– Ничему я не научилась, – пожала плечами Таня, – не хочу. Вот, понимаешь, нет у меня тяги к этому, не нравится мне всё это. Сначала у меня всё это вызывало щенячий восторг, а потом я послушала окружающих и поняла, что мне всю жизнь придётся жить как партизану. Всю жизнь таиться, прятаться, скрывать свои таланты. Тогда зачем мне они?

– Ну, людям помогать, зачем же ещё?

– А если эти люди мне ничего хорошего в жизни не сделали? Только один человек в моей жизни всё время совершенно бескорыстно помогает, только один! И она такая же ненормальная, как я.

– Ну, хорошо, тогда помогай мне, а я буду помогать людям.

– Да на кой чёрт они мне нужны? – раздраженно выкрикнула Таня, и тут же схватилась за голову. – Боже, как болит голова.

Даша бросила лопату и прижала Таню к себе:

– Тш, девочка, не кричи. Если ты будешь кричать, то голова станет ещё сильнее болеть. Пойдём-ка я тебя уложу, и ты отдохнёшь. А я пока сгоняю сварю тебе отварчик из травок, и тебе станет легче. Пойдём, моя хорошая, пойдём.

Девушка подхватила под руку подругу и повела её в дом, когда они поднимались по ступенькам, у Тани стали подкашиваться ноги, и она стала наваливаться на Дашу. Та подхватила женщину и почти волоком дотащила до порога.

– А ты хоть знаешь, что кидать в такой отвар? – спросила, поморщившись, Таня, и опёрлась о косяк двери.

Даша не хотела лишний раз расстраивать подругу и не стала рассказывать об обучении Лешего:

– А интернет на что? Сейчас залезу в телефон, посмотрю, какие травки нужно заваривать, травок у нас в летнике полно, бабушка всегда заготавливает. Спрошу домового, что да где, и сделаю тебе отличное лекарство, – сочиняла она на ходу, подводя Таню к дивану, – а ты ложись и лежи.

Даша заботливо уложила Таню, сняла с неё обувь и подложила под ноги подушку.

– Боже, как я устала, – простонала женщина и закрыла глаза.

У Даши защемило сердце: бедная Таня, как же она тут одна. Девушка оглядела комнату и спросила подругу:

– Тань, а где телефон?

– Там, на кухонном столе, – подруга махнула рукой, не открывая глаз.

Девушка сбегала в кухню, принесла телефон и положила рядом с Таней на диван:

– Если что, звони, не стесняйся, а я как обещала, пошла делать отвар.

Слетев кубарем с крыльца, Даша опять перемахнула забор и побежала трусцой к себе во двор. Пробегая мимо Аниного дома, она увидела подругу, стоящую на крыльце, помахала рукой, крикнув: «Привет» и понеслась дальше.

– Даш, ты чего? – спросила Аня, глядя девушке вслед.

– У Тани сильно голова болит, – остановилась та, чтобы ответить подруге и отдышаться, – нужно что-нибудь придумать, чтобы ей помочь.

– А что, таблеточку ей нельзя? – спросила Аня.

– Таблеточку можно, только у меня нет таблеток, – Даша развела руками.

– Но у меня-то есть, – ответила подруга и, не дожидаясь Дашиного ответа, пошла в дом.

Аня вынесла пачку таблеток и вручила подруге:

– Даш, то, что ты ведьма, это конечно, здорово, но в наше время без таблеток никак. А вдруг зуб разболится, или вот голова, что ты будешь делать?

– Я? – спросила девушка и задумалась, а и правда, что бы она сделала? Понимание пришло как-то сразу, и она ответила. – А ничего! Ань, у меня никогда ничего не болит. Никогда не болело. Помню, в детстве, ношусь с вами, упаду, коленки, локти в кровь разобью, пока до бабушки добегу, уже ничего не болит, я забуду, зачем бежала, и обратно несусь к вам играть.

– А мы думали, что ты бабушке боишься рассказывать о своих коленках, – хохотнула женщина, – и всегда тебя очень жалели.

– Ладно, Ань, я понеслась, там же Таня, – извиняющимся тоном сказала подруга.

– Беги, – отмахнулась Аня, – спасай болезную, только Даш, обратно пойдёшь, обязательно ко мне зайди. Слышишь, обязательно! Даже если это будет поздно вечером.

