Текст книги "Условие Сатаны (СИ)"
Автор книги: Наталья Сычева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
– Подойдите, Виктория, – проговаривает. Голос также беспристрастен.
Делаю шаг. Уголок рта мужчины приподнимается в улыбке. Понимает как игру моё сомнение?
– Ближе, – голос становится густым и тут же добавляет, – я не кусаюсь…
Ирония, лукавство, но нотки властности, их я ощущаю даже позвонками; должность накладывает отпечаток.
– То, что я испытал на этих Вакханалиях, я не испытывал, пожалуй, никогда…
Слышу его слова как музыку для своих ушей и губы невольно расплываются в довольной улыбке. Он продолжил:
– Мне казалось, что я всеми этими женщинами… любим.
Я вздрогнула и мне захотелось выкрикнуть:
«Да, черт тебя возьми, потому что я тебя люблю. Женщины всего лишь куклы в моих руках, это я была в каждой из них, это я управляла ими, чувствуя то, что тебе нужно».
– Мне бы хотелось поощрить вас. – И снова теплые карие глаза скользят по мне испытующе.
– Ваши лестные отзывы – уже награда для меня. – Голову чуть склоняю.
– Вы отказываетесь? – сказано спокойно, но я чувствую подступающую грозу. – Нельзя отринуть то, что тебе предлагает Господин.
– Нет, господин. Я приму все, что вы пожелаете дать мне. – Но сказано не господину, а моему любимому мужчине.
Его взгляд скользнул по моей фигуре и остановился на бедрах.
– Поднимите юбку так, чтобы я мог видеть ваше нижнее белье. – Предложение. Нет, скорее всего приказ, который застал меня врасплох.
Медлить было нельзя. Я подняла полы предмета одежды, обнажая бедра и черные кружевные трусики, стремительно намокая внизу. Он опустил руки и вновь его ладони на столешнице. Взгляд задерживается на бедрах и треугольнике внизу.
– Подойдите ближе. – Приказ, и я вижу, как его ладони сжали столешницу, когда я сделала шаг, практически соприкасаясь своими обнаженными бедрами его в брюках, ощущая холодный шелк на своей коже. – А теперь ниже.
Я вся трепещу и начинаю краснеть, видя его широкую улыбку, но, подчиняясь, становлюсь на колени перед ним. Моя ладонь тянется к брюкам, но его не дрогнувший голос словно бы топит в своем бархате:
– Положите вашу ладонь вниз и ласкайте себя.
Взгляд вверх – мой, взгляд вниз – его, бровь выгнута вопросительно. То, что под брюками, стремительно распирает в области паха. Я прикасаюсь к себе, лаская, не отрывая от него взгляда, видя, как радужки его карих глаз взрываются красной волной, будя в нем нечто животное. Из меня вырвался пучок энергии, обдав его ноздри запахом жасмина. Он сглотнул шумно, а в глазах мелькнуло нечто похожее на страх. Секунда и он совладал с собой.
– Опустите белье вниз. – Хрипота выдает возбуждение. Спешу исполнить приказ. – Ласкайте себя. – Жадные глаза скользят по мне, устремляясь вниз, любуясь моим желанием, а я ублажаю себя, боясь выдать стон, зная, что он этого не любит, поощряя отклик только тогда, когда он находится в женщине.
Я почти уже на грани и тут слышу резкое:
– Нет, только когда я позволю.
Я отдернула руку, даже не пробуя возражать. Низ живота тоскливо отозвался. Он удовлетворенно улыбнулся, а мои руки потянулись к его паху, шумя молнией, бряцая ремнем, обнажая его бедра. Он был возбужден зрелищем меня? Или я не насытила его во время Вакханалий? Сатана словно слышал мои вопросы.
– Это поощрение от Господина, распорядительница. Вы доставили мне блаженство.
