Текст книги "Новогодняя КОТастрофа (СИ)"
Автор книги: Наталья Тар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
4.
В тёплой одежде погоня на морозе начинает играть совсем другими красками. Даже снова ожившая и улепётывающая точка на экране уже не огорчает меня так сильно, как раньше.
– Снейп, похоже, шмыгнул во двор за тот дом, – указываю я на соседнюю многоэтажку. – Только бы в какой-нибудь подвал не полез, дуралей.
И мы уже привычно двигаем вслед за беглецом.
Во дворе заметно темнее, фонарей нет, и лишь окна квартир освещают густо поросшую деревьями и кустами территорию.
– Ну и как его искать в этих зарослях? – бурчит Ник. – Тут хуже, чем с ёлками.
– Может, сосиски распаковать? На запах сам прибежит.
Но сосиски остаются не у дел, потому что, о чудо, над нашими головами раздается протяжный «мявк». Синхронно со Старицким задираем головы и понимаем, что стоим мы под раскидистым деревом, а на нём… та-дам! – наш дорогой котик.
– Ну наконец-то! – не сдерживаюсь я от радостного возгласа.
– Чего наконец-то?! – вырывает меня из грёз недовольный голос Старицкого. – Он так-то там, а мы здесь.
– Ну так полезай, – начинаю раздражаться я. – И не говори, что не умеешь, всю яблоню в нашем дворе изломал.
– Когда?! В десять лет?!
– Ну так… Интеллект за это время не изменился, может, и с другими способностями все на том же уровне.
– Сейчас сама за ним полезешь! – угрожающим голосом произносит Ник.
Понимаю, что перегибаю, и спешу исправить ситуацию.
– Ладно-ладно. Я просто… эээ… в тебя верю. И это… давай уже быстрее, а то сам же наверняка опаздываешь. Не только мне в клуб надо.
Ник, как нарочно, долго ходит под деревом и присматривается к веткам. Потом, наконец, расстёгивает куртку, снимает, чтобы не сковывала движения, отдаёт мне и, аллилуйя, лезет на дерево.
А кот, мать его, пятится от него!
– Снейп, скотина, – ору я снизу. – А ну, стоять на месте!
– Твои ласковые интонации его еще больше пугают, – язвит Ник. И уже коту: – Кис-кис-кис.
Блин, надо было хоть приманку с собой взять, колбасы же полно! Теперь я уже не дотянусь, разве что Нику снова слезать.
Или… Точно! Буду шелестеть и благоухать колбасой снизу.
Тут же расчехляю сервелат и тычу им вверх, напоминая в этот момент статую свободы.
– Ням-ням, Снейп. Слезай, получишь вкусняшку, – завлекаю я кота, будто тот что-то понимает на человечьем.
Ник тем временем медленно, но верно двигается к коту, а тот всё пятится и пятится от своего спасителя. Вот мелкий засранец!
И я не выдерживаю: подбираю с земли какую-то палку и кидаю в оборзевшего кошака.
– Ай, Бочкина! – орет Ник. – Какого хрена ты творишь?!
Ой, подумаешь, палка рядом с ним пролетела. Ну не попала же.
– Я тебе помогаю, вообще-то, – оправдываюсь я.
– Помогаешь сдохнуть?
Беру вторую палку и снова запускаю в Снейпа. Йу-ху! В этот раз точно в цель. Кот с обиженным мявком подпрыгивает на месте и чешет прямиком к Нику. Правда, опомнившись, снова пытается дать заднюю, но Старицкий успевает схватить его за лапу и потянуть на себя. Мда, зрелище не для слабонервных: Снейп упирается, кусается и царапается. При этом на весь двор раздается рычание, шипение и злобное мяуканье, всё это вперемешку с отборной бранью Старицкого!
В итоге битва заканчивается в пользу Ника, и он спускается вниз весь истерзанный, но с пойманным, наконец-то, котом.
– Только глаза больше не три, умник! – предупреждаю я Старицкого, протягивая ему куртку и забирая взбесившегося Снейпа.
