Текст книги "Спирали любви (СИ)"

Автор книги: Наталья Ушакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5 Соляной океан под кожей

Глава 5 Соляной океан под кожей

Сад Вечного Цветения был единственным местом в Академии Седры, где не пахло пеплом и железом. Здесь воздух был напоён ароматом лунных лилий, их серебристые лепестки мерцали в темноте, как слепые глаза.

Мирра сидела на мраморной скамье, вцепившись пальцами в края, будто боялась, что ветер унесёт её прочь. Рядом стоял Трин – его руки, грубые от работы с магическими кристаллами, осторожно перебирали струны лютни. Звуки были нежными, как прикосновение к воде. Он напевал что-то о морях, которых они оба никогда не видели.

– Почему ты здесь? – спросила Мирра, не глядя на него.

Солнечный свет, преломлённый куполом сада, рисовал на её коленях узоры, похожие на кружева.

– Потому что ты не смотришь вверх, – Трин коснулся её волос, заплетённых в тугую косу. – Ты всё время смотришь под ноги, как будто боишься провалиться.

Она усмехнулась. Его простота была как бальзам. Трин не играл в игры. Он не пах дымом и не оставлял на её коже следов, которые горели бы по ночам. Он был... безопасен. Как тёплый плащ в метель.

– Расскажи ещё о своём доме, – попросила она.

– Наш дом стоит на утёсе, – он продолжил, и голос его стал глубже, будто вбирая шум воображаемых волн. – Отец ловит рыб, которые светятся в темноте. Мы запускаем их в небо вместо фонарей.

Мирра закрыла глаза, представляя это: синие огни, танцующие над чёрной водой. Мир без теней, без рун, без его серебряных глаз.

– Ты могла бы увидеть это сама, – Трин положил лютню на траву. Его пальцы, тёплые и шершавые, коснулись её щеки. – Если захочешь.

Она знала, что будет дальше. Видела, как его взгляд скользит к её губам ещё с того дня, когда он поднял её книги в библиотеке. Мирра наклонилась вперёд, позволив его губам коснуться своих. Это был мягкий поцелуй, как прибой, омывающий песок. Беззубый. Без боли.

Но когда её рука легла ему на шею, она почувствовалахолод .

За спиной Трина, в арке, увитой плющом, стоялон . Элиан. Неподвижный, как статуя, его глаза светились в полумраке, как клинки под луной. Его пальцы сжимали ветвь плюща, и листья чернели, скручиваясь от прикосновения.

Мирра дёрнулась, но Трин, приняв это за страсть, притянул её ближе. Его губы стали настойчивее, а рука скользнула к её талии. Она хотела оттолкнуть его, но сила воли растворилась. Всё её существо кричало о другом прикосновении – жгучем, грубом, том, что оставляло синяки на душе.

Элиан шагнул вперёд. Тень от него потянулась через весь сад, поглощая свет лилий. Мирра ждала, что он взорвётся, сорвёт её с Трина, вонзит зубы в её губы, как тогда в ритуальном зале. Но он лишь поднял руку, касаясь пальцем собственных губ. Потом повернулся и растворился в воздухе, словно дым.

Трин отстранился, его лицо сияло.

– Ты дрожишь, – прошептал он.

– Это от холода, – солгала Мирра, пряча лицо в его плече.

Его рубаха пахла солью и древесной смолой. Ничего общего с полынью и пеплом.

Но даже когда он обнял её, холодок между лопаток не исчез.

Ночью Мирра проснулась от того, что простыни стали влажными. Луна, пробиваясь сквозь решётку окна, рисовала на полу клетку. Она попыталась встать, но что-то удержало её – невидимые руки, обвившиеся вокруг талии.

– Ты смогла дышать чужим воздухом, – голос Элиана прозвучал у неё в ухе, хотя в комнате никого не было. – Но ты никогда не научишься его любить.

Она зажмурилась, но образы настигли её. Его пальцы скользили по её бёдрам под тонкой тканью ночной рубашки, оставляя следы, похожие на руны. Губы касались шеи, но не кусали – целовали, медленно, с непереносимым садизмом нежности.

– Я не хочу тебя, – прошептала она в пустоту, но тело выгнулось навстречу призрачным ласкам.

