Текст книги "Золото скифов"

Автор книги: Наталья Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Москва. Наше время

Около полуночи Астра зажгла множество свечей и уселась перед зеркалом с твердым намерением получить подсказку.

– Помоги мне, Алруна! Я в растерянности…

С гладкой, обрамленной багетом поверхности зеркала взирало ее собственное лицо: чуть бледнее обычного, с иссиня-черными глазами и размытым контуром губ. В темноте комнаты живой огонь придавал всем краскам желтоватый блеск. Зеркало отражало язычки пламени, которые терялись в золотистой бесконечности…

Астра всматривалась в игру огненных бликов в надежде разгадать смысл этого движущегося узора. Он как будто повторял овальную форму зеркала…

Матвей проснулся и позвал ее.

– Не мешай… – буркнула она. – Я никак не могу сообразить, что он хочет мне сказать…

– Кто?

– Мой зеркальный двойник…

– Дымом пахнет! – Он потянул носом. – Горим!

– Это свечи…

Спросонья он не сразу понял, о чем речь. Свечи? Ах ну да… Астра занимается самогипнозом: уставилась в зеркало и ждет, пока ее измученный мозг не создаст какой-нибудь фантасмагорический образ, который она истолкует на собственный лад…

Матвей не успел сказать ей об этом – провалился в дрему. Сквозь пелену сна он слышал, как она говорит сама с собой, то бишь с «двойником», но слов уже не разбирал…

Утром его разбудил запах свечного чада и кофе. На плите расползлось пятно густой коричневой жижи. Астра сидела за кухонным столом и раскладывала пасьянс.

– Еще и кофе сбежал! – простонал он. – Ты решила уморить меня угаром!

– Извини… Я увлеклась…

Он взглянул на карты, которые она передвигала то туда, то сюда. Три дамы, два короля, валет и туз. Остальная колода горкой лежала рядом.

– Что это?

– Фигуры нашего расследования, – охотно объяснила Астра. Она поднимала каждую карту и показывала Матвею. – Дамы: Злата, таинственная женщина в трауре и Марина Ивановна.

– Думаешь, она тоже замешана?

– В некоторой степени…

– А короли, соответственно, Дмитрий и его отец?

– Угадал…

– Кто же валет?

– Денис Кручинин. Королем его не назовешь, фактура не та.

– Согласен.

Все карты были разложены вокруг червового туза, и Астра меняла их местами. Матвей счел это намеком на любовную драму: события привязаны к бывшей супружеской паре и коварной разлучнице.

– Ничего не выходит… – пробормотала Астра. – Я их и так, и этак… Чего-то не хватает.

– Или кого-то. Может, еще фигур добавить?

Она развела руками и жалобно вздохнула:

– Все дело в тузе…

– Туз это любовь? – рискнул спросить он. – Ты не допускаешь, что банкир Евланов мог быть влюблен в свою невестку и…

– Что за чепуха? Любовь, конечно, присутствует… без нее никак… однако червовый туз означает чашу. Именно она изображена на фотографии. Фонтан в виде чаши! Понимаешь? Все просто… Вместо того чтобы бросить монетку в фонтан Треви, как поступают все туристы, Злата выбрала фонтан в виде чаши! Будущее уже бросило тень на ее судьбу…

Матвей молча качал головой. Если кто и городит чепуху, то явно не он. Астра переутомилась, целую ночь просидела у зеркала. Тут и не такое почудится…

– Я увидела ее в зеркале!

– Ах в зеркале…

– Огненная чаша! – воскликнула Астра. – То есть чаша с пламенем, как в культах Заратустры[16]16
  Заратустра (между 10 и 6 вв. до н. э.) – пророк и реформатор древнеиранской религии.


[Закрыть]. Ее даже чеканили на древнееврейских шекелях царя Соломона…

– Тебя не смущает, что фонтан, вообще-то, струя воды, а не пламени?

– В данном случае важна форма, а не содержание. Другой фотографии с чашей убийца в квартире не обнаружил.

Матвей выразительно вздохнул и скрестил руки на груди со словами:

– Зачем ему понадобилась возня со снимком, ума не приложу.

– Это не обычный преступник, я уже говорила. Не веришь?

– Ты надышалась свечной гари. Черт знает, какую гадость добавляют в парафин…

Астра проигнорировала его скепсис.

