Текст книги "Условие Сатаны (СИ)"
Автор книги: Наталья Сычева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Неделя Вакханалии, лучшие девушки, лучший антураж, лучшая… – твердила дьяволица.
– Ты стараешься для себя, Лилит, или для меня? – Прямой вопрос был задан и он застал женщину врасплох.
– Я… я… – Заикается, но всё же твердо произносит, обозначая свою ревность: – Вы провели неделю с нею, – презрительно указывает на дверь, – без условий, вне рамок Вакханалий, как простой… – Она подбирала слово и её глаза смотрели на меня злобно.
– Как простой счастливый земной мужчина? – договорил я, не сводя с неё своего внимательного взора, с женщины, которую я когда-то любил.
– Вы сделали её особо приближенной, она теперь будет устраивать ваше блаженство, её покои самые близкие к вам… – Женщина свирепеет всё больше, теряя свой земной притягательный облик, облачаясь в личину демоницы, становясь темной, как ночь, по телу пробегает огонь то тут, то там, грозясь спалить её. Вдруг тихо проговаривает она: – Кто теперь я для вас?
– Ты – мать моего сына Люцифера, – произношу четко, без возражений, а внутри закипает гнев; она начинает выходить за границы. – Прошу, займись ребенком, а не ищи меня в пространстве и времени, не преследуй. Мне надоело, что ты путаешь свою работу и нашу жизнь. Я не давал тебе надежд и не питал твое эго.
– Она как Ева. Вспомни, также предаст, также… – Лезет она в прошлое, выворачивая душу.
– Она не Ева. Я сделал её демоном, распорядительницей Вакханалий, и она ничем не отличается от других. Если её чувства выйдут за пределы работы, с ней будет тоже самое, что и со всеми остальными. – Я зло прищурил глаза; дьяволица имела власть надо мной.
– Докажи, – злобный шепот. Её ненависть змеями подползла ко мне.
Лилит улыбалась, а я позволил её яду проникнуть в моё тело, яду, который стирал память о чувствах к Вики, стирал особое отношение к бывшей земной девушке, память о неделе действительного блаженства, когда мне не нужно было бессчетное количество женщин, когда я был с одной и не мог ею насытиться, открывая всё новые грани, коих в ней бездна, того, чего я ждал… вечность. Лилит предусмотрела всё… всё, кроме одной детали, которая и привела меня к мысли об уникальности Вики – особому её запаху, запаху, который не стереть из меня ничем… Из моей души и памяти пропало всё, кроме условий стандартного контракта, не помня его особенностей по отношению к новоиспеченной дьяволице, и этого аромата.
Лилит оставила меня, исчезая в огненном вихре, а я остался сидеть за столом. Взгляд скользнул по букету сильно пахнущих цветов и в недоумении растекся. В комнате появился старый слуга.
– Зачем они здесь? – спросил я и увидел, как глаза мужчины округлились, но он тут же взял себя в руки.
– Вы просили, господин, – медленно произнес он и чуть склонил голову. – Унести?
Запах духов ударил в голову, смутно что-то будя в груди, какое-то беспокойство.
– Нет, оставьте, – произнес и вновь взор на цветы.
– Их приносить каждое утро, как вы и велели? – вновь вопрос, оставляющий мои чувства без ответа.
Я изумленно киваю, слуга исчезает, оставляя меня с ощущением упущенного.
В следующий день обхожу осмотром свои владения, за кои я ответственна. В голове четкий план – я знаю, что нравится Сэту, я знаю, как порадовать его, ублажить, я знаю, как сделать его счастливым. И я так ждала его этой ночью, да так и не дождалась…
Любимая высоченная шпилька, даже здесь не изменяю себе, строгий обтягивающий стройную фигуру костюм, волосы в пучке. Сегодня с утра я получила задание от господина устроить Вакханалию, произнесенное всё тем же равнодушным тоном, и едва ли он взглянул на меня. Это испытание? Я терялась в догадках. Остановилась перед высокими дверями, от волнения тяжело вздохнула и отсчитала про себя – раз, два, три… Огромная комната встретила четырьмя десятками внимательных глаз, в восхищении оглядывающих меня. Вижу мысли о том, что у них еще не было такой начальницы никогда. Льстит, но только на время.