– Врёшь, – он материализовался над ней, его силуэт просвечивал сквозь лунный свет. – Ты жаждешь не меня. Ты жаждешь себя – той, какой становишься, когда я касаюсь тебя.

Его рука скользнула между её ног, и Мирра застонала, ногти впиваясь в матрас. Это не было реальностью – его не было здесь. Но её нервы горели, как будто он выжигал руны прямо на её коже.

– Трин целует, как молитву, – он прижал её к постели, и его дыхание смешалось с её. – Но ты предпочитаешь кощунство.

Она попыталась ударить его, но рука прошла сквозь дым. Элиан рассмеялся, и звук разлился по комнате, как вино.

– Ты можешь бежать, – его губы коснулись её живота, оставляя невидимые ожоги. – Но каждый раз, когда ты закроешь глаза, я буду здесь. В твоих снах. В твоих мыслях. В каждой клетке, что кричит моё имя.

Мирра проснулась с воплем. Простыни были спутаны, волосы прилипли ко лбу. На запястье красовался след – ожог в форме спирали, идентичной рунам на спине Элиана.

Она вскочила, схватив кувшин с водой, и вылила его на лицо. Отражение в зеркале было чужим: глаза лихорадочно блестели, губы опухли от несуществующих поцелуев.

– Это просто сон, – прошептала она, прижимая ладонь к ожогу. Боль была настоящей.

В углу комнаты шевельнулась тень. Мирра замерла, но это был лишь ветер, играющий шторами. Однако когда она снова легла, на подушке лежал чёрный лепесток лунной лилии. Раздавленный, как сердце после бури.

Трин ждал её утром у фонтана с водой, окрашенной в золото из-за минералов. Он протянул ей цветок – редкий гибрид лилии и розы, выращенный в оранжереях.

– Для тебя, – улыбнулся он. – Он цветёт раз в десятилетие.

Мирра взяла цветок, но шипы впились в палец. Капли крови упали в воду, расплываясь как облака.

– Спасибо, – она попыталась улыбнуться, но боль от укола смешалась с болью в запястье.

Трин взял её руку, чтобы перевязать ранку, но вдруг замер. Его глаза расширились: под повязкой виднелся спиральный ожог.

– Это... – он начал.

– Неважно, – Мирра вырвала руку. – Просто несчастный случай.

Он хотел спросить ещё, но из-за колонн вышел Элиан. Его мундир был безупречен, а в руках он нёс книгу, переплетённую в кожу.

– Вейн, – он кивнул, проходя мимо, как будто между ними ничего не было.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Трин посмотрел на неё, потом на Элиана, и что-то понял. Его глаза потускнели.

– Он твой куратор, – сказал он не как вопрос, а как приговор.

Мирра не ответила. Она сжала цветок так, что шипы впились глубже.

Солнце скрылось за тучами, и сад погрузился в серость. Где-то вдалеке грянул гром, предвещая бурю, которую никто не мог остановить

Глава 6 Рана вместо цветка

Глава 6 Рана вместо цветка

Подземелья Академии Седры не были местом для живых. Камни здесь стонали, впитывая крики тех, кто исчез в поисках запретных знаний. Воздух был густ от запаха гниющих свитков и крови, засохшей на ритуальных алтарях.

Мирра шла, прижимая к груди светильник с бледным пламенем – единственным источником света в этом царстве теней. Её задание было простым: найтиКлюч Молчания , артефакт, способный запечатать демонические врата. Но простота в Седре всегда была ловушкой.

Она заметила ее слишком поздно. Тень на стене шевельнулась не в такт её шагам. Прежде чем Мирра успела среагировать, что-то холодное и вязкое обвило её лодыжки. Проклятие – древнее, как сама Пропасть – поднялось по её ногам, превращая кожу в чешую, а кости – в хрупкое стекло. Она упала на колени, светильник разбился, и пламя погасло.

– Глупая, – прозвучал голос, знакомый до боли.

Элиан вышел из тьмы, его руки были испачканы чёрной кровью, словно он уже сражался с чем-то. Без света его глаза сияли ярче – два серебряных серпа, рассекающих мрак.

– Не двигайся, – приказал он, но Мирра уже пыталась вырваться.

Чешуя на её коже треснула, сочась ядом.

