Текст книги "Не бойся глубины"
Автор книги: Наталья Солнцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 17
– Аннушка, мне за тобой заехать? – спросил Князев.
Он звонил с работы. Так было удобнее, и от жены не надо прятаться. Эля следила за каждым его шагом. Ее обостренный интерес объяснялся просто: законная супруга чувствовала витающую в воздухе угрозу своему положению. Многолетний брак казался ей незыблемым, и вдруг… Князев под любым предлогом старался проводить время вне дома. Он ничего не мог поделать с собой.
– Куда ты хочешь меня везти? – спросила Левитина.
– Давай поужинаем вместе, – предложил он. – Я хочу поговорить о нас с тобой.
Анна Наумовна подавила вздох недовольства. Опять он за свое! Как ему хочется бесконечно обсуждать одно и то же?
Она успела одеться и чуть подкраситься, пока Князев добирался в отдел культуры. Рабочий день окончился, и уборщица включила пылесос, чтобы почистить ковры. Левитина осталась в опустевшем отделе одна.
– Ты готова? – спросил Виталий Андреевич, входя. – Как я рад тебя видеть! Аннушка, я по тебе скучаю…
Она уклонилась от его поцелуя, натянула перчатки и вышла. Князев поспешил взять ее за локоть, помогая спускаться по лестнице.
– Куда мы едем?
– В «Изумруд», – ответил он, чувствуя ее недовольство. – Ты не в духе?
– Угадал. Как тебе удается быть таким чутким?
В ее голосе звенела ирония. Чем он рассердил Аннушку, Князев не знал, но ее немилость пугала. Почему она так сурова с ним в последнее время? Он хорошо помнил начало их романа – медленное и спокойное, даже с холодком. Он считал их отношения дополнительным удовольствием к тому, что у него уже было. Князев не любил притворяться и лгать, поэтому он сразу заявил Анне:
– Ты должна понимать, что у меня семья.
На что госпожа Левитина улыбнулась без тени обиды или недовольства.
– Конечно, – ответила она. – Не волнуйся. Я не собираюсь выходить за тебя замуж, и я не ревнива.
Виталий Андреевич никогда не изменял своей жене. Более того, семья занимала первое место в системе его жизненных ценностей. Нежные чувства к Эле с годами притупились, что Князев воспринял как неизбежность. Зато остались дружеская привязанность и теплота.
Встретившись с Анной, он почувствовал необъяснимую тягу к ней. Сначала ему нравилось просто с ней разговаривать, потом он начал испытывать лихорадочную жажду быть рядом. Ему уже не хватало двух-трех часов, которые они проводили вместе по вечерам пару раз в неделю. Самое интересное, что никакого интима между ними еще не было. Князев отчего-то робел, а Левитина не поощряла его…
Казалось, она равнодушна к Князеву – и все же встречается с ним. Виталий Андреевич закипал от обиды, решался больше не звонить, не приходить и даже «выдерживал характер» от одной до двух недель. На большее его не хватало. Наступал период горького раскаяния и мольбы о прощении.
– Ты ни в чем не виноват передо мной, – скучающим тоном уверяла его госпожа Левитина. – Ты свободен и можешь вести себя как угодно.
– Этим ты желаешь подчеркнуть, что и ты свободна? – раздражался Князев.
– Разумеется. Ты против?
– Но я не хочу быть свободным! – кричал он, безмерно удивляясь вырвавшимся словам.
Неужели это говорит он, который всю жизнь считал свою свободу единственным идолом, достойным поклонения? Эля с первых дней брака была приучена к тому, что она не смеет давать супругу никаких указаний. Виталий Андреевич все решения принимал сам.
Анна Наумовна не покушалась на его свободу, а, напротив, охотно предоставляла ее Князеву. А он воспринимал это чуть ли не как оскорбление. Они стали любовниками перед самым Новым годом, в квартире Анны, поздним вечером… после шампанского и взаимных поздравлений. Виталий Андреевич чувствовал себя юношей на первом свидании и не смог проявить всю силу своего желания. Она же была холодновата и насмешлива, но не разочарована. Госпожа Левитина прекрасно изучила Князева и наперед знала, как все произойдет. Она не высказала недовольства, понимая, что лучшие ласки ждут их впереди. Интимная близость – сложная и весьма тонкая сфера любовной игры, которая совершенствуется по мере развития.