– Виктория, – представляюсь и жду в ответ взаимности. Я открыта и хочу узнать тех, кто вместе со мной будет творить мистерии для моего любимого мужчины.
Они представляются по одному, а я уже вижу каждого из них и кто на что способен. Это мой дар, дар, который я приношу на алтарь блаженства Сатаны. Раздаю каждому отдельное задание, уже видя цельную картину того, что будет, зная, что ему понравится. Работа отдела кипит, когда я покидаю помещение. Мне еще столько предстоит устроить, но впереди у меня век и все ночи с моим господином.
Но время летело, а я всё также засыпала и просыпалась в пустой постели, днями работая как пчела, подгоняемая сроками, и творя чудо для своего господина, а по ночам выла в подушку, чтобы на утро вновь подняться и с улыбкой исполнять всё для идеальной картины предстоящего праздника хозяина ада.
Иногда он собирал своих верных приспешников и особо приближенных, среди которых была и я. Напрасно ловила его взгляд; он также равнодушно и холодно скользил по мне, как и по другим. И только свежий жасмин на его столе дарил мне надежду на то, что это какая-то игра, что он держит меня на расстоянии, томя ожиданием с какой-то целью.
Спасал только стаканчик глифта, который я иногда пропускала в компании язвительного, злого черта Геральда. Меня смешили его точные эпитеты, которые он давал порой рьяным и зарвавшимся демонам, стайкой увивавшимся около престола Сатаны, а ему нравилось, что я его слушаю. Это он ценил больше всего – мои свободные уши и закрытый рот. Однако благодаря ему я знала все сплетни в аду. А еще с ним безопасно, он единственный, кто не лез ко мне под юбку.
Вот и сейчас мы устало устроились в глубине библиотеки. Припрятанная среди верхних полок бутылка глифта и две рюмки. Плеск голубой жидкости, и я предвкушаю расслабиться после трудной недели.
– Как продвигается подготовка к симпозиуму? – спросил Геральд, опрокидывая в себя рюмочку.
Я рассмеялась и напомнила:
– Вакханалия.
– Какая чёрт разница, если Сэт там напьется и перетрахает всё, что движется. – Вновь налил и вновь выпил.
Его слова словно режут меня изнутри, заставляя душу повиснуть буквально на лоскутах.
– Чё замерла-то? Замерзла что ли? – спрашивает, и я на его глазах выпиваю, тянусь к бутылке, заполняя бокал вновь, потом снова… Его глаза округляются, и он ловит мою руку, вынуждая поставить емкость на стол. – Влюбилась… – не спрашивает, будто знает.
– Не я первая, не я последняя? – спрашиваю и чувствую, как алкоголь тает в моей крови, донося расслабление во все точки тела.
– Точно, – проговорил он цинично, снова задев чувствительные струнки внутри меня. – Работая в отделе договоров, такого навидался, что… Господину всё равно, как эти дурочки сходили с ума, совершая ошибку за ошибкой, нарушая условие контракта за условием.
Холодный внимательный взгляд демона скользнул по мне и он не предвзято произнес:
– Но таких, как ты, у него не было никогда. Пожалуй, только Лилит…
– Лилит? – переспросила я.
– Та, которая вечная устроительница его блаженства, та, которая пережила всех этих неумных, нетерпеливых бабёнок, самонадеянных распорядительниц, не знающих, что же на самом деле любит их господин, чего ему хочется, что могло бы порадовать его больше всего. Та, которая всегда брала бразды правления в свои руки, убеждая его, что лучше неё никого нет. Она мать его единственного дитя – Люцифера.
Я потрясенно смотрела на него, а он между тем продолжил:
– Вот кто твой настоящий враг, кто может вставлять палки в колеса. Победишь её и путь к сердцу господина будет открыт.