– Будь на твоем месте Брюс, он бы меня поддержал.

– Я не Брюс…

– Жаль!

Между ними пробежала искра раздора, которая, впрочем, тут же погасла.

– Я имею в виду огонь как бессмертный свет мудрости… – пояснила Астра.

Он не сдержал ехидного смешка:

– А я-то по простоте душевной решил, что в зеркале отражались горящие свечи.

– Это правда, но… – Она не нашла веского аргумента в противовес его логике.

– Что «но»?

– Ничего. По тибетскому обычаю, Бодхисатв[17]17
  Бодхисатва – с санскрита: «тот, чья сущность – просветление».


[Закрыть] изображали с пламенеющей чашей в руках. А чаша жизни друидов[18]18
  Друиды – жрецы у древних кельтов.


[Закрыть]? Ты Рериха читал?

– Нет, – честно признался Матвей.

– Я тоже не читала. Только слышала… Пока ты спал, я в Интернете покопалась. Кое-что удалось отыскать.

– Только не про Грааль! – взмолился он. – Сводить все к Граалю становится у некоторых людей дурной привычкой.

– Грааль – это было бы слишком! Я так высоко не замахиваюсь.

– Приятно слышать.

– Согласно Геродоту[19]19
  Геродот – первый из великих греческих историков.


[Закрыть], у скифов чаша считалась символом царской власти. Если хочешь знать, ритуальные предметы обладают особой энергетикой. На выставке скифского золота, например, были случаи, когда некоторые люди, которые долго рассматривали золотую чашу, теряли сознание. Об этом сообщали в новостях.

Матвей ткнул пальцем в карту на столе.

– А при чем тут туз червей?

– При том, что чаша послужила прообразом червовой масти. Ее сравнивали с человеческим сердцем, вернее, с устремлениями сердца…

– Очень романтично! У нас прямо День святого Валентина! – усмехнулся Матвей. – Ты бы лучше поспала хоть пару часов. Будешь рассуждать более здраво. Надеюсь, ты не успела поделиться своими выводами с клиенткой?

Астра не собиралась обижаться: она привыкла к его выпадам.

– Какими выводами?

– Ну, что Злату убили из-за чаши.

– Конечно нет. Я не возьму в толк, что за чаша, какое отношение она имеет к Злате? Надо немедленно связаться с Мариной Ивановной и спросить…

Она схватилась за телефон.

– Посмотри, который час, – остановил ее Матвей. – Банкир наверняка еще дома.

– Да, ты прав… Но я не могу ждать!

– Кстати, почему бы нам не поговорить с Дмитрием? Он должен знать о чаше, если та находилась у них в доме…

– Ты правильно выразился: находилась. Боюсь, ее украли! Злату убили, а чашу забрали…

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Только давай сначала позавтракаем. Я сварю новый кофе…

Он принялся отмывать плиту, пока Астра плескалась в ванной. Она сушила волосы, когда раздался сигнал мобильника. Звонила госпожа Евланова. Она всхлипывала и умоляла Астру немедленно встретиться.

– Что случилось?

– Потом, деточка…

Она сказала, что будет ждать у метро «Сокольники»…

* * *

Лера чувствовала себя отвратительно. Ей было неловко оставаться у Марцевича, но и возвращаться домой она не решалась. Ее все раздражало… Она исправно пила прописанные врачихой таблетки под строгим оком бывшего кавалера. Только нервы не торопились успокаиваться.

Девушка переживала дежавю. Как будто бы из ее жизни вырезали целый кусок, связанный с Артуром, и Лера снова оказалась в прошлом. Она опять с Семеном, и он, кажется, опять начинает за ней ухаживать – грубовато и неуклюже, как раньше. А чего от него ждать? За то время, что они не виделись, парень не изменился. Зарабатывать стал больше, машину приобрел, но это все внешние признаки.

На третий день пребывания у него в гостях Лера обнаружила, что он, уходя в мастерскую, запирает ее снаружи и берет с собой ключи.

– А если я захочу выйти? – спросила она.

– Куда? Тебе еще рано.

– Но я же не пленница?

Он обиженно скривился и принес запасной комплект, положил на тумбочку у кровати.

– Вот, возьми… Если захочешь уйти – пожалуйста.

