Текст книги "Обучение по-драконьи или Полевые испытания на эльфах (СИ)"
Автор книги: Наталья Шевцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Глава 6
Переход через портал занял каких-то пятнадцать минут и вот они уже в реальности эльфов. О да, растительность, как и рассказывал Дубрев, оказалась потрясающей воображение! И всё же наибольший восторг у Ганимеда и Пандоры вызвали уходящие в облака небоскребы, на террасы которых утопали в зелени.
– Ума не приложу почему, но у меня такое ощущения, что я смотрю на громадные живые деревья? На громадные живые стеклянные деревья, – удивленно заметила Пандора.
– Потому что это и есть громадные живые деревья, – улыбнулся Ингвэ. – Которые преобразовали в стены, потолки и лестницы с помощью магии. Стекло тоже магическое, и поэтому оно не причиняет вреда деревьям небоскрёбам. Когда окажетесь внутри, обратите внимание на ковры, портьеры и обои, они, в большинстве своём, сотканы из живых цветов и трав… И это ещё не всё. Так как эльфы очень привязаны к земле, то и обычные жилые деревья и деревья-небоскребы у нас оборудованы приусадебными участками. А иногда по желанию клиента ещё и садом. А ещё, – продолжал эльф, хвастаться как мальчишка, – во всех эльфийских городах круглый год поддерживается идеальное соотношение влажности и тепла!
– Это потрясает воображение, но это же сумасшедшие затраты энергии, – потрясенно заметил Ганимед.
– Да, весьма и весьма значительные, – кивнул Ингвэ. – Но мы решили эту проблему, установив на всей территории Юсальфхейма над каждым населенным пунктом прозрачные покрытия для накопления солнечной энергии. Видите эти опоры, – показал он на уходящие высоко в небо металлические стрежни. – Каждый из них диаметром в двадцать сантиметров и расположены они строго на расстоянии в пятьсот метров друг от друга.
Ганимед и Пандора дружно кивнули, мол, да, видим.
– Они удерживают свод, используются для передачи энергии и являются станциями для заправки топливом аэромобилей, – продолжал рассказывать Ингвэ. – Кроме этого, они также создают силовое поле, необходимое для нормального функционирования телепортов. Ну и, так как они светятся в темноте, то они ещё и улицы освещают.
– Обалдеть! Просто обалдеть! – искренне восхитилась Пандора. – Я только приехала, но уже никуда и никогда не хочу уезжать!
– И это вы ещё не всё видели, Ора, – продолжал искушать эльф. – В наших заповедниках можно увидеть растения и встретить животных, которые давно исчезли с лица земли в вашей реальности.
– А под исчезнувшими животными, случайно не динозавры подразумеваются? – в голосе Пандоры помимо её воли прозвучал абсолютно детский восторг.
– И динозавры тоже… – с загадочной улыбкой подтвердила Мириэль.
– Поверить не могу, что я увижу живого динозавра! – практически взвизгнула от радости юная богиня. – Увижу ведь? – с надеждой посмотрела она на эльфа.
– Если хочешь, я прямо завтра с утра свожу тебя в один из наших заповедников, – с энтузиазмом предложил тот.
– Вообще-то мы сюда не развлекаться прибыли, – ворчливо напомнил строгий опекун.
– Это как раз по пути на учебный полигон, так что просто совместим приятное с полезным, – оправдался Ингвэ.
– Кстати, об обучении Оры, – Ганимед поднял вверх указательный палец. – Я надеюсь, ваши учебные полигоны обнесены защитным силовым барьером и оборудованы поглотителями энергии?
– Да, именно так, – кивнул эльф и заверил с лёгкой ехидцей в голосе. – Не волнуйся, Им, ты имеешь дело с профессионалами.
– Прости, Ингвэ, но я всё же волнуюсь, потому что ты не знаешь, насколько велик уровень магической силы Пандоры, а я знаю! – в тон собеседнику парировал блондин.
