Текст книги "Принцесса из Шанхая"

Автор книги: Наталья Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 13

Ева зарылась в книги, любовно собранные мамой Смирнова, – энциклопедии, справочники, научные труды археологов, историков, искусствоведов. В них она находила путеводную нить, которая рано или поздно приведет к разгадке. Любая тайна уже содержит в себе ключ, – важно уметь отличить, выбрать из разнообразия мелочей ту единственную, что укажет направление поиска.

Славкина мать всю жизнь провела на колесах – из одной археологической экспедиции в другую, из города в город, из страны в страну. Сейчас она с мужем – известным археологом Потаповым – отправилась раскапывать какое-то трипольскоепогребение. Пока не сойдет снег, они будут изучать материалы, собранные их предшественниками. А как только позволит погода, займутся непосредственно раскопками.

– Дракон… дракон… – бормотала Ева, расположившись в «вольтеровском» кресле с пухлым томом «Легенд и мифов народов Востока» на коленях. – Ну-ка, что тут пишут умные люди?

Ева перелистывала уже третью книгу, где упоминалось это полувымышленное-полуреальное существо. Кто-то предполагал, что драконы не что иное, как летающие ящеры, то бишь давно вымершие динозавры. Кто-то выдвигал новые теории происхождения и исчезновения драконов, кто-то толковал на все лады уже известные. В общем, мнений хоть отбавляй!

Оказывается, китайский Драконолицетворяет весну, вечное обновление, могущество, власть императора и активное мужское начало ян. Драконапринято изображать заглатывающим или выплевывающим крупную, яркую жемчужину, символ его силы. Существует поверье, что, похитив жемчужину, тем самым можно сделать Драконабеспомощным.

Когда-то на заре времен Драконвышел из «желтой реки» Хуанхэ и показал людям знаменитый круг, в котором заключено взаимодействие иньи ян. А реку Амур еще называют рекой Черного Дракона.

Ева закрыла глаза и задумалась. Лесной хутор, на котором, если верить словам Лики Ермолаевой, она жила с матерью и отчимом; поселок Ушум, куда пришлось переехать; город Благовещенск – все эти места расположены поблизости реки Амур, во «владениях» Черного Дракона. Что-то в этом кроется! Егерь Селезнев тоже пропал где-то там…

– Ладно, – тряхнула она головой. – Вернемся к мифам.

Дракон… олицетворяет ярость… он никого и ничего не признает, заявляя свои права на всё и всех. Дракон– хозяин сущего. Он может быть тихим и незаметным, он может улыбаться или молчать: он уверен в своей мощи. Для одних он ужасен, но для других – великолепен в своем грозном величии. Ангелы его не приемлют, а поэты воспевают его неукротимую ярость. Он приходит из обители воображения и сеет раздор и вражду, пожирает «пустую породу» устаревших, отработанных представлений. Созидание и разрушение могут существовать только в единстве, переходя друг в друга и являясь двумя ликами бытия. Драконв облике человека несет смерть…

– Так… интересно! – прошептала Ева. – Еще раз. Дракон в облике человека несет смерть. Хм!

Она подумала о состриженных прядях волос. Подобные выходки присущи не только восточным злым духам: ведьмы, например, тоже использовали волосы для заговоров и колдовства против их обладателей. Возможно, в этом случае мы имеем нечто… Мысль не оформилась до конца, оборвалась.

– Ужин готов, – крикнул из кухни Славка. – Иди скорее.

Ева сразу почувствовала голод и поспешила на зов. Посреди стола источала аромат пряностей свиная вырезка, запеченная с шампиньонами.

– Жареное мясо надо есть горячим, запивая красным вином, – сказал сыщик, откупоривая бутылку «Хванчкары». – Садись.

Когда они слегка насытились, Ева спросила, что ему удалось узнать за сегодняшний день. Сама она была полностью поглощена чтением и никуда не выходила.

– Не много, – признался Смирнов. – Пытался навести справки о пропавшем егере Селезневе, но безуспешно. Человеком он был одиноким, промышлял охотой, поговаривали, будто и золотишко добывал, – правда, мало, в основном по старым, выработанным приискам. Потом ушел в тайгу и… поминай, как звали. Других данных нет. За давностью все подробности утеряны или забыты. Глухо!

