Текст книги "Нестрашные сны (СИ)"

Автор книги: Наталья Колесова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5
Тихая прогулка

– А что мы все у стены и у стены? – по-хозяйски спросила Агата. – Может, пойдем, прогуляемся? Ну если не туда, – она показала на развалины на той стороне котлована, – то хоть по лесу…

– Гулял я как-то по здешнему лесочку, – задумчиво сказал Борис. – Был он тогда не в пример нынешнему тих и мирен. Так что мы потеряли в нем всего двух человек.

Агата неуверенно заглянула ему в лицо – не зная, шутит ли он. Дегтяр выглядел серьезным.

– Ну что? – сказал он, посматривая поверх ее головы на друга. – Девушка настаивает на активных действиях. Может, и впрямь немного разомнемся? А то мы как пришпиленные к… одному месту.

Келдыш, прищурившись, вглядывался в чахлые заросли по левую сторону от развалин.

– На какое расстояние вы можете отдаляться от точки входа?

– А? – автоматически выдала Агата и сообразила. – Не знаю. Может, расстояние вообще не имеет никакого значения. А давайте сначала попробуем отойти недалеко, чтобы стена оставалась в пределах видимости.

– Ну давай, Игорян, решайся уже! – нетерпеливо сказал Борис. – Уже понятно, что унести мы отсюда ничего не сможем, давай хоть осмотримся как следует.

– Да и мне практика нужна, – отважно добавила Агата, – в изучении вашей… БээМ.

– БээМ! – в восторге повторил Борис. – Мы в Академии называли боевую магию БОММ! По шуму и по последствиям. Игорь, ты уже начал давать частные уроки?

Келдыш пробормотал нечто трудноразличимое. Скомандовал:

– Борис – первый; Мортимер, держитесь от него шага на три. Я – сзади.

– Идите вперед: там может быть опасно, я сзади прикрою! – поддразнил Дегтяр.

И улетел.

Вернее, показалось, что он полетел – так легко и быстро Борис двинулся вперед, большими прыжками покрывая расстояние. А если бы еще и крылья выпустил? Агата шла, настороженно посматривая по сторонам – и мысленно смеялась над собой – как будто она знает, чего нужно опасаться! Всего, что шевелится? Келдыш шел совершенно бесшумно, Агата даже пару раз оглянулась, чтобы убедиться, что он по-прежнему здесь. Под ее же ногами земля (или песок?) скрипела нещадно, как будто постоянно трескалось и трескалось стекло. Почва и посверкивала стеклянно, разбрасывая мелкие слепящие зайчики. Агата поначалу щурилась, потом и вовсе начала отгораживаться от высверков ладонью, отчего не видела, куда ступает. Она заметила, что в лес-то вошла, только когда вспышки прекратились.

Не лес – лесок. Невысокие, какие-то перекрученные, а кое-где и просто завязанные узлами деревья с редкими жесткими листьями. Агата осторожно потрогала один, попробовала сорвать – лист не поддавался, потрескивал под пальцами, точно деревянный. Агата отдернула руку, услышав за спиной шипение Келдыша:

– Нич-чего не трогать!

Корни змеились под ногами, высоко выступая над пепельно-серой почвой: похоже, деревья стремились выпростать свои ноги-корни и убраться из негостеприимной Кобуци. Агате показалось даже, что они незаметно, но шевелятся: иначе как объяснить, что она ставит ногу на свободный участок, а оказывается в капкане сложно сплетенных корней? Обернулась сказать об этом Келдышу, увидела его напряженное лицо – куратор смотрел вперед. А деревья, наверное, вовсе не казались ему странными и опасными; может, в Кобуци все леса такие. Ходячие.

Еще несколько шагов, и деревья расступились. Длинная плоская равнина (долина?), на горизонте – невысокие лысые горы, темная зелень с частыми серыми, рыжими, желтоватыми проплешинами. Проплешины парили – дымились? Серое небо, нависающее над равниной, казалось, подпитывалось этими дымами, и ближе к горам окончательно укладывалось на землю сытым тяжелым брюхом. Или там стоял такой густой туман?

– Какая красота, – произнес задумчиво Келдыш, – в природе разлита…

Дегтяр напряженно разглядывал долину.

– Не было этого, Игорь! Ни-че-го! Только лес до самых гор. Речка тут еще протекала, Чернавка, мы ее Мерзавкой прозвали.