– Прощаю, – иронично усмехнулся Ингвэ и добавил одновременно покровительственно, надменно и с явным вызовом в голосе. – Отчего же не простить? Ты ведь не знаешь, какой уровень силы способны выдержать наши защитные барьеры, а я знаю!
Свойственные Ганимеду самообладание и бесстрастность после этих слов эльфа дали трещину.
«Высокомерный идиот!» – мысленно охарактеризовал он своего собеседника, давая выход своему раздражению, которое, впрочем, не просочилось в его голос, когда он заговорил вслух.
– Ингвэ, я ни в коем случае не хочу обидеть ни ваши магические, ни ваши технологические достижения, но ты действительно не понимаешь, о каком уровне силы идёт речь! Если Ора утратит контроль над своей силой хотя бы на пару минут, то случайно вышедшей из под контроля энергии вполне может хватить на то, чтобы стереть с лица земли весь ваш Юсальфхейм!
– А ты не преувеличиваешь, Им? – в голосе эльфа прозвучал явно-выраженный скепсис.
– Нет, не преувеличиваю, – покачал головой блондин. – Она ходячая термоядерная бомба с неограниченным потенциалом. Её обучением даже Геката не решилась заняться. Побоялась, несмотря на всё своё могущество, тысячелетний опыт и знания. Отправила медитировать, медитировать и ещё раз медитировать. К слову, опасна Пандора не только неконтролируемым выплеском силы, но и неуёмной жаждой к экспериментам. Например, на прошлой неделе она превратила меня в жабу и я имею…
– Им, но я же уже извинилась! – перебив опекуна, возмутилась богиня-экспериментаторша. – Причём извинилась несколько раз!
– Ора, дело не в том, что я держу на тебя обиду, просто им тебя обучать! – укоризненно заметил блондин. – И они должны знать, с кем имеют дело!
– Ещё как держишь! – скептически парировала девушка. – Если бы меня кто-то превратил во вполне реальное, но неизвестное науке бесхвостое земноводное, – вспомнив при этом, как пупырчатый блондин квакал, она не удержалась и хихикнула, – я бы тоже этого кого-то не простила!
Ингвэ и Мириэль недоуменно-вежливо улыбнулись. Лица обоих явственно говорили, что они не услышали ничего такого, что бы их удивило или впечатлило.
– Судя по вашим лицам, вы думаете, что речь идёт об обычной иллюзии, – хмыкнул Ганимед. – И ошибаетесь! Она изменила структуру моего ДНК и фиг знает чего ещё, но у меня была не только кожа, как у жабы, но и все внутренние органы! И говорить я не мог, только квакать! Я был самой настоящей жабой! С той лишь разницей, что я был жабой с ростом в один метр восемьдесят сантиметров!
– Но это невозможно! – не поверила Мириэль.
– Поверьте мне, она сделала это, – многозначительно кивнул блондин. – Она заставила меня квакать! И это не была иллюзия…
– И как ты это перенес? Наверное, было не очень приятно квакать? – вежливая эльфийка изо всех старалась, чтобы голос её звучал сочувственно. Но на её беду, у неё было слишком живое воображение…
«Квакающий красавец блондин, определенно представлял из себя интересный образец семейства бесхвостых земноводных!» – думала она, честно пытаясь бороться с рвущимся наружу смехом. И постыдно проигрывая в этой нелёгкой борьбе.
Булькающая в попытке сдержать смех Пандора находилась в ещё более плачевном и безвыходном положении, чем эльфийка, поскольку ей представлять себе квакающего блондина не нужно было, она его видела. И уже не могла забыть!
Ингвэ, который обладал столь же буйной фантазией, как и сестра, извинился и скрылся в ближайших кустах. Однако в кусты он отправился не отлить, а поржать в своё полное удовольствие.
– Квакать, да, было неприятно, – с улыбкой признал Ганимед. – А в остальном мне повезло. Кроме моей гордости, больше ничего не пострадало…
– Им, ну прости меня, пожалуйста! – стеная от смеха, взмолилась Пандора. – Ты же знаешь, что я просто хотела помочь Рози избавиться от влюблённости в тебя…
– Рози – это её пятнадцатилетняя подруга, – многозначительно насмешливо блеснув глазами, объяснил Ганимед. – Которая решила, что влюблена в меня, после того, как эта же горе-благодетельница, – указал он Пандору, – одарила её даром «чистого видения».