– И это все?

– Еще постарался Карнаухов из Благовещенска, раздобыл сведения о Екатерине Ермолаевой. Оказывается, лет тридцать назад в Амурской области и на прилегающей территории Китая действовала развитая система подпольного игорного бизнеса: карты, рулетка, скачки, гладиаторские бои, где, с одной стороны, на кон ставились внушительные денежные суммы, а с другой – жизнь участников. Главарь сей «империи» не гнушался и контрабандой, и оборотом наркотиков. Когда его преступная деятельность достигла наивысшего размаха, «король» был убит в перестрелке между конкурирующими кланами. Его место занял новый Черный Дракон– правая рука, ближайший соратник погибшего. Но «империя» уже дала невидимую трещину. Она все еще была могучей, ее предводитель все еще имел почти неограниченное влияние на криминальный мир региона, а что-то разъедало изнутри, исподволь рушило налаженные связи, взаимные расчеты, договорные обязательства и прочие вещи, без которых не может развиваться ни легальный, ни подпольный бизнес. На след Черного Драконанапали спецслужбы, он усилил меры безопасности, затем пустился в бега. Поговаривали, что часть накопленного богатства преемник убитого главаря спрятал, часть через своих зарубежных партнеров перевел в банки Гонконга, а сам затаился. Но это его не спасло. Точно неизвестно, где и как погиб преследуемый Дракон. Одни утверждают, будто он проживал по чужим документам в Шанхае и там нашел свою смерть, другие не верят. Ходили упорные слухи о бегстве Драконаза границу, в Европу. Но достоверность этих слухов вызывает сомнения. В общем, такой примерно получается расклад.

– При чем же здесь Ермолаевы? – не поняла Ева.

– Есть данные, что Екатерина Ермолаева была возлюбленной Драконаи сбежала вместе с ним. Правильнее будет сказать, исчезла. А мадемуазель Лика, получается, его дочь.

Еще одна деталь: бабушка Лики двадцать семь лет назад по неизвестным причинам сгорела в своем доме.

– Так что… наша клиентка со всех сторон сирота, – вздохнула Ева. – Интересно, в каком родстве она с Эрманами?

– Пока не успел выяснить, – озабоченно сдвинул брови Всеслав. Взглянул на часы. – В девять у меня назначена встреча с господином Ростовцевым. Ты не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить его! Альберт Юрьевич отпирался, как только мог. Пришлось намекнуть ему на невыясненные обстоятельства смерти Красновской и предупредить об опасности, которая может угрожать Лике. Он изрек в ответ одно слово – «Чушь!» И все-таки… пообещал явиться в бильярдную «Золотой шар».

Ева задумчиво ковыряла вилкой салат. Аппетит у нее пропал, в уме роились противоречивые предположения.

– Может быть, Селезнев и есть тот самый Дракон? Тогда становится ясно, откуда у него деньги, – подняла она глаза на сыщика. – Это те, заработанные игорным бизнесом! Он почувствовал, что кто-то идет по его следам… и решил имитировать собственную смерть. А Лику отправил в Москву. Не оставаться же ей одной в Ушуме? Фокус с обрезанным пучком волос предназначался для Лики, это должно было убедить ее… нет, не сходится. Пугать Лику родному папаше вовсе ни к чему. Да и Красновская сюда не вписывается. Чем Стефания Кондратьевна не угодила Дракону? Она его видела. А пожилые дамы болтливы. Хотя Лика ведь полгода жила с ней в одной квартире, и домработница, при желании, успела бы поделиться с ней любыми секретами. Странно все! Этот Драконто там… то здесь… то следы оставляет, то пряди у будущих жертв отстригает, то… наводит страх на маленьких детей. Зачем человеку «светиться», если он хочет исчезнуть?

Ева жевала остывшее мясо, запивала вином. За окном в густеющей тьме сыпал снег с дождем. Ну и погодка!