Даша кивнула и побежала обратно. Вернувшись в дом, она увидела свернувшуюся на диване калачиком Таню. Девушка бросилась к ней:

– Танечка, что?

– Не могу, – заплакала та, – голова болит, сил моих больше нет. Я уже даже спать не могу от этой боли.

Даша только покачала головой, молча, сходила на кухню и принесла воды:

– Тань, я тебе таблетки принесла.

Она протянула одной рукой таблетку, а второй стакан. Таня, вставая, неловко оперлась о руку подруги и нечаянно выбила из рук стакан. Даша не успела среагировать, но тот не упал, а завис над полом, а потом приподнялся и подплыл к Таниному лицу. Даша почувствовала, как сила женщины, сидящей на диване, всколыхнулась и радостно рванула наружу.

– Здорово у тебя получается, – похвалила Таню девушка, – молодец, что не бросаешь практику.

Таня в ответ только поморщилась, запила таблетку и откинулась на спинку дивана. Так они и сидели, Таня с искаженным от боли лицом, и напряженно смотрящая на подругу Даша. Через некоторое время у женщины разгладились морщинки на лбу, и она вздохнула с облегчением.

– Что, прошло? – шепотом поинтересовалась Даша.

– Угу, – ответила подруга и блаженно закрыла глаза.

– Тань, я не буду тебе лекции читать, ни сейчас, ни потом, только хочу попросить, пожалуйста, не ведись на уговоры Пашки. Таким путем добытые деньги ведут к краю бездны. Как их не обзови, а это будут украденные деньги.

– Я знаю, – ответила женщина, – поэтому я и не собираюсь ничего делать. Кроме того, я просто боюсь этих уродов, меня прямо сковывает страх при мысли о них. Я больше никогда не хочу их видеть.

– Тань, скажи честно, откуда у тебя такой панический ужас? Ты знала о том, что они творили? Ты всё мне рассказала?

Таня вздрогнула, открыла глаза, и Даша всё поняла.

– Понятно, – сказала она и похлопала подругу по руке, – если не хочешь рассказывать – не рассказывай. И сама забудь, как страшный сон. А, если боишься, то и не лезь туда, и Пашку гони к чертовой матери. Как был козлом, так и остался.

– Хорошо, – кивнула женщина, – Даш, я не хочу на эту тему разговаривать, и вообще, я хочу спать.

– Ну, так ложись, а я пойду твою канаву докопаю. А ты, если что, звони в любое время дня и ночи. Тебя закрыть?

– Угу, – промычала Таня и начала сползать на подушку.

Даша тихонько накрыла засыпающую подругу пледом и вышла во двор. У крыльца сиротливо стояла лопата, девушка взяла её в руки, взвесила, но тут же поставила назад.

– Да ну, нафиг, столько времени терять.

Она подошла к тому месту, где закончила копать, присела на корточки, закрыла глаза и положила руку на землю. Земля с готовностью отозвалась. Даша мысленно представила, что ей нужно сделать и тут же земля разошлась аккуратной канавкой по приказу мысли Даши. Девушка открыла один глаз, посмотрела, что сделала, открыла второй, удовлетворенно хмыкнув, поднялась и отряхнула руки. Ей очень нравилась её сила, нравилось спокойно, без всякой суеты работать с землёй.

– С водой бы так научится работать, вообще был бы высший пилотаж, – подумала она, – нужно собрать своё хозяйство и идти на речку, права перед водяным качать. И поучусь и страху на это чучело нагоню.

Она размечталась, что сделает с этим синим вредителем, и чуть не прошла Анин двор. Она бы и прошла, но забыть не дал сынок подруги – Пашка. Он скакал по дороге на самодельной лошадке, сделанной из толстой палки и лошадиной головы, вырезанной то ли из картона, то ли из фанеры. Даже в Дашино детство таких деревянных лошадок уже не было, но Саня где-то в кино увидел такую игрушку и соорудил её сыну. Пашка оценил папины старанья, и теперь целый день носился по дороге с палкой между ног и изображал заправского жокея.

– Тётя Даша, – кричал мальчик, подъезжая на своём скакуне, – смотли, у меня настоящая лошадка.

– Ух ты, – подыграла ему девушка, – я тоже такую хочу.

– Ты извини, – совершенно как взрослый сказал малыш, – но я ещё и сам не наиглался. Но, когда наиглаюсь, я тебе обязательно дам, – пообещал он.

Даша поблагодарила мальчонку, погладила его по голове и пошла к Ане в гости.