– Ну почему же горе-благодетельница? – кусая всё ещё растягивающиеся в улыбке губы, возмутилась Пандора. – От чувств к тебе Рози, благодаря мне, избавилась и, как ты сам сказал, при этом никто не пострадал!
– А если бы Рози изначально не настояла на том, чтобы я не пострадал? И у тебя в подсознании не сидела установка, превратить меня в жабу так, чтобы я при этом не пострадал, что бы было? – уже без тени улыбки в голосе поинтересовался у своей подопечной опекун. – Ты знаешь ответ на этот вопрос? Я лично не знаю.
Пандора понимала, что при всём своём занудстве блондин прав. Магия не просто тесно, а совершенно неразрывно связанна с намерениями и эмоциями того, кто её творит. Понимала, что при её уровне силы, она должна быть особенно осторожной. И поэтому улыбка тут же сошла с её лица, и она виновато потупилась.
– То есть, если и мы тоже не хотим заквакать, Ору обучаем с максимальной осторожностью, – пошутила сжалившаяся над погрустневшей богиней Мириэль.
– Учитывая, что Рози здесь с нами нет, то я бы вам порекомендовал даже сверхмаксимальную осторожность, иначе рискуете остаться жабами на веки вечные, – заметил с улыбкой Ганимед.
– Либо полужабами! – хохотнул Ингвэ. – Спасибо, Им, хорошее замечание! – одобрил он. – Принимаем на вооружение стратегию сверхмаксимальной осторожности!
– Ты даже не представляешь, как ты прав! – сквозь смех, сообщила Мириэль, которая накинула на брата иллюзию жабо-человека. – Тебе совершенно не идёт!
– И тебе тоже! – парировал эльф, платя сестре «услугой за услугу». – Аха-ха-ха! Ещё так красотка!
– На себя посмотри! – заливаясь смехом, парировала эльфийка. И создала для брата его жабообразный фантом.
При этом Мириэль и Ингвэ столь заразительно смеялись, что Ганимед не удержался и присоединился к их веселью.
И Пандора впервые услышала и увидела, как заразительно и даже упоительно любимчик Зевса умел веселиться. Дабы не выделяться, она тоже изображал бурное веселье. Однако, в душе ей было не до смеха. Совсем не до смеха…
«Я, конечно, постараюсь, очень постараюсь, чтобы никто не пострадал. Вот только, к сожалению, не всё зависит от меня, поэтом гарантий нет никаких…» – со вздохом подумала она, но благоразумно промолчала.
– Ора, Им, мы, кстати, уже на месте, – сообщил, указывая на дерево-небоскрёб, заикающийся и задыхающийся от смеха Ингвэ. – Прошу прощения, совсем забыл поинтересоваться, как вы относитесь к высоте, – всполошился вдруг он.
– Абсолютно положительно, – хором заверили гости.
– Отлично, – облегченно выдохнул Ингвэ. – Потому что я живу на триста первом этаже…
– Каком-каком? – захлопала ресницами Пандора.
– Триста первом, – усмехнулся, довольный реакцией девушки, эльф. – Не переживайте, через портал, – указал он на двустворчатую стеклянную раздвижную дверь, – мы попадём в апартаменты не только мгновенно, но и совершенно безопасно.
– Вы пользуетесь порталами как лифтами? – озадаченно поинтересовался Ганимед. При этом он не только сам не вошёл в портал, но и Пандору удерживал за руку.
– И как лифтами и как транспортной сетью, – усмехнулся Ингвэ. – Они у нас, к слову, есть как общественные, так и настроенные исключительно на ДНК пользователей. Есть дальнего сообщения, а есть просто проходные. Мы, кстати, пока сюда шли, прокатились, так сказать, на двух проходных…
– Но мы же никуда не входили и не выходили! – изумленно воскликнула Пандора. – Я точно помню!