– Я много чего прочитала о драконах, – серьезно сказала она. – Твоя мама собрала отличную библиотеку, будто нарочно для нас. Так вот… еще в Египте был дракон Апоп, вечный враг бога солнца Ра. Драконы, так или иначе, присутствуют в разных культурах. Для европейской мифологии характерны легенды об убийстве дракона героем, который освобождает красавицу-девушку, сокровище или… воду. Отважный Зигфрид сражался с драконом, греческий герой Персей спас от морского чудовища царевну Андромеду. Святой Георгий, например, тоже изображается убивающим дракона. Русские богатыри в былинах не раз вступали в бой с многоголовым Змеем Горынычем. А на Востоке это легендарное существо олицетворяло удачу, жизнь, свет, могущество и процветание, на протяжении веков ассоциировалось с императорской властью в Китае: там трон владыки назывался Троном Дракона, а когда император умирал, оповещали, что он улетел в небо на драконе. С одной стороны дракон – символ зла, «древний змей, называемый диаволом»; с другой – хозяин Вселенной, повелитель силы. Что это означает, по-твоему? Древние кельты считали, что Дракона войнынельзя убить, можно только вечно сражаться с ним, и в этой битве победителей не будет. К примеру, викинги помещали изображение дракона на носы своих кораблей, отправляющихся в поход на неприятеля. В Британию дракон попал вместе с римлянами, знамена которых он украшал. Одни народы боятся и проклинают дракона, другие поклоняются ему, превращают в эмблему власти.

Ева замолчала, глядя на сыщика. Смирнов ответил не сразу:

– Полагаю, мы имеем дело с вездесущей двойственностью жизни, которая проистекает из двух начал… переходящих друг в друга и существующих в неразрывной связи. Как бы это ни называли!

– Браво… – прошептала Ева. – Дракон– это мир, который смотрит сам на себя с восхищением и ужасом! Это – видящий!

* * *

Кабинет Альбины Эрман в центральном салоне «Камелия» был изящно отделан, выдержан в нежной цветовой гамме и обставлен удобной современной мебелью.

– Мило, – снисходительно улыбнулся Ростовцев, усаживаясь. – В очередной раз убеждаюсь, какой у тебя тонкий вкус, дорогая.

Альбина нервничала. Сначала разговор с Лавринским, потом встреча с Леной в чайной взбудоражили ее. Подруга поведала о том, что Ростовцева видели на похоронах Красновской – той самой домработницы «лесной принцессы». Угораздило же ее преставиться! Лена рассказала подробности: Ростовцев не просто пришел проститься с покойной – он даже не был с ней знаком, – а полностью взял на себя церемонию похорон. С какой стати, интересно знать?

Москва, несмотря на небывалый размах и многочисленное население, была и осталась большой деревней. Стоит в одном конце чихнуть, в другом уже обсуждают это событие. Казалось бы, при таком количестве жителей и гостей столицы вероятность случайно встретиться минимальна. Ничего подобного! Кто-то заметил Ростовцева в квартире усопшей, кто-то на кладбище… и пошли, поползли слухи. Неспроста он лично занимался малоприятными хлопотами, а уж как обхаживал молодую девицу в трауре! Уж как заботился о ней!

Альбина кусала губы, слушая подругу.

– Прости, – смутилась Лена. – Представляю, каково тебе! Но из песни слов не выбросишь. Что он нашел в этой простушке? Не понимаю. Мужиков вообще тянет на экзотику. Ладно, плюнь! Пусть позабавится, пока не надоест.

– А если ему не надоест? Если наоборот, он увлечется?

– Кем? Барышней из таежного поселка? Что у них может быть общего?

– Не знаю, – с горечью вздохнула Альбина, качая головой.

Она хотела поделиться с Леной своими сомнениями, вызванными рассказом Лавринского, но… передумала. Она не могла ответить себе на вопрос, как поступит, окажись Альберт тем самым Зеро, игроком и убийцей? Наверное, Борис Засекин заслужил смерть, но видеть в Ростовцеве палача… было выше ее сил. Странная личность Зеро запала ей в голову, лишила покоя. Существовал ли такой человек? Или являлся плодом воображения впечатлительных людей? Если задаться целью, создать образ-фантом не так уж и трудно. Спросить у Альберта напрямик, имеет ли он отношение к смерти Засекина? Так ведь не признается…

– Да не расстраивайся ты, – посочувствовала подруга. – Может, Ростовцев сделал это ради тебя.

– Что? – опомнилась госпожа Эрман.