Мне остается только кивнуть. Вновь взгляд вверх и наши взоры скрестились. Не смело, языком я обвела головку, чувствуя его дрожь. Потом вобрала в себя целиком весь орган и вновь выпустила, любуясь пульсирующей венкой, вздувшейся от напряжения. Мои губы вновь сомкнулись на нём и стали ритмично ласкать. Мои ладони легли на его бедра, а его сжимали столешницу. Я доставляла ему удовольствие, ожидая от него тоже ласки, но её не следовало, вместо этого он позволительно произнес, хрипя на последнем слове:
– Я хочу, чтобы вы кончили, Виктория.
Моя рука опустилась вниз, ощущая сильную влагу, растекшуюся вниз по внутренней стороне бедра. Мне хотелось простонать, но я сдержалась, лаская себя и его одновременно.
Опять игра? Ни слова от него, ни возгласа, ни стона, но я знала, что ему нравится. Мне хотелось прикасаться к его губам. Я вспоминала все, что было между нами. Помнит ли он? Вновь мой взгляд вверх, вижу его откинутую голову назад, чувствую на языке пульсацию и горячую терпкую жидкость, проскальзывающую в горло… Я покорна и в этом. Следом за ним заканчиваю и я, ощущая, как наши тела дрожат от того, что сейчас произошло…
Продолжаю стоять на коленях. Он поправил на себе одежду. Вновь ладони, сжимающие столешницу.
– Приведите себя в порядок и идите отдыхать. Вы заслуживаете это как никто другой, – говорит он, тут же добавляя: – Со мной очень трудно…
Встаю, оправляя одежду, скользя руками по телу, замечая на секунду его заинтересованный взгляд, и тороплюсь покинуть покои Сатаны, размазывая по щекам слезы. Поощрение, превратившееся в пытку для меня.
Комментарий к Глава 3. Вакханалия
Эстетика – https://vk.com/wall-194439725_2088
https://www.instagram.com/p/CIVIlzppi47/?igshid=1qyhm52pvc29a
========== Глава 4. Узел ==========
– Если тебе нечего сказать в свое оправдание, лучше промолчи, – немного нервно проговариваю я, отчитывая демона, работающего в моём отделе, неотрывно следя за реакцией Господина, попутно устраняя какие-нибудь мелочи, портящие идеально выписанную картину Вакханалии.
– Понял, Виктория, больше не повторится, – виноватый голос.
Молчание. Всплеск эмоций Господина. Ему настолько же хорошо, как мне сейчас плохо. Я дрожу как осиновый лист, умирая каждый раз, когда ему хорошо… Сатана не приходил ко мне. Он словно бы забыл, словно бы не знал, а может быть не хотел… Скорее всего не хотел. Вакханалии, что я устраивала ему, полностью поглощали его. Он был заворожен словно ребенок, видящий перед собой диковинные сласти. И многочисленные дьяволицы в его окружении, которым он уделял внимание… Без права на ревность, без права на упрёки, ибо какие упрёки, если вся моя вечность лежит на алтаре блаженства Господина. Я думала, что привыкну, а его многочисленные связи сотрут любовь из моего сердца. Однако я любила его ещё больше, любила и умирала, истекая слезами внутри, словно чаша наполнявшаяся болью и горечью. Так можно было бы сойти с ума и я бы сошла, если бы не поддержка Геральда и материнская привязанность к Люциферу…
Я почувствовала, что что-то не так с очередной Вакханалией с самого начала. Обычно если курьёзы случались то в самых неожиданных местах, а здесь без сучка и задоринки. Я отслеживала эмоции Господина как неожиданно одна из дьяволиц, которых я отбирала Сэту для его ублажения, рванулась ко мне и я почувствовала острую боль в области живота, я слышала её вздох и рванувшееся движение вперед, разрезающее воздух, и, задержавшись на лице вдруг увидела образ Лилит, торжествующий хрипловатый смех и безумную улыбку. Я упала на землю, испытывая боль и на секунду теряя связь с Господином. Образ Лилит растаял в жарком воздухе, напоенном сексом и телесным невоздержанием, вместе с затухающим злобным смехом главной дьяволицы Ада. Я ждала регенерацию, которой не было, найдя в себе силы встать и удерживая кровоточащую рану рукой продолжать вести мистерии.