И понимаю страшное:
– Это не тот кот! Ошейника нет и одна лапа на кончике белая.
– Что?! – выпадает в осадок Ник. – Да я из-за него всю кожу на руках содрал, пока слазил! И он же меня всего исцарапал! Ради чего?!
– Да что б вас всех блохастых! – выдаю я вопль отчаяния и отпускаю самозванца на волю.
Старицкий с тоской смотрит тому вслед, а потом выдает:
– Зря. Надо было забрать как запасной вариант.
В ответ просто одариваю его убийственным взглядом, не желая спорить, и снова утыкаюсь в экран.
***
Телефон постоянно выскальзывает из безразмерных рукавиц, а морозить пальцы мне больше не хочется, так что с чистой совестью я протягиваю телефон Нику:
– На, теперь ты за навигатора, у меня лапки.
– Ну ок, – соглашается Ник. – Нам туда.
И тащит меня в направлении мусорных контейнеров.
– Фу! Только не говори, что придётся ковыряться в объедках, – с ужасом произношу я.
– Ладно, не скажу. Тем более, ты и сама уже догадалась.
Да млин!
Подходим ближе и видим, как во всей этой массе синих пакетов роется самый настоящий бомж! Грязный, вонючий, заросший настолько, что глаз не видно. Бррр.
Ник принимается заглядывать в контейнеры, а потом оборачивается и вопросительно изгибает бровь, мол, «чего стоим?!». Деваться некуда, приходится и мне изобразить бурную деятельность: заглядываю за баки и за габаритный мусор, вроде допотопного дивана. Толку, правда, от этого мало, Снейпа нигде нет.
И тут бомж, заметив странно движение, не связанное с избавлением от мусора, отрывается от своего занятия и злобно хрипит в нашу сторону прокуренным голосом:
– А ну, валите отсюда! Это моя поляна!
То есть, это он нас сейчас принял за своих?! Ну капец, приехали! Вот с бомжихой меня еще не путали. Докатилась, Светочка.
– Да не трогаем мы твоё барахло, не быкуй, – отвечает Ник грозно. – Кота ищем. Не видел? Чёрного.
– Не жрал я вашего кота, – бурчит мужик, поубавив уровень агрессии. – Сейчас и так харчей навалом.
Это он о чём?! Боже, меня сейчас вырвет.
Я даже рот рукой зажимаю, а Ник, заметив это, начинает ехидно лыбиться.
– Да ладно тебе, – подмигивает он мне. – Небось, шаурму не раз ела, так что недалеко ушла.
– Иди в пень, Дряхлый, – рычу в ответ.
– Ларёк с шаурмой вон за тем домом, – снова хрипит бомж, – можете там поискать.
Да что б их! И этот туда же. Не готовят шаурму из кошек, что за предрассудки! И вообще, красная точка на карте где-то здесь, а не там.
…Была. Потому что Ник вдруг хватает меня за руку и, не отрываясь от экрана, говорит:
– Чёрт, снова его куда-то несёт. Погнали!
В этот раз выходим к детской площадке. Несмотря на поздний час, детишек тут предостаточно, точнее, не на самой площадке, а чуть в стороне, там, где горка. Дом с прилегающей к нему территорией расположен на возвышенности, и не залить спуск при таком раскладе было бы преступлением. Причем ледяная полоса после спуска простирается еще метров на десять вперед чуть ли не до соседнего дома.
– Ну что тебе сказать, – притворно вздыхает Старицкий. – Кот внизу. Придётся катиться.
– Щазз, ага. Я лучше пешком.
– Слушай, Бочаева, – ласково произносит Ник, подхватывая меня под локоть и ненавязчиво ведя за собой. – Ты же в детстве за горку убить была готова. Помнишь, как выталкивала меня, только бы первой скатиться?!
– Дурак, я выталкивала тебя, потому что терпеть не могла!
– Ну вот! Разве с тех пор что-то изменилось?