– Вон там вроде вода поблескивает, – показала Агата. – Может, как раз речка или озеро.

– Ну что? Идем обследовать местность?

Все трое оглянулись. Развалины НИЦЭМа были хорошо видны поверх низких деревьев.

– Игорь? – позвал Дегтяр. – Как тебе тут?

– Из живого – ничего, – сказал, помедлив, Келдыш, – но всё это… Там…

Дегтяр молча и терпеливо ждал. Келдыш закрыл глаза, постоял так – словно прислушиваясь. Сказал:

– Ладно, пошли до воды. Мортимер – рядом!

– Может, еще на поводок меня возьмете?! – огрызнулась она.

– Лучше на строгий ошейник, – очень серьезно ответил Келдыш. – Куда надежнее будет.

– Гав-гав, – пробормотала Агата.

Зелень оказалась папоротником – низким, жестким, острые края листьев чувствовались даже сквозь ткань джинсов. Казалось, по всей равнине усердно навтыкали одинаковые пластмассовые кустики. Между ними виднелась голая почва с бегущими кое-где мелкими неприветливыми ручьями. Земля под ногами была податливой, мягкой, но следов на ней не оставалось. Совсем как в Пустыне…

Подумав о Пустыне, Агата вдруг увидела, как сквозь серо-буро-рыжую почву проступает знакомый болотный цвет, и вместо пригорка перед ней вырос бархан. Агата от неожиданности оступилась и шлепнулась на колени.

Почти шлепнулась – жесткие пальцы поддержали ее под локоть.

– Под ноги смотреть не пробовали? – осведомился Келдыш. Агата растерянно оглядывалась – ни следа от Пустыни. Сон про Пустыню уже снится ей в другом сне? Просто сонная «матрешка» какая-то получается! Игорь заглянул Агате в лицо и спросил совсем другим тоном: – Что случилось?

– Не знаю… что-то показалось…

– Ага, значит, не мне одному кажется. Борис! Давай-ка назад!

– Момент…

Дегтяр ходил вокруг небольшого водоема. Те же пестрые краски-пятна обрыва, точно смешанные на малярной доске художника, а вода странная – серая, непрозрачная с молочными кольцевыми пятнами. Белые пятна парили.

– Хочешь макнуться? – равнодушно спросил Келдыш, оглядывая горизонты.

– Краски-то, краски, а! Отчего, как думаешь?

– В воде растворены какие-то минералы или соли, химия вообще-то по твоей части… Борь.

Борис оглянулся и легко поднялся с корточек. Агата сощурилась, пытаясь увидеть, во что вглядываются мужчины. Кажется, или небо стало ниже? Или усилились испарения?

Нет, это по равнине полз туман – очень быстро, наступая не единым фронтом, а клином. Клин был явно нацелен на них.

– Уху? – заинтересованно произнес Борис.

– Возвращайтесь к Центру, – приказал Келдыш, подталкивая Агату.

– А вы?

– И мы. Только не мешайте нам, бегом!

Агата приостановилась, добежав до леса. Мужчины, то и дело оглядываясь, быстро шагали следом. Пальцы разведенных рук Дегтяра непрерывно шевелились, точно сплетали в воздухе невидимый узор. Туман замедлил движение – как будто опасался приблизиться к леску… или к Борису? Он затянул собой всю равнину, стер ее, точно ластиком – не равнина, просто бело-серый лист бумаги, а над ним – темнеющие облака.

И вдруг туман взметнулся до самого неба, точно собрался проглотить и его.

Агату хлестнула команда – прозвучавшая или мысленная: «Давай!» – и Келдыш вскинул руки.

…Багровая вспышка была проглочена туманом, и казалось, переварена им – как и вся долина до того. Но застывшие на месте мужчины вглядывались и вслушивались, пока в тумане что-то не заворчало и не заворочалось. Борис резко обернулся:

– Игорь, твою мать! Ну с-спасибо!..

Келдыш с разворота подхватил Агату под локоть, потащил, приговаривая:

– Ходу, ходу!

