Текст книги "Тайна таежной деревни"

Автор книги: Наталья Тимошенко

Соавторы: Лена Обухова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Лиля снова тряхнула головой, сгоняя с себя оцепенение, и решительно открыла глаза. В тот же момент она непроизвольно вскрикнула и инстинктивно дернулась назад. Посреди пятачка земли с буйной растительностью стояла та самая старуха, которую они встретили в первый вечер в Комсомольской. Она стояла, сгорбившись и оперевшись на свою кривую палку, и смотрела прямо на Лилю. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего, не говоря уже о том, что ей просто неоткуда было там взяться. Рядом не было ни домов, ни деревьев, за которыми она могла бы прятаться, а минуту назад на всем поле Лиля не видела ни одной живой души.

Зацепившись за что-то ногой и потеряв равновесие, Лиля плюхнулась на землю, на мгновение теряя старуху из вида. Когда же она снова посмотрела перед собой, на пустыре снова никого не было.

– Совсем сдурела, Сидорова, – шепотом выругалась она на себя. – Мерещится тебе всякое.

Она встала, решила сначала взять пробу обычной земли и возилась с ней неприлично долго. Зато потом она в рекордные сроки взяла пробу с участка с аномальной растительностью и чуть не бегом припустила обратно, к дому.

Едва она открыла дверь, как на нее тут же набросился взволнованный Ваня.

– Лилька! Где ты ходишь? Мы уже собирались идти тебя искать.

– Вань, ты чего? – смутилась Лиля. В конце концов, ей же не десять лет, чтобы он так себя вел с ней. Она все понимала: он беспокоится за нее, поэтому поехал с ней сюда, но это же еще не значит, что она на пятнадцать минут не может выйти одна. – Я тут в двух шагах была. Меня не было минут десять, – она решила чуть преуменьшить свое отсутствие, чтобы его беспокойство выглядело еще более глупым.

– Десять? – возбужденно переспросил Ваня. – Десять?!

– Лилия, вас не было почти сорок пять минут, – спокойно заметил Войтех, который успел уже сто раз пожалеть о том, что отправил ее на пустырь одну.

– Да перестаньте! – отмахнулась Лиля, доставая из кармана телефон. – Я не… – она хотела сказать, что не могла отсутствовать столько времени. Тут идти было пять минут. Даже учитывая ее топтания на месте, она никак не могла быть там так долго. Но часы на телефоне упрямо показывали 14:55. – Этого не может быть, – пробормотала она.

– Там, на пустыре, было что-нибудь необычное? – поинтересовался Войтех, подходя к ней ближе. – Вы что-нибудь видели? Или почувствовали?

Лиля беспомощно посмотрела на него. Рассказывать о том, что она испугалась, или о том, что ей померещилась старуха, не хотелось. Но и утаивать подобную информацию было бы неправильно.

– Не знаю, я не уверена, – тихо сказала она. – Вполне может быть, что я просто накрутила себя. Вся эта обстановка…

– Лилия, – Войтех подошел еще ближе, чтобы заглянуть ей в глаза. – Не бойтесь, расскажите, что там было?

– Там было страшно, – криво улыбнулась Лиля, пытаясь сделать вид, что сама не относится к подобному сообщению серьезно. – И в какой-то момент мне показалось, что я видела ту старуху. Помните? Которая указала нам на этот дом. Но я почти уверена, что мне именно показалось. Я видела ее всего секунду. Потом я взяла пробы и ушла. Но по моим ощущениям прошло минут пятнадцать, не больше. Может, двадцать, если уж я совсем потеряла счет времени. Но никак не сорок пять.

– Тогда у нас стало одним необъяснимым фактом больше, – с ободряющей улыбкой ответил Войтех, давая ей понять, что верит во все ее слова. – Больше не будем допускать эту ошибку: не будем слоняться по деревне в одиночку.

– То есть вы едете с нами? – уточнил Нев. – В Богословку.

Войтех растерялся. Это никак не входило в его планы. Он хотел проверить парочку своих теорий, но для этого ему нужно было отправить всех остальных подальше, чтобы они не задавали вопросов. Хватит уже и Саши, которая слишком много видела.