– Ну… помог Лике с похоронами. Все-таки она твоя родственница! Вот Альберт и решил избавить тебя… и будущих тещу с тестем от неприятных обязанностей.

– Еще чего? – криво улыбнулась Альбина. – Он нам даже не позвонил, не предупредил, не пригласил ни на кладбище, ни на поминки. Он словно забыл о нас! «Отшельница» ему память отбила! Умеет девица ставить капкан на крупного зверя, этого у нее не отнимешь.

– Не так все мрачно. В конце концов, Красновская вам никто. Она работала у Лики, вела хозяйство. Понимаешь? Зачем Альберту звать вас на похороны?

Лена настолько неуклюже сменила одни доводы на другие, что Эрман невольно усмехнулась.

После разговора с подругой она постоянно думала, как лучше поступить. Сделать вид, что между ней и Ростовцевым все по-прежнему или поговорить? Она колебалась. Он позвонил, как ни в чем не бывало, шутил в своей едкой, резкой манере. Про помощь, которую оказывал Лике, словом не обмолвился. И Альбина не выдержала.

– Хочу кое о чем тебя спросить, – сказала она. – Дело не терпит отлагательства. Приезжай сегодня… сейчас.

– Хорошо, – легко согласился он. – Через час буду.

И вот Ростовцев, нестерпимо, до неприличия красивый, вызывающе сексуальный, сидит перед ней, развалившись в мягком кресле, ждет.

– Закажем обед сюда? – предложила Альбина.

– Пожалуй. Салат из морепродуктов, овощное ассорти и кофе. Сумеют приготовить?

– У меня отличный повар.

Она растерялась, не зная, как приступить к разговору. Он притворялся беззаботным, довольным жизнью.

– Альберт, – ощущая, как пересыхает горло, начала Альбина, – умерла домработница Лики? Что с ней случилось?

– Инфаркт.

Короткий, сухой ответ, не предполагающий продолжения.

– Кто организовывал похороны?

– Разве ты не в курсе? – Ростовцев поднял на нее холодные глаза. – Тебе не доложили?

Альбина проглотила обиду. Она не собиралась ссориться.

– Почему же ты ничего не сказал? Лика мне родня как-никак!

– Вот именно.

У него была ужасная привычка произносить бессмысленные реплики, тем самым загоняя собеседника в глухой угол.

– Прекрати! – сорвалась Альбина. – Что за тон?

– А что за допрос? Я должен перед тобой отчитываться? Между прочим, могла бы сама позвонить, поинтересоваться, как живется твоей… родственнице. Ты в Москве как рыба в воде, а Лика… как карась на берегу. Она же шагу ступить не умеет!

– Хочешь, чтобы я ее научила? Так она за помощью не ко мне обращается, к тебе! И про карася ты неудачно придумал. Лика скорее напоминает щуку: сама серенькая, невзрачная, а зубки большие и острые. Того и гляди, кусок отхватит… от чужого пирога.

– Убеждаешь меня в своей бессердечности? – усмехнулся он.

– Разве не ты говорил, что «распускать слюни и сопли» – удел неудачников? А для жизни нужны холодное сердце и крепкие клыки? Мы с тобой из одной стаи, Алек.

– У тебя ко мне дело, кажется? – не моргнув глазом, спросил Ростовцев. – Давай, излагай, я тороплюсь. Обедать не буду, отмени заказ.

Альбина опешила, с трудом сдержала слезы. Вот, как он заговорил?! Все понятно…

– Хочу казино открыть, – выпалила она. – Игорный бизнес мне в новинку, нуждаюсь в совете опытного специалиста.

– Казино? – неподдельно удивился Ростовцев. – Не женское это занятие: рулетка, карты… и опасное. Здесь сферы влияния давно распределены.

– А что скажешь о подпольных букмекерах и гладиаторских боях? Оказывается, Москву не зря называют Третьим Римом.

– Разумеется, – спокойно подтвердил он. – Без причины ничто не происходит в нашем сложном мире.

Альберт замолчал, уставился на нее долгим, пристальным взглядом.

– И люди просто так с высоты не срываются… – произнесла она.

– Ты на что намекаешь? – у Ростовцева дернулся уголок губ. – Не стоит загадывать загадки, когда ответы на них давно известны. Это скучно, Альбина. А мужчины боятся скуки пуще, чем чумы.