И тут я замечаю, что, оказывается, уже стою на льду, а буквально в полуметре от меня – спуск.
– Отпусти, идиот! – ору, пытаясь вырваться из лап Старицкого, держа при этом равновесие.
– Как скажешь, – ухмыляется Ник.
В следующее мгновение он делает подсечку, заставляя меня упасть на задницу, а потом самым подлым образом толкает вперед.
И вот, под завывание ветра и дикий ржач детей я лечу вниз, понося при этом Старицкого всеми известными мне ругательствами и представляя в цветах и красках, как буду выдирать волосы из его белобрысой чёлки.
А достигнув финиша, я, злая как стадо чертей, пытаюсь встать на ноги, но те, как назло, разъезжаются, делая меня коровой на льду. И только я обретаю мало-мальскую устойчивость, как меня, словно кеглю, сбивает Старицкий, решивший повторить спуск тем же способом.
– Идиот! – накидываюсь я на него с кулаками. – Придурок! Дебила кусок!
Старицкий в это время пытается отползти с ледяной поверхности и меня тоже тащит за собой.
– Дура, сейчас опять в тебя кто-нибудь вмажется.
Только тогда я замечаю угрозу в виде детишек, скатывающихся следом.
Тут же отползаю в сторону, продолжая при этом бухтеть на Старицкого.
– Бочаева, я не пойму, – повышает он голос, заставляя меня притихнуть. – Мы воюем или ищем кошака?!
Вот чёрт, он прав! Некогда сейчас устраивать разборки. Зато, когда все закончится, уж я ему устрою!
Со злостью срываю рукавицу и выхватываю свой телефон из рук Ника. Смотрю на экран и произношу грубо:
– Вон у тех страшных построек.
И двигаю вперёд, не оглядываясь на некоторых.
5.
Страшными постройками оказывается очередная детская площадка. Правда, выполнена она не в стандартном стиле а-ля «на зелёных трубах жёлтая качелька с синей спинкой», а, можно сказать, это самый настоящий образец русского деревянного зодчества. Все постройки сложены из цельных брёвен, даже лавки и урны под стать.
– Туда, – говорю Нику и направляюсь к избушке на курьих ножках.
– Ого, Бочаева, да мы прямиком к твоему жилищу вышли.
Так, он опять?!
– Ещё одно слово, Дряхлый, – произношу убийственным тоном.
– Да ладно-ладно, не зверей. Пойду обследую помещение.
Ник взбирается по деревянным перекладинам внутрь, а я решаю проверь снизу. На первый взгляд никаких котов не видно, разве что за куриными ногами нет обзора. И вот нет бы мне нормально обойти и заглянуть с другой стороны! Куда там! Я какого-то хрена решаю сунуть голову в просвет между этими чёртовыми деревянными лапами! И всё, кобздец! Снейпа не нахожу, зато позорно застреваю так, что ни туда ни сюда.
Да вашу ж мать!
– В избе нет, – спрыгивает, судя по звуку, Ник. А потом он замечает картину «Великое фиаско Светланы Бочаевой» и выдаёт: – Ох, ё!
– Только попробуй сфоткать, – рычу я. – Убью!
– Да я как бы и не собирался. Только вот я тут не один, сейчас детишки заметят, набегут и разлетится твоя задница в серебристом платье по всем каналам малолеток.
– Млин, сделай что-нибудь! – ору фальцетом и в панике начинаю колотить деревяшки руками.
Ник пытается помочь, потянув меня за волосы, но делает только ещё хуже.
– Ай, придурок, оторвёшь!
– Наращённые, что ли? – брезгливо осведомляется мой мучитель.
– Мозги у тебя наращённые, Дряхлый!
Ник бурчит что-то нецензурное, но экзекуцию прекращает. А потом у него появляется новая идея:
– Короче, ты с этой стороны тащи, я с другой толкать буду.
Он обходит избушкины ноги, приседает на корточки и оказывается со мной буквально нос к носу.
– На счёт три, – командует Ник. Раз, два, три!