Надо отдать Марцевичу должное, он вел себя корректно, насколько мог, не допуская никаких вольностей. Правда, Лера была больна. А когда она поправится? «Там посмотрим, – думала девушка. – Время покажет. Зато здесь я в безопасности».

Ей не давали покоя мысли о звонке неизвестной женщины. Угроза висела над Лерой как дамоклов меч, лишая ее сна и аппетита. Смерть Артура выбила ее из колеи, показала, что никто ни от чего не застрахован и запросто может произойти самое страшное. С каждым. В том числе и с ней.

Умирать Лере не хотелось. Она еще ничего не успела в жизни: ни мир поглядеть, ни себя показать, ни замуж выйти, ни ребенка родить. Она делает свои первые робкие шаги, пытается найти опору, бросить якорь. Судьба подарила ей Артура и тут же отняла. Какие «сюрпризы» припас для нее этот великий и непостижимый город? Одни тонут в нем, словно лодки с пробитым днищем, другие покоряют, третьи становятся его рабами. Лера представляла себя маленьким деревцем в могучей лесной чаще, которое изо всех сил цепляется корнями за скудную суровую почву. А ветер норовит выдернуть его, сломать и бросить под ноги деревьев-исполинов…

Человек – странное и загадочное существо. Он не знает, чего хочет, его раздирают противоречия. С одной стороны, Лера боялась выйти на улицу, оказаться лицом к лицу с неведомой и оттого вдвойне страшной опасностью. С другой – ее тянуло покинуть надежное убежище и разведать, что творится за стенами «крепости». Пока она будет сидеть за спиной Марцевича, прятаться от всех и вся в его квартире, неизвестный враг придумает какой-нибудь ловкий трюк и захватит ее врасплох. Тогда ей конец! И она сама будет виновата, что не предприняла мер к собственному спасению. Рано или поздно ей все равно придется выйти…

Так почему бы не сделать это сейчас?

Лера позвонила Марцевичу и спросила, когда тот вернется домой. Ответ ее обрадовал: за это время она успеет съездить к дому, где жил Артур… Она не задумывалась, какую цель преследует, просто собралась и вызвала такси. У нее в кошельке было достаточно денег, чтобы доехать до Тимирязевской улицы и обратно. Однажды она полюбопытствовала и заглянула в паспорт любовника, нашла адрес, по которому он прописан. Зачем? Так… по наитию. Теперь это ей пригодилось. Она бы и в ноутбук Артура залезла, да он поставил пароль. Он никогда не оставлял компьютер в машине – всегда забирал с собой, и Лера при желании могла улучить момент и просмотреть файлы. Она считала такое поведение вполне допустимым. Артур ничего не рассказывал ни о себе, ни о своей работе, а ей было интересно. После его смерти мало что изменилось. Он по-прежнему оставался недосягаемым, далеким и непонятным. К этому прибавилось дыхание опасности и болезненная тоска, с особенной силой накатывавшая в серые дождливые дни…

В прихожей Лера подошла к зеркалу и ужаснулась: лицо бледное, под глазами темные круги, щеки ввалились.

– На кого я похожа?

Она провела щеткой по волосам и брызнула на себя духами, которые носила в сумочке. Сойдет…

Лера вышла из подъезда, и ее качнуло, как пьяную. Стояла сухая солнечная погода. Молодой тополь у дома казался серебристым от пыли. Луж как не бывало. Такси уже поворачивало во двор. Лера вдыхала прохладный воздух, ощущая слабость и головокружение. Усевшись на переднее сиденье, она ощутила дурноту.

– Куда едем? – спросил водитель.

Она назвала адрес и спросила, как долго они будут добираться.

– Все зависит от пробок.

– Мне нужно побыстрее…

– Попробуем прорваться, – кивнул он. – В крайнем случае объедем.

Лера взяла в рот мятную конфету и закрыла глаза. Машину покачивало, таксист тихонько насвистывал популярную мелодию.

– Вам не мешает? – повернулся он к пассажирке. – Некоторых свист раздражает.

Она не ответила – задремала. Он окликнул ее уже у дома на Тимирязевской улице.

– Эй, девушка! Приехали…

Лера поспешно выбралась из машины, рассчиталась.

– За вами никто не следит? – спросил шофер, давая ей сдачу. – А то какой-то «Форд» всю дорогу ехал прямо за нами.