По ее телу прошла волна дрожи, застыла в области груди. Как истолковывать его слова? Это признание или…

– От скуки иногда совершаются страшные вещи, – медленно, зло промолвила она.

– У каждого есть свои маленькие тайны, не так ли, дорогая? – наклонившись вперед, прошептал Альберт. – Люди, которые обожают подсматривать в замочную скважину, могут не беспокоиться: «клубнички» хватит на всех. Никогда точно не знаешь, что скрывается под личиной злодеяили обликом ангела.

Она побледнела, инстинктивно подалась назад. Природные краски на лице померкли, и четко, ярко обозначился макияж – подведенные глаза и брови, контур вокруг губ, неестественный румянец, – искусно наложенная маска. Ростовцев остался доволен произведенным эффектом.

– Китайцы придумали чудесный обычай, – непринужденно продолжал он. – Невеста на свадьбе должна закрывать лицо веером. Не догадываешься, почему?

Альбина успела взять себя в руки, ответила дрогнувшим голосом:

– Со временем обычаи меняются. Китай давно живет по другим законам.

– Как утверждал Блейк{Блейк Уильям (1757–1827) – английский поэт и художник.}, «часы измеряют время безумия, но не мудрости».

Госпожа Эрман, которая поддерживала имидж тонкой интеллектуалки, понятия не имела, кто такой Блейк. Не смея показать свое невежество, она «понимающе» улыбнулась. Ее мгновенная растерянность не укрылась от Ростовцева. «Вот с этой расчетливой, насквозь фальшивой женщиной, которая искреннее проявление чувств называет дурным тоном, а правду – глупостью, я собираюсь провести оставшиеся годы жизни? – спросил он себя. – Кто же из нас циничнее?»

– Мое время безумиязатянулось, – холодно произнес он. – Позволь откланяться?

– Алек! – испугалась она. – Ты что-то неправильно понял…

– Я позвоню.

Когда за ним закрылась дверь, Альбина дала волю слезам. Все получилось не так, как она задумала, – нелепо… с каким-то дурацким надрывом, никому не нужным сарказмом. Вдруг Ростовцев больше не придет, не захочет ее видеть? Нет, невозможно… их слишком многое связывает. Они слишком похожи! Они – свои, а Лика – чужая.

– Лика… Лика! Откуда ты взялась на мою голову? – всхлипывая, шептала госпожа Эрман. – Как же убрать тебя с дороги?

Телефонный звонок побудил ее успокоиться, войти в привычную роль знающей себе цену, красивой, уверенной женщины.

– Слушаю вас, – хорошо поставленным голосом произнесла Альбина, преуспевающая деловая дама.

Мужской голос вежливо предложил встретиться. Некий господин Смирнов назвался детективом, который разыскивает родственников Лики Ермолаевой, по ее же поручению.

«У каждого есть свои маленькие тайны, – вспомнила Альбина слова Ростовцева. – Есть они и у “таежной отшельницы”! Не мешало бы выведать о ней побольше».

Госпожа Эрман охотно согласилась поговорить с детективом, надеясь не столько отвечать на вопросы, сколько задавать сама.

ГЛАВА 14

Треусов в бешенстве шагал по комнате из угла в угол. Лена сидела на диване, глядя на него с недоумением и горечью.

– Что с тобой? – спросила она. – Можно подумать, ты застал меня в постели с мужчиной!

– Женщинам нельзя верить! Какая разница, с кем и где я тебя застал? – гремел Павел Андреевич. – Ты солгала! А тот, кто обманул однажды, обманет и второй раз, и третий. Я давно подозревал, что дружба с Альбиной Эрман занимает более важное место в твоей жизни, чем наши отношения. Я устал быть на вторых ролях, Лена. Я-то думал, что нашел наконец порядочную, верную спутницу жизни, но и она лжет, выкручивается, хитрит. Мало Стелла поучила меня уму-разуму. Мало!

– Объясни спокойно, чего ты хочешь?