– Нет, я не еду. От меня вам там проку не будет.

– Тогда кто-то остается с вами? – Нев нахмурился.

Войтех снова отрицательно покачал головой.

– Нет, я тут справлюсь. Я подожду вас здесь, ничего со мной не случится.

Он слышал, как тихонько фыркнула Саша, заметил, как Лиля вопросительно посмотрела на брата. Она ведь еще не знала, что они все уезжают. Нев хмурился и поглядывал на Войтеха с сомнением, но вслух не возражал.

– Езжайте, – поторопил их Войтех, – а то стемнеет. Лилия, пробы земли проверите вечером. Сейчас нужно, чтобы вы поехали в Богословку и попытались выяснить, почему отсюда все уехали.

– А вы останетесь здесь один? – переспросила Лиля. Теперь, когда она поняла, к чему идет дело, ей снова стало страшно. – Без транспорта, без связи?

– Со мной все будет в порядке, – снова уверенно заявил Войтех, хотя не чувствовал и половины этой уверенности.

– Ладно, идемте, его не переспорить, – раздраженно заявила Саша, схватила свою куртку и шагнула к выходу.

Нев и Ваня последовали ее примеру. Лиля чуть помедлила, потом выложила на стол колбы с пробами земли и тоже вышла.

1 мая 2012 года, 15:05

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Когда с улицы донеслись звуки хлопнувших дверей машины и ожившего мотора, Войтех тоже схватил свою куртку, прикидывая в уме, сколько у него времени. До Богословки километров сорок. Дорога такая, что больше пятидесяти километров в час на ней не разгонишься, если не хочешь растрясти себе все внутренности. То есть почти час туда, почти час обратно. По меньшей мере, час-два они проведут в Богословке. Итого у него от трех до четырех часов. Времени полно, если только оно не будет исчезать, как у Лили.

Дождавшись, когда шум мотора окончательно стихнет, Войтех вышел на улицу. Его первой целью были дома. Точнее, один дом. Конечно, Иван и Нев их все осмотрели, но они искали следы мистификации, а он собирался искать кое-что совершенно другое.

Найдя дом, в котором у него первый раз случилось видение, Войтех осторожно вошел внутрь. Подсознательно он ожидал, что видение повторится, но этого так и не произошло. Пришлось воскрешать в памяти то, что было в прошлый раз. Больше всего его интересовало письмо. Два других образа: всполох пламени и колесо, буксующее в грязи, – ничего ему не говорили и зацепок не давали. А вот в письме могло быть что-то важное. Почему-то же он видел его.

Войтех остановился посреди общей комнаты, оглянулся по сторонам, потом заглянул в другие комнаты. Когда он был здесь в прошлый раз, в доме жила семейная пара с дочерью лет шестнадцати и двумя сыновьями, кажется, лет двенадцати-четырнадцати. Они не выгнали его, но и откровенничать не стали.

Войтех сравнивал то, что видит сейчас, с тем, как дом выглядел в первый его визит. Почти вся обстановка осталась нетронутой, только очень сильно постарела, покрылась многолетним слоем пыли и паутины. Кое-что не прошло испытание временем и рассыпалось в прах, но в основном все оставалось на своих местах, хотя некоторых относительно ценных вещей он не досчитался. Также не хватало постельного белья и одежды, на осиротевших кроватях не было даже одеял, только изрядно потрепанные матрасы. Если хозяева дома и переехали, то сделали они это второпях, как будто у них было всего несколько минут на сборы, и с собой они могли взять только то, что можно унести на себе. Это было странно. Здесь ведь не было никаких следов разрушений: ни стихийного бедствия, ни военных действий. Если они уехали, то почему так поспешно?

Осмотрев все, что могло сойти за письменный стол или место хранения неотправленных писем, Войтех в конце концов нашел искомое между страниц книги, лежавшей на подоконнике рядом с одной из кроватей. Пролежав шестьдесят лет в надежном месте, оно прекрасно сохранилось.

«Здравствуй, дорогая моя подруга!