И со все дури давит мне на лоб и подбородок. Чёрт! Что же так больно-то!
– А-а-а! Хватит! – останавливаю я его.
Ник хмурится, недовольный провалом, а потом вдруг произносит загадочно:
– Слушай, Бочаева, ты же изначально в клуб направлялась?
– Да, и что?
– Ну как это что, у тебя, по идее, должен быть такой слой штукатурки, что, если от неё избавиться, ты аккурат в щель пройдешь, ещё и место останется.
– Иди в *опу, Дряхлый! – рычу я, кипя от злости и очень досадуя, что не могу влепить придурку по морде.
У меня тут глобальный пипец, а ему бы только прикалываться!
– Не самое безопасное пожелание, учитывая твою позу, – продолжает издеваться этот гад. – Но начнём мы, пожалуй, не с таких радикальным мер.
Что?! О чём он вообще?!
Не успеваю я опомнится, как Ник наклоняется и самым наглым образом целует меня в губы.
Старицкий! Меня! В губы?!
Какого хрена?!
Сама не понимаю, что за внутренние резервы во мне активизируются, но вылетаю я из этой долбанной расщелины в ту же секунду, словно пробка из бутылки шампанского.
Ободранные уши горят огнём, щёки тоже пылают, только совсем от другого, зато задница охлаждается в сугробе, компенсируя общую температуру тела. Я же негодующе хватаю ртом воздух и, направив указательный палец в сторону Старицкого, пытаюсь выразить всё, что думаю о его поступке:
– Ты! ТЫ!!!
– Да я, я, – лыбится Ник. – Но сработало же!
– Придурок! – вскакиваю на ноги и чешу вперёд, не разбирая дороги. Мне даже на кота в этот момент плевать, настолько я возмущена.
Ник вскоре догоняет меня, но заговорить не пытается, просто молча выдёргивает телефон и утыкается в экран. Правда, потом всё же подаёт голос:
– Снейп драпанул со двора, теперь где-то за домом.
Мы снова выходим на оживлённую улицу. Прохожие окидывают меня заинтересованными взглядами, ещё бы, такое чучело в дурацкой одежде и с лохматыми волосами, но мне уже по барабану, найти бы кошака, а потом я избавлюсь от всё этой красоты, правда, причёску уже, похоже, не спасти.
– Вон он! – вдруг истошно орёт Старицкий и, быстро всучив мне в руки пакеты, делает рывок вперед.
Я тоже замечаю нашего беглеца. Снейп растерянно мечется между прохожими, останавливаясь перед каждым, будто выискивая настоящего хозяина, а не подделку, вроде нас со Старицким.
Главное, он нашёлся! Господи, наконец-то!
Ник уже склоняется и протягивает руку, чтобы схватить кота, а я предвкушающе потираю ладошки, как вдруг в небе разрывается петарда, и грохот заставляет Снейпа вздрогнуть и сигануть со всех ног в кусты. Да что б этих пироманов!
Бегу за Старицким, тот – за Снейпом, Снейп – снова в какой-то двор. Хотя нет, это не двор, а какой-то тёмный закоулок со старыми гаражами и мрачным долгостроем. Темнотища тут, хоть глаз выколи, разве что луна немного подсвечивает редкие деревья и стены с чёрными провалами окон.
Приходится притормозить, чтобы не переломать ноги и дальше ступать более осторожно. Я даже начинаю жаться ближе к Нику, временно позабыв о его недавней выходке, настолько тут жутко.
Не сразу, но постепенно глаза привыкают к темноте, я даже начинаю различать кирпичную кладку и какие-то кусты. Правда, черного кота разглядеть при таком освещении все равно будет проблематично.
Но! Я вовремя вспоминаю про «погремушку» в виде сухого корма. Тут же достаю из пакета коробку и начинаю интенсивно греметь ею, напоминая шамана с бубном. А для пущего эффекта напеваю «кис-кис-кис» почему-то на мотив песни «джингл белс».