– Кому за мной следить? – испугалась она. – Нет, что вы! А… где он?

– «Форд»? Отстал, кажется…

Лера с облегчением перевела дух. Таксист попался словоохотливый и чрезмерно участливый.

– Я подумал, муж или парень… Глядите, чтобы скандала не вышло. Может, мне вас подождать?

– Спасибо, не надо.

– Ну, извините. Ладно, я отчаливаю…

Такси сдало назад, а Лера, оглядываясь по сторонам, неуверенно зашагала к дому. Она не сразу сообразила, в каком подъезде находится квартира под номером шестьдесят шесть.

– Кажется, в этом…

Замок с переговорным устройством оказался для нее непреодолимым препятствием.

Ей повезло. Патлатый подросток с сигаретой в уголке рта распахнул дверь перед ее носом, и она проскользнула внутрь. Парень даже глазом не моргнул: ему было все равно.

Дверь квартиры Артура с двумя зловещими шестерками словно заворожила Леру. Она стояла, не в состоянии пошевелить пальцем.

«Зачем ты сюда явилась? – спрашивал ее кто-то невидимый, настроенный враждебно. – Чего ты добиваешься? Хочешь последовать за своим любовником?»

– Нет… – выдохнула она. – Нет! Я просто…

До ее ушей донеслись звуки голосов – женского и мужского. Что-то щелкнуло, и на лестничную площадку вышли двое. Лера едва успела подняться этажом выше и замереть, прислушиваясь. В пролет ей было видно лицо женщины – вдовы Артура. Лера узнала ее: видела на похоронах и на многочисленных снимках в газетах и журналах. Мужчина стоял спиной, запирая дверь. Звякнули ключи, раздался вздох, гулкие шаги к лифту, звук раздвижных дверей, и кабина поехала вниз.

Леру оглушила тишина. Мужчина был ей незнаком, его лицо мелькнуло, когда он повернулся к своей спутнице, и они сразу же скрылись из поля зрения.

Девушка, ни жива ни мертва, прижалась к стене. Она боялась, что кто-нибудь выйдет из квартиры и спросит, что она здесь делает. Справившись с приступом слабости, она достала носовой платок, вытерла выступивший на лбу пот и, как в дурмане, вызвала лифт…

Внизу, в парадном, пахло сдобой и вишневым вареньем: кто-то пек пирожки. Этот обыденный домашний запах успокоил Леру. Она немного постояла, не решаясь выйти… Лифт снова поехал вверх. Она прикинула, что вдова и сопровождающий ее мужчина наверняка уже далеко, и нажала на кнопку, открывающую дверь изнутри.

На улице все так же светило солнце – по-осеннему яркое, холодное. Или это ей было зябко от пережитого страха?

«Ты увидела то, что хотела?» – спросила она себя.

Если бы знать, какая сила привела ее сюда. Неуемное любопытство? Тоска по Артуру? Страх за свою жизнь? Тайна, которая притягивает словно магнит?

Лера не помнила, как вышла со двора и зашагала по улице к остановке. Только там она сообразила, что надо поймать такси. Марцевичу не обязательно быть в курсе ее дел – она должна вернуться раньше, чем он придет с работы. Ее поездка к дому Артура выглядела бессмысленной. Более того – глупой. Что за мужчина вышел из квартиры вместе с вдовой? Может быть, охранник? Или любовник? Или и то и другое в одном лице?

Она едва не закричала от ужаса, когда заметила чуть в отдалении темно-синий автомобиль, похожий на «Форд». Лера плохо разбиралась в марках машин…

Глава 16

Марина Ивановна легко оделась, она вся дрожала, и Астра предложила посидеть в кондитерской. Жена банкира была сама не своя.

– Дима исчез… – прошептала она, едва они уселись за столик у окна. – Муж не может ему дозвониться. И дома его нет! Хуже всего, что следователь не застал его. Он хотел поговорить с Димой о Злате. Вы понимаете, чем это грозит нашему мальчику?

Было забавно слышать, как солидная и умная дама называет «мальчиком» взрослого мужчину.

– Сколько лет вашему сыну? – спросила Астра.

