Текст книги "Спирали любви (СИ)"

Автор книги: Наталья Ушакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 9 Исповедь в тенях зеркал

Глава 9 Исповедь в тенях зеркал

Запретный архив Соларисов пах не пылью, а холодом – таким, что пробирал до костей.

Мирра шла вдоль полок, где вместо книг стояли чёрные зеркала в оправах из сплавленных костей. В каждом отражалось не лицо, а сломанные воспоминания: ребёнок, рисующий руны кровью на стене; женщина с глазами Мирры, кричащая в пустоту; Элиан, разбивающий кулаком стекло с собственным отражением.

Она остановилась, касаясь рамы. Зеркало ожило, и её пальцы провалились в него, словно в воду.

– Любопытство – худший из пороков, – голос Элиана прозвучал за спиной.

Мирра дёрнула руку. Зеркало затянулось, как рана, оставив на её коже иней. Она обернулась.

Он стоял в проходе, залитый синим светом витражей. Его рубаха была расстёгнута, обнажая свежий шрам через грудь – след их последней схватки.

– Ты преследуешь меня? – спросила она, пряча дрожь в голосе.

– Ты вторглась вмоё святилище, – он шагнул ближе. Тени зеркал потянулись к нему, как щупальца. – Здесь даже воздух принадлежит мне.

Она отступила, натыкаясь на полку. Зеркало за её спиной треснуло, и из щели выполз дым, приняв форму её силуэта. Тень-двойник обвила шею Мирры, шепча её же голосом:«Он убьёт тебя» .

– Боишься? – Элиан остановился в сантиметре, его дыхание смешалось с её.

– Нет, – солгала она.

Тень сжала горло, но Мирра вцепилась в неё, вырывая клок дыма. Существо взвыло, рассыпавшись.

– Врёшь, – он провёл пальцем по её шее, где руна Аштар пульсировала. – Но сегодня ты узнаешь, зачем.

Он схватил её за руку, потащив вглубь архива. Зеркала взрывались при их приближении, осколки висели в воздухе, как застывшие слёзы. Они остановились перед огромным зеркалом в раме из черепов. В нём не было отражений – только тьма, шевелящаяся как живая.

– Смотри, – приказал Элиан.

– Нет.

Он прижал её лицо к стеклу. Холод обжёг кожу, и тьма ожила. Образы хлынули:

Он, семилетний, стоит над телом матери. Её кожа покрыта рунами, которые он нарисовал в попытке спасти. Её глаза смотрят в никуда. Голос отца: «Ты убил её. Твоя магия – проклятье».

Мирра закричала, вырываясь. Элиан отпустил её, и она упала на колени, давясь воздухом.

– Зачем ты показал мне это? – прошептала она.

– Чтобы ты поняла, – он опустился рядом, его пальцы впились в её плечи, – я не стану тебя беречь.

Она ударила его. Со всей ненавистью, страхом, отчаянием. Элиан поймал её руку, прижав к полу. Его губы искали её шею, зубы впивались в руну. Мирра выгнулась, стон застрял в горле.

– Ты... ненавидишь меня за то, что я выделяю тебя, – он приподнялся, его глаза сияли безумием. – Но ты хочешь этой ненависти.

Его рука скользнула под её мантию, коснувшись шрама от проклятия. Магия Элиана пронзила тело Мирры, не болью, а волной жара, от которого свело живот. Она вцепилась в его волосы, притягивая к себе. Их губы столкнулись – не поцелуй, а укус. Кровь, солёная и густая, смешалась на языке.

Элиан сорвал с неё одежду, его пальцы оставляли на коже светящиеся руны. Каждое прикосновение зажигало нервные окончания, превращая боль в невыносимое блаженство. Мирра отвечала тем же: её ногти впивались в его спину, выцарапывая символы, которые он когда-то научил её бояться.

– Ты... не можешь... контролировать всё, – выдохнула она, кусая его губу.