Господин блаженствовал – я умирала. Рана затягивалась, но не значительно. Так чтобы я не умерла, но как будто находилась в процессе угасания. Сэт заливал вином свои утехи, он был столь же не воздержан в своей похоти, сколь и я страдала от боли.Неделя показалась для меня вечностью. Регенерация не срабатывала. Рана затягивалась, затем вновь открывалась, превратив меня в бледное подобие себя, я сильно похудела.
Очередной вызов в кабинет Господина после очередной Вакханалии. Годы не сделали меня и его постаревшими, магия обращения словно бы заморозила нас, оставляя молодыми в самом рассвете сил. Всегда собранная, исключительно деловой костюм, юбка длины, не дающей сомнений в собственном целомудрии, и высокие каблуки, превратившиеся на этой неделе для меня в некие кандалы, болью отзывающиеся каждым шагом в колышущейся на грани открытия раны.Сэт не изменяет себе. Он доволен крайне, развалившись в кресле, в расстегнутой настежь рубашке. На краешке стола примостилась молодая дьяволица. Внутренне содрогнувшись, надо бы привыкнуть, но всё ещё не могу… Смогу ли когда-либо? Она громко хохотала и её стройная ножка в чулочках скользила по его груди, очерчивая горячую возбуждающую линию. Я на секунду прикрыла глаза. Вспомнив то, как он любил. Открыв глаза, увидела испытующий красноглянцевых глаз. Ждал взрыв эмоций, ревность, чтобы я испепелила молодую и глупую? Я широко улыбнулась и склонила голову.
– Звали, Господин? – спокойным выверенным столетиями голосом профессионала, оставляющего все эмоции в своей спальне.
– Молодец, Виктория, сколько ты служишь мне и всё-таки смогла угодить, – констатация факта, легкое удивление и, кажется, разочарование, интересно почему.
Я вновь склонилась, краем глаза отметив, что Сэт потерял всякий интерес к девушке, отбросив её ножку в сторону.
Он встал, его мрачная энергия качнулась, а я почувствовала его аромат: мята и цитрус заиграли в воздухе, оттенившись корицей, в середине чуть блеснуло яркое соцветие розы в ворохе восточных пряностей. Но я видела глубже – смуглая кожа. Слаще запаха не было на свете. Желание непредсказуемо. Ноги свело судорогой. Вечность одна, а я неприкосновенна с его стороны, без права на ответную любовь, но всё ещё ожидая… Он не соблюдает даже право на ночь с распорядительницей каждые сто лет, потому что этого нет в нашем контракте. В нашем контракте только его желание… Внутри горечь вновь начинает разъедать края моей неистовой бьющейся в агонии надежды… Испытующе смотрит. Что хочет увидеть на лице той, которая знает всё о хозяине ада, которой ведом каждый нюанс, грань и оттенок его эмоций?
Он щелкнул пальцами и молодая дьяволица исчезла. Я выгнула бровь от неожиданности, что не укрылось от его взора. Сэт лукаво улыбнулся. Он встал и не спеша вышел из-за стола. Рана заныла и меня прошиб холодный пот. Но я поспешила ответить ему улыбкой.
– Вы ждёте награду? – вопрос выбивающий привычный ритм таких посещений, обычно…
– Для меня награда – ваше блаженство, мой Господин, – аромат всё ближе.