Наконец внутренний накал Князева достиг какого-то предела, и он впервые заговорил с Анной о том, что хочет жениться на ней. Вряд ли он ожидал от себя такой инициативы, но… уже произнося «роковые», как он думал, слова, осознал, что действительно желает этого со всей страстью своего любящего сердца.
Госпожа Левитина выслушала его предложение без восторга. Она молчала, покачивая ногой в изящном ботинке, и заговорила только, когда Князев потребовал от нее ответа.
– Ты уверен, что будешь счастлив со мной? Я не думала о замужестве. Мы же с тобой договорились не заходить далеко.
Это был не то чтобы отказ. Скорее совет не торопиться.
С тех пор Анна делала вид, что такого разговора не было, а Князев не понимал, почему она сразу не ответила согласием. Разве не об этом мечтает каждая женщина? Чтобы мужчина, который ее любит, на ней женился? Разве не это считают они мерилом преданности своего возлюбленного? Неким завершающим аккордом любовного мотива?
Сегодня Виталий Андреевич особенно остро почувствовал необходимость объясниться с Анной. Для разговора он выбрал ресторан «Изумруд». Здесь было немноголюдно, тихо и очень изысканно. Ей понравится.
Они вошли в вестибюль не спеша, разделись. На пальто Князева и шубке Анны таяли крупные снежинки. Ее каблучки громко стучали в гулкой тишине гардеробной.
Зал «Изумруда» был отделан в малахитовых тонах: стены, ковер, скатерти, подсветка создавали всевозможные оттенки зеленого. Метрдотель проводил их к заказанному Князевым столику.
– Посмотри, дорогая, – сказал Виталий Андреевич, протягивая Анне меню. – Чего тебе хочется?
Они сделали заказ, и официант оставил их одних.
– Когда ты станешь моей женой, мы будем ходить сюда каждую неделю, по субботам и воскресеньям, – сказал Князев, целуя ей руку.
– Зачем тебе сложности? Мы встречаемся, проводим вместе время. Чего тебе не хватает?
– Тебя мне не хватает! – горячо возразил Князев. – Тебя! Я хочу проводить с тобой не только дни, но и ночи. Я хочу заботиться о тебе, исполнять твои желания, дарить тебе радость. Хочу поехать вместе с тобой в Крым или на острова… приносить тебе зонтик и полотенце, когда ты выйдешь из моря. Знаешь, на чем я себя поймал вчера вечером?
– На чем?
– Что я мечтаю, как ты наливаешь мне чай! И глупо улыбаюсь при этом…
– Эля не может налить тебе чаю?
– Ты не понимаешь, – покачал головой Князев. – Она, конечно, может, и делала это сотни, тысячи раз. Но я никогда не мечталоб этом! Я принимал это как должное, без тени волнения. А о тебе я мечтаю. Как ты будешь ходить по квартире… смотреть телевизор, наливать чай. Это счастье, Аннушка! Ты мне веришь?
– Верю ли я тебе…
Анна Наумовна верила каждому слову Князева. Она видела его искренность и ценила ее. Но ответить полной взаимностью не могла. Ее чувства к Виталию Андреевичу были сродни чувствам матери к непутевому сыну.
– Ты любишь меня? Ну, хорошо, я не буду требовать от тебя любви… но хотя бы что-то ты ко мне чувствуешь? Симпатию, нежность? Скажи, что я делаю не так? Почему я не достоин быть твоим мужем?
– Виталий, – вздыхала Левитина. – Я не хочу портить тебе жизнь. Я капризная, строптивая женщина, которая лишит тебя покоя и сна. У меня странные увлечения, странные привычки… Ты со мной долго не выдержишь.