Он заглушил её слова, прижав к зеркалу. Стекло треснуло, осколки впились в спину Мирры, но она не чувствовала боли – только его внутри себя, его магию, сплетающую их воедино. Зеркала вокруг взрывались, и в каждом осколке отражались они: сплетённые тела, руны на коже, глаза, полные ярости и голода.

Когда всё кончилось, они лежали среди битого стекла. Элиан приподнялся, рассматривая её, как учёный – редкий феномен.

– Теперь ты часть зеркала, – сказал он, касаясь осколка в её плече. – И я тоже.

Мирра вытащила стекло, прижав его к его груди.

– Тогда мы разобьёмся вместе.

Он рассмеялся, вставая. Его шрамы уже затягивались, но на этот раз медленнее.

– Возвращайся, когда решишься на большее, чем угрозы.

Он ушёл, оставив её среди осколков. Мирра подняла один – в нём отражалось её лицо, но с глазами Элиана. Она разжала пальцы, и зеркальце рассыпалось в пыль.

В её келье, среди свитков и зелий, лежал новый артефакт – осколок зеркала, украденный из архива. Мирра прижала его к руне Аштар. Отражение дрогнуло, показав Элиана, стоящего в комнате с чёрными стенами. Он смотрел на свои руки, покрытые свежими рунами – её рунами.

– Я вижу тебя, – прошептала Мирра.

В зеркале он поднял голову, улыбнувшись так, будто слышал.

– Тогда приходи, – произнесли его губы без звука.

Осколок раскалился, прожигая ей ладонь. Мирра не бросила его. Боль была сладким напоминанием: их игра не закончена.

Глава 10 Пламя, что нас съедает

Глава 10 Пламя, что нас съедает

Кузница Теней не подчинялась законам физики. Здесь плавили не металл, а саму тьму – выковывая из неё клинки, способные резать время.

Мирра стояла у раскалённого горна, наблюдая, как капли чёрного огня падают в бездонный тигель. Её руки дрожали не от страха, а от гнева. Элиан назначил ей встречу здесь, зная, что это место напоминало ей о матери – кузнеце, чьё тело поглотила тень, когда та попыталась выковать клинок против Пропасти.

– Опоздала на пять минут. Ты теряешь хватку.

Он вышел из спирали дыма, поднимавшегося от горна. Его кожа была покрыта сажей, словно он сам был частью пламени. Рубаха отсутствовала, а на груди красовались свежие руны – те же, что Мирра выцарапала на его спине в архиве. Каждая линия светилась, как раскалённая проволока.

– Зачем ты позвал менясюда ? – спросила она, не отводя взгляда от его рук.

В них он держал клинок из чёрного стекла – точную копию того, что подарил ей.

– Чтобы напомнить: даже тьма может гореть, – он бросил клинок в горн.

Лезвие не расплавилось, а начало впитывать пламя, становясь ярко-алым.

Мирра сжала кулаки. Руна на её шее пульсировала, реагируя на близость его магии. Она ненавидела это – как её тело предавало её раньше разума.

– Покажи мне, чему ты научилась, – Элиан подошёл вплотную, запах дыма и пота ударил в ноздри. – Или ты всё ещё боишься своей силы?

– Главное, что я не боюсьтебя .

– Врёшь.

Он дунул ей в лицо. Пепел смешался с её дыханием, и мир перевернулся.

Они оказались в зеркале горна – пространстве, где пламя становилось материей, а тени обретали форму. Вокруг них плясали силуэты, выкованные из огня и мрака. Элиан стоял напротив, его руны светились в такт её учащённому сердцебиению.

– Докажи, что ты больше, чем искра, – сказал он, и клинок из алого стекла материализовался в его руке.

Мирра выдохнула. Её собственный клинок – ледяной, выкованный из слёз Пропасти – возник в ладони. Они бросились друг на друга.

Первые удары были ритуальными: клинки сталкивались, рассыпая искры, которые превращались в птиц из пепла.

Но с каждым движением ярость росла.

Элиан атаковал безжалостно, его удары метили в шрамы, оставленные проклятием. Мирра отступала, чувствуя, как её магия пульсирует в унисон с его рунами.