Как у вас дела? Мы вот все болеем. Как в понедельник Осип Семенович слег, так за неделю чуть не вся деревня заболела. У меня самой температура и голова раскалывается. Все тело ломит, глаза от яркого света режет. Кашляю так, что скоро легкие вылетят, внутри уже болит все от этого кашля. Вчера дядю Костю отправили в Майну за лекарствами, так он до сих пор не вернулся. Его жена волнуется, что ему самому тоже стало плохо по дороге, но я думаю, что он сегодня вернется. Наверное, не удержался вчера и выпил. Да и что волноваться: другой машины в деревне все равно нет, а пешком никто из нас даже до Богословки сейчас не в состоянии дойти.

Тут к нам мужик один приходил, три дня назад. Странного вида. Возможно, из тех самых. Предлагал исцелить словом божьим. Мужики его, конечно, пинками выгнали и посмеялись. Где это видано, чтобы советский человек в такие небылицы верил?! Да и тогда больных было всего четверо, даже за врачом никто не торопился ехать. А сейчас уж все болеют, Осип Семенович совсем плох. Мама говорит, помрет к вечеру. И тетя Маша с ней согласна. И вот что я думаю: может, зря не приняли помощь? Может, он как-то помог бы? Не словом своим божьим, а какими-то народными средствами? Как-то же эти лечатся без врачей.

А на прошлой неделе мне письмо от Васьки пришло…»

Дальше Войтех вчитываться не стал, поскольку пошли прочие, менее важные новости и девичьи секреты. Только на дату посмотрел: 18 октября. Года не было, естественно.

Войтех не стал больше задерживаться в доме и вышел на улицу. И так прошло немало времени, пока он искал письмо: часы на запястье утверждали, что он ковырялся в доме почти час.

Убрав письмо во внутренний карман куртки, он быстро зашагал к выходу из деревни в том направлении, в котором накануне они уходили искать отшельников. Теперь, когда он точно знал, что его видения случаются не просто так, а указывают на определенные ключи к разгадке, он хотел вернуться на место второго. Возможно, оно не повторится, как и первое, но там ему проще будет вспомнить детали. Пока он так же не понимал его, как и всполох огня, и буксующее в грязи колесо.

Взобравшись наверх, Войтех остановился на том месте, на котором обернулся вчера. Он медленно повторил свое движение, но, как и в доме, ничего не произошло. Перед ним была просто деревня, он видел ее собственными глазами.

Целитель сказал, что его отец предлагал помощь людям в Комсомольской. В письме сказано, что кто-то предлагал вылечить их «словом божьим». По всей видимости, Иван был прав: способность к целительству у них наследственная. И, кроме нее, еще и нереальная интуиция. Войтех не знал, как еще назвать способность так легко читать людей, их мысли, эмоции, возможности, а заодно чувствовать на расстоянии, когда кому-то нужна помощь.

Он прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти свое секундное видение до мельчайших деталей. Чем оно отличалось от того, что он видит сейчас? Та же деревня, но в тот день не было тумана, хотя погода была такая же пасмурная. И деревья стояли уже в желтых листьях, значит, была осень. Как и в письме девочки. Письме, которое так и не было отправлено. А дорога эта ведет к поселению отшельников.

По всему выходило, что в этой своей вспышке Войтех видел деревню глазами отца целителя. Возвращаясь к себе, тот обернулся и посмотрел вниз. Почему это важно?

Над ним шумели кроны высоких деревьев, росших здесь уже много лет. Наверняка они стояли тут и в октябре того года, когда целитель-отшельник пытался помочь людям, не поверившим в его дар. Как жаль, что деревья ничего не могут рассказать.

Войтех открыл глаза, и на мгновение ему показалось, что внизу, на выходе из деревни, кто-то стоит. С такого расстояния он даже не смог разглядеть, мужчина это или женщина, а стоило моргнуть – видение полностью пропало.

Он машинально посмотрел на часы: половина шестого. А ведь когда он вышел из дома, где нашел письмо, было лишь начало пятого. Он никак не мог простоять здесь почти час.

Войтех покачал головой и принялся спускаться вниз, вслушиваясь в окружающие его звуки. Шумел ветер, пели птицы, под ногами у него хрустели сухие ветки и осыпалась земля. Почему-то это тоже казалось важным, но лишь когда Войтех снова вошел в деревню, он понял, почему.