– Позволь мне самому решать, что для меня лучше и что я в состоянии выдержать!
Официант принес заказ, предоставив Анне возможность сменить тему разговора. Князев смирился. Он понял, что сейчас лучше не настаивать. Женщине надо дать время…
Динара так спешила, что чуть не упала на скользких от мокрого снега ступеньках. Она вышла из темного подземного перехода и перевела дух. Лучше по вечерам одной не ходить! Одна из клиенток рассказала ей, что в городе появился маньяк. Об этом писали в газетах. Динара газет не читала и телевизор старалась смотреть как можно реже. Она предпочитала книги.
В общем, она была всем довольна: денег хватало, скучать не приходилось, на здоровье не жаловалась. Тем более непонятно, откуда взялось это беспокойство.
Вот сейчас, в переходе, – чего вдруг ее охватила жуткая паника? Подумаешь, мужик какой-то шел сзади? Он шел по своим делам, а вовсе не за ней. Что за страхи? Мало ли людей ходит подземными переходами? И половина из них мужчины…
Ругая себя за трусость, Динара шагала к дому, преодолевая желание оглянуться. Не идет ли тот человек за ней? Некоторое время она боролась с собой, а потом все-таки не выдержала. Оглянувшись, она чуть не закричала от ужаса. Мужчина из перехода следовал за ней по той же стороне улицы.
«Может, он здесь живет или идет к кому-то в гости, – успокаивала она себя. – Ему нет до меня никакого дела…»
Она ускорила шаги. Как назло, улица была пустынна. Время позднее, холодно – люди стараются сидеть дома, а не бродить по скользким тротуарам. Ей идти еще целый квартал! Динара слышала скрип снега под ногами подозрительного прохожего и обмирала от страха. Она почти бежала. Незнакомый мужчина тоже пошел быстрее. Она перешла на другую сторону улицы, он сделал то же самое.
Панический ужас затопил сознание Динары, и она побежала, ничего не видя перед собой. В подъезде она налетела на Фаворина, который выносил мусор, и едва не сбила его с ног.
– Что случилось? – спросил музыкант, поднимая слетевшую с головы шапку. – За вами кто-то гонится?
– Ой, извините, – смущенно забормотала она. – Я не хотела. Простите…
Хорошо же она выглядит! Влетела в подъезд как сумасшедшая, чуть человека не свалила.
– Там… – она показала дрожащей рукой на улицу, – какой-то мужчина… он шел за мной. Наверное, хотел вырвать сумочку! Посмотрите, Егор, он все еще там?
Музыкант подозрительно покосился на соседку, но вышел и огляделся по сторонам. Ветер поднимал вихри снега и гонял их в пустоте двора. Никого, кроме бросившегося под ноги Фаворину полосатого Яшки, во дворе не было.
– Опять Изабелла своего кота выпустила! – сокрушенно вымолвил он. – Ну что ты будешь делать!
– Вы кого-нибудь видите? – спросила Динара, выглядывая из-за его плеча.
– Никого, кроме этого бандита…
– К-какого бандита?
– Кота помойного, черт бы его побрал!
– А больше во дворе никого нет?
– Больше никого. Не бойтесь, давайте я постою, пока вы в квартиру зайдете.
– Спасибо…
Динара закрыла за собой дверь, все еще не веря, что она дома. Руки трясутся, дыхание никак не восстановится. Хорошо, что ей попался Егор. Вдруг бы тот страшный человек вздумал войти за ней в подъезд?
Немного успокоившись, она решила поужинать. Не тут-то было. Только она принялась за спагетти с мясной поджаркой, как в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Для клиентов поздновато… Может, Иза пришла поболтать?
Динара на цыпочках подкралась к дверям и прильнула к глазку. На площадке стоял высокий бородач. Поколебавшись, она открыла.
– Уже одиннадцатый час… – сказала Динара.
– Извините, но я много работаю, – ответил мужчина. – Раньше никак не получается.
– Ладно, входите.
