Текст книги "Пряничные туфельки (СИ)"
Автор книги: Наталья Сапункова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Монахини выходили и смотрели ей вслед, но не мешали. А вот железные ворота и калитку успели закрыть. Перед ней выросла рослая фигура старшей привратницы.
– Вернитесь в келью, леди Ринна, – сказала привратница. – Вы разволновались из-за каких-то пустяков. Помолитесь у Пламени.
К ней уже спешила помощница настоятельницы в окружении старших монахинь.
Всего лишь калитка, всего лишь засов. Не может быть, чтобы Ринну Венеш удерживали силой!
– Я только что пришла в себя, – заявила она. – Благодарю за все и желаю счастливо оставаться, – она скользнула за спину привратницы и рванула засов, он отодвинулся так легко, и калитка почти открылась.
– Леди Ринна, – привратница уверенно заломила ей руки за спину и отбросила от калитки.
– Где мешок? – визгливо крикнула помощница настоятельницы, – держите её!
Мешок тут же набросили Ринне на голову, очень ловко, и это был какой-то странный мешок, потому что её вдруг закрутило и потянуло в какой-то белёсый туман…
Она очнулась в своей келье. Виски ломило и сушило в горле. Воды!
Она встала, пошатываясь. На столе стоял кувшинчик с водой, её осталось на дне, и Ринна жадно выпила. С опаской посмотрела на кувшинчик, но эту воду сестра Рута принесла с утра. Последние воспоминания нахлынули. Привратница заломила ей руки! Немыслимо. Запястья до сих пор болели. И её, определенно, чем-то отравили, чтобы легче было справиться. Она вдохнула отраву, которой был пропитан мешок. Что-то сладковатое, неприятное, незнакомое. Ринна многое могла отличить по запаху, любой букет специй – в этом ей вообще не было равных, но это…
Хотелось ещё воды, и она подошла к двери, дернула – было заперто. Она постучала, сначала тихо, потом со всей силы. И скоро услышала звук отпираемой задвижки, и сестра Рута скользнула в келью.
– Ах, леди Ринна, – она укоризненно покачала головой. – Что вы наделали! Ведь всё было бы так хорошо.
В руках она держала полный кувшинчик с водой, и Ринна, благодарно улыбнувшись, взяла его и стала пить из горлышка. Ну разумеется, как она могла, леди следует наливать воду в стакан!
– Сестра Рута, умоляю, скажите правду. Я понимаю, вам приказано меня обманывать. Но разве ложь – не зло? Умоляю вас.
– Ложь не зло, если она для помощи и спасения, – тихо сказала монахиня. – Лучше доверьтесь тем, кто вас любит, и не вынуждайте лгать.
– Умоляю, скажите правду. Мой муж приезжал сюда? Искал меня?
– Нет, – твердо сказала сестра Рута. – Я ничего об этом не знаю. И лучше оставьте такие мысли, леди Ринна. Матушка помощница скоро придет поговорить с вами. Отнеситесь в ней с кротостью и вниманием. Матушка настоятельница поручила ей заботу о вас.
– Сестра Рута, я хочу говорить с тётей и только с тётей.
– Матушка настоятельница вернется нескоро. Её задержала в Асварде её величество. Но сестра помощница разрешит ваши трудности, не сомневайтесь.
– Я здесь не чтобы разрешать трудности, а просить помощи и поддержки у родного мне человека. И я не чувствую призвания быть монахиней, так что всё это – пустая трата времени.
Сестра Рута сделала большие глаза и замахала руками. И вдруг, приблизившись к Ринне, сказала очень тихо:
– Он приезжал, да. Ваш муж. Требовал вас, утверждал, что вы должны ему деньги. Ему сказали, что вас здесь нет. Он пообещал вернуться и подписать какой-то документ, но только за двести дреров.
Она отстранилась и сказала громко:
– Отдыхайте, леди Ринна. И молитесь.
– Спасибо, сестра Рута, – едва успела сказать Ринна, потому что монахиня почти сбежала из кельи.
Ясно – она опасалась долго разговаривать, ей не велели. Этим займётся сестра помощница.
Рик был здесь. Требовал деньги? Вернётся за деньгами?..
Он требовал встречи с ней, вот что важно. Разводное письмо за двести серебряных?..
Ринна без сил рухнула на жесткую монастырскую кровать. Так хотелось что-то вспомнить, решить, понять… Понять очень надо! Но глаза закрывались, и держать их открытыми не было никаких сил.
Матушка помощница пришла на следующий день, её сопровождали три монахини, и с ними сестра Рута – позади всех. Для матушки внесли стул с высокой спинкой, монахини стали на ней в ряд. Ринна тоже осталась стоять.