Здесь никогда не было слышно пения птиц.

Глава 7

1 мая 2012 года, 15:08

д. Комсомольская, городской округ Саяногорск,

Республика Хакасия

Лиля сцепила руки в замок на коленях, изо всех сил стараясь не оглядываться на оставшийся позади дом. После всего произошедшего на пустыре ей не нравилось, что Войтех остался в деревне один. Она не знала, о чем говорили остальные, пока ее не было, и почему вдруг решили поехать в Богословку.

– Войтех думает, что если кто-то что-то и знает о Комсомольской, то это ближайшие соседи, – пояснил Нев, когда она задала свой вопрос вслух.

– Почему он сам с нами не поехал? Впятером мы справились бы быстрее.

– Да у него акцент, как у посла шведского из известного фильма, – Ваня усмехнулся, не слишком внимательно следя за дорогой. – Кто ему чего расскажет? Пусть лучше дома сидит, сами справимся.

– Не такой уж сильный у него акцент, – возразила Лиля, все-таки оглядываясь на дом, но тот уже исчез за поворотом.

– Угу, конечно.

– Лилия права, Войтех хорошо говорит по-русски и почти без акцента, – заметил Нев, не давая Ване продолжить дразнить сестру.

Того это вряд ли остановило бы, но как раз в этот момент у него коротко пиликнул телефон. Отпустив руль, Ваня полез в карман. Машину мгновенно кинуло в сторону.

– Ваня! – хором воскликнули на заднем сиденье Саша и Лиля.

Он тут же вцепился в руль, возвращая автомобиль на дорогу.

– Испугались? Не дороги, а черт знает что, уже и руль отпустить нельзя. – Он взглянул на дисплей мобильного, затем перевел взгляд на зеркало заднего вида. – Прикинь, Лилька, у Пашки Сатинова сын вчера родился, смс мне прислал.

– Сын смс прислал? – поддела Лиля.

– Пашка, – улыбаясь, поправил ее Ваня. – Вчера еще, а мне только что пришло. Сеть появилась. Надо бы не забыть из Богословки ему позвонить. Это мой лучший друг, – объяснил он ничего не понимающим Неву и Саше. – Мы с ним с детского сада дружим.

Саша тоже достала из кармана телефон. Раз появилась сеть, наверное, ей стоило позвонить или хотя бы отправить смс мужу, он же наверняка волнуется. Свой мобильный в целях экономии она выключала, поэтому и не знала о появлении сети. Включив телефон, она быстро написала Максиму смс и снова выключила его. Звонить не стала, заряда батарейки на это уже не хватило бы.

– Кажется, мой муж все-таки притащится за мной на вертолете, как обещал, – вслух сказала она. – Вряд ли мой мобильник переживет еще хотя бы одну смс.

– Я свой вообще выключила и почти не включаю, – согласилась Лиля. – Все равно тут ни сети, ни вай-фая.

– Я так и не включил свой после самолета, – Нев повернулся к Саше и улыбнулся ей. – Если вам понадобится позвонить или написать мужу – обращайтесь. Мне все равно звонить и писать некому, так что и батарею экономить нет смысла.

– Спасибо, – кивнула Саша в ответ, – возможно, мне придется воспользоваться вашим предложением, Макс у меня жуткий паникер. Сидоров, – она посмотрела на Ваню, – а у тебя почему телефон еще работает, если ты его не выключал? Он у тебя заколдованный?

– А вы все каким местом думали, когда брали с собой в отдаленную деревню, о которой Витек всех предупредил, свои смартфончики? – презрительно фыркнул Ваня. – Нет, я их тоже люблю, мой основной телефон лежит в чемодане и ждет, когда я вернусь к цивилизации, а здесь я предпочитаю пользоваться простым, но экономичным вариантом, – он помахал в воздухе маленькой копеечной трубкой, у которой даже экран, наверное, был еще черно-белым. – Рекомендую: звонит, смс пишет, время показывает, фонариком светит, но приложений нет, в Интернет не ходит, ничего не умеет, зато работает неделю без подзарядки легко.

– Кто ж знал, что мы попадем в деревню, где даже электричества не будет, – вздохнула Лиля.