Динара вспомнила о деньгах, которые он ей заплатит, и смягчилась. Она сегодня много потратила в магазинах одежды, пополнение финансов ей не помешает.
«Я нашел к ней ключик, – радовался Карл Фридрихович. – Деньги. Они всегда будут открывать мне двери этой дамы!»
Гадалка выглядела не так официально, как в прошлый раз. Без макияжа, волосы убраны в тяжелый узел. Но все равно дивно хороша! Черноглазая, горячая – видно, в ней действительно течет цыганская кровь.
– Мы не познакомились, – сказал господин Вольф, усаживаясь на диван в гостиной.
– Это необходимо?
– Желательно. – Он улыбнулся, но как-то криво, одной стороной рта. По его лицу пробежал нервный тик.
– Тогда извольте представиться, – не очень любезно предложила Динара. – Вы меня знаете, а я вас нет!
– Меня зовут Карл Фридрихович Вольф, – заявил гость, нахально разваливаясь на диване. – Приходилось слышать?
– Нет…
– Тем лучше! Личное знакомство всегда более приятно. Как вы мне сказали в прошлый раз? Папесса не открыла свою тайну?
Он снова улыбнулся, но его улыбка Динаре не понравилась.
– Сделать вам еще один расклад? – спросила она.
– Сегодня не стоит, – вежливо отклонил ее предложение господин Вольф. – Давайте поменяемся ролями.
– В смысле?
– Сегодня я расскажу вам не только о вашем прошлом, но и о будущем, которое вас ждет. Согласны? Впрочем, вам придется меня выслушать.
– Почему я должна вас слушать? – возмутилась Динара. – Уже поздно, я хочу спать. Если вы не хотите гадать, то уходите.
– Дорогая моя, – проникновенно начал гость, наклонившись вперед и уставившись на нее жестким пристальным взглядом. – Вы не знаете, во что вы влипли! Ничто не остается без последствий. Вы вошли в контакт с силами, о которых не имеете понятия. У вас нет выбора. Вы продали себя в рабство и будете делать то, что я вам скажу, иначе…
– Прекратите мне угрожать! Что вам надо? Зачем вы явились?
– Выслушайте! И не перебивайте. Вы окажете мне помощь во всем, что понадобится. Вы встали на путь, с которого ни сойти, ни повернуть обратно невозможно. Вы окружены аурой зла, и вам придется служить ему. Иначе оно вас погубит. Вокруг вас уже начали твориться страшные вещи…
– Не вздумайте меня запугивать! Я не легковерная школьница.
– Я и не прошу вас брать мои слова на веру, – спокойно ответил Вольф. – Вы поверите себе! Очень скоро вы в полной мере ощутите влияние сил, которыми вы пользовались. Но теперь они будут использовать вас! Для начала вы не сможете спать спокойно. Вам будут сниться кошмары, они не замедлят перейти в вашу жизнь… Чем вы были так напуганы сегодня вечером? А? Вас кто-то преследовал?
– Откуда вы знаете? – спросила Динара, холодея. – Может, это были вы?
Бородач расхохотался.
– Думайте как вам угодно, дорогуша! Положение вещей не изменится. А оно таково, что вы сами придете ко мне и согласитесь на все… – Он повел рукой в воздухе и потянул носом. – В этом доме присутствует запах смерти! Вы чувствуете?
– Н-нет…
– Я так и думал. Ваше чутье еще недостаточно развито. Но я помогу вам достичь совершенства! Вы будете творить зло с наслаждением, упиваясь своим могуществом. Согласны?
Динара промолчала. Ей стало страшно под взглядом Вольфа.
– Я теперь пойду, – сказал он, поднимаясь и кладя на стол сто долларов. – Приятно было поговорить с такой чудной женщиной. За удовольствие следует платить.
Закрыв за ним дверь, Динара в изнеможении опустилась на пуфик в прихожей. Бородач словно высосал из нее все силы, вывернул ее наизнанку… Жуткий человек!