Загремели рюмки, мы чокнулись и вновь опрокинули в себя жгучий напиток демонов. Он еще рассказывал какие-то события, произошедшие за неделю, и это было настолько незначительно, что я едва слушала его. Потом демон задремал, пригретый близостью горящего камина, изрядным количеством выпитого и усталостью за неделю. Укрыв его пледом, я хотела было покинуть библиотеку, как вдруг услышала детский плач. Очень сильно удивившись, я пошла на звук; не могла оставить нуждающегося ребенка, так горько плачущего и явно находящегося если не в беде, то точно в затрудненном положении.
Я вышла к источнику звука и очень вовремя. Женщина держала маленького, лет шести, черноволосого смуглого мальчика за шкирку, как кого-то щенка, нависая над его съежившейся сгорбленной фигуркой грозной громадой и уже занеся руку для очередного удара. Не помня себя, подбежала к ней и, выхватив из её рук дитя, быстро спрятала того себе за спину.
Её глаза злобно оглядели меня и она прошипела, словно тысячи змей:
– Не вмешивайся в воспитание моего сына Люцифера, подстилка Сатаны.
Она вновь дернулась к мальчику, а я сильнее завела его дрожащее тело себе за спину, слыша слабеющий шепот:
– Только не отдавайте меня ей.
– Не отдам, – произнесла я больше для этой фурии, чем для себя. Я поняла, кто передо мной, но не оробела.
– Будешь иметь дело со мной, – угрожающе и гневно.
– Какое дело? – Густой голос наполнил мои легкие и я, развернувшись, упала на колени, видя, как то же самое сделали Лилит и Люцифер.
Моё тело затрепетало от его близкого присутствия – мята и цитрус обдали меня беспощадной памятью.
– Поднимитесь, – произносит и внимательно оглядывает всех. И вновь вопрос: – Что здесь происходит?
Легкое шуршание юбок и мы встаем одновременно.
– Она бьет твоего сына, мой господин, – произносит ложь и глазом не моргнув Лилит.
Я открыла было рот и увидела его прищуренные от такого сильного гнева глаза, что вновь закрыла его; он не поверит ни единому слову, сказанному мною.
– Это не так, отец, мой господин, – звонкий голос мальчика раздался как моё спасение, – мать ударила меня.
– Это не правда! – вскрикивает женщина, тем самым выдавая себя.
– Ты идешь со мной, Лилит, – произносит тот вдруг опустошенным голосом, в котором чувствуется вселенское разочарование.
– Но я этого не делала, это всё эта девка. – Её рука презрительно взметнулась в мою сторону.
– Для чего бы, дорогая, сыну выставлять злодейкой родную, горячо любящую его мать? – Железный аргумент и Лилит примолкла, собираясь следовать за ним.
Его взор обращается ко мне, а я пытаюсь понять знакомый моему сердцу отклик в его глазах на меня и, не находя, сникаю, но он просит:
– Отведите мальчика в свои покои… – Силится вспомнить моё имя, еще больше ввергая меня в черное отчаяние.
– Виктория, – в надежде, что узнает, шепчу я.
– Виктория, – механически повторяет.
Они вдвоем выходят, а я беру подходящую книжку с полки и подаю мальчику раскрытую ладонь. Он смотрит недоверчиво, словно забитый птенчик.
– Знаешь, чем великаны отличаются от гоблинов? – спрашиваю, улыбаясь, видя отклик в его глазах. – Я расскажу тебе, когда мы прочитаем вот эту большую книжку о них. Ты ведь умеешь читать?
Он отрицательно мотает головой и его маленькая теплая ручка ложится в мою.
– Значит, я научу тебя, – говорю и увожу всхлипывающего мальчика к себе в комнаты.
Через какое-то время уже полностью успокоенный и уютно укрытый одеялом он растянулся на моей кровати и спал, мягко причмокивая губами. Я невольно улыбнулась и погладила его голову; во сне он улыбнулся, еще больше разомлев под лаской.
Я вышла в коридор, слыша, как из покоев Сатаны доносятся высокие звуки голоса Лилит. Дверь открылась и показалась разъяренная дьяволица. Я не исчезла с её пути, ибо глупо. Поравнявшись со мной, женщина почти что выплюнула мне в лицо фразу:
– Ты жалкий человек. Сатана никогда не будет с тобой. Ты лишь туман в его памяти…
И тут же дверь его комнат открылась и вышел Сэт все такой же спокойный и грустный. Он оглядел меня с ног до головы и быстрым шагом прошел в мои покои. Сатана подошел к сыну и чуть тронул его голову.