– Я думала, что такого вообще не бывает в современном мире, – поддержала Саша. – Но на будущее учту.

– Салаги… – вздохнул Ваня.

В Богословку они приехали около четырех часов. В отличие от Комсомольской, эта деревня выглядела точно такой же, какой они ее запомнили, когда проезжали здесь пару дней назад: серой, унылой, но определенно живой.

– Предлагаю сразу к магазину, – сказала Лиля, выплывая из своих мыслей. – В выходной в деревне, думаю, мы застанем там внушительную часть публики.

– Логично, заодно и себе что-нибудь прикупим, – оживился Ваня. – У Войтеха, конечно, запасы обширные, но не бесконечные и весьма однообразные. Водочки, например, нет. – Он как раз подъехал к местному оплоту рыночной экономики, рядом с которым уже собиралась группа местных мужичков, активно считавшая у себя деньги и пытавшаяся что-то прикинуть на пальцах. – Нев, вы как насчет водочки, а? – поинтересовался Ваня, внимательно глядя на мужичков. – В смысле, пьянеете быстро?

– Я? – зачем-то переспросил Нев. – Думаю, да, честно говоря, я редко пью.

– Я так и думал, – закатил глаза Ваня. – Тогда не пейте, повезете нас обратно. Идите в магазин, там свои навыки применяйте, а я к ребятам. – Он повернулся к сестре и Саше. – Только купите сосисок каких-нибудь или колбасы, а? С тушенки уже воротит. И хлеба свежего. И… конфет каких-нибудь, лучше разных.

– А шампанского с марципанами тебе не купить? – хмыкнула Лиля. – Это деревенский магазин, не думаю, что здесь богатый выбор, но куплю, что будет, сама хочу чего-нибудь такого.

– Я, пожалуй, в магазин не пойду, – сказала Саша, – что нам там троим делать? Пройдусь по улице, посмотрю, с кем можно поговорить.

– Хорошо, – согласно кивнула Лиля.

Она проворно выскочила из машины и, подождав Нева, зашла в магазин. Как она и предполагала, прилавки разнообразием не радовали. Однако сосиски были, конфеты тоже. И посетители пока еще не толпились. Видимо, все собирались на улице.

Продавщицей оказалась полная женщина лет пятидесяти с сильно накрашенными глазами и сожженными плохой завивкой волосами. Лиля взяла Нева под руку и тихо прошептала:

– Нев, включите все свое обаяние, думаю, на меня эта мадам не купится, а вот у вас есть все шансы.

– Я? – опять нелепо переспросил Нев, чуть заикаясь. – Х-хорошо, п-постараюсь.

Они вместе шагнули к прилавку. Нев улыбнулся продавщице, едва замечая, что Лиля выпустила его руку и отошла подальше, рассматривая содержимое полок.

– Добрый вечер, – поздоровался Нев.

– Ну, добрый, – продавщица с подозрением осмотрела его с головы до ног, сразу определяя чужака. Местных-то она всех в лицо знала. – Чего вам?

– Нам бы… – он чувствовал себя неловко. Все-таки одно дело общаться один на один с милой вдовой, и совсем другое – с представительницей торговой сферы в магазине, в котором полно людей. На самом деле, помимо него и Лили в магазине были две женщины и ребенок, но все трое с интересом уставились на него, а это заставляло нервничать и забывать слова. – Лилия, нам чего? – растерянно спросил он.

«О, господи, – мелькнуло у той в голове. – Кто ж так обаяние включает?»

Она подошла к Неву и улыбнулась продавщице.

– Нам, пожалуйста, килограмм сосисок, конфет всех вкусных понемногу, лимонад и мороженое. Пять штук. А, и хлеб. – Она посмотрела на Нева, покачала головой и снова повернулась к продавщице. – Мы с папой в Комсомольскую едем, навестить его родные места. Мои бабушка и дедушка уехали оттуда почти сразу после войны, папа там только-только родился. Вот, захотел побывать. Насколько я знаю, там давно никто не живет, решили у вас продуктами закупиться.

– Сосисок каких? – томно поинтересовалась продавщица, игнорируя попытку Лили завязать беседу. – Есть по сотне, есть по полторы.