– Не... трогай... – прошипела она, но проклятие сжало горло.

Элиан вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка. Он опустился перед ней на колени, его пальцы впились в её плечи.

– Ты умрёшь красиво, – сказал он, и его губы искривились в подобии улыбки. – Но сегодня не твой день.

Его ладонь легла ей на грудь, прямо над сердцем. Боль ударила, как молния. Мирра закричала, но звук потерялся в рёве магии, заполнившей подземелье.

Серебряные нити вырвались из его пальцев, оплетая её тело, впиваясь в проклятие. Чешуя трескалась, яд испарялся с шипением, а кости срастались с хрустом, от которого сводило зубы. Мирра дергалась в его руках, как марионетка, пока последние клочья тьмы не отступили.

Когда всё закончилось, она лежала на холодном камне, дрожа и покрытая липким потом. Элиан сидел рядом, его дыхание ровное, будто он только что прочёл книгу, а не разорвал связь между жизнью и смертью.

– Спасибо, – выдохнула она, ненавидя себя за эти слова.

Он повернулся к ней. В его глазах не было триумфа – только холодный интерес.

– Не благодари. Я ещё не закончил.

Его пальцы вцепились в ворот её рубахи. Ткань разорвалась с треском, обнажая кожу, покрытую магическими ожогами – следами проклятия. Мирра ахнула, пытаясь прикрыться, но он схватил её запястья, прижав к полу.

– Держись. Это будет больно.

Но это была ложь. Его прикосновения не причиняли боли. Когда его пальцы скользнули по обожжённой коже, тепло разливалось по её телу, как вино. Мирра зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не застонать. Он изучал её, как артефакт, каждое движение расчётливое, лишённое стыда.

– Здесь, – он надавил на ожог ниже ключицы.

Мирра вздрогнула, чувствуя, как под его касанием плоть затягивается, оставляя лишь розовый шрам.

– И здесь.

Его рука опустилась к её рёбрам, потом к животу. Каждое прикосновение заживляло рану, но оставляло другую – глубже, невидимую. Мирра повернула голову в сторону, чтобы не видеть его лица, но он схватил её за подбородок, заставив встретиться взглядом.

– Ты слишком ценна, чтобы умереть, – прошептал он. – Пока что.

Его губы были так близко, что она чувствовала их тепло. Мирра ждала поцелуя, удара, чего угодно. Но он отпустил её и встал, сбрасывая с рук остатки её одежды, как перчатки.

– Вставай. У тебя час, чтобы найти Ключ.

Он ушёл, не оглянувшись. Мирра лежала, прикрывая обнажённое тело дрожащими руками. Там, где он касался, кожа всё ещё горела.

Она сжалась в комок, пытаясь заглушить рыдания – не от боли, а от ярости. Ярости на себя за то, что в момент его прикосновений она... хотела большего.

Он ждал её у выхода, прислонившись к стене с видом человека, убивающего время. В руках он вертел Ключ Молчания – маленький кинжал с лезвием из чёрного стекла.

– Ты опоздала на двадцать минут, – сказал он, не глядя.

– Ты... ты взял его сам? – Мирра остановилась, всё ещё чувствуя на себе след его пальцев.

– Задание было для тебя, – он бросил кинжал к её ногам. – Но я не люблю терять время.

Она подняла Ключ. Лезвие отразило её лицо – заплаканное, с тёмными кругами под глазами.

– Зачем ты это сделал? – спросила она. – Спас меня. Потом...

– Потому что могу, – он оттолкнулся от стены и прошёл мимо, даже не задев её плечом.

Но когда он скрылся за поворотом, Мирра заметила на камне капли крови. Его крови. Она коснулась одной – она была ледяной, как его магия.

Ночью она стояла под душем из магических струй, смывая с кожи пепел и память о его руках. Но ожоги, которые он залечил, всё ещё пульсировали. Мирра прижалась лбом к холодной стене, позволяя воде течь по спине.

– Ты плачешь?

Она обернулась. Вода застилала глаза, но она узнала бы его силуэт даже в кромешной тьме.

– Уйди, – прошептала она.

Элиан шагнул внутрь. Вода не касалась его – она испарялась в сантиметре от кожи, обволакивая его дымкой.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл? – он приблизился, и пар заклубился вокруг них, как живой.