Лес то ли был настроен к ним доброжелательно, то ли испугался, что его попросту растопчут, во всяком случае, ни одного корня-подножки по пути не подставил. За спиной рычало и гремело – кажется, туман подавился келдышевским огнем. Когда они уже достигли стены, «отрыжка» догнала и их: горячий воздух толкнул в спины, разметал волосы Агаты и Игоря. Троица обернулась и попятилась к развалинам: над лесом вставала огненная, переливающаяся всеми оттенками красного и желтого, стена. Лесок корчился, сжимался в ужасе и трещал. Келдыш встряхнул за плечи раскрывшую рот Агату, крикнул ей в лицо – чтобы заглушить все нарастающий рев:

– Просыпайтесь! Давайте на раз, два… Три!

Последнее, что она услышала – смех Дегтяра:

– Вот это прогулялись!

Уф.

Успела!

Агата резко села – сердце колотилось так, словно она взбежала на девятый этаж.

– Что ты увидела на этот раз? – спросила нетерпеливо ДМН. – У нас такой всплеск! Ты, наконец-то, воспользовалась магией??

Воспользовались. Только не она. Агата подчеркнуто удивилась:

– А что, во сне это возможно?!

Она пересказала происшедшее, потом еще и еще, каждый раз добросовестно исключая из своей прогулки Келдыша и Дегтяра. Вглядывалась в картинку, зависающую в воздухе, поправляя и добавляя штрихи то там то сям. Голограмма просуществует недолго, но хотя бы основное ученые сумеют уяснить. Осипенко говорит, картинку можно снова воссоздать уже из памяти видевших; правда, неточностей в ней будет еще больше…

– Странно, никогда раньше такого не видела! И в отчетах о Кобуци тоже…

Агата вежливо улыбнулась: как будто что-то в Кобуци не странное!

– А потом все вспыхнуло.

– Как?

– А вот так! – Агата добросовестно изобразила пожар, добавила-убрала красок, полюбовалась – и погасила. – Ну, я пошла?

– Да-да-да. Завтра в это же время!

В то же время, в тот же час… Агата шагнула за порог, нашаривая сотовый. Пора было устраивать «групповуху», как называет их телефонные конференции Борис.

– Ну и что там такое было? – спросила Агата.

Келдыш молчал, а Дегтяр захихикал:

– Спроси Игорька. Пальнул от души!

– Был неправ, виноват. Вспылил! – речитативом выдал Келдыш.

Дегтяр продолжал веселиться:

– Да признавайся, Игорян, чего там! Выпендриться решил перед девушкой! Покрасоваться!

– А что если нет? – опасным голосом поинтересовался Келдыш.

– А если нет, тогда это тебе пора уже брать уроки БОММа! Ну те, про соответствие силы удара реальной опасности. Припоминаешь?

– А ты что, смог оценить «реальную опасность»? Изложи-ка нам.

– Да, что там все-таки было? В тумане?

– Откуда мне знать? Наш Ловец быстрее распознает всяческие агрессивные намерения! Между прочим, рванули-то наверняка газы, которые испускают озерца, подобные тому, до которого мы… хм, прогулялись.

– А что было бы, если б я не успела проснуться?

Тишина.

– Да-а… вопросец, – наконец сказал Борис.

– А вот еще вопрос: если можно умереть, когда постоянно снится Пустыня, то что происходит, если постоянно снится Кобуци?

– Похоже, мы проверим это на собственном опыте, – заметил Келдыш. – Ну, во всяком случае, на мне нет ни ушибов, ни ожогов.

– Может, таких придурков, кому она снится, больше на свете и нет, – проворчал Борис. – Ох, извини, девочка!

– А вашей Анжелике Кобуци не снится? Вам вообще снятся сны?

Пауза.

– Снятся. Но не так, как людям… Я спрошу Анжелку, кстати. Ну все, оперативка окончена? Все свободны, встреча завтра?

– Пока, Борь.

Когда Дегтяр отключился, Келдыш сказал резко:

– Опять начинаете?

– Что?

– Оставьте вы Климову в покое!

– Но я просто…

– Есть вещи поважнее. Вам нужно научиться просыпаться быстро и по собственной команде, а не по сигналу таймера. Все-таки у меня нет желания проверять, насколько травма или даже гибель в Кобуци отразится на вашем спящем здесь теле. Я поищу методику и специалистов и начнем тренироваться.

– Но ведь в ИМФ и так…

– У вас будут дополнительные уроки плюс к тем, чему вас обучает Осипенко. До завтра.