– И вы совершенно правы, – улыбнулся эльф. – Мы ни куда не входили и ни откуда не выходили, мы всего лишь с одной портальной тропинки свернули на другую и оказались здесь!
Глава 7
Глава 7
Слушая, как Ингвэ рассказывает им о приусадебных участках и садах прямо в квартирах, и Пандора и Ганимед представляли себе, что-то вроде оранжерей с деревьями и цветами в больших горшках. В реальности же они попали в самый настоящий парк. Парк, деревья которого росли прямо из земли. Парк, цветы которого произрастали на самых настоящих клумбах. Парк, в котором располагался даже не бассейн, а самое настоящее озеро. Парк, в котором стоял густой и очень приятный аромат влажных листьев и полевых цветов. Парк, в котором, провожая лучи заходящего солнца, сонно жужжали шмели и пчёлы, по вечернему лениво чирикали птицы, и… корча рожицы своему хозяину и его гостям, проказливо перепрыгивали с лианы на лиану обезьяны.
Вот такие это были апартаменты на триста первом этаже дерево-небоскрёба.
Пока Ингвэ и Ганимед утрясали детали завтрашнего дня, Мириэль предложила Пандоре оценить вид с балкона.
День угасал на глазах. И какое-то время обе девушки заворожено наблюдали за тем, как постепенно осыпается мягкая позолота верхних облаков, и становятся всё более и более тёмно-синими отливающие багрянцем нижние скопления воздушных масс.
– Только ради того, чтобы каждый вечер любоваться подобным зрелищем, стоит рискнуть жизнью, – восторженно выдохнула Пандора, как только небеса окончательно померкли и на небо, словно яблоки из опрокинувшейся корзины, высыпали нереально яркие и ясные звезды. – Звезды такие яркие и кажутся такими близкими, что так и хочется протянуть к ним руку и потрогать. А эта ночь – она такая нежная и бархатная. А воздух! – девушка шумно втянула в ноздри воздух. – Он настолько свежий, что пьянит, словно вино. Великие боги! Как же завораживающе прекрасен вид на ночной город. У меня нет слов, чтобы передать то, что я сейчас чувствую…
– Да, – с улыбкой кивнула Мириэль. – Файерфлай – совершенно особенный город. Другого такого нет, по крайней мере, для меня. И поэтому я совершенно не понимаю тех жителей нашего города, которые воспринимают это волшебное место как должное.
– Файерфлай? Это название вашего города?
– Да, – подтвердила эльфийка. – Файерфлай – это столица объединенного эльфийского королевства Юсальфхейм.
– Фа-йер-флай, – медленно и нараспев повторила Пандора, словно бы распробывая это слово на вкус. – Для меня Файерфлай тоже особенный! Самый особенный! – с мечтательной и воодушевленной улыбкой вдруг объявила она. – Мне с детства твердили, что я избранная. Однако до сегодняшнего вечера, я воспринимала это как совершенно ненужную мне ответственность. Но сегодня… Сегодня мне доверили миссию спасения человечества и разрешили пусть и всего несколько недель, но пожить в раю! И сейчас в первый раз в жизни я чувствую и воспринимаю свою избранность как привилегию и великую честь!
– Я слышу по твоему голосу, сколь много это осознание для тебя значит. И поэтому очень рада за тебя, – с улыбкой отметила Мириэль.
– Да, очень много, – подтвердила юная богиня. – Мне все твердили о какой-то загадочной миссии, но никто так ни разу и не объяснил мне, в чём заключается эта миссия. Никто не объяснил мне, ради чего меня вырвали из привычного и понятного мне мира и отправили в будущее на три тысячи лет вперед. Будем откровенны, – усмехнулась Пандора, – я по-прежнему ничего не понимаю, но, по крайней мере, я знаю, что буду делать в ближайшие несколько недель и знаю, что это кому-то нужно. Слушай, а как ты думаешь, – неожиданно сменила она тему, – может для того и существует зло, чтобы было с чем сравнивать. Чтобы мы боролись, росли как личности и выбирали, на чьей мы стороне – добра или зла?!