Мирра не ответила. Его пальцы скользнули по её мокрому плечу, и она вздрогнула.

– Ты ненавидишь меня за то, что я вижу тебя настоящую, – он прижал её к стене, его тело почти не касалось её, но каждое слово обжигало. – Ту, что прячется за гневом. Ту, что мечтает, чтобы её сломали и собрали заново.

– Молчи...

– Ты плачешь не из-за боли, – его губы коснулись её мокрых ресниц. – Ты плачешь, потому что поняла: даже если я уничтожу тебя, ты вернёшься. Снова и снова.

Он исчез, оставив её дрожать под ледяными струями. Но на полу, среди пара, остался след – руна, нарисованная пеплом.

Аштар .

Цепи для души.

Мирра растерла её ногой, но символ уже горел в её памяти, как клеймо.

Глава 7 Собери меня из осколков

Глава 7 Собери меня из осколков

Арена Плача была пуста, но воздух всё ещё дрожал от эха сражений. Песок, впитавший кровь поколений магов, хрустел под сапогами Мирры, как кости. Она пришла сюда ночью, не в силах спать, и теперь стояла у края боевого круга, где днём Элиан сражался с теневым демоном.

Следы их битвы остались повсюду: трещины в камне, пахнущие серой, пятна чёрной крови, пульсирующие как живые. Она наступила на обломок его клинка – лезвие рассыпалось в пыль, оставив на подошве след, похожий на звёздную карту.

Его голос заставил её обернуться:

– Ищешь сувениры?

Элиан стоял в арке, ведущей в раздевалки. Его мундир висел клочьями, обнажая грудь, иссечённую свежими ранами. Кровь – не красная, а густо-серебристая, как ртуть – стекала по рёбрам, смешиваясь с потом.

Он опирался на стену, но даже в полумраке его глаза горели лихорадочно, словно два обломка луны, упавших в ад.

– Ты умираешь? – спросила Мирра, не двигаясь.

– Желаешь? – он усмехнулся, и кровь выступила на его губах.

Она не ответила. Он оттолкнулся от стены, шатаясь, как пьяный, и прошёл мимо неё к скамье, где лежали бинты и склянки с зельями. Мирра видела, как он дрожит – мелкой, неконтролируемой дрожью, которую не скрыть.

– Почему ты здесь? – он спросил, разрывая зубами пробку от флакона.

– Ты звал меня? – она скрестила руки.

Элиан замер, затем резко повернулся. Его рука вцепилась в её запястье, притягивая так близко, что капли его крови остались на её рубахе.

– Ты единственная, кому я позволю увидеть меня слабым, – прошипел он. – Не гордись.

Мирра попыталась вырваться, но его пальцы впились в неё, как когти. Он притянул её к себе, и их губы столкнулись – не в поцелуе, а в схватке. Вкус его крови, металлический и горький, заполнил её рот. Она укусила его за губу, он ответил, вцепившись в её волосы.

Это не было любовью. Это был бой без правил. Его руки рвали ткань её одежды, её ногти оставляли кровавые полосы на его спине.

Он прижал её к холодной стене, его тело, горячее от боли и ярости, прижималось к ней, как раскалённый клинок. Мирра чувствовала каждую его рану, каждое дрожание мышц – и ненавидела себя за то, что её тело откликалось на это.

– Ты... ненавидишь меня? – он прошептал, кусая её шею, пока та не затрепетала.

– Больше всего на свете, – она впилась зубами в его плечо, и он застонал, но не от боли.

Они рухнули на песок. Элиан перекатился, чтобы оказаться сверху, но Мирра вывернулась, прижав его спиной к земле. Его смех – хриплый, сломанный – прозвучал, как предсмертный хрип.

– Давай, – он выгнул шею, обнажая горло. – Сожги меня.

Мирра вцепилась в его волосы. Их движения были грубыми, отчаянными, каждый толчок – как удар кинжалом. Песок прилипал к их коже, кровь смешивалась с потом, а воздух наполнился звуками, которые нельзя было назвать стонами – это были рычание, хрипы, проклятия.

Когда всё кончилось, они лежали рядом, не касаясь друг друга. Элиан поднял руку, рисуя в воздухе дрожащие руны. Кровь из его ран собралась в нити, сплетаясь в узор над их телами.