– Тридцать четыре…

Окна кондитерской выходили на улицу, и мимо шагали прохожие с озабоченными и нахмуренными лицами. На столиках в низких стеклянных вазах желтели хризантемы. «Осени мертвой цветы запоздалые…» – вспомнился романс из спектакля, в котором Астра, будучи студенткой, играла главную роль. В сущности, жизнь так мало отличается от театра…

Официантка принесла ароматный грушевый пирог. Астра заказала себе кофе, а госпоже Евлановой – зеленый чай, но той было не до еды. Она боялась допустить мысль, что эта молодая женщина права и Дмитрий каким-то образом причастен к убийству бывшей жены. Иначе зачем бы ему скрываться?

Пожилая дама, прерывисто дыша, наклонилась вперед:

– Что же делать? Как мне спасти сына?

– Может быть, он просто уехал куда-нибудь… собирать материал для книги. Он ведь пишет книгу?

– Ах нет! При чем тут книга? – Евланова сжала руки в молитвенном жесте. – Материнское сердце не обманешь. Я чувствую, Дима попал в беду! Он не виноват! Его вынудили… заставили… Он не хотел…

– По-моему, Дмитрия обвинять рано. У следствия нет никаких доказательств. Его разыскивают, чтобы взять показания. Только и всего.

Несчастная мать пропустила ее слова мимо ушей.

– Вы должны мне помочь! Вы… я заплачу вам втрое больше… сколько скажете…

– Успокойтесь. Все не так плохо…

– Не жалейте меня. Я выдержу! Я напилась лекарств и могу выслушать правду. Как вы думаете, Дима сделал это под гипнозом или…

– Пейте чай, – как можно мягче сказала Астра и отломила кусочек пирога.

Марина Ивановна, ничего не понимая, послушно поднесла чашку к губам. Ее рука дрогнула, и чай расплескался на скатерть.

– Почему он не отвечает на звонки? – прошептала она.

– Наверное, отключил телефон, чтобы ему не мешали сосредоточиться. Творческий человек!

– Вы сами не верите в то, что говорите.

У Астры в голове был сумбур.

– Взгляните на это фото, – сказала она и положила на столик снимок с фонтаном.

Жена банкира подняла на нее глаза, полные изумления.

– Откуда у вас…

– Я беру уроки у Дениса Кручинина.

– Уроки?

– Мне всегда нравилась математика.

Госпожа Евланова отказывалась что-либо понимать. Она беззвучно пошевелила губами.

– Этот снимок Дмитрий подарил другу… на память о Риме.

– Они со Златой ездили в Рим, – завороженно вымолвила пожилая дама. – Это была его мечта…

– У них много таких фотографий?

– Да… целый альбом. После развода Дима отказался брать что-либо, напоминающее об их совместной жизни.

– Альбом остался у Златы?

– Два или три альбома… Наверное, она оставила их себе.

– Кто еще ездил с ними в Рим?

– Вы имеете в виду…

– Друзей или родственников.

– Нет, насколько мне известно.

– Посмотрите внимательно на снимок, – попросила Астра. – Здесь есть знакомые вам люди?

Марина Ивановна поднесла фото ближе к лицу, прищурилась.

– Я никого не знаю… Ни Дима, ни Злата ничего не говорили про друзей… Они ездили по дорогой туристической путевке. Дима любит комфорт… любил…

Оттого что жизнь ее сына так внезапно и непоправимо изменилась к худшему, госпожа Евланова сморщилась и заплакала.

– Вам приходилось видеть в их доме какой-нибудь необычный сосуд, похожий на… чашу? – рискнула спросить Астра.

– Чашу? Может быть, вазу? Злата обожала покупать вазы, а Дима сердился. Он не хотел загромождать квартиру разными безделушками.

Она взяла салфетку и промокнула щеки. На салфетке остались следы тонального крема. Ее чай остывал, пирог лежал на тарелке нетронутый.

– Значит, ни о какой чаше вы не слышали?

– Н-нет… Впрочем, что вы называете чашей?

Астра сама понятия не имела, при чем тут чаша. Она задавала вопросы наобум, используя метод «тыка», – авось попадет в точку, поэтому ей нечего было ответить.

Жена банкира уставилась на нее с надеждой и ожиданием. Слезы уже не лились, просто стояли в ее измученных бессонной ночью глазах.

– Зачем Дима это сделал? – прошептала она. – Как он мог?