– Хорошо ли вы себя чувствуете, дитя моё? – матушка была такой ласковой.
– Вполне, благодарю. Скоро ли я увижу тётю? Матушку настоятельницу, я хотела сказать.
– Всему свой срок. Как вы продвинулись в изучении отобранных для вас трактатов?
– Боюсь, я не преуспела, – не стала юлить Ринна. – Была уверена, что скоро покину это благословенное место.
– Защищать близких – долг каждого, – сказала помощница тем же ласковым голосом, – даже защищать от них самих. Вразумлять, указывать на ошибки и направлять, особенно если неразумные упорствуют. Вразумлять не только на словах – это необходимо для самых заблудших.
– И тётя… то есть матушка настоятельница уполномочила вас вразумлять меня всеми доступными способами? – уточнила Ринна даже с некоторым любопытством.
– Именно. Увы, она осознает, что по отношению к вам может быть слишком мягкосердечной. Леди Ринна, подумайте о том, что потворствовать вашим порывам, желанию уйти неизвестно куда и, возможно, оказаться во власти пороков и болезней, стать жертвой искушений и кто знает, чего ещё – огромная жестокость по отношению к вам. Эти стены могут стать для вас лучшим домом, любому разумному человеку это понятно, – помощница умела говорить речи, она как будто чеканила слова, словно вбивая их в разум Ринны.
– Я поняла, матушка, – сказала та кротко, и это было для неё не так-то просто.
«Я сбегу при первом же удобном случае», – вот что это означало.
– Нам бы хотелось, чтобы ваш постриг состоялся через четырнадцать дней, – помощница опять заговорила ласково.
– Так быстро? Но разве это возможно? Я не была послушницей.
– Это возможно, – заверила помощница.
– Я знаю, что скоро сюда приедет королева. Мне бы хотелось сначала побеседовать с ней, матушка…
– Не думаю, дитя мое. Её величеству ни к чему ненужные встречи. И я обычно отличаю истинное смирение от притворного, так что вы меня не обманули. Я бы тоже отложила ваш постриг, к чему спешить? – она вздохнула. – Но вы в опасности. А пока изучайте трактаты и готовьтесь изложить их назначенной сестре. Это время вы проведёте на хлебе и воде, не покидая келью. Вам понятно?
– О да, – Ринна усмехнулась.
– И вам лучше оставить свою дерзость, – монахиня мимолетно нахмурилась. – Мы тут предпочитаем увещевать, но вы понимаете, что розги пару раз в неделю могут убедить вообще кого угодно? – она улыбнулась, словно вспоминая что-то хорошее, и встала. – Леди? Отвечайте.
– О, я понимаю, матушка.
Они ушли, прихватив с собой стул. Сестра Рута замешкалась, чтобы сказать:
– Будьте послушны, смирите нрав, умоляю. Эта келья – благо. Есть кельи для раздумий, там нет окон и так тесно, что нельзя лечь на пол в полный рост.
– О да. Я поняла, – кивнула Ринна.
Странно, что хотелось рассмеяться в столь невесёлых обстоятельствах. Что её здесь могут, например, выпороть, она не поверила. И потом, монашеские обеты тоже дают у Пламени, так что никаких ложных клятв больше! А хлеб с водой – чепуха. Напугали…
– Сестра, приносите мне только чистую воду, безо всяких снадобий, – попросила Ринна. – Мне нужна ясная голова. Буду в неоплатном долгу перед вами!
– Я прослежу, ваша вода будет чистой, – пообещала монахиня. – И будьте же разумны.
Ещё бы, только на разум и оставалось надеяться. Но ещё больше – на счастливый случай.
Если бы проснуться, и события последних дней оказались сном! То, что случилось, только на кошмарный сон и было похоже. Этот монастырь всегда казался Ринне местом приветливым и светлым, несмотря на сумрачность его коридоров, а здешние монахини были добрыми и внимательными. Потому что прежде они не пытались вразумлять её насильно? Конечно, зачем бы?.. И то, что к угрозам перешли практически сразу – почему?..