Учиться она, конечно, любит, но что-то не припоминает, чтобы в один месяц ей приходилось изучать столько новых предметов: сновидения-путешествия, общение с животными, боевую магию…

И поцелуи, ехидно подсказала память. Агата вздохнула. К сожалению, чего-чего, а повторения именно этого урока Келдыш явно избегает…

Глава 6
Учебный выходной

– Уж лучше бы вы мне помогли с «Историей и обществом», – бурчала Агата, нехотя листая учебник. – Уснуть-то я и сама легко усну – вот прямо сейчас, только начну заучивать параграф…

Келдыш сидел на земле рядом со скамьей, жевал травинку и глядел вдаль. Отозвался также лениво:

– Не путайте, вам нужно научиться не засыпать, а просыпаться по команде.

Было душно, как будто наступила уже середина лета и на город улеглась зрелая, июльская, все обволакивающая плывущим маревом, госпожа Жара. Прохожие жались в тень домов и деревьев, с облегчением ныряли в магазины к кондиционерам; прикрывались кепками, шляпами, солнцезащитными очками или просто ладонью во время вялого марш-броска через раскаленные, залитые светом улицы. Дети беззаботно купались и брызгались в фонтанах. Агата им завидовала: в детстве ей этого не разрешала бабушка (негигиенично, неприлично!), теперь сама себе не позволишь – и правда, неприлично такой взрослой дылде лезть с малышней в фонтан.

Даже Келдыш сегодня приехал… нет, по-прежнему, в черном, но в таком, что девочки (весь интернат по агатиному примеру выбрался с учебниками из душных комнат в парк) очень оживились, а Стефи восторженно взвизгнула, вцепившись в руку Агаты. Да и сама она сказала: «Ух ты!», – про себя, конечно. Впрочем, Келдыш блеснул насмешливым взглядом: наверняка заметил реакцию. А, может, таковой и добивался. Пррровокатор!

Но кто бы мог подумать, что такой ажиотаж может вызвать обычная летняя майка!

Без рукавов.

Открывающая крепкие бицепсы и широкие плечи.

На груди у него по-прежнему болтался Ловцовский медальон. Под жадными взглядами девушек Келдыш небрежно заправил его за майку.

– Поехали?

– Угу.

Агата собрала учебники и конспекты под мышку и пошла вдоль забора вслед за Келдышем, собирая по дороге девичьи взгляды и комментарии. Вскоре у нее уже пылали уши: общий смысл высказываний сводился к тому, что никто не отказался бы от такого куратора. Хорошо, Игорю не слышно: идет по ту сторону ограды, а там шум проезжающих машин и разговоры прохожих…

Агата покосилась. Келдыш смотрел прямо перед собой, но губы его предательски подрагивали: все он прекрасно слышал. И потешался от души.

Кажется, Божевич выписал ей постоянную индульгенцию-пропуск: охранник лишь привычно кивнул Ловцу и выпустил Агату. Только сев в машину, Агата догадалась спросить, куда они едут.

– Куда-нибудь, – неопределенно отозвался куратор.

Это «куда-нибудь» оказался обрывом над рекой неподалеку от города. Река здесь делала крутой поворот, город остался за холмом, а далеко внизу и широко вокруг расстилались зеленые поля и перелески. Сень петляла блестящей коричневой лентой; внизу, под отвесным обрывом, невидимые, проносились машины. Только здесь, в тени, где ветер лениво обвевал ее со всех сторон, Агата слегка очухалась от плавящей мозг и тело городской жары. Уселась на скамью, с любопытством огляделась.

– Красиво. Это ваше любимое место?

Келдыш постоял над самым обрывом, засунув руки в карманы, – Агата едва не ухватила его за… да хотя бы за ремень (и он еще утверждает, что высоты боится!). Словно хозяин обозрел свои владения и заключил:

– Да, неплохо.

Сел он почему-то не на скамью – устроился на траве рядом, привалившись к скамье спиной. Агата ерошила прилипшие к вспотевшей шее волосы: не-ет, ей надо жить только в умеренном климате, в жару она чувствует себя выброшенной на берег медузой. Косилась на Келдыша с завистью: ведь даже ни капельки не вспотел! И вообще, выглядит свежим и очень энергичным, несмотря на расслабленную сейчас позу. Кажется, в отличие от нее, он просто наслаждается жарой, впитывает ее всей кожей, как земля после засухи впитывает каждую каплю долгожданного дождя…

– А Огневики любят такую погоду, да?