– А какие лучше? – Нев отчаянно старался поддержать разговор.

– И то, и другое – крахмалистое говно, но по полторы жуются проще…

В этот момент в магазин вбежал мужичок, вероятно, один из тех, кто был в компании на улице.

– Граждане, простите, пропустите без очереди, у меня под расчет, – комично обратился он к Лиле с Невом и, не дожидаясь их ответа, повернулся к продавщице. – Любасик, мне как всегда, но три бутылочки, хлеба буханочку и докторской колбаски полкило. И барбарисок так, чтобы без сдачи было.

– Че это вы сегодня? Гуляете? – продавщица недоверчиво покосилась на деньги в его руках, спокойно забывая про Лилю с Невом, а потом принялась собирать «заказ»: три бутылки водки, колбасу, хлеб и конфеты. Видимо, обычно мужички вели себя скромнее.

– К нам друг приехал, – все так же комично ответил мужичок. Неву показалось, что «гулять» он уже начал. – Грех не выпить с хорошим человеком.

Он отдал ей деньги, собрал свое добро с прилавка, что-то рассовывая по карманам, что-то просто прижимая к груди, после чего так же резво убежал. Продавщица повернулась к Лиле с Невом.

– Так сосисок каких? – все так же томно спросила она.

– По полторы, – ответила Лиля, косясь в сторону двери. Что-то ей подсказывало, что неожиданно приехавшим «другом» был ее любезный братец. Пил Ваня не так часто, не пьянел долго, но зато на утро его можно было сразу в морг везти.

«Впрочем, у нас же есть личный реаниматолог, – подумала Лиля, – вот и откачает. Зря, что ли, ее Войтех с нами взял?»

– А ехать нам еще далеко, не подскажете? – она снова улыбнулась продавщице.

– Как вы сказали? Комсомольская? – та задумалась. – Что-то вообще не знаю такой. Рая, – она обратилась к одной из женщин, с интересом наблюдавших за ними, – Комсомольскую знаешь эту? Где она?

– Да Бог его знает, – ответила Рая, тоже задумавшись. – Там лет сто уже никто не живет, даже на картах давно нет. Как вы ее искать-то собрались? – обратилась она к Лиле с Невом.

– Ну, – Лиля растерянно посмотрела на Нева, пытаясь дать ему понять, что здесь ей не помешала бы помощь. В конце концов, застенчивый аккуратный очкарик должен производить благоприятное впечатление на женщин бальзаковского возраста, если хотя бы рот откроет. – Дедушка рассказывал, что после Богословки по единственной дороге еще километров тридцать-сорок. – Она повернулась к женщине, которую продавщица назвала Раей. – А почему там уже никто не живет?

– Так разъехались все, – Рая неуверенно посмотрела на продавщицу Любу. – Давно уже. Все сейчас в город едут. А Комсомольская еще при советской власти разъехалась. Старики померли, а молодые в город укатили. Там же колхоз строить собирались до войны, мне мать рассказывала. Ну, тут война, там уж не до колхоза стало. А после войны тоже дело не пошло, так там даже те дома, что были, все опустели. Вон, отец-то ваш с родителями тоже, поди, в город уехал, да? – она вопросительно посмотрела на Нева.

– Да, – кивнул тот, – все верно. Сначала в Абакан, а потом еще дальше, – он махнул рукой, не уточняя, куда именно дальше. – Я вот еще смутно помню, отец в детстве рассказывал, что там случилось что-то, поэтому они с мамой уже не могли вернуться. Вроде, беда какая-то, кажется, даже люди умерли.

Он сказал это наугад, просто чтобы посмотреть на реакцию и спровоцировать женщин на более откровенный разговор. Люба и Рая удивленно переглянулись. Люба даже забыла про то, что было в заказе Лили кроме сосисок. Она чуть ли не легла на прилавок, с любопытством разглядывая Лилю и Нева. Рая и ее спутница вместе с девочкой тоже приблизились.

– Да ладно, не может быть, – усомнилась Люба. – Нет, я-то только в шестидесятом родилась, тогда уже никакой Комсомольской не было. Я слышала когда-то название, но не была там никогда.