Сатана подступает к самому краю моей ауры, не касаясь словно боясь разбить нечто хрупкое – то, что связывает его с самой лучшей распорядительницей Вакханалий за всю его вечность. Он закружил меня, обходя вокруг. Сильный приступ головокружения, но невероятное усилие воли, чтобы не упасть, не показать слабость, то, что не терпит Господин ни при каком раскладе. Я стремительно бледнею, но он уже отвернулся, вижу его спину и напрягшиеся узлы мышц спины. Он повернулся ко мне и на миг свел брови к переносице, оглядывая моё вероятно изменившееся лицо.
– У Люцифера инициация и я хочу, чтобы вы, как его хранительница, были с ним рядом в этот момент, я хочу, чтобы вы инициировали его, – предложение от которого не отказываются, а внутри я кричу, что нельзя, что на моем месте должна быть его мать.
Но я лишь молча улыбаюсь и говорю установленные им же самим правила:
– Такая честь, мой Господин.
Я вновь склоняюсь в поклоне, улыбаясь – у меня нет такой власти, такая власть только у первородной дьяволицы, у Лилит. Улыбается и он. Лукаво. Знаю, что сейчас случится то, что я не ожидаю. Привыкла, но каждый раз удивлена. Вновь его движение вперед, вновь запах энергии, вновь ощущение его кожи как невесомое прикосновение. Тело отзывается новой болью в области лба словно терновый венец. Ловлю свое кровавое отражение в безжалостных глазах правителя ада. Лоб рассекают кровавые линии и врезающаяся в голову корона. То, что не хочу. То, что не надо. Я его хочу, того, кто стоит передо мной и дает мне почти безграничную власть над демонами. Мне этого не надо! Забери! Я не просила корону, она мне не нужна! Проснись, очнись! Мне и ад нужен только потому что ты в нём!
– Я умею удивлять не меньше вашего, – горячий шепот, разбивающийся о моё сердце.
– Благодарю, – склонилась вновь, чувствуя, как груз на моей голове тает, впитываясь в кожу, чертя в крови схемы, знания, имена, цифры, память вечности, я узнаю почти всё, что открыто Господином для меня.
Его большие карие глаза улыбнулись и я вышла из покоев Сатаны на негнущихся ногах из последних сил, видя, что рана кровоточит, распускаясь на белой блузе как алая роза на снегу. Я уже не вполне осознаю себя как влетаю в двери своих покоев. Спина демона в черной рубашке, что-то рассматривает на моем столе. Слабо улыбаюсь. Это позволено только одному мужчине.
– Люцифер, – болезненно шепчу, но слух молодого дьявола чувствительный.
Он разворачивается и широко улыбается, вижу в нем одновременно черты Сэта и Лилит, красивое смешение крови и повадок. Люцифер стремительно меняется в лице, улыбка исчезает когда его взор обращается к кровавому пятну. Еще секунда и ноги подкашиваются, я чувствую, что падаю и это падение не остановит ни высокий пост, ни корона только, что полученная от Сатаны, ни моё одиночество. Падение остановило дружеское участие, сильные руки подхватили меня и понесли вон из покоев.
– Только не к нему, не к нему, Люций, – твержу я, – он не должен видеть меня в таком состоянии, нет, нет…
Слышу, как досадливо цокает его сын, но слушается и несет в другую сторону от его покоев.
– Верю только Геральду… – шепчу из последних сил, – верю Геральду…
Я проваливаюсь в какую-то темноту, она обнимает меня, но я не боюсь, она знает меня, она ласкается о мои ноги, словно большой пушистый кот, она склоняется передо мной, она верит мне, почти своё, будет полностью моё, если приму сердцем, ждёт… Если приму, исчезну как Виктория, возрождаясь как главная дьяволица… Проваливаюсь в небытие, карабкаясь изо всех сил… Неужели это всё…
Пробуждение было не таким болезненным, раны не чувствую, всё затянулось и я чувствую на лбу холодные пальцы, считывая запах энергии.
– Геральд…
Всполох черноты перед глазами, чуть приоткрываю веки, видя перед собой осунувшееся лицо демона.