Для нее вина сына казалась неоспоримой. Кого еще Злата подпустила бы к себе так близко? Она ведь даже не сопротивлялась…

– Почему вы думаете, что Злату…

– Тише! Не говорите так. Мне страшно слышать ваши слова. Вы ведь сами намекали…

– Я только предположила.

– Вы видите больше, чем другие люди. Эти вопросы про чашу… они появились неспроста. Я совершенно растеряна, разбита! Но ни о какой чаше я не знаю! Клянусь вам…

Астра со вздохом убрала снимок в сумочку.

– Что говорит ваш муж по поводу убийства?

– Он обсуждает это с адвокатом, а не со мной. Щадит мои нервы. То, что Димы нет на месте, заставляет его рвать и метать. Он скрывает от меня свое беспокойство.

– Родители Златы приезжали?

Марина Ивановна понуро кивнула:

– Они убиты горем. Из квартиры ничего не пропало, и это хуже всего.

– Дмитрий мог уехать из города по другой причине, – сказала Астра. – Не связанной со смертью бывшей жены.

– Раньше вы говорили другое…

– Если я его найду, вы позволите побеседовать с ним открыто?

– Теперь да…

– А как ваш сын относился к фонтанам?

– Как все люди… они ему нравились… Его тянуло в Италию, в Рим. – Она всхлипнула. – Господи, за что нам все это?

Официантка, виляя бедрами, принесла счет.

– У Златы были подруги? – спросила Астра и достала деньги.

– А? Подруги? Да… были… Я знаю только одну, Виолетту. Умная женщина, но очень гордая. Поэтому до сих пор без мужа…

– Дайте мне ее телефон.

* * *

Актер Инсаров – Апостол – работал под прикрытием кинофирмы «Мирограф», где постоянно толклась уйма народу. В гуще людей, которые приходили и уходили, никто ни на кого не обращал внимания. На съемочной площадке кипели страсти: кто-то кого-то искал, кто-то что-то требовал, артисты ругались, режиссер хватался за голову…

– Петр! – возмущенно надувала губки партнерша Инсарова. – Где ты витаешь? Мы снимаемся или напрасно тратим время?

Тот спохватывался, извинялся. Его обезоруживающе виноватая улыбка действовала безотказно.

Апостол денно и нощно думал над тем, как переправлять в Центр добытую Шарлем информацию. Обычной почтой? Таковая в Одессе не функционировала. Город окружало кольцо блокады, пробраться через заставы было практически невозможно.

– Как в вашей русской сказке, – сердился Делафар. – Налево пойдешь, к деникинцам попадешь; направо пойдешь – на петлюровцев наткнешься; прямо пойдешь – встретишь германский кордон.

– Посылать депешу нашим тайным каналом опасно, – качал головой Апостол. – Перехватят. Остается рискнуть и передать письмо с нарочным. Появился у нас такой опасный промысел. Правда, это будет стоить денег.

– Каким же образом гонцы переходят на ту сторону?

Инсаров пожимал плечами:

– У каждого свои секреты. Вероятно, у них есть проверенные тропы…

– И что, эти нарочные возвращаются в Одессу?

– Представь, да. Половину суммы они берут заранее, а половину – после доставки ответа. Кстати, один из способов прилично заработать в это сложное время. Я знаю несколько адресов…

Делафару пришлось согласиться. Он не мог доверить сообщение никому, даже Апостолу, и отправился по адресу сам, лично. Лучше было идти ночью…

– Смотри, не попадись военному патрулю, – предупредил Инсаров. – Нам нельзя привлекать к себе внимание.

Мог бы и не говорить. Делафар отлично понимал всю степень ответственности. Он выбрал поздний вечер, когда на город обрушился жестокий норд-ост со снегом. Море неистовствовало, грозя разрушить старые причалы. Ветер гудел в подворотнях и гнул деревья, жалобно дребезжали жестяные козырьки, в лицо била колючая белая крупа. Темные улицы тонули в снежной круговерти. Со стороны порта слышались приглушенные ветром выстрелы…

В нужном Делафару доме на Садовой едва теплилось плотно занавешенное окно. Здесь проживал человек, с которым Апостол договорился о нарочном. Некто Саджич – коммерсант с весьма сомнительной репутацией – держал целый штат посыльных, «исполняющих только серьезные поручения по маршруту Одесса – Москва – Петроград и обратно». Он согласился оказать услугу неизвестному лицу за щедрое вознаграждение. Лицо не поскупилось, пообещало солидный аванс.