Келдыш прижмурился, как кот, и потянулся – Стефка бы сейчас просто завизжала от восторга! Агата, впрочем, тоже откровенно глазела на его напрягшиеся мышцы.

– Ну, скажем, в жару мы чувствуем себя прекрасно. Хотя и в дождь я не вяну, уверяю вас, – и тут же, без перехода, вопрос еще об одном Огневике: – Димитров звонил вам?

– Д-да… – Тут Агату осенило. – Так это вы ему дали мой телефон?

– А что, не надо было?

– Нет, ну почему…

– Что он говорил? Если это не секрет, конечно?

– Ну, он не только звонил… сам приходил. Несколько дней назад.

Келдыш сел прямее.

– И?

– Он… – Как рассказать про это? И надо ли вообще рассказывать? – Ну, Славян нервничал. И…

– И – что? – резко спросил Келдыш. – Надеюсь, он не кидался на вас с кулаками?

– Нет. Но он… и разговора-то никакого не получилось. Он быстро ушел.

– И больше не звонил? А вы ему?

Звонила и много раз. Нет, она не совсем дура, не кинулась звонить сразу, пусть отойдет… Подождала день. Набирала номер несколько раз – Славян не брал трубку, потом и вовсе телефон отключил. Тогда она просто послала смс-ку, что-то вроде: «будет время и желание – позвони».

– Ясно. Мортимер, – Так Келдыш всегда начинает важный разговор. – Родители очень за него волнуются.

– Понятно…

– Вы – единственная из нас, кто знает, как живут с магией и без. Может быть, вообще единственная, кто сумеет его до конца понять…

Это нечестно! Навешивать на нее еще и это плюс к чувству вины, которое ее грызет постоянно. Как она может со всем этим справиться? Как?!

– Не я одна такая, – тихо сказала Агата. – Есть еще и другие. Лишенные магии. Ведь как-то же они живут…

Келдыш повернулся и посмотрел ей в глаза.

– Живут. Как-то. Советуете познакомить вашего друга с ними?

Агата вспомнила пустые глаза отца. Качнула головой и отвернулась. Неужели Славян тоже может стать таким? Кстати, как там отец… то есть Стеблов – ведь его друг-попечитель сбежал из столицы? Однажды она осторожно спросила у Келдыша, задержали ли Влада; Ловец сухо сообщил, что в тот момент в Котле он был несколько занят, и потому Лем с соратниками смогли скрыться. Конечно, они объявлены в розыск, но пока безрезультатно…

– Так, – резко сменил тему Келдыш, – перейдем к делу. Вы выполняли упражнения, которые я вам давал?

Выполняла и безо всякого успеха. Агата с тоской огляделась. Уж лучше бы она через силу и через духоту учила вопросы по «Истории и обществу», чем сейчас позориться перед куратором. В глазах наблюдавшего за ней Келдыша появилась обычные насмешливые искорки.

– Ну же, Мортимер, – подбодрил он, – здесь вы можете не сдерживаться и не скрывать свою замечательную Магию! Я специально вывез вас за город, чтобы разрушения были минимальными!

Издевается.

Агата, вздохнув, пробурчала:

– Прямо как Осипенко!

– То есть?

– Она сейчас переместила меня из своей лаборатории подальше, в заброшенное крыло…

Келдыш как-то весь подобрался:

– В заброшенное крыло?

– В бывшую институтскую клинику, знаете такую?

– Знаю, хотя и не имел несчастья быть ее пациентом. Значит, в левое крыло… Вы же понимаете, что оно пустует не просто так?

А она над этим и не задумывалась вовсе – ну заброшено и заброшено. Жутковато, правда, бывает, но раз так у ученых волшебников принято…

– Оно примыкает к… хм… призрачному крылу. И первое время после возобновления работы Института там случались разные казусы. Флуктуации.

– Флуктуации, – умным голосом повторила Агата.

– Всего я, конечно, не знаю. Не вхож. Магия вела себя необычно. Законы природы шалили… терялось время. Наконец одному умнику пришло в голову сделать кое-какие замеры, и все лаборатории оттуда спешно переселили. А институтскую клинику перевели в Центральную.

Келдыш помолчал и закончил задумчиво:

– А теперь там исследуют вас.