Она поплелась в спальню и улеглась на кровать, не снимая халата… забылась тревожным сном. Несколько раз за ночь она просыпалась. Уже под утро ей приснилось лицо Вольфа, глядящее на нее с черным блеском в зрачках. Постепенно лицо изменялось, превращаясь в некое подобие гипсовой маски с мертвыми глазами. Маска оказалась женской головой с бледным заостренным носом и синими губами…
Динара проснулась в холодном поту и долго не могла унять бешеный стук сердца.
Господину Вольфу все-таки удалось испугать ее…
Глава 18
В «Альбионе» повсюду горели лампы дневного света. Людмиле нравилось, как выглядят стены, офисная мебель, шторы-жалюзи и даже цветы при голубоватом освещении.
– Угостите меня кофе, – попросил Никитский, неожиданно подходя к столу, служившему сотрудникам фирмы чем-то вроде стойки бара.
Авдеева обратила внимание, что никого, кроме них, у стола не оказалось. Дмитрий Сергеевич обычно пил кофе у себя в кабинете…
Она решила не углубляться в свои мысли по данному поводу, а просто налила еще одну чашку кофе и подала директору.
«Гораздо лучше это могла сделать его секретарша», – подумала она.
– Марина заболела. – Он словно поймал ее мысль и улыбнулся. – А вы уже полностью выздоровели и прекрасно выглядите.
В комнату заглянула пожилая сотрудница и позвала Никитского.
– К вам пришли, – сказала она. – Господин Мерцалов.
– Саша! – обрадовался Дмитрий Сергеевич. – Простите, Людочка. Я должен бежать.
Авдеева с сожалением смотрела ему вслед. Кажется, он хотел поговорить с ней. Не получилось… Она спокойно допила кофе и, уже собравшись уходить, заметила в спешке забытый мобильный телефон директора.
«Надо отнести…»
Она взяла мобильник и отправилась к кабинету Никитского. Дверь оказалась приоткрытой, оттуда доносились громкие мужские голоса. Один голос принадлежал директору, а второй…
– Это ты убил ее! – с нажимом произнес незнакомый голос. – Ты последний видел Аврору… А утром ее нашли мертвой!
Людмила Станиславовна была хорошо воспитана и знала, что подслушивать нельзя. Но ее любопытство взяло верх над правилами приличия. Стараясь ступать неслышно, она подошла ближе к двери в кабинет и спряталась за угол шкафа, где хранилась документация.
– Тише! Что ты так кричишь? – урезонивал незнакомца Никитский. – Ты с ума сошел.
– Это ты сумасшедший. Тебе мало дурить женщинам голову, теперь ты их убиваешь!
– Саша, что ты несешь?! Ты пьян. Пойдем, я отвезу тебя домой.
– Да нет, благодарю покорно! – завопил незнакомец. – Ты уже отвез Аврору! С тех пор ее никто не видел живой!
– Уверяю тебя, ты заблуждаешься, – оправдывался Никитский. – Когда я уходил, она была жива и здорова. С чего ты взял, будто я мог…
– Ты?! Ты мог! Такие, как ты, делают самые страшные вещи, оставаясь безнаказанными. Хочешь, скажу почему? Потому что ты уважаемый человек, руководитель. Кому может прийти в голову, что временами ты бываешь жестоким и безжалостным? Ты, Дима, величайший лицемер из всех, кого я видел…
– Саша, ты за что-то зол на меня, вот и все. Скажи об этом прямо.
– Мне нравилась Аврора. Наконец-то я нашел девушку, которую мог полюбить… И тут ты! Ведь тебе она была не нужна. Ты просто играл с ней, как кот с мышью… а потом убил! Не сомневаюсь, что у тебя уже есть новая жертва на примете. Может, скажешь кто? Облегчи душу, Дима! Я не имею права судить тебя. Но существует высший суд…
– Ты много выпил, Саша, – сказал Никитский. – Не стоит садиться за руль в таком состоянии. Я вызову тебе такси.
– Такси… Аврору ты тоже вез на такси. А теперь для нее закрылся занавес!