– Молодец, Уокер, – храбрится, только хрипота выдает волнение.
Ладонь стиснута с другой стороны.
– Люций, – снова шепчу, облегченно, губы касаются моей руки и, кажется, что-то влажное.
Немного морщусь от боли все ещё, вглядываясь в его суровое обычно лицо с разводом скупой слезы.
– Разве так учила… будь сильным, мой мальчик, – говорю уже более уверенно, ощущая только слабость, боли нет.
– Спасибо, – уже обращаясь к Геральду.
– Напугала, признаюсь сразу, – проговорил тот и я увидела мигом проступившую от волнения испарину на лбу и около носа, – яд был силен.
Улыбнулась и пожала его ладонь.
– Знаю, что это мать, – с гневом проговорил молодой демон, его зубы скрипнули от злости, – Убью её.
Я вцепилась в его руку и заставила посмотреть мне в глаза.
– Нельзя ненавидеть свою мать…
– Но она… ты же… – он пробовал оправдать свои слова и ему было больно за меня, хотелось наказать обидчика, вот только мне не нужно было этого.
– Она твоя мать, чтобы не было, как бы не было, помнишь я тебе говорила про обстоятельства, вот они, ей больно, оттого она и «кусается», причиняет вред и боль другим, не будь таким, ты – будущий правитель ада, ты – будущий король, в твоих руках всё, будь выше своей боли, но не смей не реагировать на чужую, – быстро говорю я, пытаясь не впасть в бессознательное.
– Евангельская проповедь в аду, – спешит съязвить Геральд.
Я улыбаюсь и быстро проговариваю:
– Сидят здесь два здоровых лба, расквасились, не дождетесь, не избавитесь от меня, – говорю так, что оба облегченно вздыхают.
Я вновь обращаюсь к Люциферу:
– Но когда-нибудь я уйду… сама, и вот тогда ты должен быть сильным.
Его челюсть поджимается, скулы очерчены предельно остро.
– Я не отпущу.
– Отпустишь, если я захочу, и ад не остановит меня.
Переплетение взглядов. Он упрям, но соглашается со мной, ибо наша привязанность хрупче чем горный хрусталь и крепче чем дамасская сталь одновременно. Я научила его самому главному – всегда быть честным с самим собой, мне больше нечего ему дать. Осталось только инициировать.
– Отдыхай, Виктория, – холодные пальцы друга скользят по сомкнутым векам и я вновь проваливаюсь в уютную тьму.
Ослепительно прекрасная, сотни звезд на её золотом платье. Я улыбаюсь про себя, только распорядительница Вакханалий, главная дьяволица в аду, хранительница моего сына может одеться словно ангел, пребывая среди демонов. Непререкаемый, честно заслуженный авторитет, держащийся не на страхе, но на… любви и обожании. Знал бы Шепфа! Она подходит всё ближе, а моё сердце почему-то замирает от того сколько в этих шагах, в манере обращения, улыбке, взгляде, даже в том, как одето платье, заботы обо мне.
Я принимаю как должное, это всё моё по праву, потому что есть я, а есть те, кто мне приносит то, что я хочу. Виктория… Моя победа, источник моего счастья. Для меня. И я беру то, что она мне предлагает, всё без остатка, доверяя, зная, что это будет самым лучшим. Без истерик, без сцен, без пресловутой ревности… Её под руку ведет мой сын, ту, которая его сегодня инициирует. Главная дьяволица, дьяволица без права обладания, не ставшая таковой по праву рождения, но заслужившая своим трудом.