– Спокойно? – взревел Треусов. – Как я могу говорить спокойно о… предательстве? Неужели ты не понимаешь таких простых вещей, как приоритеты, выбор? Ты готова легко променять мое общество на пустую болтовню с этой Эрман? Надеюсь, ты помнишь: вчера я хотел провести с тобой ночь и утро, и получил отказ. Ты заявила о своей занятости, сослалась на презентацию, на которую, якобы, приглашены важные персоны. Тебе, видите ли, необходимо было выспаться, привести себя в порядок, дабы утром быть в форме. Я почти поверил! Но что-то в глубине души подсказало мне: пойди и проверь, не поленись. За годы жизни со Стеллой я привык сомневаться в словах женщины, и этот опыт пригодился. У меня выработалось чутье на бабью ложь!

Лена растерянно хлопала красными от подступивших слез глазами.

– Мы с Альбиной заранее договорились встретиться и…

– Они заранее договорились! – возмущенно перебил Треусов. – Так почему ты не поставила меня в известность? Зачем надо было прикрываться презентацией и прочей чепухой?

– Ты бы не понял, – оправдывалась Лена. – Я не хотела обманывать, но… твое болезненное самолюбие, твоя придирчивость, твои вечные обиды вынуждают меня так поступать. Скажи я правду, ты устроил бы скандал или затаил недовольство, надулся! Ты ведешь себя, как хочешь, – приходишь и уходишь, когда вздумается; встречаешься с друзьями; посещаешь вечеринки; ездишь на пикники… а меня с собой не берешь.

– Чтобы не компрометировать тебя. Я берегу твою репутацию, прошу заметить!

– Какую репутацию? Я не замужем, монашеского сана не принимала, обета целомудрия не давала, – пошла в атаку Лена. – Да и ты теперь разведенный мужчина.

– Если бы ты уважала меня – я уже не говорю о любви, – ты бы использовала любую возможность провести время со мной! Но ты пренебрегла моим вниманием, моим желанием побыть вместе, и поскакала ни свет ни заря в чайную, на дурацкие посиделки с Альбиной! О чем это вам приспичило поболтать? Небось, кости мужикам перемывали да обменивались грязными сплетнями?

– Почему же обязательно «грязными»? – вспыхнула она.

– Чем, по-твоему, занимаются бабы за чаем? Чешут языками!

– Как ты груб.

– Я оскорблен! – взмахнул руками Треусов. – Мне не до церемоний! Почему ты выбираешь не меня, а Эрман? Она что, умнее, опытнее?

– Она женщина. Есть вещи, которые мы можем обсудить только между собой.

– Какие, позволь узнать?

Лена, потупившись, молчала.

– Вот! – торжествующе завопил Треусов. – Тебе нечего сказать! Не-че-го! Мы дали друг другу слово, что будем предельно откровенны… что не станем ничего скрывать. Как я могу связать свою жизнь с женщиной, у которой есть от меня тайны? Я уже обжегся и не собираюсь повторять ошибку!

– Я не могу отказаться от всех подруг и общаться только с тобой.

– Не отказывайся! Кто тебя об этом просит?

– Тебе не нравится Альбина? – спросила Лена.

– Мне не нравится, когда меня бросают ради глупой бабской болтовни… или еще чего похуже.

Лену бросило в жар от появившейся мысли.

– Откуда ты знал, что мы в чайной? – дернулась она. – Следил?

– Допустим. И что с того? Пару раз я случайно проезжал мимо и заметил, как вы с Эрман выходите оттуда. Я очень ревнив, Лена! Притом ревнив не как мужчина, а как человек. Я не прощаю, когда предпочтениеотдают не мне.

Лена искала выход из создавшегося положения и не находила. Порвать с Альбиной она не могла, расстаться с Павлом тоже. Как быть?

– Давай… проводить время вместе, – неуверенно предложила она. – Эрман встречается с Ростовцевым, мы могли бы собраться вчетвером, поужинать или… сходить в театр. Ты не против? Кстати, познакомишься с Альбертом поближе.

– Не вижу смысла, – отрезал Треусов. На его лицо легла тень усталости, он явно расслабился, выплеснув свой гнев, стих. – Хотя… ладно. Почему бы не попробовать?

* * *

Лика оплакивала кончину Стефи. С ней оборвалась последняя ниточка, связывающая молодую женщину с прошлым, каким бы оно ни было. Ее все покидают! Сначала мама… потом Аркадий, а теперь Красновская.