Агата передернулась.

– Но ведь столько лет прошло… Наверное, сейчас уже все в порядке?

– Проверим. Но мы уклонились от темы. Показывайте, что там у вас получилось с упражнениями!

– Ничего не получается, – убито призналась Агата. – Вот прям ничегошеньки!

– Продемонстрируйте мне это ваше «ничего».

Вот что-что, а это – с легкостью!

Хотя Келдыш не отпускал ядовитых комментариев, как в бытность свою учителем в школе, под его ожидающим взглядом Агата то и дело сбивалась, забывала очередность действий, движений и слов. Про вызов «состояния» и говорить нечего! Она каждую ночь честно пыталась поймать предсонное мгновение, ту тонкую прозрачную грань, когда ты еще здесь, но уже начинаешь уплывать из яви на колеблющейся лодочке дремоты, чтобы дать себе задание сделать то или другое в своем сне, а главное – проснуться в назначенное время. Но вместо этого либо спугивала сонливость и потом полночи ворочалась в кровати, либо наоборот проваливалась в сон, как в глубокую яму, до тех пор, пока ее не расталкивала Стефи.

Келдыш терпеливо ставил ей пальцы, поправлял порядок слов («каждое слово и звук в заклинании отработаны и проверены не то что десятилетиями – веками – и оказывает нужное воздействие на вибрации магии; экспериментировать с перестановкой слов вы будете позже, когда изучите основы»). А в конце концов заявил:

– То, что мы с вами сейчас пытаемся сделать, изучают на втором курсе Академии. Странно, если б вы освоили всё с первой попытки – при всех ваших несомненных дарованиях. Итак, оставляем пока только пробуждение по команде, остальное будем отрабатывать позже.

Ура, он все-таки будет заниматься с ней, как бы не пытался каждый раз отказаться! Кажется, Келдыш все еще одержим «магией Мортимер». Ну пусть хоть так… Раз никто из самих Мортимер его не привлекает.

– И постановку пальцев тоже отложить? – с сожалением спросила Агата, глядя на их сомкнутые руки.

…Ее руки просто плавятся в ладонях Келдыша, словно зажженные свечи; кажется еще чуть-чуть, и вспыхнет она сама. Все Огневики такие горячие, или это Келдыш так на нее действует?

– Продолжайте тренироваться. Я показал вам, как следует накладывать заклинание на движение и строй пальцев. Получится – прекрасно. Нет – попробуем по-другому. Хотя, может, с вами всё нужно по-другому…

Ага, по-другому. Он бы мог ее спросить – как. Хотя вряд ли б она осмелилась ответить…

Келдыш вновь сполз со скамьи на траву. Сказал, лениво положив голову на сиденье и закрыв глаза:

– А теперь я помогу вам с «Обществом». Какая там у вас тема на очереди? «Принятие в 1989 году квоты на торговлю магическими товарами»? Да, очень увлекательно… И что говорит наш учебник?

Агата прочла параграф вслух. Тот был написан таким канцелярским языком, что она переставала понимать, о чем речь, уже в конце предложения. Да и вообще ее сейчас больше занимало другое – например, желание потрогать темные блестящие волосы Келдыша: жесткие они или шелковистые. А потом провести пальцами по четко выписанным бровям, густым ресницам, красивым губам… Боже, она становится просто какой-то… келдышеманкой! Это ее Стефи заразила, точно! Или она все-таки получила солнечно-тепловой удар?

– Угу, – сказал Келдыш, не раскрывая глаз. – Считайте, что вы меня практически усыпили. А теперь я вам расскажу, чем был вызван этот законопроект.

Он и правда был прирожденным учителем истории. В его изложении непонятные, нудные и абстрактные законы, события, даты оживали, наливались цветом, плотью, запоминались легко и просто, как забавные приключенческие байки. Наверное, так же легко их будет пересказать на экзамене…

Возвращались уже в сумерки – Агата опоздала на ужин, но они перекусили в придорожном кафе. Кажется, она никогда так странно и хорошо, и – полезно, как сказал Келдыш, – не проводила выходной.

Даже не хотелось задумываться, что завтра снова ехать к Осипенко и…

Впрочем, зато завтра они увидятся снова.

Наяву или во сне.

Стыдно признаться, но иногда Агата даже подумывала: а хорошо все-таки, что бабушка уехала отдыхать…