– Ты слаба, потому что цепляешься за прошлое! – он ударил клинком по её оружию, и ледяное лезвие треснуло.

– А ты – потому что боишься будущего! – она рванулась вперёд, вонзив обломок в его плечо.

Серебристая кровь брызнула на её лицо. Элиан зарычал, схватив её за горло. Его пальцы жгли, но Мирра не отступила. Она прижала окровавленный обломок клинка к его груди, прямо над сердцем.

– Убей меня, – прошипел он. – И стань тем, кого ненавидишь.

Мирра дрожала. Её рука сжимала обломок так, что кровь текла по пальцам. Но вместо удара она бросила оружие и впилась губами в его рану.

Соль и пепел. Вкус его крови сводил с ума. Элиан откинул голову, стон вырвался из его горла – низкий, животный. Его руки обвили её талию, прижимая так, что рёбра затрещали.

Мирра кусала, лизала, выжимая из раны каждую каплю, пока её губы не стали серебристыми.

– Ты... чудовище, – прошептал он, но его пальцы уже рвали её одежду.

– Ты сделал меня такой.

Он повалил её на раскалённый пол. Казалось, кожа должна была сгореть, но жар был иным – он проникал внутрь, смешиваясь с её магией.

Элиан прижал её запястья к полу, его колено раздвинуло её бёдра.

– Смотри, – он провёл окровавленным пальцем по её животу, рисуя руну. Кровь шипела, превращаясь в пар. – Это ты. Огонь, который уничтожает себя.

Мирра выгнулась, чувствуя, как руна впивается в плоть. Это не было больно – это было похоже на освобождение. Она высвободила руку, вцепившись в его волосы, и притянула к себе.

– А это ты, – прошипела она, кусая его губу до крови. – Тень, которая боится света.

Их тела слились в движении, которое не было ни любовью, ни насилием. Это был ритуал. Каждое прикосновение оставляло руны, каждый стон рождал новые спирали пламени вокруг.

Зеркало горна треснуло, и реальность начала рушиться, но они не останавливались.

Мирра чувствовала, как его магия проникает в каждую клетку, переписывая её, а он – как её ярость прожигает его защиту, добираясь до спрятанного за льдом ядра.

Когда всё закончилось, они лежали среди осколков разбитого зеркала. Элиан поднял руку, касаясь её лица. Его пальцы оставили следы пепла.

– Теперь мы одно целое, – произнёс он. – Даже если ты сбежишь, моя тьма будет в тебе.

Мирра села, её тело было покрыто рунами – их смесью. Она посмотрела на своё отражение в осколке: глаза горели серебром, как его.

– Тогда я унесу твою тьму туда, где ты не решишься искать.

Она встала, оставив его среди обломков. Но у выхода обернулась. Элиан стоял на коленях, его спина дышала ровно, а на губах играла улыбка.

– Попробуй.

В её келье, среди свитков, лежал новый осколок зеркала. Мирра прижала его к груди. В отражении Элиан стоял у горна, его руки лепили из пламени новый клинок. На лезвии он выгравировал руну – переплетение её имени и своего.

– До завтра, – прошептала она, гася свет.

Где-то в глубине академии, в комнате без окон, Элиан Соларис вонзил клинок в стену. На лезвии застыли слова из пепла:«Ты – моя лучшая ошибка» .

Глава 11 Связанные одной болью

Глава 11 Связанные одной болью

Склеп Зеркальных Душ хранил артефакты, которые даже Архимаги боялись трогать. Мирра стояла перед алтарём, где лежали два браслета – сплетённые из чёрного жемчуга и серебряных шипов. Говорили, что они принадлежали первым Соларисам, которые использовали их, чтобы подчинять волю других. Но настоящая правда была хуже: браслеты связывали не разум, а ощущения. Тот, кто надевал их, чувствовал каждую боль, каждый вздох, каждый стон своего «напарника».

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – голос Элиана прозвучал за её спиной.