Оба становятся в круг света среди темноты, окруженные демонами…
Я улыбаюсь, улавливая волнение моего мальчика. Уже не мальчика, молодого мужчины. Глазами успокаиваю, слышу тяжелый выдох облегчения. Сильное обнаженное тело. Все видят красоту будущего правителя. Все ждут, а я медлю и всматриваюсь во тьму, которая ткет для меня тело Лилит. Проявившись женщина смотрит на меня непонимающе, ненавидяще. А мою спину прожигает взгляд недовольных глаз правителя ада. Однако он молчит, я в который раз поражаю его, и он, как римский император, ждет продолжения. Лицо Люцифера гневное вначале, смягчается моими стараниями.
Я мягко разворачиваю Лилит за плечи и поднимаю свою руку вместе с её.
– Ты мать, делай то, что должна, – прошептала я ей на ухо.
Ощущение мелкой дрожи её тела на моей коже, взгляд полный слез благодарности и желание упасть на колени склонившись и полностью принять меня. Мотаю отрицательно головой. Мне это не надо, я не для этого пригласила её сюда. Она нужна сыну, а сын нужен ей. Слишком поздно пошла на сближение – её мысли и как ответ мои – никогда не поздно любить…
Рука Лилит уверенно поднялась чертя в воздухе пентакли благословения сына. Только мать может, только ей дано… Здоровье, вечность, счастье, благополучие, любовь… Её благословения оседают на теле Люцифера чернильными разводами татуировок, закрывая его энергию, защищая, оберегая от всего плохого, надежнее и сильнее не будет защиты, ничего нет сильнее материнской любви… И моё добавление штриха на его коже – пентакль от хранительницы, что не даст ни мать, ни отец – человеческая преданность…
Сильна! Оспорила моё решение, но не нарушила закон. Я усмехаюсь. Передо мной склонилось трое главных фигур в моей жизни. Лилит на коленях.
– Прощена, – взгляд на неё и она облегченно встает.
Лилит набрасывает на плечи сына черное полотно, а тот её обнимает. Женщина дрожит и спрашивает:
– Прощена?
– За что? – недоуменный взгляд сына.
– За боль, что причинила, ненавидел все эти годы… – шепчет женщина, а слезы чертят по её лицу замысловатые линии.
– Ненависти нет, Виктория изгладила из моей памяти всё плохое, я ожидал, когда ты простишь себя… – проговорил он, видя, как мать еще сильнее задрожала и бросила на Викторию взгляд полный благодарности и обожания.
Сын подходит вплотную к трону, чуть склоняясь.
– Бери любую дьяволицу, все для тебя, – я широко улыбаюсь, видя, как сын вторит той же улыбкой в ответ.
– А что если я попрошу у тебя Викторию, – его шепот бьет прямо в сердце.
Я теряюсь, что ответить, скольжу глазами по его лицу, он серьезен, он не шутит. А внутри меня паника и всё кричит нет.
– Нет! – слишком резко, слишком эмоционально.
– Всё-таки важна… – улыбка сына как торжество, над чем?
Он разворачивается и идет к той, что дарит мне вечное блаженство. Люцифер останавливается возле неё и склоняется за материнским благословением к Виктории, целуя руку и получая ласку. Быстрый лукавый взгляд сына на меня и я замер. Но он выходит из тронного зала с другой дьяволицей, а меня накрывает волна паники и запах Виктории – жасмин в сложном сочетании розы, пачули и ванили.