– Я осталась совсем одна, Чань! – жаловалась Лика кукле. – Совсем одинешенька! Даже Альбине не могу позвонить: она, вероятно, злится на меня из-за Ростовцева. Но он ведь просто пришел мне на помощь в трудную минуту. Эрманы истолкуют это по-другому! Они подумают, что я отбиваю у их дочери жениха. Никто нас с тобой не понимает, правда, Чань?

Кукла улыбалась яркими губками, смотрела стеклянно, равнодушно. Ее гладкое личико блестело от света настольной лампы. После похорон Лика зажигала все люстры и светильники по всей квартире – смерть Стефи вызвала у нее безотчетный страх. Темнота комнат, темнота за окнами таила угрозу… словно там витал кто-то непостижимый, враждебный, несущий гибель.

Вчера Лика ходила в булочную за хлебом и на обратном пути, во дворе ее догнал соседский мальчик, Дориан. Он поднял на нее серьезные, выпуклые карие глаза и спросил:

– Тетя Лика, а правда, что ваша бабуля умерла?

По своей детской наивности Дорик принимал Стефи за ее бабушку.

Лика опустилась на корточки и взяла в руку горячую ладошку мальчика.

– Правда, – сказала она. – Стефи болела, а сейчас ей хорошо. Ты умеешь молиться?

Ребенок отрицательно помотал головой.

– Я тоже… – вздохнула Лика.

Дорик потянулся к ее уху и прошептал:

– Ее драконунес!

Лике стало нечем дышать.

– Какой… дракон? – едва сумела выдавить она.

– Я не вру! – обиженно засопел ребенок. – Я в мультике видел, как змей с тремя головами уносит мертвых на своей колеснице в подземное царство!

– Ах, в мультике…

– И за вашей бабулей он прилетал, – торопливо пробормотал Дорик. – Огромный, черный, во-о-от с такущими крыльями! – подняв руки, показал малыш. – Я в глазок смотрел…

– В… в дверной?

У Лики в груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, руки задрожали.

– Ага. Все думают, что я обманываю, а я сам видел! – настаивал он.

– Драконы бывают только в сказках, – прошептала Лика. – Тебе показалось.

– И вы тоже не верите! – чуть не плача выкрикнул Дорик и побежал прочь.

Лика не сразу пришла в себя. Она заметила, что пакет с булочками каким-то образом выпал из ее рук и валяется рядом, на рыхлом, сером от грязи сугробе… машинально подняла его и побрела к подъезду. Дракон? Здесь? Прилетал за Стефи?В глазах потемнело…

– Я схожу с ума! – простонала она, не попадая ключом в скважину. – Помогите!

К кому она обращалась? Наверное, к великому и вездесущему Высшему, к которому взывает человек в минуты отчаяния.

В квартире, закрыв за собой дверь на все замки, Лика, не раздеваясь, рухнула на пуфик в прихожей и закрыла руками лицо. Куда ей бежать? Возвращаться в Ушум? Невозможно. Звонить Смирнову? Но что она ему скажет? Что за Стефи прилетал дракон и унес ее в подземное царство? Бред… Зачем соседский мальчик выдумал все это? И почему именно дракон?

– Я же никому не рассказывала о своих страхах, кроме сыщика, – прошептала Лика. – Откуда Дорик узнал? Господи… что мне делать?

Ночь прошла без сна; серое, унылое утро не принесло облегчения. Теперь, когда Стефи умерла, у Лики осталась только Чань. Кукла без сердца, без чувств… но и без недобрых помыслов. Они долго беседовали, вернее, Лика говорила, а Чань слушала. В ее неподвижных зрачках застыл немой вопрос: «Чего ты ждешь от меня, маленькая хозяйка?»

Для Чань Лика продолжала быть ребенком, девочкой с косичками и веснушками на носу – наивной и по-детски непосредственной.

«Позвони ему», – сказала Чань. Или Лика создала слова куклы в своем воображении, которым ее бог не обделил? Все, чего не хватает в жизни, можно получить в мечтах. Лика давно мечтала, чтобы Чань научилась говорить, стала ее верной, надежной подругой.

– Хорошо, Чань, – кивнула она кукле. – Я так и сделаю. Я знаю, ты плохого не посоветуешь.