– Я-то знаю эту Комсомольскую, – доверительно понизив голос, сообщила Рая, которая была явно старше Любы лет на двадцать. – Подружка у меня там жила, одноклассница. Там же даже начальной школы не было никогда, они сюда ходили. Их на машине мужик один привозил… Не помню уже, как звали. Но ничего такого я не слыхала. Когда Зинка в школу ходить перестала, мамка моя сказала, что уехали все из Комсомольской. Видать, в другом месте коммунизм строить, – она ностальгически вздохнула.

– А сама Зинаида вам до этого ничего не говорила? – удивился Нев. – Неужели люди в один момент собрались и всей деревней переехали?

– Может, и говорила, – Рая пожала плечами, – лет-то сколько прошло, не упомнишь всего.

– Это у вас сейчас кругом телефоны, интернеты, из лесу в Америку позвонить можно, – подала голос молчавшая до этого третья женщина, – а тогда все не так было. Может, они давно собрались переезжать.

– И что, с тех пор там никто не живет? – снова спросила Лиля. – Может, наследники какие приезжают? Там же дома, наверное, остались, можно в качестве дач использовать.

– Ой, да кому оно нужно? Такая дача? – Люба, Рая и неизвестная женщина хором рассмеялись. – И потом, какие наследники? Это частная собственность по наследству передается, а тогда же все было общее. Все государству принадлежит.

– Только никому оно не нужно: ни наследникам, ни государству, – добавила Рая. – Десяток гнилых домов, ни магазина, ни школы. Может, бродяги какие и живут… – она вдруг осеклась, как будто вспомнив что-то. – И то вряд ли, – быстро добавила она. – Да и вам там делать нечего.

– Почему? – насторожилась Лиля, заметив перемену в ее голосе.

– Глухие там места, – Рая вдруг резко потеряла желание говорить. – И закона нет никакого… Ладно, Люб, мы попозже зайдем, наверное. – Рая активно потащила своих более молодых спутниц к выходу. – А вам хорошо добраться. Сами увидите, нечего там делать.

Лиля проводила взглядом стремительно удаляющуюся троицу, рассчиталась за покупки, еще раз поблагодарив продавщицу, и повернулась к Неву.

– Пойдем, папа, – усмехнулась она, взяв его под руку.

На улице их ждал сюрприз: Ваня со своими новыми друзьями расположился прямо в салоне их машины. Поляна была накрыта по всем правилам: водка в мутных разнокалиберных стопках, хлеб и колбаса на газетке, горка барбарисок рядом.

Открыв дверь, Лиля многозначительно посмотрела на брата.

– Ой, только не шуми, – попросил Ваня, явно стараясь казаться более пьяным, чем был на самом деле. Взглядом он дал понять, что этот зоопарк пора разгонять.

– Мы не будем шуметь, – неожиданно твердо сказал Нев. – Господа, нам пора ехать дальше, вам придется продолжить вечеринку в другом месте.

Четверо местных непонимающе уставились на Нева. Лиля страдальчески закатила глаза. Нев явно не знал, как разговаривать с подобным контингентом. Хотя откуда ему, сверхначитанному жителю культурной столицы, это знать. Всю грязную работу придется делать ей.

– Чего непонятного? – насмешливо поинтересовалась она, быстро превращаясь из миловидной блондинки в грубую стерву. – Ну-ка вышли все отсюда. А ты, – она посмотрела на брата, – быстро убрал бардак в машине.

Мужички зашевелились, по всей видимости, им было не привыкать менять дислокацию по желанию разозленной женщины. Они начали сердечно прощаться с Ваней, а когда он дал им понять, что все добро, купленное практически полностью на его деньги, остается им, их прощание стало еще сердечнее. Зазвучали предложения «на посошок», но Лиля рявкнула на них еще раз, и вопрос был закрыт.

– На, – Ваня протянул Неву ключи от машины, а сам потянулся к пакету Лили. Он действительно оказался гораздо менее пьян, но все же довольно сильно нетрезв. – Есть нормальная еда какая-нибудь? О, сосисочки. Нев, заводи, поехали отсюда, подальше остановимся, Саша-то еще не вернулась. Вы узнали что-нибудь?