– Спасибо, – коротко произнес он и, кинув взгляд на детскую книгу, продолжил: – Мальчик не умеет читать…
– Я научу, – говорю я и всё еще надеюсь разглядеть в его взгляде то, что привело меня за ним в ад, но тщетно.
Он задумчиво прошелся взад и вперед. Наконец произнес:
– Я назначаю вас хранительницей моего сына. В вашем распоряжении все необходимое.
Я лишь склонила голову в знак признательности господину. Он не узнаёт меня или это игра? Чего он медлит? А если я обращусь к нему? А что если он прогневается? И что значат слова Лилит?
Вижу, как он втягивает воздух ноздрями и внимательно присматривается ко мне.
– Жасмин? – Его голос почти что упал в возбужденный шепот.
– Жасмин, мой господин, – вторю, тут же поясняя, – запах моей энергии.
На секунду улавливаю изумление, но, словно собравшись, он разворачивается. Сатана выходит из помещений, оставляя меня с кучей вопросов, с миллионом сомнений, с черным, непроглядным отчаянием и с еще большей любовь к нему.
Комментарий к Глава 2. Сделка и её плоды
эстетика – https://vk.com/wall-194439725_2072
https://www.instagram.com/p/CIP99Y5pNcT/?igshid=dyujrc3wvlob
========== Глава 3. Вакханалия ==========
Вакханалии. Празднества для чувственного удовольствия Сатаны. Соблюдение правил, усиливающих блаженство правителя ада. Ублажить, дать почувствовать себя самым желанным, изумить, подарить безумство и буйство для умягчения слишком жадной натуры Сатаны, усмирения его сексуального аппетита. Лучшие земные женщины и отборные дьяволицы, антураж обстановки, будоражащей кровь и чресла, лучшие напитки и яства.
Вакханалии были очень строгими и неизменно должны были соблюдаться семь правил.
Первое: господина надо удивить.
Второе: женщины строго отбираются распорядительницей мистерий.
Третье: женщины должны быть как прекрасны, так и порочны.
Четвертое: вакханалии длились неделю, и отобранные женщины и дьяволицы не должны наскучить Сатане.
Пятое: у женщин должен быть затуманен рассудок. Никто из них не должен помнить соития с хозяином ада.
Шестое: на всех мероприятиях должна присутствовать только распорядительница, остальные помощники не допускались.
Седьмое: еда и напитки не должны заканчиваться, также как и блаженство короля.
Успеть всё и сразу, расставить демонов по активным позициям, довести иллюзию до совершенства, воссоздать обстановку в мельчайших подробностях, побывав предварительно в том месте, морок которого хотела бы воспроизвести для Господина.
Лабиринт Орта. То место, где мы хотели побывать с Сэтом, но возникшее между нами притяжение решило всё иначе. Мы провели эти дни в его номере в самом роскошном отеле Барселоны, почти не вылезая из постели. Воспоминания об этих днях и ночах согревали меня, это оживляло мой ум, бодрило душу, заставляло тело двигаться. Моя любовь толкала меня к скрупулезности и совершенству. Демоны, руководимые мною, видимо привыкнув работать спустя рукава всё то время без меня, вначале отчаянно сопротивлялись темпу и объемам, но мне удалось зажечь их идеей, масштабом и красотой того, что в итоге получится. С той же силой отчаяния, что ранее сопротивлялись мне, подчиненные дьяволы стали приходить с идеями настолько свежими и проникновенными, что я была поражена, понимая, что, наверное, лучше уже не будет и раз за разом ошибалась, а исполнение было выше всех похвал.
Мною было отобрано для начала пять самых лучших и красивейших женщин. Мы следили за их судьбами, иногда вмешиваясь в патовые ситуации, лелея их и всячески потворствуя раскрытию ещё большей красоты и чувственности… Для блаженства Господина.