– Слушай, – прерывает меня Старицкий. – Походу, твоя серенада зашла нашему котику. Судя по карте, он где-то тут. Наслаждается твоим выступлением.
И словно в подтверждение его слов, где-то впереди раздаётся душераздирающий вопль кота. А следом – чей-то придурковатый смех и бранная речь.
Быстро идём на звук и за поворотом обнаруживаем компашку каких-то то ли нетрезвых, то ли обкуренных малолеток в количестве трёх индивидуумов. И в руках одного из них наш Снейп! Кот вырывается и царапается, орёт как потерпевший, но отпускать его никто не собирается.
Пацаны – явно школота, но ростом уже выше меня, так что подзатыльником тут вряд ли можно отделаться.
– Кота отдайте, – храбро говорит Ник. – Это наш.
– Был ваш, стал наш, – тянет один из парней. И двое его дружков начинают ржать, как кони.
– Вы там чё-то пели, – булькая от смеха, говорит другой отморозок. – А теперь танцуйте! Если нам понравится, может, и отпустим вашего Мурзика.
Ох, зря они так. Я всё ещё злющая после долбанной избушки, и меня уже так заколебала вся эта погоня, что чувство страха отваливается напрочь:
– А жирно вам не будет?! – выхожу я вперёд и ору истерично: – Быстро вернули кота, пока я полицию не вызвала!
– Ой, как страшно, – снова ржут эти отморозки. – Сиреноголовый, мля, чуть перепонные барабанки не лопнули.
Один из парней угрожающе делает шаг в нашу сторону, и Старицкий тут же задвигает меня за спину и принимает боевую стойку. Нет, в способности Ника драться я не сомневаюсь – Лидкин Костя же дзюдоист с какими-то там поясом, и лучшего друга он неплохо поднатаскал, но только сейчас отморозков трое, а Ник один. Хотя… Есть же ещё я! Эх, жалко сумочка с газовым баллончиком осталась в машине, не каблуками же от сапог обороняться, другого оружия у меня всё равно нет. Или есть?
– Ну-ка отвалили! – выскакиваю я вперёд, тыкая в парнишу стальным «креплением» хвоста из секс-шопа.
Его я заметила еще когда доставала коробку с кормом. Старицкий, выходит, не шутил про те самые покупки.
– Воу-воу! – отскакивает пацан назад. – Тётя, без нервов. Убери нож, мы же пошутили.
Эм… Нож?! Ну, хотя… В общем-то, отблеск металла в свете луны действительно даёт похожий эффект. Тем более детишки в неадеквате, хрен поймёшь, что за муть у них перед глазами.
– Кота отдали быстро! – беру я быка за рога и грозно направляю «оружие» в гада, что держит Снейпа.
Пока тот пребывает в растерянности, Ник подскакивает к нему вплотную и выхватывает вопящего кошака.
– Мля, – подаёт голос третий пацан. – Да это не нож, это же…
Чёрт! Попадос!
– Валим! – взвизгиваю я и, швырнув девайсом в пацанов, разворачиваюсь и припускаю в сторону оживлённой улицы.
Ник тоже не отстаёт.
Малолетние отморозки явно чешут за нами, но вряд ли в своём состоянии способны догнать.
На всякий случай прямо на ходу я запускаю в них сначала коробкой кошачьего корма, а после и докторской колбасой с сосисками. Судя по смачным трёхэтажным выражениям, даже попадаю в кого-то.
В итоге мы отрываемся от погони и выскакиваем на ярко освещённый тротуар.
Ну и прогулочка, мать вашу!
До машины идём молча, точнее, под завывания Снейпа. И только оказавшись в тёплом нутре автомобиля, Ник отпускает кота и выдаёт многозначительно:
– Ну ты, блин, даешь!
6.
До ветеринарной клиники едем ещё около получаса. Слава богу, наш скиталец успокаивается и перестаёт орать. То ли от усталости, то ли от стресса, пофиг, лишь бы не от кулона в животе: если Снейп откинет лапы после всего, что нам довелось пережить, я его самолично придушу… посмертно.