– Деньги и письмо вам принесут, – неопределенно выразился Апостол. – О времени сообщу дополнительно. Надеюсь, ваш гонец не подведет.

– Я умею подбирать людей.

Саджич привык не задавать лишних вопросов. При роде его занятий это было смерти подобно.

Делафар скользнул к дому и приник к окну, пытаясь рассмотреть, что делается внутри. Узкая щель между шторами открывала полосу комнаты – часть стены, покрытой обоями, угол стола… Он уже занес было руку, чтобы постучать, но чувство неосознаваемой опасности помешало ему. Он постоял немного, прислушиваясь. Хотя что можно было услышать в такую непогоду? Скрипели деревья в саду, позванивали водосточные трубы: динь-динь… звяк…

Делафар вернулся к входной двери, встал под козырек и, выжидая, медлил… Ничего не происходило. Он ощутил, как сильно замерз на сквозном ветру, как заледенело в груди, а руки в легких перчатках просто окоченели…

«Давай же! – подбадривал он себя. – Что с тобой, Жорж? Неужели ты трусишь? Если бы тебя собирались схватить, то давно бы сделали это».

Устыдившись, он взялся за железное кольцо, которым следовало стучать по специальной дощечке: раз… два раза… раз… Слепой черный фонарь раскачивался на ветру. Вероятно, хозяин из-за норд-оста не стал его зажигать, чтобы не задуло.

Интуиция, которая досталась маркизу в наследство от предков-крестоносцев, подсказала ему правильный ход – зайти без стука. Возможно, это спасло ему жизнь. Возможно… Любое событие развивается по заданному сценарию, и в нем ни одна мелочь не поддается изменению.

Так или иначе, агент Шарль оказался в теплой и сухой передней. Дверь была не заперта! Это настораживало… Господин Саджич слыл ловким и предусмотрительным человеком.

Гость достал револьвер и затаился, прижавшись спиной к стене. Его глаза привыкали к кромешному мраку. В недрах дома раздался звук шагов, они приближались. Кто-то нес свечу или лампу, желтый свет проник через портьеры, за которыми скрывался вход в комнату или коридор…

Делафар ни разу не видел Саджича, однако сразу сообразил, что вошедший – не он. Хозяин дома, по словам Апостола, носил бороду, а этот мужчина был выбрит и одет во френч военного образца. Маркиз оглушил его коротким ударом по голове, и тот рухнул поперек передней прежде, чем успел что-либо понять. На его ногах блестели офицерские сапоги с длинными голенищами… Подошвы сапог были в налипшей грязи. Видимо, человек недавно пришел с улицы.

Делафар машинально бросил взгляд на свою обувь – тоже грязная. Дороги в городе, разбитые пролетками, телегами и конницей, оставляют желать лучшего. Северный ветер принес холод, но не такой, чтобы как следует подморозило.

– Черт! – шепотом выругался он. – Где же Саджич?

Он наклонился над упавшим: удостовериться, что тот придет в себя не скоро. Свеча, которую выронил «офицер», валялась на полу и слабо горела, потрескивая. Вокруг расползалась лужица стеарина. Делафар затушил огонь, потом нырнул за плюшевые портьеры и оказался в коридоре.

Он нашел Саджича в той самой комнате, куда заглядывал через окно. Здесь стояли стол, два стула, кровать и шкаф с распахнутыми настежь дверцами. Одна из полок была пуста – оставалось только предполагать, что там могло находиться. Хозяин лежал в углу, лицом вниз, его затылок, скользкий от крови, казался черным в тусклом свете оплывшей свечи. Удар, по-видимому, был нанесен тяжелым шандалом, который откатился под стол…

Делафар не имел времени вдаваться в детали совершенного преступления. Он быстро обошел все комнаты. Кроме мертвого Саджича и его убийцы в доме никого не было. «Надо уходить как можно скорее», – думал он, но почему-то не торопился.

Вернувшись в переднюю, он поднял с пола свечу, зажег и обыскал «офицера», ни документов, ни оружия при нем не оказалось, только простенький портсигар, мятые деньги в кармане и спички. Мужчина не подавал признаков жизни.