– Вполне возможно, что идея именно такая, – пожав плечами, неуверенно ответила Мириэль и усмехнулась. – Хотя утверждать что-либо наверняка… – она покачала головой. – Утверждать, что-либо наверняка я бы не стала. Тот же белый цвет одновременно ассоциируется, как со светом, чистотой и совершенством, так и пустотой, безразличием и бесконечным холодом. Что же касается чёрного… Просто посмотри на это небо, – говоря это, эльфийка последовала своему собственному совету и подняла взгляд к небесам, – на эти звёзды, вдохни этот воздух, прислушайся к волшебным звукам ночи… – она снова последовала своему собственному совету, – и станет понятно, что и с чёрным цветом тоже далеко не всё так однозначно. В отношении же добра и зла, на мой взгляд, всё ещё сложнее, – задумчиво проговорила она. – Я это к тому, что для кого-то гуманность – это доброта, для кого-то норма жизни, а для кого-то… слабость, которой можно и нужно воспользоваться, чтобы причинить зло тому, кто ранее проявил по отношению к тебе гуманность. И те же щедрость и честность, они тоже весьма относительны. Не так уж и сложно быть щедрым, если у тебя всего в достатке. И не такая уж большая заслуга быть честным, если для общества честность – норма жизни. Кроме того, порой, творя добро – можно сотворить ужасное зло…
Пандора удивленно воззрилась на свою новую подругу.
– Мириэль, ты так рассуждаешь о зле, словно бы знакома с ним очень близко. Ты, наверное, очень много времени проводишь в землях троллей и орков?
– Нет, Ора, я говорю совсем не о троллях или орках, – покачав головой, покровительственно-снисходительно рассмеялась Мириэль. – Да, высокий уровень развития цивилизации, моральные нормы и законодательные ограничения, существующие в эльфийском обществе, наложили свой отпечаток. И посему ты, разумеется, права, думая, что эльфы в основной своей массе более гуманны и законопослушны, чем тролли или орки. Однако, поверь мне на слово, и среди эльфов тоже более чем достаточно по-настоящему злых и мерзких персонажей. В этом плане мы, к сожалению, ничем не отличаемся ни от людей, ни от твоих предков.
Пандора вежливо выслушала, затем вздохнула и невесело призналась.
– Им всё время твердит мне, что я мало что видевший в жизни, избалованный и самонадеянный ребенок, – кусая губы, начала она. – И чем больше я общаюсь с ним и другими древними, тем яснее понимаю, что так это и есть. Я всегда была уверенной в себе и знала себе цену, но… Я действительно не понимаю и не разбираюсь в очень многих вещах и поэтому с тех пор, как познакомилась с Хранителями, я всё чаще ловлю себя на том, что чувствую себя… до бессилия, до безнадёжности неполноценной…
Голос юной богини звучал не просто расстроенно или тоскливо, а самобичующе. Сердце доброй эльфийки сжалось и преисполнилось гнева по отношению к заносчивому блондину.
– Ора, если кто и должен чувствовать себя неполноценным, то это Ганимед, а не ты! – уверенно заявила она. – Более того, я подозреваю, что он срывается на тебе именно потому что чувствует себя рядом с тобой совершенно неполноценным и ни на что не годным!
– Нет, – покачала головой Пандора. – Он срывается на мне просто потому, что я действую ему на нервы!
– Ещё бы ты не действовала ему на нервы! Мужчины терпеть ненавидят, когда женщины в чём-то значительно их превосходят! – фыркнула Мириэль.
– Нет, дело не в этом, – в очередной раз покачала головой богиня и тяжело вздохнула. – Ганимеду невыносимо видеть моё лицо…
– Лицо? – искренне изумилась эльфийка. – Твоё лицо? Откуда столь бредовая идея, Ора?
– Оттуда… – в который уже раз тяжело вздохнула юная богиня. – Что я похожа на покойную жену Ганимеда, как одна капля воды на другую. С той лишь разницей, что Эллина была совершенством, а я… – Пандора грустно улыбнулась и снова вздохнула.