Нас встречает парнишка-доктор, на вид такой же студент, как и мы с Ником. Ха, назначили в Новый год дежурить самого молодого холостого и несемейного? Блин, только бы он разбирался в своем деле и не угробил нам кота.
– Нужно подписать согласие, – поясняет он нам. – На эндоскопическое исследование под наркозом. Если инородный предмет все еще в желудке, мы его сразу же и достанем.
Мы – это он и девчонка-помощница вроде медсестры.
– А если не в желудке? – с ужасом произношу я.
– Будем действовать по ситуации.
Вот чёрт, догонялки по городу явно поубавили шансов на лёгкое извлечение, за это время могло ведь уже и дальше провалиться. Кусая от переживаний губы, подписываю все бумаги, после чего протестующего Снейпа уносят в процедурный кабинет. А мы со Старицким остаёмся в коридоре одни.
Мой телефон пестрит пропущенными вызовами и неотвеченными сообщениями, что ж, вот и настало время обозначиться, где я есть. Ник отходит чуть в сторону и тоже набирает кого-то: не у меня одной все планы сегодня коту под хвост. Время – пятнадцать минут десятого, до Нового года меньше трёх часов! А ещё везти Снейпа домой не меньше часа. Это катастрофа. А точнее – КОТастрофа. Господи, хоть бы кулон быстренько достали, тогда я успею прибыть на место к бою курантов. А дальше вся ночь впереди для куража. Оторвусь по полной.
Всё то время, что я разговариваю по телефону, объясняя друзьям, что же со мной приключилось, мой взгляд буквально прожигает закрытую дверь, за которой сейчас «мучают» Снейпа. Только бы получилось! Лидка наверняка скоро позвонит поздравить, и мне совесть не позволит врать, что все хорошо.
Врач выходит к нам минут через двадцать. Улыбается во все тридцать два, и это обнадёживает.
– Как я и предполагал, инородное тело оказалось в желудке. Мы его извлекли, теперь всё хорошо, только после наркоза за котиком нужно тщательно наблюдать не менее трёх часов.
– Сколько?!
– При плановых манипуляциях мы оставляем пациентов в стационарных условиях, но сейчас клиника уже закрывается. Вам, к слову, очень повезло, что вы успели попасть к нам в последний момент.
– И что толку от такого наблюдения? – спрашиваю я. – Мы же не врачи.
– Я дам вам памятку. Там список рекомендаций, а также варианты отклонения от нормы, – отвечает доктор. – Свой номер телефона тоже напишу, если что, сразу звоните. Но учтите, животное должно быть в поле видимости каждую минуту. Все три часа.
– Эм… – растерянно тяну я. – Но у меня по плану клуб!
– У меня так-то тоже, – добавляет Старицкий.
Доктор лишь разводит руками:
– Дело ваше. Но если коту станет хуже, то помочь вы ему не сможете.
*
Снейпа нам отдают в полудохлом состоянии. Одна радость – на обратной дороге никто не будет орать на весь автомобиль. Кулон тоже возвращают, и он даже работает. Я сразу цепляю его на место, будто так и было. Естественно, решаем везти бедолагу в его родные стены, там есть лоток, корм и прочие кошачьи штучки.
Что буду делать дальше, сама не знаю. Старицкий, наверное, укатит, какой ему резон оставаться? «Не его зона ответственности», как он сам сказал ранее. Да и к лучшему, иначе снова начнём собачиться.
До квартиры, правда, Ник всё же провожает: мои руки заняты Снейпом, а открывать двери ногой как-то не комильфо.
По рекомендациям доктора я сразу же укладываю кота на тёплую лежанку, лоток и воду тоже притаскиваю в гостиную и ставлю рядом. Наполнитель, естественно, приходится сменить, на что Ник тут же реагирует едко:
– О, свершилось чудо, Света вспомнила о своих обязанностях после того, как чуть не угробила котика.
Вскипаю тут же:
– Это ты его чуть не угробил, дебила кусок!