– Кажется, я перестарался… – пробормотал агент Шарль. – Черт тебя забери! Ты нам все провалил, мерзавец!

Вещмешок «офицера», который он в первый момент не заметил, был почти пуст, если не считать пары шерстяных носков, ножа, банки консервов, набора великолепных отмычек и какой-то завернутой в холстину вещицы.

Маркиз полюбопытствовал, что в холстине и… задохнулся от восхищения. Перед ним сияла дивная чаша из желтого металла, на дне ее выступал образ четырехрукой богини с короной на голове. В двух поднятых руках она держала символы «верхнего мира» – солнце и луну; опущенные вниз руки держали жезл и череп, символизирующие власть над смертью. Туловище богини заканчивалось чешуйчатым змеевидным хвостом, замыкающим круг вечности…

То, что чаша была изготовлена из золота, не являлось ее главной ценностью – это Делафар понял мгновенно, как только развернул холстину. Его голубая кровь заволновалась при виде сокровища, за которым долго и безуспешно охотились предки из славного французского рода… Они отправились на Восток в поисках Чаши, которую, по преданию, неведомые боги уронили с небес и пролили напиток бессмертия. С тех пор каждый народ сложил собственную легенду о Чаше… Она то появлялась, даруя обладателю безграничную власть, то исчезала, забирая жизнь. Никто не мог пользоваться ею, не постигнув ее тайны. След Чаши затерялся еще в седой древности: кто-то видел ее в индийском храме, кто-то – у ирландского короля Кормака, кто-то слышал о ней в Палестине… Однако на поверку все это оказывалось не более чем легендами, передающимися из уст в уста и обрастающими ложью, как днище морского судна обрастает ракушками.

Делафар, будучи ребенком, видел рисунок Чаши в потрепанной и затертой сотнями пальцев рукописной книге. Она хранилась у его деда по матери в небольшой деревушке на Роне[20]20
  Рона – река в Швейцарии и Франции.


[Закрыть], потом была вывезена его отцом в Австрию, а потом книга исчезла… Ее украли на одной из российских почтовых станций вместе с багажом незадачливых путешественников. Жорж давно забыл о ней.

Ему вдруг представилась маленькая деревенская церковь из необработанного камня, быстрые слова священника, который служит мессу, запах восковых свечей и сухих цветов, коричневое деревянное распятие в глубине сумрачной ниши… Откуда пришли к нему эти воспоминания? Ведь он родился в России, в Сестрорецке…

– Моя память крепче, чем я думал… – пробормотал он, осматривая переднюю.

На деревянной вешалке висело пальто с бобровым воротником и мокрая шинель… Похоже, ее сбросил здесь убийца, чтобы легче было передвигаться по дому, а пальто принадлежало Саджичу.

Делафар обыскал шинель – ничего достойного внимания или указывающего на личность владельца. Вряд ли это офицер Добровольческой армии. Судя по всему, мужчина проник в дом с целью ограбления. Открыл замок отмычкой, прокрался внутрь, убил хозяина и… Что ж, для нынешней Одессы – дело обычное.

«Он явился сюда за Чашей, – нашептывал маркизу внутренний голос. – Он знал, что она у Саджича. Возможно, тот сам отдал ее грабителю, желая спасти свою жизнь. Не спас!»

Агент Шарль не подозревал, что держит в руках ту самую чашу из скифского могильника, которую Саджич приобрел по случаю и не смог продать. Другие вещи – золотую гривну, обкладку меча и диадему у него купил, не торгуясь, заграничный коллекционер, а вот чаша показалась тому поддельной.

– Она великолепна… но ни скифы, ни греки таких не делали. Братья Гохманы всем нам, любителям старины, преподали урок! Они взяли манеру сбывать подлинные вещи вкупе с фальшивками. Я ни в коей мере не обвиняю вас, милейший, в обмане, но и выложить кругленькую сумму за сей шедевр ювелирного искусства какого-нибудь одесского гравера не могу…

Саджич был даже рад, что чаша осталась у него. При мысли о расставании с ней его охватывала необъяснимая черная тоска… Вот только как уберечь сокровище от лихих людей? Время-то непростое, опасное. Того и гляди, беда нагрянет, откуда и не ждешь…