И каждую я ненавидела лично, персонально, завидуя по-черному тому, что они будут с ним, они почувствуют его ласку, его желание, его мощь. Хотелось рыдать и крушить всё, что попадало под руку. Что за игру затеял Сэт? Почему так холоден? Почему смотрит только тогда, когда от меня требуется решение какой-то задачи? Я бы давно уже сошла с ума, если бы не поддержка демона Геральда, дававшего всегда своевременные и мудрые советы, и пестование мальчика – сына Сатаны. Вот и сейчас один из таких вечеров мы проводили вместе.
– …И жили они долго и счастливо, – прочитал Люцифер и скривил симпатичную мордочку.
Я рассмеялась и тут же нарочито строго спросила:
– Что?
– Почему все сказки заканчиваются этим «и жили они долго и счастливо»? – произнес он, а взгляд как бы выворачивал меня, требуя получить ответ на своё сакральное.
– А ты бы как хотел? – спрашиваю осторожно. Мне удалось начать строить хрупкий мост доверия в душе у Люция к миру, в том числе ко взрослым в нем.
– Как в жизни, – проговорил он и его глаза стали печальными.
– В жизни так и бывает… – Я погладила его по щеке и он довольно откликнулся на ласку, прижимаясь к ней, привыкая к тому, что за этим не последует гневного оклика или удара. – Всё зависит от того, как мы смотрим на вещи…
Чертёнок нахально усмехнулся и перебрался ко мне на колени, а я, расхохотавшись, обняла его.
– Мама меня совсем не любит? – вроде бы утвердил, но как бы спрашивая.
– Она любит тебя, и ты ни в чем не виноват, просто иногда так складываются обстоятельства и мы делаем всё так, как делаем. – Я отняла Люцифера от себя и проговорила, прямо смотря в красноватого оттенка агат ¹его глаз, – Когда ты станешь взрослым, только от твоих поступков будет зависеть твоё будущее…
Я не успела договорить, как услышала голос Господина.
Я шёл по коридору около покоев распорядительницы Вакханалий, и меня обдало запахом жасмина в сложном сочетании с розой, пачули и ванилью. Запах, будоражащий меня и лишивший покоя с того самого момента, как дьяволица Виктория появилась в моей жизни. Я всё знал о ней: земная девушка с вполне себе устроенной жизнью, молодая, здоровая, красивая, но… пошедшая за мной в ад. Но мало ли какие причины привели её сюда, ко мне…
Близилось время Вакханалии, которую она устраивала для меня впервые. Я смотрел на неё испытующе, давая разные задачи помимо её основной должности здесь. Она оказывалась хороша в любом деле, исполняя всё в срок и с виртуозностью истинной дьяволицы. Признаться мне казалось, что она превзошла даже Лилит. Но ближайшее празднество покажет мне её со всех сторон. А ещё я доверил ей сына, понимая сейчас, что пустил на самотёк его воспитание. Мальчик был передан на руки к матери, которая занята более слежкой за мной и моими женщинами, но только не воспитанием будущего наследника адского трона. Вверяя сына Виктории, я тоже рисковал, но почему-то поверил, присматриваясь и приглядываясь к ней. И не прогадал.
Они склонились передо мной в почтительном поклоне. Ладошка сына в её. Я улыбнулся. Люцифер доверяет ей. А доверяю ли я? Обжегшись о молоко на воду дуешь, а, хозяин ада? Мой взгляд скользнул по комнате: раскрытые книжки, учебники, вещи мальчика. Он пока вообще отказывается возвращаться в свои комнаты и вернется ли, если окружен любовью совершенно посторонней женщины, которая сумела найти дорожку к его сердцу своей чуткостью. И запах… Он будил странное томление, беспокоил, подталкивал к необдуманным действиям.
– Как успехи Люцифера? – спросил Сатана, улыбаясь, видя, как тот по-собственнически ещё сильнее ухватился за её ладонь.
– Он – большой молодец, – проговорила я и с поощрением посмотрела на мальчика.
Тот расслабился и отпустил мою руку. Он повел отца к моему столу, который как-то незаметно стал его, как и моя кровать и часть моего шкафа. Но я была не против. Воспитание Люцифера отвлекало меня. Но все мои мысли устремились к Сатане. Зачем он здесь? Он едва ли слушает сына, возвращая свой взгляд ко мне. Что он затеял? И чего ждет? Чем я заслужила его холодность и невнимание? Сатана слушал мальчика рассеянно, затем, попрощавшись, ушел к себе также внезапно как и пришел.