– Я его так-то повёз в клинику на другой конец города и сам чуть не загнулся от аллергии!
– Ага, – подхожу я к Старицкому и прожигаю убийственным взглядом. – Только не довёз, а выпустил посреди чужого района, чтобы его бомжи съели!
– Так я же его и ловил! Смотри на эти раны. – Ник суёт мне под нос руку с глубокими царапинами и содранной кожей. – Что-то у тебя не было желания лазить по деревьям.
– Зато я от обдолбанных малолеток отбивалась, пока кто-то зассал!
– Я зассал?! Да я бы им навалял, если бы одна придурочная извращенка не вклинилась!
– Сам ты извращенец, раз купил всё это! – ору в бешенстве прямо ему в лицо. – Придурок!
– Истеричка!
– Кретин!
– Чокнутая!
– Дегене…
Договорить не успеваю, Ник в долю секунды преодолевает расстояние между нами и впивается в мой рот жестким поцелуем. Опять?!
Пытаюсь отстраниться, но он крепко обхватывает мою голову руками, пресекая любую попытку сбежать. Остаётся лишь яростно колотить руками по его плечам, спине и даже по голове: всё без толку.
Ух, пусть только отпустит, уж я ему устрою! Так отомщу, что мало не покажется! Да я его просто на клочки порву! Только бы ослабил хватку.
А Ник всё продолжает целовать с таким безумным натиском, словно берёт штурмом неприступную крепость, а я… я отвечаю. Отвечаю на жаркие ласки, исключительно для, того чтобы ослабить его бдительность. Да-да, именно за этим! А вовсе не потому, что мой живот скручивает узлом от нахлынувшего вдруг желания.
Зарываюсь пальцами в его волосы и прижимаюсь всем телом тоже только для этого.
И позволяю его рукам блуждать по моей спине, а потом всё ниже и ниже, тоже исключительно за этим. Ведь за этим же?!
И футболку с него стягиваю для убедительности. И не сопротивляюсь, когда его губы вытворяют что-то невообразимое. Пускай. Ещё немного, и я ему покажу, где раки зимуют! Нет, не сейчас, вот в следующий момент…
Ох, нет, чуть позже, когда перестанет ласкать шею… и грудь… и…
Куда мы падаем, сплетённые в объятиях? Кажется, это диван.
Вот сейчас я его точно убью!
Ммм… Ах! Чёрт! Ладно, успеется.
***
Открываю глаза, когда в окно уже светит яркое солнце. Солнце?! Интересно, который час? На моём животе покоится рука Ника, а сам он размеренно сопит мне в затылок.
Боже, что мы вытворяли ночью! Будто оба с цепи сорвались. Лавина страсти напрочь смела и разум, и гордость, и, кажется, нашу непримиримую ненависть друг к другу.
Это была просто пучина безумия. Мы пропустили и куранты, и речь президента, и салюты за окном. Отлеплялись друг от друга лишь изредка и ненадолго, только для того, чтобы сделать глоток воды, да проверить Снейпа.
Кстати, о Снейпе: где он?! Лежанка пуста!
Подскакиваю как ошпаренная и, наскоро натянув платье, принимаюсь заполошно осматривать каждый закуток гостиной. Не обнаружив искомый объект, продолжаю поиски на кухне и в спальне – всё без толку. А потом… Потом я замечаю в прихожей открытую входную дверь! Да что б его! Выглядываю на лестничную клетку – никого.
В гостиную влетаю на нервозе. Уже проснувшийся Ник натягивает джинсы и довольно лыбится.
– Ты входную дверь вчера закрывал? – спрашиваю, уже зная ответ.
Улыбка Ника тут же сползает с его лица:
– Чёрт! Я… Не собирался же оставаться. Хотел довести вас с кошаком и свалить. Вот и…
– Одевайся! – кидаю футболку прямо ему в лицо. – И погнали искать Снейпа.
Не зря говорят, как новый год встретишь, так его и проведёшь. Что ж, да поможет нам великий джипиэс!
Конец