Он вошёл беззвучно, как всегда. Его тень легла на алтарь, сливаясь с браслетами.

– Ты сам сказал: чтобы разгадать секрет Пропасти, нужно объединить силы, – Мирра не повернулась. Её пальцы сжали холодный жемчуг. – Или твоя храбрость – всего лишь поза?

Он рассмеялся, шагнув вперёд. Его рука протянулась к второму браслету.

– Надевай. Посмотрим, выдержит ли твоё сердце правду.

Они защёлкнули браслетами одновременно. Мирра ожидала боли, но первым пришло его дыхание – горячее, неровное, будто пробежавшееся по её спине. Она вздрогнула, встретившись с его взглядом. Его глаза расширились: он тоже почувствовал это.

– Интересно, – он провёл пальцем по шипам на своём браслете.

Острая боль пронзила запястье Мирры. Она вскрикнула, хватая руку.

– Прекрати!

– Ты просишь или приказываешь? – он улыбнулся, снова касаясь шипов.

На этот раз боль ударила сильнее, смешавшись с... чем-то ещё. Теплом, которое разлилось от запястья к животу.

Мирра застонала, невольно прикусив губу. Элиан замер, его веки дёрнулись – она поняла: он тоже это чувствует.

– Ах, вот как, – он приблизился, его голос стал глубже. – Боль превращается в удовольствие? Как предсказуемо.

– Замолчи, – она попыталась сорвать браслет, но шипы впились в кожу, капли крови упали на жемчуг.

Элиан вздрогнул, его рука непроизвольно потянулась к сердцу. Мирра почувствовала укол – не на запястье, а внутри, будто её кровь стала его.

– Ты... – он стиснул зубы. – Ты думаешь, это мудро – играть с огнём?

– Я думаю, ты боишься, что я увижу, какой ты слабый, – она надавила на браслет, и шипы вонзились глубже.

Элиан застонал. Звук, низкий и хриплый, заставил её ноги подкоситься. Волна жара накрыла её, как прилив. Он чувствовал это. Она знала.

– Довольно! – он схватил её за плечи, но прикосновение лишь усилило связь.

Мирра почувствовала его ярость, его желание, его страх потерять контроль. И что-то ещё...

Она прижала ладонь к его груди. Его сердце билось в унисон с её.

– Ты хочешь меня, – прошептала она. – Даже когда ненавидишь.

Его ответом был поцелуй – грубый, беспощадный. Шипы на браслетах впились в кожу, смешивая их кровь. Боль и наслаждение слились, превратившись в нечто невыносимое и прекрасное.

Мирра вцепилась в его волосы, её тело выгибалось, реагируя на каждое его движение, как на собственное.

Элиан оторвался, его губы окровавлены.

– Эти браслеты... они не просто связывают. Они умножают, – он провёл рукой по её бедру, и она почувствовала двойную волну – его прикосновение и своё собственное, отражённое через магию.

– Прекрати... – её голос звучал слабо.

– Ты начала это, – он прижал её к алтарю, холодный камень впился в спину. – Теперь доведи до конца.

Шипы на браслетах ожили, оплетая их руки, словно корни. Мирра закричала, когда магия артефакта проникла глубже – в разум. Она увиделаего воспоминания:

Мальчик, сидящий в темноте, рисует руны на стене собственной кровью. «Если я сделаю всё правильно, она вернётся», – шепчет он, глядя на портрет женщины. Но руны гаснут, а тьма смеётся.

– Твоя мать... – выдохнула Мирра.

– Молчи! – он впился зубами в её плечо, пытаясь заглушить видение, но браслеты лишь усилили связь.

Теперь он видел её:

Девочка в трущобах, прячущаяся от пьяных криков матери. Её руки дрожат, рисуя в воздухе первый барьер. «Я не буду как ты», – клянётся она тени, которая принимает форму Элиана.

Он отпрянул, будто обожжённый.

– Ты... ты всегда видела меня? Даже тогда?