Сатана ликует. Я вижу его радость. Нотка паники, но и она пропадает когда Люцифер покидает зал. Лучшие дьяволицы в его распоряжении. Он обводит их взглядом, ему нравится, что он видит перед собой. А внутри меня уже ничего не болит. Там принято решение, оформившееся только что, но не спонтанное. Пожалею ли впоследствии? Возможно. Передумаю? Вряд ли. Слишком слепа была, я не нужна ему… Ему никто не нужен… Пора пришла прозреть, понять и уйти… Он и не заметит, на моё место придут другие…
Я вышла из тронного зала и перед глазами поплыли строчки нашего с ним контракта с особенностями его заключения в отеле. Теплые воспоминания, на миг зажмурила глаза, но отринула от себя морок прошлых теней. Я нашла нужный пункт и, улыбнувшись, расторгла договор, испытывая даже некое облегчение.Мои каблучки отмеряли путь, мерно цокая, в темноте, пустоте и прохладе владений короля ада. Я шла, а позади меня как след из хлебных крошек падали мои регалии – распорядительница Вакханалий, главная дьяволица, бесчисленные драгоценности, коими щедро одарял меня Сатана. Я пришла сюда босая в простом белом хлопковом платье. Сбросив золото, облеклась в хлопок, туфли истаяли на моих ногах, обнажая тонкие щиколотки. Обернувшись, я улыбнулась, глаза блеснули красноватым глянцем, еще мгновение и я растворилась в пространстве.
Геральд стоял, подбоченившись, в его взгляде сквозил сарказм.
– Как можно расторгнуть контракт со мной?! – я кричал так, что на моей шее рвались от натуги жилы, несдержанно вскакивая с места.
Геральд возвел глаза к потолку и с тихим: «О, Шепфа!», протянул мне увесистый договор. Перед глазами поплыли строчки контракта. Мое желание посещать её спальню и расторжение договора в одностороннем порядке без претензий и без преследований. Но я хочу знать…
– Я хочу знать, – шепчу я.
– Ваш контракт – ваши условия, без преследования… – напомнил резонно демон.
– Это условие никто и никогда не исполнял, все становились моими рабами, будучи сначала рабами своих желаний страстей и похоти, – самодовольно с диким восторгом проговорил я, – пусть возвращается…
Геральд вновь вздохнул и встал напротив меня. А перед моим внутренним взором поплыли воспоминания Виктории за всё время службы, безупречной службы. Она ни разу не отступилась, будучи преданной мне не просто телом…
– О, Шепфа… – пораженно до самых мрачных глубин проговариваю я и смотрю на помрачневшего Геральда.
– Её никто Вам не вернет, даже все силы ада…
Она мне дала за вечность проведенную рядом то, что никто никогда дать не мог, то, что я никому дать не мог – она была безупречно преданна мне. Демоны тоже преданны мне – на поле битвы, на троне, меня обожают, но преданности от женского сердца я не испытывал никогда… Предательские мурашки по телу. Чем заслужил? Падший, отвергнутый небесами, сам отринувший их благость и помощь, возгордившись однажды?..
– Чёрт с ней, – зло проговорил я, – Лилит!
Геральд исчез в темном столпе, за ним следом из огненного вихря вышла мать Люцифера и склонилась в поклоне.
– Ты распорядительница Вакханалий и мать демонов… вновь, забираю… – начал было я.
– Не можешь забрать, – возражает та, и встречая мой изумленный взгляд, продолжает, – Виктория добровольно сняла все полномочия.
Сжимаю челюсть, зверея от ярости.
– Готовь Вакханалию, – говорю я Лилит, та склоняясь в поклоне, вдруг начинает трепетать.
– Простите меня, Господин, позвольте мне забрать моё, – быстро проговаривает дьяволица.
– Твоего ничего не осталось у меня, даже ненависть и ту забрала Виктория… – проговорил я, горько усмехнувшись.
Но Лилит сделала пас рукой и из меня словно маленькие ужи исторгся яд, тот, которому я позволил объять своё сердце в порыве страха перед той властью, что заимела надо мной Виктория. Я вспомнил все: её особую чувствительность к тонкому миру, позволившей нам увидеться, её желание, окрашенное в приглушенно красные тона сгущающихся сумерек, её любовь и бесконечное желание делать меня счастливым тот кусок вечности, что она была моею. Я вспомнил всё.
Лилит ждала распоряжений.
– Готовь Вакханалию, – упрямо сквозь зубы повторяю и вижу досаду на лице дьяволицы.