– Послушай, – не выдержал Никитский. – Может быть, ты сам ее убил? Приревновал, разозлился… и решил наказать неверную подругу. Что скажешь? Помнится, ты рассказывал, как в школе ударил девочку только за то, что она отказалась с тобой встречаться.
– Да ты чего?.. Когда это было? При чем тут Аврора? Я тогда ушел раньше всех…
– Отправился домой, – подхватил Никитский, – посидел там, чуть протрезвел или, наоборот, еще добавил и решил разобраться с Авророй. Поехал к ней домой и там… Как все было? Тебе лучше знать.
– Псих! – возмутился неизвестный. – Ты просто псих, Дима! Изощренный, хитрый и умный. Хочешь свалить все на меня?
– Я хочу, чтобы ты успокоился и благополучно добрался домой. Вызывать такси?
– Не надо. – Неизвестный тяжело поднялся с кресла, которое жалобно скрипнуло. – Я сам. Но не надейся, что ты отмазался! Морочь голову своей жене. Я тебя в покое не оставлю!
– Ладно, ладно… – примирительно сказал Никитский. – Придешь в себя, потом разберемся, что к чему.
Они вышли из кабинета так стремительно, что Авдеева еле успела прижаться к стене за шкафом. Возбужденные мужчины ее не заметили. Никитский вел своего пошатывающегося, нетрезвого собеседника под руку. Людмила вздохнула с облегчением, только когда они начали спускаться вниз по лестнице…
* * *
С Балтики дули холодные ветры, неся по бледному небу обрывки туч.
Юрий любил ненастные петербургские дни, когда так хорошо сидеть у раскаленной кафельной печи и читать захватывающую историю чужой жизни. Похоже, его собственная жизнь превращается в некое подобие триллера.
Он разбирал и перечитывал письма покойного дедушки Платона Салахова. Два послания, самые драгоценные, лежали в отделанной янтарем шкатулке, и оба были от «незабвенной Аграфены Семеновны». Юрий так их и принес, не вынимая из янтарного ящичка.
Письма оказались обыкновенными посланиями, написанными молодой женщиной своему будущему супругу, – сдержанные, полные нежности и милой простоты. Казалось, они все еще источают тончайший аромат духов. Ничего, что могло бы натолкнуть на разгадку происходящего, Юрий в них не нашел.
Перебирая остальную корреспонденцию, письмо за письмом, он все глубже погружался в мир Платона Ивановича. Дед жил памятью о своей любви и страстью к деловым операциям. Сын Арсений был дорог ему как ребенок от любимой женщины, и, кажется, все в жизни старшего Салахова по ценности соизмерялось с чувством к рано ушедшей от него жене.
«Может, он и во мне души не чаял потому, что я был ее внуком?» – с грустью подумал Юрий.
Он расстроился. Каждому хочется, чтобы его любили не за то, что он чей-то сын или внук, а за то, что он – это он.Как дед любил свою жену, как сам Юрий любит Анну!..
Ему вдруг нестерпимо захотелось позвонить Анне, признаться, что он думает о ней… где бы ни был, что бы ни делал. Что она занимает все его мысли, всю его жизнь…
«Моя жизнь… – с неожиданно новым смыслом подумал Юрий. – Что есть моя жизнь?Как ее пощупать, попробовать на вкус? Как к ней прикоснуться? Выходит, что жизнь – нечто неуловимое, каждый раз иное… Сейчас моя жизнь – это любовь к Анне. А вчера? Вчера что это было? Чем это станет завтра?»
Он отложил в сторону бумаги и задумался. С тех пор как он подарил Анне золотую лилию – символ власти над его сердцем, – она никак не изменила своего отношения к нему, слегка покровительственного, снисходительного. Должно быть, она играет. Чтобы лишить его сил, а потом без труда захватить в плен?
«Я и так в твоем плену, – мысленно говорил он Анне. – Тебе осталось сделать только одно движение, один намек…»
Но намека не последовало.
– Хватит бродить в потемках чужой души! – рассердился Юрий. – У меня полно дел!