Мирра не ответила. Она притянула его к себе, их лбы соприкоснулись. Браслеты светились, смешивая серебро и чернь их магии.

– Мы одинаковые, – прошептала она. – И поэтому уничтожим друг друга.

– Тогда давай сгорим вместе, – его губы нашли её, и на этот раз поцелуй был медленным, отчаянным, как молитва.

Браслеты взорвались светом. Шипы впились в плоть, связывая их не только болью, но и чем-то глубже. Когда они рухнули на пол, алтарь треснул, выпуская древнюю магию, которая обвилась вокруг них, как змея.

После этого они лежали в тишине, их дыхание сплеталось в единый ритм. Браслеты исчезли, оставив на запястьях шрамы в виде спиралей.

– Теперь мы связаны навсегда, – сказал Элиан, касаясь её шрама.

Мирра прикрыла глаза. Где-то в глубине души она знала: это была не ложь.

Глава 12 Зеркало сломанных обещаний

Глава 12 Зеркало сломанных обещаний

Озеро Забытых Клятв лежало под Академией, его воды были чернее ночи и гуще крови. Говорили, что здесь тонули те, кто нарушил магический обет, а их души становились тенями, шепчущими проклятия сквозь толщу времён.

Мирра стояла на краю каменной платформы, чувствуя, как шрамы-спирали на запястьях пульсируют в такт шагам Элиана.

Он спускался по лестнице, высеченной в скале, каждый его шаг отзывался эхом в её теле. После браслетов даже воздух между ними казался проводником – она чувствовала его злость, его голод, его… нет, не жалость. Элиан Соларис не умел жалеть.

– Ты опоздала, – бросил он, останавливаясь в метре от неё.

Его рука непроизвольно сжала запястье, где спираль вздулась, как живая.

– Ты начал без меня? – она кивнула на треснувшую печать над озером – след его магии.

– Пытался. – Он усмехнулся, сбрасывая плащ. Под ним был только чёрный пояс с клинками и шрамы – старые и новые, их серебристые переплетения светились в темноте. – Но печать требует двух. Тех, кто связан.

Мирра почувствовала, как спираль на её запястье сжалась.Связан . Это слово теперь звучало как проклятие.

– Значит, работаем вместе. Как всегда.

– Как всегда, – он повернулся к печати, но она заметила, как его взгляд скользнул к её шее, где пульсировала руна Аштар.

Они встали по обе стороны печати – древнего круга с рунами, которые даже Элиан не решался читать вслух. Его голос прозвучал механически:

– Коснись внешнего кольца. Я займусь внутренним.

Мирра прижала ладони к холодному камню. Магия печати ударила в неё, как ножом под рёбра. Она вскрикнула, но Элиан уже начал ритуал – его руки летали над рунами, высвобождая магию, которая пахла гарью и медью. Озеро забурлило, и из глубины поднялись тени – силуэты с пустыми глазницами и ртами, полными пепла.

– Не отрывай рук! – крикнул он, но его голос дрогнул.

Мирра стиснула зубы. Тени обвили её ноги, их прикосновения оставляли ледяные ожоги. Она почувствовала, как Элиан через спирали делится с ней силой – его магия текла в неё, горячая и едкая, заполняя каждую вену.

– Ещё… немного… – он рычал, его руки дрожали.

Внезапно печать треснула. Волна энергии отбросила их друг к другу. Мирра ударилась о его грудь, её пальцы впились в шрамы. Элиан застонал, но не от боли – спирали на их запястьях вспыхнули, и она почувствовала это. Желание. Грубое, неотфильтрованное, как удар кулаком в живот.

– Отпусти, – прошипел он, но его руки обвили её талию, прижимая ближе.

Тени поднялись выше, их шёпот стал громче:«Сломайте печать. Станьте тем, что вы есть – огнём и пеплом» .

Мирра попыталась оттолкнуться, но Элиан прижал её к скале. Его губы нашли её шею, зубы впились в руну. Волна боли смешалась с тем, что исходило от спиралей, и она выгнулась, впиваясь ногтями в его спину.