– Слушай, – сказала она, войдя в дом, – мне твоего Пашку просто жалко. Ему в деревне даже играть не с кем. А помнишь, как мы гоняли тут целыми днями? – улыбнулась девушка, вспоминая деревенское детство. – Блин, всего-то пятнадцать лет прошло.

– Да уж… – многозначительно произнесла подруга, – но я тебя не для этого позвала.

Аня взяла под ручку Дашу и с хитрой улыбкой потащила её в кухню. На столе стояла бутылка дорогущего коньяка.

– О как, – удивилась Даша, – по какому поводу пир?

– Это не пир, это благодарность за твою помощь! – торжественно объявила Аня.

– Ты знаешь, то, что я нашла Пашку в сарае, не стоит таких денег, – попыталась было возразить Даша, но Аня её перебила.

– Причём тут Пашка? Это тебе за Снежану!

– О господи, а с этой-то что? – ахнула Даша.

– Помнишь, она тогда на меня наехала, ну, ты ещё тогда каратистку изображала, – хихикнула Аня, – помнишь, я у тебя ещё спросила, заявление на неё, что ли, написать?

Битву со Снежаной девушка помнила, как вообще можно такое забыть, но вот то, что она советовала Ане подать на родственницу заявление с полицию, она не припоминала. Но для подруги это было неважно, она не дала девушке времени подумать и продолжала рассказывать.

– Я тогда его и написала! Я и про серьги написала, об угрозах, и о водяре чуть ли не каждый день. А потом за мной народ потянулся. В общем, посадили её, на пять лет, представляешь?

– Так быстро? – удивилась Даша.

– А чего там тянуть, – отмахнулась подруга, – так что, дорогая, нравится – не нравится, а бутылка твоя, – Аня демонстративно бухнула бутылкой перед Дашей, – Саня проставился. Согласись, за пять лет отдыха это небольшая цена.

– Блин, сегодня какой-то уголовно-криминальный день, – проворчала девушка и притянула к себе бутылку…

Даша сидела на лавочке под окнами своего дома, в обнимку с бутылкой и смотрела на кота. Тот, лениво развалившись, лежал на лавочке, греясь в последних лучах солнца, и с сочувствием смотрел на хозяйку.

– Дарья, чего ты всё носишься, чего ты всё суетишься, что там опять случилось, что тебе покоя нет? – спросил лениво кот.

– Тане плохо. Говорит, голова сильно болит, от этого и мысли дурные в неё лезут, а от мыслей начинает нервничать и живот болит.

– О господи, – тяжело вздохнул Василий, – это всё от того, что она дар свой отрицает. Не занимается она тем, что должна делать, вот и болит голова. Я-то знаю, о чём говорю, через себя это пропустил, на своей шкуре испытал.

– А все потому, что не должно было быть у неё этого дара, – вдруг, откуда не возьмись, на лавочке появился домовой, – её вообще в природе не должно было существовать.

– Как это? – удивилась девушка.

– Да вот так… Кто-то из наших великих умов где-то просчитался, и вся история пошла наперекосяк. Танька твоя должна была погибнуть вместе с родными, сгореть в своем доме. Но за последние лет сто пятьдесят, люди стали гуманнее и начали придумывать всякие интернаты и детские дома, а этого никто не мог просчитать, вот и пошло всё не так, как было рассчитано.

– Ты хочешь сказать, что мы с Таней какой-то проект? Нас просто просчитали?

– Ты, только ты, не она. Ты легенда, пронесенная нашим народом через тысячи лет. Мы за все эти века всё продумали и подвели всё так, чтобы ты родилась именно здесь и именно тогда, когда ты родилась, чтобы выросла ты идеальной белой ведьмой, и никак иначе. Потому что всё, что теперь будет с этим миром, зависит только от тебя…. А она так… ошибка природы. Вот ты спрашивала меня о котле… Это не мой котёл, это твой котел и ждал он тебя в Нави три тысячи лет. Просто вытащить его нужно было пораньше, чтоб, когда ты появилась на свет, он уже был рядом с тобой. Чтоб сила ваша слилась воедино и росла ты, подпитываясь его силой, а он слушался тебя беспрекословно. Мне для этого даже пришлось убедить Дарью, бабку твою, в том, что она очень хочет в Англию поехать, только там его можно было перенести.

– Ты с легендой не переборщил, нет? – спросила Даша домового.