Лиля села на переднее сиденье, полуобернулась к брату.

– Ничего мы не узнали, – вздохнула она. – Только местные женщины подтвердили, что в Комсомольской никто не живет. И либо у меня паранойя, либо они все-таки что-то не договаривают. А ты? Хоть не зря завтра умирать будешь?

– Мне кажется, я помру уже сегодня, – простонал Ваня, вгрызаясь прямо в сырую сосиску. – Не водка, а черт знает что… Фу, гадость, сосиски не лучше, – он скривился. – Других не было?

– Мы взяли лучшее, что было из крахмалистого говна, – усмехнулся Нев, с черепашьей скоростью выезжая на дорогу.

– А, ну лады, – такой ответ Ваню устроил, и он продолжил лопать сосиску. – А чего сыра не взяли?

– Вань, ну какой сыр? – отозвалась Лиля. – Дор-блю местного разлива разве что. У меня опасение даже эти сосиски вызывают, сыр есть я бы точно не стала. Короче, хватит жрать. Рассказывай, узнал что-нибудь или нет? Войтех же не зря нас сюда послал. Если у тебя никаких сведений нет, нужно еще кого-то расспрашивать.

– Не сказать, чтобы совсем никаких, но не густо, – вздохнул Ваня. – Среди мужичков этих был один, который рассказывал, что в его детстве отец с другими мужиками вечером за бутылочкой как-то обсуждали Комсомольскую. Правда, чуть ли не шепотом. Сказал, еще при Сталине дело было, осенью. Значит, не позднее пятьдесят второго, так? – он посмотрел на затылок Нева.

– Да, – подтвердил тот, как будто заметил его взгляд. – Иосиф Виссарионович умер пятого марта пятьдесят третьего, значит, последняя осень при нем была в пятьдесят втором.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнул Ваня, продолжая жевать сосиску. – Сам он еще ребенком был, но запомнил, потому что история была такая… типа городской легенды. Короче, в самой Комсомольской отродясь ничего не было. Ее там перед войной только строить начали. Колхоз какой-то, что ли, хотели замутить или что-то такое, я не понял. Суть в том, что из-за войны дело встало и капитально так. Уже не двинулось с мертвой точки… О, у вас тут мороженка есть, – он укоризненно посмотрел на Лилю. – Что ж ты сразу не сказала?

– Ты сосиску ел, – ехидно отозвалась Лиля. – А почему дело встало-то?

– Так я ж рассказываю, – возмутился Ваня. – Не перебивай меня! Короче, колхоз там строить не стали. Я не понял почему, но что-то мне показалось, что наши друзья-отшельники, которые там в опасной близости живут, как-то этому способствовали. Но не суть. Суть в том, что те, кто уже в это райское место успел влипнуть, за всеми благами цивилизации, – он взмахнул мороженым, которое уже развернул и пару раз откусил, – приезжали в Богословку. Ну там, детки в школу, взрослые за продуктами и прочим. А тогда вдруг приезжать перестали. Туда послали участкового. И он вернулся белый, как полотно, никому ничего не объяснил, поехал в Майну. Видимо, докладывать вышестоящему начальству. Все. Больше мужик ничего не помнит. Просто больше никто про Комсомольскую и не говорил даже. Считается, что оттуда все уехали. Короче, там определенно что-то случилось, но что, я так и не смог узнать. Зря пил только.

– Может, Саше повезет больше, – с надеждой заметил Нев, останавливая машину метрах в двухстах от магазина.

Видя, что ни Лиля, ни Нев не собираются больше никуда идти, Ваня доел мороженное и многозначительно посмотрел на обоих.

– Чего сидим, кого ждем? Пан шеф будет недоволен отсутствием результатов, – он усмехнулся, поймав в зеркале заднего вида взгляд сестры. – Надо бы еще поспрашивать.

– Как ни прискорбно это признавать, он прав, – согласно кивнула Лиля, повернувшись к Неву. – Давайте попробуем еще с кем-нибудь поговорить. Все равно Саши пока нет.

– Валите, валите, – махнул рукой Ваня, удобнее устраиваясь на сиденье, – а я просплюсь.