– Мы… должны… остановиться… – её голос превратился в стон.

– Слишком поздно, – он захватил её губы, и в этом поцелуе не было ничего, кроме ярости и отчаяния.

Тени окружили их, но Элиан махнул рукой, создав барьер из чёрного пламени. Оно отрезало их от мира, оставив только камень, тени и друг друга. Его руки рвали её одежду, её ноги обвили его бёдра, шрамы-спирали светились, как раскалённые провода. Каждое движение было битвой – он вгонял в неё себя с яростью, словно хотел стереть границы между их телами, а она отвечала укусами, царапинами, пытаясь доказать, что всё ещё контролирует хоть что-то.

– Ты… ненавидишь… меня… – он выдохнул, его лоб прижался к её.

– Да. – Она вцепилась в его волосы, заставляя смотреть в глаза. – И ты тоже.

– Нет. – Его руки дрожали, сжимая её бёдра. – Я ненавижу то, что ты делаешь со мной.

Озеро взорвалось. Вода поднялась столбом, унося тени в небо, а печать разлетелась на осколки. Элиан прикрыл её своим телом, осколки впились в его спину, но он не издал ни звука.

Когда всё стихло, они лежали на мокром камне. Мирра чувствовала его кровь на своей коже – серебристую, смешанную с её алой. Шрамы-спирали пульсировали, словно пытаясь сшить их раны.

– Почему ты защитил меня? – спросила она, не узнавая свой голос.

Элиан поднялся, его лицо было бледным, но глаза горели.

– Потому что твоя смерть принадлежит только мне.

Он ушёл, хромая, оставив её среди осколков печати. Мирра прикоснулась к шраму на запястье – он ответил жаром. В воде под ногами отражалось её лицо, но вместо глаз горели две спирали.

Ночью Элиан стоял в зеркальной комнате, срывая с себя окровавленную повязку. Раны на спине уже затягивались, оставляя новые шрамы. Он взглянул в зеркало – и увидел её.

Мирра лежала в своей келье, её пальцы водили по спирали на запястье. Она подняла руку, будто касаясь стекла, и он почувствовал это – лёгкое давление, словно её кожа коснулась его.

– Перестань, – прошептал он, но его рука легла на зеркало.

В отражении Мирра улыбнулась. Не злорадно, а… грустно.

Зеркало треснуло, разрезая её образ пополам. Но Элиан знал – трещина прошла через них обоих.

Глава 13 Тени, что шепчут наши имена

Глава 13 Тени, что шепчут наши имена

Зал Вечных Отражений был запретным даже для Архимагов. Здесь зеркала не просто показывали настоящее – они открывали дверь в миры, где желания становились плотью, а страх обретал форму.

Мирра стояла перед зеркалом в резной раме из кости, её отражение двоилось: одно – в окровавленной мантии с горящими глазами, другое – обнажённое, с кожей, испещрённой светящимися спиралями.

Элиан вошёл беззвучно, его тень легла на стекло, и третье отражение возникло в зеркале – он, обвитый цепями из чёрного дыма, с кинжалом у горла Мирры.

– Ты решила поиграть с эхом, – произнёс он, но голос звучал одновременно и из зеркала, глухо, как стон.

– Это не я вызвала тебя, – она не повернулась, наблюдая, как её отражение-двойник касается спиралей на запястьях. В реальности её кожа загорелась.

– Врёшь. – Он подошёл вплотную, его дыхание обожгло шею. – Ты знала, что я приду. Тызахотела этого.

Зеркала вокруг зашевелились, их поверхности заволновались, как вода. Отражения начали меняться: Мирра видела, как её двойник целует Элиана в одном зеркале, в другом – душит его, в третьем – плачет, обняв.

– Это всего лишь иллюзии, – прошептала она, но голос дрогнул.

– Нет. – Элиан провёл рукой по раме, и зеркало треснуло. Из щели выползла тень, приняв её форму. – Это то, что ты скрываешь.