А тем временем означенный день Вакханалии наступил. Все демоны были на свои постах и ожидали от меня приказов в случае внештатных ситуаций. Однако следить за предстоящим представлением позволено только мне. Только мне… Я горько вздохнула. Той, которая любит Сатану, для которого и устраиваются все предстоящие мистерии. Но, вспомнив слова Геральда, взяла себя в руки. Если я поддамся чувствам и буду вести себя неосмотрительно, то моя судьба не завидна. Но как пережить то, что мне предстоит сегодня?!
Я ещё раз всё перепроверила и, глубоко вздохнув, мысленно пригласила Сэта. И он, медленно проявляясь, появился в лабиринте. По правилам он не видел меня, но я чувствовала все эмоции, что испытывал Господин.
Перед его взором возникла площадка с … пыточными орудиями. Женщины в сознании, но не понимающие смысла происходящего, знающие только одну цель – быть готовыми исполнить любой каприз хозяина преисподней. Каждая из них в соблазнительной позе.
Рыжеволосая. Коленопреклоненная. Я почувствовала всплеск эмоций на уровне сердца и улыбнулась, осознавая, что смогла всколыхнуть его чувства; она ему кого-то напоминала… Ева… В голове пронеслись счастливые моменты. Дерево, яблоко… Стоп! Я тормознула дальнейшее восприятие, не давая горечи просочиться в его память. Крупная ладонь хозяина скользнула по спине, вызвав дрожь в теле женщины. Рука сильно, до красноты сжала бедро, мгновенно поднявшись, и наотмашь ударила. Я видела её обнаженный низ, который чувственно сжался. Она простонала.
– Чёрт, он это не любит, – прошептала я, видя, как его брови хотели разочарованно подняться. Я не думала и четким голосом отдала команду одному из подчиненных: – Рыжей добавь немного…
– Да, Виктория, – без возражений и четко.
Ладонь Сэта вновь ударила по её заду, но на этот раз женщина промолчала, а сердце Господина довольно отозвалось. Я выдохнула облегченно, но тут же напряглась. Женщина нравилась ему, а моё сердце сжигала ревность. Его ладонь скользила по спине, пробираясь к её шее, требовательно сжимая её волосы. Пальцы другой скользнули по лицу, медленно проводя по рту, приоткрывая его, кружа по пухлым губам. Женщина взметнула свой взгляд на него и поглотила его большой палец, чуть посасывая. Я ощутила отклик господина, отозвавшийся во мне дрожью и тянущей болью внизу живота, почувствовала его жаркую волну возбуждения. Ладони Сэта кружили по телу женщины, а мне казалось, что по моему. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не простонать. Но он отошел от неё, подойдя к столу. Я уже знала, что он хочет, и перед ним появился рокс с виски. Сэт обернулся и его взгляд обратился к другой женщине.
Мулатка, повешенная за скрещенные в области запястий руки. Он отпил из бокала. Ладонь по привычке в карманах брюк, что вызвало у меня улыбку. Сэт обошел её по кругу. Тоже слышу отклик энергий. Грудь; ему нравятся темные ореолы вокруг сосков и то, как она выглядит в подвешенном состоянии.
– Внеси корректировки в фигуру, в грудь, – диктую я своим помощникам и тут же слышу ответ.
– Не извольте беспокоиться, – отвечает веснушчатая дьяволица бодрым голосом, – в любом состоянии будет стоять, как у быка весной.
Я стараюсь сдержать смех и коротко отвечаю:
– Спасибо.
И как ответ на только что произведенные изменения, Сэт сжал грудь мулатки, а мне кажется, будто это испытываю я, всё сильнее возбуждаясь. Он медлил, хотя я чувствовала, как он восхищён. Он отпил из рокса, любуясь женщиной, но больше не трогая. Почему он не берет то, что хочет?