– Вовсе нет. Людям нужна только такая как ты. Ты воплощение добра с кулаками. Таких как ты ждут тысячелетиями, люди молятся всем существующим и несуществующими богам, чтобы в их мире появился человек, который будет править справедливо и на земле наступит мир. Не будет ни голода, ни холода, ни войн, а будет всеобщее блаженство и достаток. Но такие люди просто так не появляются, их нужно создать. Вот мы и пытаемся создавать. Тебе учиться надо, а ты всё время возишься с этой убогой.

– Угу, – сказала задумчиво Даша, – раз ты говоришь, такие как я, значит, были уже такие люди? Так почему же на земле тогда до сих пор нет царствия небесного? Опыт не удался?

– Потому, что, несмотря на наши старания, они рождались белыми, но постепенно переходили на чёрную сторону колдовства, и всё вокруг гибло. Вот вы вечно говорите об Атлантиде… Так была такая страна, и ведьма там родилась, посильнее тебя, и воспитали мы её правильно, да вот незадача, возгордилась она в итоге, и пришлось ту Атлантиду полностью уничтожить. Вместе со всеми людьми, которые там жили, а иначе погибло бы всё человечество. И так на краю стояли… И не она одна такая была, были и до неё и после такие же, но итог выходил одни. Их пришлось уничтожать вместе с городами и тысячами людей, потому что выбора уже не было.

– Угу, – опять задумчиво промычала Даша и продолжила, как будто и не услышав ответа Дормидонта, – знаешь, я не права. То, что ты описываешь, больше похоже на коммунизм. Но такая идеология у нас уже была, и она закончилась ничем. А знаешь почему? Потому что ваше всеобщее благо – это миф. Нельзя всех людей сделать одинаково счастливыми, всё равно найдётся кто-нибудь недовольный, будет считать, что ему мало дали, мало пожалели, много на него работы свалили, и всю вашу идеальность поломает. И правитель ваш всесильнейший и вседобрейший – это легенда, и останется ей навсегда, потому что не может такого человека существовать. Нельзя, вернее, невозможно всем угодить. Ты говоришь, что добро должно быть с кулаками? Так вот в итоге у вас всё время так и получается, постепенно добро превращается в кулак, – домовой уставился на Дашу, которая смотрела на него, открыв рот, – что ты на меня так смотришь, не веришь? Хорошо, вот тебе простейший пример. Вы создаёте сильнейшую ведьму, создаёте идеальное общество, и ведьма начинает править им. Она внушает всем, что уже наступил коммунизм, все восхваляют её, и тут какому-нибудь несчастному деду в толпе восхвалителей наступают на ногу. Он не может стерпеть такой несправедливости и начинает возмущаться, что ему очень больно. Но это же идеальное общество, а значит, этот дед должен замолчать. И что же делать? Озолотить его, дать, так сказать, компенсацию? Тогда другие начнут возмущаться, им тоже наступали на ноги, им тоже было больно, но они промолчали и им тоже хочется денежек. Так что же делать? И вот тогда мы вспоминаем о кулаках. Куда проще дать этому деду по башке, чтобы он замолчал, ведь если так не сделать, то придётся ублажать всё человечество, а его с каждым годом всё больше и больше, и аппетиты его будут вырастать в геометрической прогрессии. И что в итоге? Заткнул одного, заткнул другого, третьего, пятого, десятого и вот уже ваше всеобщее блаженство превращается в диктат, а эта несчастная белая ведьма загнана в угол и начала огрызаться. Вот тогда она и становится для вас чёрной. Всё, – Даша развела руками, – теперь только и остаётся, что уничтожить ведьму со всем недовольным городом. Это не мы становимся чёрными, это ваше неправильное воспитание. Это ваша дурацкая мечта о всеобщем благе. А знаете, где вы все ошибаетесь? В самом начале. Нельзя любить целый народ, как родную мать, заботиться о нём, опекать его, если ты не любишь каждого из них. Вот ты мне говоришь, зачем я ношусь с этой Танькой? А мне её жалко. Несчастная баба, загнанная в угол. Так мало того, она уже сидит как мышь в своём углу, закрывшись руками, но всё равно находятся такие паразиты, как Пашка, и пытаются её там пнуть побольнее. Если мне её не будет жалко и я ей не буду помогать, то грош мне цена, как белой ведьме. Да и не белая я уже буду, если через чью-то боль переступила.