– Что ты делаешь? – спросила Мирра, но он не ответил.

Руны упали на неё, обжигая кожу на шее. Она вскрикнула, хватая его за руку, но он уже поднимался, его раны затягивались серебристой паутиной.

– Это напоминание, – сказал он, надевая остатки мундира. – Чтобы другие знали, кому ты принадлежишь.

– Я не...

– Врёшь, – он повернулся к выходу. – Но не беспокойся. Если кто-то посмеет прикоснуться к тебе, руна сожжёт его. И тебя заодно.

Он ушёл, оставив её лежать на песке. Мирра прикоснулась к шее – кожа пульсировала, как живой уголь.

Утром она нашла его кинжал у своей кровати. Лезвие было чистым, но на рукояти остался след – крошечная руна, выжженная в кости. Аштар.

Она взяла его в руки, и лезвие ожило, прочертив в воздухе линию. Там, где оно прошло, остался след – слова, написанные огнём:«Собери меня из осколков, и я соберу тебя».

Мирра швырнула кинжал в стену. Он вонзился по рукоять, дрожа от удара.

Но когда она вышла в коридор, Трин, встретившийся ей, отшатнулся, прикрыв лицо.

– Твоя шея... – пробормотал он.

Мирра дотронулась до руны. Она горела.

– Это ничего, – сказала она. – Просто ожог.

Но когда она прошла мимо, зеркало в конце коридора отразило её шею. Руна светилась кроваво-красным, как метка демона.

И где-то в глубине академии, в комнате, заваленной осколками чёрных зеркал, Элиан Соларис улыбнулся, прижимая руку к своей шее, где пульсировал точно такой же знак.

Глава 8 Бал маскарадных душ

Глава 8 Бал маскарадных душ

Праздник Осени в Академии Седры был не праздником вовсе, а ритуалом. Зал, обычно погружённый в полумрак, сейчас пылал огнями тысяч тыквенных фонарей, вырезанных в виде демонических ликов.

Их свет, кроваво-оранжевый, отражался в чёрных мраморных полах, превращая пространство в адский калейдоскоп. Гости в масках, напоминающих лица забытых богов, скользили меж колонн, их шёпот сливался в гул, как рой ос.

Мирра стояла у стены, поправляя маску – золотую полумаску с трещиной через левый глаз. Под платьем цвета заката её кожа покрывалась мурашками не от холода, а от мысли, чтоон где-то здесь.

Элиан вошёл последним, как и положено главному действу вечера. Его маска была сделана из чёрных шипов, сплетённых в подобие короны. Ни мундира, ни плаща – только облегающий камзол из кожи, окрашенной в цвет ночи.

Каждый шаг его был медленным, будто он разрезал воздух, а не шёл. Гул стих, когда он поднял руку, и оркестр из скелетов в ливреях ударил в скрипки, чьи струны были сплетены из женских волос.

– Танец теней, – объявил он, и зал взорвался аплодисментами.

Но Элиан не двинулся к центру. Вместо этого он повернулся к Мирре. Его шипы зашевелились, указывая на неё.

– Выбор сделан, – прошептала какая-то старуха в маске плачущей девы.

Мирра хотела отступить, но её ноги понесли её вперёд сами. Элиан встретил её в центре зала, его рука легла на её талию, как стальная ловушка.

– Ты не умеешь танцевать, – сказал он, но это не было упрёком.

– Ты не умеешь любить, – парировала она.

Он рассмеялся, и музыка началась.

Это был не танец. Это была дуэль.

Его ноги скользили между её, заставляя её отступать, кружить, падать – но каждый раз он ловил её, прижимая так близко, что шипы маски царапали её щёку.

Его рука скользнула под её платье, пальцы впились в кожу бедра, оставляя следы, которые горели как ожоги.

– Ты волнуешься? Я чувствую твою дрожь, – он наклонился к её уху, его губы коснулись маски.

Мирра рванулась, пытаясь вырваться, но он перехватил её руку, закрутив в пируэте. Платье взметнулось, обнажив ногу с руной Аштар на лодыжке. Элиан провёл пальцем по знаку, и она вскрикнула – не от боли, а от волны жара, затопившей тело.

– Перестань! – прошипела она, но её голос звучал слабо даже для неё самой.