Сатана обернулся направо и медленно обвел взглядом бледнокожую брюнетку, лежащую на столе с вытянутыми руками. Её холодные синие глаза затуманены, но не до конца; она видит мужчину и её тело извивается. Она особо чувствительная, я нашла её в одном из борделей в Париже. Брови господина в изумлении приподнимаются. Её тело и вправду храм, но не чистоты, а похоти. Он заинтересован, пожалуй, сильнее ею. Рокс отставлен в сторону. Ладони сжимают грудь и пробираются к чувствительному месту. Брюнетка изгибается под его руками, а я ищу в себе силы не убить её тут же на месте и будь что будет… Еще одно движение и его пальцы в ней. Он дышит тяжелее обычного. Я кожей ощущаю, как ситуация из эротичной катится в разврат, но это должно было случиться и это только начало. Брюнетка простонала как по сценарию и Сэт довольно промурчал. Его пальцы выскользнули из неё, провели по бедру, как бы растирая её соки по её же коже. Господин брезглив?
Его глаза ищут других женщин. Я про себя усмехаюсь. На ум приходит пошлый анекдот с фразой: «А можно всех посмотреть?» Но я тут же одергиваю себя, вновь сосредотачиваясь на мистерии.
Азиаточка. Миниатюрная и проворная, сидящая на стуле. Сэт улыбнулся; у него приятные ассоциации с таким типом женщин, я и в этот раз не ошиблась. Я даже знаю, какие именно, когда его ладони требовательно распахивают её широкие бедра. Он бесстыдно любуется открытым для него зрелищем. Но ощущаю внутреннее неудовлетворение; он ищет глазами пятую, а, находя, теплеет внутри.
Блондинка. Натуральная. Об этом кричит все на её теле. Женщина стоит привязанная к столбу как ведьма, которую собрались сжечь. Сатана близко-близко подходит к ней. Ладони опустились на ее талию, требовательно сжимая, а я вспомнила наш первый раз – те же нежные касания, пальцы вспорхнули по телу, осев легкими прикосновениями на груди и внизу. Он доволен без меры. Я чувствую его возбуждение, а в памяти дьявола всплывает моё белое платье, всполох пшеничных волос и прикушенная нижняя губа. Женщина не реагирует ни на что. Что-то не то. Я вижу, господин пока не осознает. Он стал отвязывать её, и руки повисли безвольными плетьми. Кажется, вот-вот станет недовольным.
– Что с блондинкой? – требовательно и недовольно задаю вопрос подчиненным.
– Кажется, я переборщил с чарами, – виноватый голос самого молодого.
Я кусаю губы и коротко спрашиваю:
– Сколько тебе понадобится времени, чтобы привести её в норму, такую же, как у остальных?
Молчание, которое смерти подобно. Хочу уже разразиться тирадой невоздержанных ругательств, но вовремя прикусываю язык: нельзя. И тут же улавливаю ответ:
– Пять минут.
– Пять минут, – пытаюсь сообразить я что могу сделать в этот промежуток вечности, – приводите в чувство блондинку.
Я сделала жест кистью руки и блондинка истаяла в руках Сэта. Он изумленно взирал по сторонам. А я подалась чуть вперед, и магия соткала для меня белое платье, каблуки исчезли, а волосы рассыпались по плечам. Заклинания перенесли меня в начало лабиринта, и я игриво позвала, пряча лицо от его взора:
– Господин.
Я ощутила его мурашки на теле, которые возникли под воздействием моего голоса. Его тело словно узнало меня, отзываясь пульсацией и легким головокружением – моментом, когда кровь отливает от головы и устремляется вниз.
Неожиданно он рванул ко мне, лукаво ухмыляясь. Я, улыбнувшись и чуть взвизгнув от внезапности, отбежала от него. Инстинктивно я чувствовала куда мне надо, я считала секунды до того момента, когда решится проблема с белокурой. А еще я одновременно и хотела и не хотела, чтобы он поймал меня. Он настигал меня, внезапно отставая, играя, как кот с мышкой. Я задыхалась от бега, спиной чувствуя, как желает меня в этот миг Господин. Словно бы он понимал кто перед ним. Может это и есть игра Сатаны? Но как знать наверняка…
– Она в порядке, – коротко.