– И он очень сильно любил её… – одновременно сочувственно и понимающе вымолвила Мириэль.
– Насколько я слышала, безумно, – подтвердила догадку подруги Пандора.
– И как давно она погибла?
Пандора в очередной раз тяжело вздохнула.
– Всего несколько месяцев назад…
– Всего несколько месяцев назад?! – сочувственно выдохнула Мириэль и прижала пальцы к губам. – Великие боги! Мне даже представить себе сложно, насколько ему больно… О-оох, прости, Ора, – остановила она сама себя. – Но что случилось? Как она погибла?
– Эллина стала одной из жертв давнего врага Ганимеда, воспитанника Офиона, Керта. Тем не менее, дело было не только в мести, но ещё и в том, что у неё была светлая душа. Её душа и души ещё одиннадцати белых ведьм нужны были Керту для того, чтобы нарушить равновесие между светом и тьмой…
– Но ведь это же почти гарантированно ввергнуло бы Вселенную в состояние хаоса?! – ужаснулась эльфийка.
– На это и расчет, – кивнула Пандора. – По крайней мере, так полагает Ганимед и его команда. Они считают, что конечная цель этой безусловно абсолютно безумной авантюры вселенского масштаба – восстановление власти Офиона на Олимпе. А ещё они подозревают, – юная богиня в который уже раз тяжело вздохнула, – что я имею какое-то отношение к планам и Офиона и Керта…
– Ора, я совершенно уверена, что ты просто неправильно поняла или Ганимеда или кого-то из его команды, – убежденно заверила подругу Мириэль.
– Они ничего мне не говорили, я просто знаю, что они так думают, – печально улыбнулась богиня. – Я не знаю, в курсе ли ты, но мойры предсказали Зевсу, что сын, которого ему родит моя мать, низвергнет его точно так же, как он низверг своего отца, Кроноса. Я, конечно, определенно не сын, – усмехнулась девушка, – но, если вспомнить, что и Кронос тоже в своё время сверг своего отца, которым, к слову, являлся Офион, то наследственность у меня ещё та!
– И поэтому ты думаешь, что Ганимед винит тебя в смерти своей жены? – скептически вопросила эльфийка.
– Нет-нет, – рассмеялась Пандора. – Ничего подобного я не думаю! Для того, чтобы винить меня в смерти своей жены Ганимед слишком разумен и рассудителен. Но, мне кажется, что подсознательно он винит меня в том, что я не позволяю затянуться его сердечной ране. Моё присутствие настолько выбивает его из колеи, что однажды он настолько забылся, что поцеловал меня, думая, что целует её…
Услышав горечь в голосе подруги, Мириэль сочувственно вздохнула и покачала головой.
– Н-да уж, не хотела бы я оказаться на твоём месте, – покачала головой эльфийка. – Нет ничего хуже, чем знать, что любимый тобой мужчина, целуя тебя, представляет себе другую…
– Любимый?! – закатив глаза, фыркнула юная богиня. – Ми-ииира, – укоризненно протянула она. – Ты всё неправильно поняла! Никакой он не любимый! Мной, по крайней мере, он точно не любимый! Он мне даже не нравится!
– Хорошо-хорошо! – с улыбкой закивала эльфийка и, словно бы защищаясь, выставила перед собой руки. – Как скажешь, не любимый, так не любимый!
– Ты мне не веришь, – догадалась Пандора. – Разумеется, ты мне не веришь, – понимающе закивала она. – Ну да, ты же не человек, а эльф. Ты эльф и поэтому видишь не иллюзию, а настоящую его внешность, против которой не устояла даже Афродита[1]. Я не спорю, не будь у меня иммунитета, возможно, и я бы тоже не устояла. Но у меня, как, кстати, и у Афины и мамы, иммунитет и поэтому я совершенно искренне не понимаю, как взрослые и умные женщины могут сходить с ума по семнадцатилетнему юнцу…
– Семнадцатилетний юнец? Ты это о ком? – удивленно переспросила Мириэль.