Он снова углубился в чтение писем. Нельзя сказать, чтобы это продвинуло его вперед. Письма от родителей, от друзей, от деловых партнеров… обыкновенные – такие, как все люди пишут друг другу.
Юрий вспомнил, как безмерно удивил отца его интерес к покойной бабушке.
– Зачем тебе эта старая история? Я и сам, признаться, почти ничего не знаю…
– Папа, Аграфена Семеновна действительно утонула?
– Странно, ты говоришь о моей матери как о посторонней женщине, – заметил Арсений Платонович. – Впрочем, я ее почти не помню…Я ведь был еще ребенком, когда она утонула во время прогулки по Волге. Они с отцом поехали на пароходе… хотели отдохнуть…
– Как это случилось? Ее кто-то столкнул, или она сама прыгнула? Как можно упасть с палубы прогулочного парохода?
Арсений Платонович в растерянности пожал плечами.
– Я не думал… В самом деле, как это могло случиться? И почему никто не спас ее? Отец был прекрасным пловцом. Спасательные круги, наконец, висят на каждой палубе.
– Может быть, была плохая погода? Буря? Или ночь?
Арсений Платонович в задумчивости покачал головой.
– Да нет, вроде бури не было… Это случилось днем. Странно…
– Где бабушка похоронена? – спросил Юрий.
– В Новгороде, конечно. Все Салаховы тогда жили там, и я тоже. Ее могила на самом краю кладбища, на высоком обрыве, с которого далеко видно Волгу… Чудное место! Необозримый простор… плавное течение реки и багровое солнце, садящееся в воду…
Следующую партию писем Юрий решил просмотреть в другой раз. Ему пора в офис. Оттуда уже неоднократно звонили.
День пролетел как в угаре: поездки, переговоры, подписание бумаг, снова переговоры, снова поездки. После десяти вечера Салахов, не чуя под собой ног, добрался домой. Стоя под душем, он услышал сигнал телефона, но выходить из ванной не торопился. Горячая вода смывала усталость, приятно расслабляла мышцы. А тот, кто звонит, подождет. Или позвонит еще раз.
Юрий набросил полотенце и включил автоответчик. Сообщений на нем не было. Номер абонента не определился.
– Выпить, что ли?
Он налил себе холодной водки и глотнул, не закусывая. Захотелось еще.
В этот момент снова зазвонил телефон.
– Вы прочитали письма?
Женский голос звучал приглушенно, как бы издалека. Он был приятного тембра, немного с хрипотцой.
– Какие? – не понял Юрий.
Неужели кто-то пронюхал, что он разбирает архив Платона Ивановича? Шпионят за ним, что ли?
– Те, в которых вас предупреждали…
– Вы кто? Назовите свое имя!
В трубке раздался тихий смех.
– Мое имя вам ни к чему…
– Позвольте мне судить!
– Судить вас буду я… – прошелестело в трубке. – Вы прочитали письма?
– Прочитал! Ну и что? Я ничего не понял. Может быть, нам лучше встретиться и поговорить?
– Ну, хорошо… Тогда сегодня, в четыре утра. Я буду ждать.
– Где?
Она назвала ему один из старых районов Петербурга, в котором было много пустых домов. Постройки прошлого века ждали своего покупателя, а те, что были уже проданы, – ремонта. Юрий не успел и слова вымолвить в ответ, как в трубке раздались гудки.
Только теперь до него дошло, что встреча назначена на четыре утра! На часах было одиннадцать тридцать. До указанного адреса добираться около часа. Значит, в три надо выезжать. Спать ему оставалось пару часов.
Он с сомнением взглянул на телефон. Что, если никакого телефонного разговора не было? Если ему все показалось? Юрий почувствовал, как покрывается холодным потом. Опять эти галлюцинации? Он уже думал, что все прошло… Вызывать охрану посреди ночи ради какой-то встречи в полуразрушенном доме будет, мягко говоря, странно. Вдруг вдобавок ко всему никакой женщины там не окажется? Каким идиотом он будет выглядеть! Нет, уж если идти, то одному…
Вне себя от беспокойства, он ворочался на диване с боку на бок, то и дело глядя на часы. Потом вскочил и начал одеваться. Идти или не идти? До самой последней минуты он не мог ответить на мучительный вопрос. Все же он пойдет!