Тень-Мирра подошла к Элиану, обвив руками его шею. Настоящая Мирра почувствовала прикосновение – холодное, как смерть, но её тело отозвалось жаром. Спирали на запястьях вспыхнули.

– Останови это, – сказала она, но тень уже целовала его, а он не сопротивлялся.

– Почему? – Элиан смотрел на неё, позволяя тени разрывать свою рубаху. – Ты боишься увидеть правду?

Мирра рванулась к зеркалу, но её двойник повернулся, и их руки слились в стекле. Боль ударила, как ток, и она оказаласьвнутри отражения. Зеркальный зал был иным: воздух гудел от невысказанных желаний, а на стенах висели маски – каждая с её лицом и его глазами.

– Ты всегда выбираешь бегство, – Элиан стоял позади, его голос звучал из каждой маски. – Но здесь некуда бежать.

Она ударила по ближайшей маске. Та рассыпалась, выпуская облако чёрного дыма. В нём возникали образы: он, прикусывающий её плечо в библиотеке; она, царапающая его спину в ритуальном зале; их тела, сплетённые в зеркале горна, пока пламя пожирало их.

– Что ты хочешь? – закричала Мирра, закрывая лицо руками.

– То же, что и ты. – Он появился перед ней, его кожа светилась рунами, активированными её гневом. – Перестать чувствовать. Или чувствовать всё.

Он сорвал с неё мантию. В зеркальном мире одежда была иллюзией – её тело оказалось обнажённым, спирали на запястьях тянулись к нему, как живые. Элиан прижал её к стеклянной стене, его губы обжигали, а руки оставляли светящиеся следы. Каждое прикосновение зажигало руны на её коже, и зеркала вокруг взрывались, показывая их прошлое, настоящее и возможное будущее.

– Видишь? – Он кусал её плечо, и в соседнем зеркале Мирра видела, как её двойник падает на колени, рыча от боли-наслаждения. – Мы везде. Во всех мирах.

Она попыталась оттолкнуть его, но спирали связали их запястья. Их магии слились, создавая вихрь, который рвал зеркала в клочья. Осколки впивались в кожу, но вместо крови сочился свет.

– Мы уничтожим друг друга, – прошептала она, целуя его, и в этом поцелуе было отчаяние.

– Тогда давай сделаем это красиво.

Он провёл рукой по её спине, и зеркальная стена превратилась в воду. Они упали в неё, но вместо холода ощутили пламя. Мирра глотнула воздух, понимая, что дышит его магией – едкой и сладкой. Их тела двигались в такт биению спиралей, каждое движение рождало новые трещины в зеркальной реальности.

Когда волна добралась до кульминации, мир взорвался. Мирра кричала, но звук потерялся в рёве ломающихся измерений. Элиан держал её, его руки – единственное, что не давало ей рассыпаться на осколки.

Очнулась она в реальном зале, прижатая к его груди. Зеркала вокруг были целы, но в каждом отражалась их сплетённая фигура – не два тела, а одно, покрытое рунами.

– Что... это было? – она попыталась отстраниться, но спирали всё ещё связывали их.

– Правда, – он разжал объятия. На его груди светилась новая руна – переплетение их имён. – Ты хотела увидеть, что мы такое. Теперь ты знаешь.

Мирра поднялась, её ноги дрожали. В ближайшем зеркале она увидела своё отражение – глаза горели серебром, как у него.

– Это необратимо?

– Ты сама знаешь ответ.

Он вышел, оставив её среди зеркал. Мирра подошла к одному из них, касаясь поверхности. Отражение улыбнулосьего улыбкой.

– Нет, – прошептала она. – Это только начало.

В кармане её разорванной мантии лежал осколок зеркала из зала. В нём, как в ловушке, бился чёрный огонь – их общая ярость, их страсть, их погибель.

А где-то в глубине академии Элиан Соларис стоял перед разбитым зеркалом, собирая осколки в ладонь. Каждый резал кожу, но он улыбался. В его глазах отражались не звёзды, а двое: он и она, навсегда связанные спиралями.