– Почему вы не спешите за… ней?.. – вопрос Лилит, которая впервые за все время своего существования спрашивает за кого-то другого, обеспокоенная судьбой девушки.
– Потому что я исполняю условия контракта, – голос осел где-то посередине между отчаянием и липким ужасом от того, что даже мне, одному из могущественных существ вселенной, не изменить…
Лилит, поклонившись, исчезает.
А я спешу в покои дьяволицы Виктории, той, которая полюбила меня, той которая пошла за мной, той, которая устраивала для меня вечное блаженство. Жасмин. Её запах в каждой вещи здесь. А еще я уловил боль. Я причинил ужасную боль той, которую смог полюбить.
Я осознал это прямо сейчас. Я вновь могу любить, но это не похоже на то, что испытывал к Еве или Лилит. Это нечто более глубокое… О, Шепфа, видишь ли ты и слышишь ли ты своего заблудшего сына? Или Виктория – твой план, чтобы и у меня, падшего, был шанс на спасение?..
На город грехов опустились сумерки. Красные всполохи затухающего солнца все еще играли на темно-красном лаковом глянце стола в моем кабинете, кабинете корпорации, которую я создала на Земле. Подобие Вакханалий. Ведь все хотели быть любимыми, все хотели, чтобы их обожали. Яркие мистерии, праздник похоти и удовлетворения всех желаний. Любой каприз клиента – его деньги. Деньги, которые мне не принадлежали, деньги которые я направляла на благотворительность, щедро делясь со всеми нуждающимися.
У меня было всё, все кроме ощущения счастья, любви и страсти. У меня не было его. Я горько усмехнулась. Я ушла, я свободна, меня не сковывают условия контракта с Сатаной, а я все равно верна ему и душой и телом. Я верна ему ради тех семи дней, что мы были вместе когда-то…
Хочу в Испанию, хочу в тот музей, где когда-то встретила его, где увидела то, что не должна была, почувствовала то, что не должна была. Но тем не менее…
Лилит идеальна в плане подготовки Вакханалий, опытная, знающая точно, в чем я нуждаюсь, чтобы блаженствовать… блаженствовать без Виктории… Вновь… Сколько прошло времени, женщин, дьяволиц… Сколько выпито и передумано… Тоска снедает всего меня… Её не унять скольких бы я не брал…
Очередная Вакханалия. Я не собран, мне не спокойно. Вызов Лилит и я остолбенел. Лабиринт Орта?! Серьезно, Лилит?! В голове раздается легкий смех. Я улыбаюсь, руки в карманах брюк, прохожу ряды с женщинами-куклами.
Пляска мыслей в голове, завороженный памятью, которая услужливо выдает мне, бегущую в лабиринте босую девушку в простом хлопковом платье. Реакция тела: возбуждение перерастающее в безотчетную похоть, желание догнать и взять, принадлежащее себе, запах жасмина в сложном закручивающемся вихре других запахов, оттеняющих его. И прозрение. То была Вики. В лабиринте, маня и затягивая, бежала Виктория… Ни одной не нужно, ни тысячи, ни миллионы… Нужна одна, конкретная, губами шепчу:
– Вики…
Слышу голос Лилит:
– Простите, Господин, я не в силах вернуть её вам…
Не уверен, не знаю, где искать, я не чувствую её энергии, но запах – жасмин неожиданно разлился в воздухе. Закрываю глаза и приказываю перенести меня к источнику. Музей, где я когда-то увидел её. Вздрагиваю от превратности судьбы, мотая головой по сторонам. Замер. Белокурые волосы, белый хлопок притягательно обтягивающий фигуру и босые ступни. Улыбаюсь и одними губами шепчу:
– Виктория.
Обернулась, секундное замешательство и взгляд вглубь, выворачивающий всю мою древнюю суть, серьезность и сосредоточенность.
– Простишь ли? – мой шепот без надежды ответа…
А моё сердце предательски отстучало:
– Всегда…