– Отлично, готовьтесь. Я веду его, – сбивчиво скомандовала я.
Я завернула за угол и испарилась, приведя его к широкой кровати в середине лабиринта, где его уже ждала женщина в белом платье с рассыпанными по плечам светлыми волосами. Его брови чуть вздрогнули, словно бы сомнение закралось в его душу. Она призывно выгнулась на кровати, вставая на колени и снимая с себя платье. Он со жгучей похотью оглядел её тело и подошел к краю постели с черными простынями. Контраст был изумителен, ему нравилось, я это чувствовала. Восторг его эмоциями перемешался с моей ревностью. Мне хотелось зарыдать, но вместо этого я вынуждена была смотреть.
Руки блондинки одним движением сняли с него пиджак, пальчики ловко подцепляли пуговицы, губы потянулись к губам. Мои пальцы огладили свои, как только он прислонился к её, не воздержанно выплясывая языком. Женщина простонала; ему нравилось, как её тело реагирует на его желания. Звук молнии и женщина бесстыдно посмотрела вниз, глазами изображая восторг. Я опустила глаза, затем вновь подняла, заставляя себя смотреть – распорядительница обязана была следить за любой реакцией Господина. Её рот сомкнулся на нем, и я увидела, как он, шумно сглотнув, откинул голову назад. Он наслаждался, ему было хорошо. Распорядительница во мне ликовала, но женщина же рыдала. Возбуждение достигло пика, когда он за волосы отдернул её от себя, кинув на кровать. Блондинка улыбнулась и бесстыдно развела бедра. Брякнул ремень и его брюки упали к ногам, обнажая Господина. Он притянул её к себе за щиколотку, еще сильнее отводя ногу, разводя бедра. Он встал на колени, и я увидела, как его член медленно погружается в неё. Мне хотелось взвыть, мне хотелось причинить ему боль, чтобы ему было также судорожно неприятно как мне. Но вместо этого я лишь ощущала, как Господин блаженствовал. Кажется, цель Вакханалии достигнута. Не это ли хочет каждая распорядительница, не этого ли она желает, чтобы Господин был доволен всеми мистериями? А нужна ли я ему тогда? А кто ты такая, Вики Уокер, Виктория, чтобы ломать вечные устои его уклада жизни и можешь ли ты утолить его вечный голод? И кто ты для него, как не простая распорядительница Вакханалий, пусть и особенно приближенная, пусть и хранящая его сына?.. Он любил тело этой женщины, имя которой даже не знал, а по моим щекам бежали беззвучные слезы.
Неделя прошла как будто вечность. Бессчетное количество женщин, дьяволиц, смена по щелчку пальца, по поднятой брови, по напрягшейся спине… Чем больше блаженствовал Сатана, тем больше рвалось моё сердце… Мне казалось, что я умерла в эту неделю. Мне казалось, что я его возненавижу и обязательно что-нибудь сорву. Но я всё также любила и была безупречна. И даже чуточку больше… Я никогда так не уставала, никогда не испытывала такого облегчения, когда мучения для меня были завершены. Мой отдел во всю праздновал окончание очередной Вакханалии с распитием глифта и танцами на столах, невоздержанными объятиями и пьяными братаниями.
Найдя подходящий момент, я выбралась из кабинета, плотно прикрывая за собой двери, которые впрочем не скрывали буйства праздника, и поспешила в свои покои. Люцифер давно уже спал, а мне не хотелось. Я хотела вылезти из своего узкого делового костюма, принять душ и, улетев, просидеть у водопада на одном из летающих островов всю ночь до утра. Я сняла туфли и бесшумно добралась до своего этажа. Выйдя в поворот к комнатам, я замерла. Покои Господина был открыты, а сам он стоял, опираясь ягодицами о свой огромный стол. Его ладони сжимали столешницу. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он поднял руку и взмахнул ею, приглашая меня к себе. Я судорожно сглотнула, но прошла к нему, медленно преодолев расстояние. Дверь за мной закрылась. Я в нерешительности застыла. Руки скрещены на груди. Я осмотрела ставшее родным лицо, не зная, доволен ли он.