– О Ганимеде, разумеется, – в свою очередь удивилась Пандора.
Эльфийка задумалась, протяжно хмыкнула, после чего глубокомысленно изрекла.
– Либо у нас разные представления о том, как выглядят семнадцатилетние, либо…
– Ты видишь его мужчиной тридцати-пяти – сорока лет! – воскликнула богиня, перебив эльфийку.
– Именно, – с улыбкой подтвердила Мириэль. – То есть, я вижу иллюзию, а не настоящую внешность Има, – догадалась она. Хмыкнула в очередной раз, закусила нижнюю губу, лукаво посмотрела на новоявленную подругу и сладко проворковала. – О-оора?!
Юная богиня округлила глаза и замотала головой.
– Не-эээт, – протянула она. – Нет. Нет. Нет.
Красавица эльфийка обиженно надула губки, наморщила лобик и свела идеальные бровки на переносице.
– Ну Ора?
– Ты с ума сошла? – совершенно искренне вопросила девушка. – Я не знаю, что в нём все находят, но перед ним не только Афродита не устояла, но и Эос[2] и ещё целая куча богинь. Что же касается смертных, то я вообще молчу! Напомню только, что последняя обладательница «ясного видения» влюбилась в него настолько, что мне пришлось превратить его для неё в жабу!
– Ора, я древняя эльфийка, страдающая от неразделенной любви к друиду, умершему пять веков назад, – жалобным голосом сообщила Мириэль и, сложив перед собой ладони ракушкой, попросила: – Пожалуйста! Поверь, мне это очень, очень нужно! Обещаю, что для меня тебе не придётся превращать Ганимеда в жабу! Ну пожалуйста!
– Мира, ты просто не понимаешь… – покачала головой Пандора. – В него все влюбляются. Это его проклятие, ну или что-то типа этого... Мира, он столь прекрасен, что даже мой отец не устоял. Не знаю, какие отношения их связывали, но Ганимед стал единственным смертным, которого Зевс забрал на Олимп. Забрал именно по причине его поразительной красоты.
– Ора, это ты не понимаешь, – печально улыбнулась Мириэль. – Бальдр – был не только моей первой и единственной любовью, он был также тем, кто отверг и растоптал мою любовь. Я пыталась его разлюбить, но так и не смогла. И уж поверь мне, за пятьсот лет, я перепробовала всё… Ора, понимаешь, если я влюблюсь в Ганимеда, то для меня это будет означать, что я не проклята до конца моих дней любить мертвеца!
– Но Мира… – начала было возражать Пандора.
– Я помню, что Ганимед из другой реальности и в курсе, что отношения между нами невозможны, – усмехнувшись, перебила её эльфийка. – Ора, не переживай за меня, влюбленность в твоего опекуна нужна мне только как клин, который выбьет другой клин. Ну, что поможешь?
Девушка тяжело вздохнула и кивнула.
– Хорошо, – улыбнулась она и злорадно усмехнулась. – Тем более, что как превратить его в жабу, я уже знаю! И не только знаю, но и совсем не против повторить! – мечтательно закатив глаза, добавила юная богиня. – Ты, главное, Мир, мне сразу скажи. Не вздумай умирать от любви по этому надменному хлыщу молча…
– Не вздумаю! – радостно пообещала Мириэль и попросила. – Скажи мне, что ты можешь сделать это прямо сейчас?
– Могу, – с улыбкой кивнула богиня и прошептала: – Эт консидератум эст Пандора Вижинс кводнам тиби пуро корде эт пура люсе когетатионес, – на последнем слове она легонько коснулась плеча подруги и сообщила: – Всё, Мира. Можешь теперь идти и любоваться на моего опекуна во всей его первозданной, малолетней, белобрысо-безусой красе!
[1] Афродита – в греческой мифологии богиня красоты и любви, включавшаяся в число двенадцати олимпийских богов.
[2] Эос – в греческом мифологии богиня утренней зари. Считается матерью звёзд, своей красотой превосходит даже Афродиту, только её красота, как и красота звёзд – холодная и недостижимая.