Дрожащими пальцами она набрала номер телефона Ростовцева, – его визитка лежала на тумбочке, рядом с очками Стефи. Лика положила трубку на рычаг, взяла очки, отнесла их на кухню и выбросила в мусорное ведро. Стефи они больше не понадобятся. Потом повторила набор.

– Слушаю, – твердо, деловым тоном произнес Ростовцев.

– А-альберт Юрьевич? Это Лика. Вы… можете приехать? Мне очень, очень страшно!

– Вы где? Дома?

– Да…

– Сейчас буду.

Она взяла куклу под мышку и поплелась в гостиную. Что угодно лучше, чем сидеть одной в этой пустой, гулкой квартире… где недавно стоял гроб, окруженный венками, и витал удушливый запах смерти. Пусть приезжает хоть Ростовцев, хоть сам черт с рогами! Лишь бы не смотрела изо всех углов пустота, не отзывалось отовсюду безликое эхо…

Лика налила себе в рюмку коньяка, залпом выпила, поперхнулась, долго кашляла, вытирая выступившие слезы. Опьянения не наступило, и она снова налила и выпила.

Ростовцеву пришлось несколько раз звонить, ждать, пока она доберется до двери и откроет. Он опешил, увидев ее состояние. Лика была не просто пьяна, она была совершенно невменяема – покачнулась и упала бы, не подхвати он ее вовремя.

– Вот это номер, – пробормотал гость. – Что-то случилось?

– Увези… увези-те… меня о-отсюда… все равно, куда…

Вряд ли она понимала, о чем просит.

Без лишних разговоров Альберт Юрьевич помог ей одеться, нашел на тумбочке ключи, закрыл дверь и вызвал лифт. Лика уронила голову ему на плечо… и он снова ощутил, что это уже происходилос ним. Звук поднимающейся кабинки, женщина, повисшая на его руке, ее запах, – жасмин, коньяк, – ее волосы, небрежно заплетенные в косу, ее теплое дыхание… все это он уже чувствовал, уже переживал…

Лифт остановился, раскрылся. Ростовцев и Лика шагнули внутрь, будто в бездну… он боялся пошевелиться, спугнуть полноту счастья, в существование которого давно перестал верить. Кабинка, шурша, опускалась вниз, на мгновение дав приют двум мятущимся душам, став их маленьким, безопасным убежищем. Внизу двери разъехались в разные стороны, выпустили двух странников в огромный, полный разноголосых обитателей, шума и снега мир большого города.

В машине Лика уснула, Ростовцев косо поглядывал на ее чистый, нежный профиль, на завитки волос у висков, на рассыпавшуюся косу. Какое-то странное, до дрожи знакомое и вместе с тем новое, острое волнение просыпалось в нем. Так весенний ветер приносит запах талой воды, подснежников, клейких тополиных почек, – хорошо знакомый и одновременно новый, свежий. Все это уже было… и все равно ждешь этого, вдыхаешь, словно впервые, аромат майских ночей, распахиваешь окна в сад, любуешься зачарованной луной, зелеными звездами… и ощущаешь, как сердце раскрывается для новой любви и новых надежд.

Ростовцев привез Лику к себе, в свою квартиру, где после ремонта стоял еще слабый запах лака и дерева. А куда было везти ее, едва державшуюся на ногах, заплаканную, растрепанную, в домашнем платье? Он снял с гостьи пальто, отвел в «китайскую» гостиную и уложил на диван. Пусть поспит.

Лика спала недолго, беспокойно ворочаясь, открыла глаза и с нарастающим испугом привстала.

– Это… вы? Откуда вы здесь?

– Я, – с удовольствием кивнул головой Альберт Юрьевич. – Вы у меня в гостях, Лика.

– У вас? Как… как я сюда попала? Господи! – она взялась за голову. – Какой ужас! Я, кажется, напилась? Ой… все плывет…

– Надо крепкого зеленого чая, – предложил он. – Пойду приготовлю.

– Не уходите! Я… мне страшно… был какой-то кошмар во сне. Или наяву?

Она вспомнила мальчика из соседней квартиры – Дорика – и зажмурилась, вздрогнула. Он говорил о драконе. Кошмар из снов перекочевал в действительность.