– Перестань? – он притянул её так, что их бёдра соприкоснулись. – Ты первая начала этот танец. В тот день, когда решила бросить мне вызов.

Музыка ускорилась. Скелеты рвали струны, извлекая звуки, от которых кровь стыла в жилах. Элиан кружил её, его руки то отпускали, то хватали снова, как будто он решал, убить её или пощадить. Мирра чувствовала, как её маска сползает, но ей было всё равно. Она хотела видеть его лицо.

– Сними маску, – приказала она, цепляясь за его шипы.

– Любить меня – всё равно что целовать клинок, – он наклонился, шипы впились в её пальцы. Кровь капнула на пол, смешавшись с тенями. – Ты всё ещё жаждешь?

Мирра дёрнула. Шипы вонзились глубже, но маска сорвалась. Под ней не было лица – только пустота, чёрная и бездонная. На миг. Потом чернота схлопнулась, и она увидела его: бледное лицо, губы, искривлённые в усмешке, глаза, сверкающие как лезвия.

– Обман, – прошептала она.

– Истина, – он схватил её за запястье, прижимая к груди.

Его сердце билось редко, словно часы на краю пропасти.

Она попыталась поцеловать его, но он отстранился, надевая новую маску – из живых шипов, которые впились в его кожу. Кровь – серебристая, как всегда – стекала по щекам, но он смеялся.

– Ты жаждешь боли? Тогда возьми её!

Мирра вцепилась в шипы, срывая маску. Шипы разрезали её ладони, но она не останавливалась, пока его лицо не оказалось обнажённым. Толпа ахнула. Элиан стоял перед ней с лицом, покрытым рунами – теми самыми, что светились на его спине. Они пульсировали красным, как открытые раны.

– Довольна? – спросил он, и его голос звучал как скрежет металла.

Она ударила его. Со всей силы.

Кровь брызнула из его носа, но он лишь рассмеялся, схватив её за шею. Руна Аштар загорелась, обжигая его пальцы, но он не отпустил.

– Ты выбрала клинок, – прошипел он. – Теперь глотни его до дна.

Его губы впились в её шею, кусая прямо над руной. Мирра закричала, но крик превратился в стон. Он отпустил её, отступив в толпу, которая расступилась, как море перед бурей.

– Догони меня, если сможешь, – бросил он через плечо, и толпа сомкнулась, поглотив его.

Мирра стояла, держась за шею. Кровь – его кровь – стекала по пальцам, смешиваясь с её собственной. На полу лежала его маска, шипы теперь вялые, как мёртвые змеи.

Она нашла его на балконе, где ветер с Пропасти рвал лепестки засохших роз. Элиан стоял, опираясь на перила, его спина дышала ровно, будто не было ни танца, ни битвы.

– Ты пришла за правдой? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ты не знаешь, что такое правда, – она подошла ближе.

Руна на шее горела, предупреждая об опасности.

– Правда в том, – он повернулся, и руны на его лице светились, – что я мог убить тебя сотню раз. Но ты всё ещё здесь.

– Почему?

Он рассмеялся, подняв руку. На ладони лежала её золотая маска с трещиной.

– Потому что треснувшие вещи интереснее целых. В них видно, что внутри.

Он бросил маску через перила. Мирра не стала смотреть, как она падает в Пропасть.

– Ты боишься, – сказала она.

– Нет. – Его глаза сузились. – Я жду.

– Чего?

– Момента, когда ты перестанешь бежать и наконецвозьмёшь то, что хочешь.

Он прошёл мимо, его плечо задело её. Мирра не повернулась. Она знала – если сделает это, то сломается.

Но когда она вернулась в зал, все маски взирали на неё с немым вопросом. На её шее, рядом с руной, красовался след от его зубов – фиолетовый, как сумеречное небо.

Элиан наблюдал за ней из тени, сливаясь с ней, как с родной стихией. Его руна на её шее пульсировала в такт его собственному сердцу.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Скоро, – прошептал он, сжимая окровавленную маску Мирры в кулаке. – Скоро ты перестанешь лгать себе.

А где-то в Пропасти золотая маска с трещиной врезалась в камни, рассыпаясь на осколки, которые засветились, как звёзды, перед тем как погаснуть навеки.