Салахов вызвал такси и спустился вниз, на улицу. Шел сильный снег. Редкие огни светились сквозь мутную темноту. Машина подъехала через пять минут…
Старый район встретил их тишиной и пустотой. Брошенные особнячки смотрели на улицу черными провалами окон. Кое-где окна были заколочены. Юрий попросил водителя подождать и вышел из машины.
Он освещал фонариком номера домов, нерасчищенный снег проваливался под его ногами. Идти было неудобно. Наконец он нашел то, что требовалось – облупленный голубой дом с остатками лепнины и обломками балюстрады на втором этаже. Дверь оказалась не заколочена и открылась с жутким скрипом.
Прежде чем войти в темный провал, Юрий оглянулся. Он чувствовал себя путником, который сбился с дороги и забрел в мертвый город.
Гулкая темнота поглотила его, как только закрылась скрипучая дверь.
– Эй! – негромко позвал он. – Здесь есть кто-нибудь?
Тихий хрипловатый смех многократно отразился в пустоте заброшенного жилища. Или ему почудилось?
Юрий разозлился на свою доверчивость. Приперся в такую рань черт знает куда! И зачем? Неужели женщина, если она в своем уме, потащится в такое гиблое место, чтобы поговорить с ним? Холодно, темно, неуютно… нет даже бомжей и бродячих собак.
– Где вы? – крикнул Юрий. – Я жду!
На втором этаже раздалось похрустывание снега, который намело внутрь здания ветром.
– Это вы? Вы здесь?
Его вопросы повисли в воздухе. Никто и не думал откликаться! Юрий прислушался. Чье-то дыхание и шаги заставили его ринуться наверх. Выбравшись на второй этаж, он замер, стараясь определить, с какой стороны раздаются звуки шагов. Едва слышный хруст заставил его вздрогнуть…
Юрий направил на звук фонарь и осветил помещение. На фоне темного оконного проема вырисовалась фигура женщины. Пальцы молодого человека разжались, и он выронил фонарик.
Женщина, которую он увидел, стояла к нему спиной. Она была в длинном платье до самого пола, в полупальто и шляпке…
– Я Салахов! – крикнул Юрий. – Вы обещали поговорить со мной.
Женщина ничего не ответила, да он ее больше и не видел в темноте. Юрий бросился искать упавший фонарь. Ему показалось, что прошло много времени, пока он нащупал его в снегу под ногами.
Он снова осветил то место, где стояла женщина. Луч фонаря метался по стенам и проемам окон, но никакой женщины не было.
– Здесь кто-то есть? – громко спросил Юрий, уже не ожидая ответа.
Он обошел весь второй этаж. Женщина как в воду канула, если она вообще тут была. С какой стати она бы стала так наряжаться? Может, это призрак бывшей жительницы дома?
– Ты окончательно свихнулся, парень! – пробормотал Юрий.
Он еще несколько раз позвал незнакомку и стал спускаться вниз. В темноте бродить по разрушенному зданию было трудно и небезопасно. Грязный и уставший, Салахов вышел на улицу.
Его обманули, разыграли! Он с самого начала так и предполагал, но все равно поддался глупой надежде. Хорошо еще, что он пришел один. По крайней мере никто не поднимет его на смех.
На улице все так же мело. Таксист не дождался его и уехал. Юрий чертыхнулся, пошел пешком на горящий вдали фонарь.
К девяти утра он вернулся домой. «Что все это значит?!» – спрашивал он себя, боясь ответить. Вдруг причина всему – его болезнь? Сумасшедшие бродят там, куда ведет их воспаленный рассудок, они видят и слышат то, чего нормальные люди не видят и не слышат. Юрию стало не по себе…