Она злилась на тётю Астерию, на брата – но не слишком. Попытка запереть её здесь с их стороны была естественной, а замужество за циркачом или бродягой, конечно, казалось чем-то недопустимым. Особенно тёте. Но и брата задевает, что она будет вести жизнь, недостойную Венешей. Он не верит, что она способна сама справиться, найти выход и жить, не роняя достоинство своей крови. Проще заставить её принять постриг и забыть о проблеме навсегда! Вот этого она не могла простить, и никогда не сможет. С ней не пытались поговорить, спросить о желаниях, помочь, вместе найти выход. Ведь деньги открывают множество возможностей! Но ей не позволили…
Как ни крути, а монашеский обет – самый простой и безотказный способ развести её с Риком, и не станет этого унизительного для Венешей брака. Не надо ждать положенные сроки и не будет пути назад. Рик может потребовать компенсации – если его захотят слушать. Но это не вернёт ей свободу, а Рику дадут денег или заставят замолчать как-нибудь иначе. Впрочем, он ведь уже назвал цену – двести дреров. Получив тысячи, монахини не станут мелочиться, проще заплатить.
Рик отступился. А чего она хотела? Чтобы цирк Кавертена взял монастырь приступом? Смешно…
Ринна вытерла мокрые от слез глаза. Какая она дурочка, что натворила! Сама виновата. И ещё – король Фарут. Всё началось с его нелепого решения. Вот зачем?..
Рик не пускал её в монастырь. Да, сначала обещал, но потом передумал и вполне ясно объяснил, что её ждёт – как знал! Она не поняла, не поверила. И никогда не поверила бы, что такое случится с ней! Женский монастырь – омут, сил сопротивляться нет, а помощи не будет. Как выплыть?..
Горько, что такую участь ей уготовили близкие люди, уверенные – так лучше!
Леди Рауз тоже предупреждала, и она одобряла монастырь. Именно так: она считала, что Ринне в монастыре не понравится, но её пребывание тут к лучшему, и пыталась сказать, что рядом в Вернаном ей нечего делать. Это понятно, бывшая первая леди двора смотрела на дела так же, как тётя, как брат и, должно быть, как вся знать Руата: лучше стать монахиней, чем потерять положение и разделить жизнь с простолюдином…
Воду Ринне приносили чистую и свежую. Она долго принюхивалась, прежде чем пить, хотя, конечно, сестра Рута внушала доверие, а воду приносила именно она. Хлеб всякий раз был чёрствый, но это к лучшему – его приходилось есть медленно и на дольше хватало. Хлеб она тоже обнюхивала, стараясь уловить подозрительное. Книги – лишь вяло полистала и оставила раскрытыми, даже смотреть на них не хотелось, но пусть видят, что леди Ринна подчинилась и усердно изучает эту зубодробительную писанину…
– Вы не проявляете усердия, леди, – это одна из старших сестёр явилась с проверкой.
Зашла без стука, прошлась, заглядывая в каждый угол. Кстати, а раньше монахини стучались, прежде чем войти.
– Я стараюсь, сестра, – Ринна опустила взгляд. – Может быть, я также буду шить? Дела следует чередовать.
Это было неосторожно. Глаза монахини гневно сверкнули.
– Дело не в том, чтобы занять вас работой, леди. А в том, чтобы вы смирили свой дух и подчинили его благоразумию. И вам сейчас не время рассуждать, чем стоит заниматься, а чем нет. И драгоценности несомненно вредят, их следовало снять, только переступив наш порог. Снимите и отдайте мне. К тому же надо проверить их на заклятья, чтобы знать, были ли вы чисты от колдовства до прихода сюда.
Ринна на мгновенье замерла. Даже так?.. Не просто быть настолько покорной.
– Пусть проверят при мне, – сказала она. – я не отдам эти вещи. Это украшения моей матери, и сомнений в их чистоте до сих пор не было.
– Опять дело не в этом. Вы не желаете смирять дух, он нуждается в лечении. Смирение, леди!
Она выглянула за дверь, позвала – зашли несколько монахинь. Привратница снова больно заломила Ринне руки за спину, попутно вынуждая упасть на колени, другая тут же аккуратно вынула серьги из её ушей и сняла с шеи цепочку с подвеской. Ринна лишь стискивала зубы от беспомощной ярости.
– Осмотрите тут все, – велела старшая монахиня. – Пойдёмте, леди…
Тесно обступив, её провели в другое крыло и втолкнули в маленькую комнатку.
– Молитесь и размышляйте, леди. Три дня.
Дверь захлопнулась, замок звякнул. Вот она, комната для раздумий. Без окон, действительно маленькая и тихая. Никакой мебели, только одеяло на деревянном полу – размышляй не хочу. Некоторое время Ринна лишь бессильно стискивала зубы и сжимала кулаки, но успокоиться пришлось, конечно. Вот на размышления о смирении не тянуло вовсе. Она, наконец, легла и задремала, завернувшись в одеяло, и это было лучшее, что с ней могло случиться.
Рысь притаилась в кустах. Неподалёку настойчиво шуршал молодой заяц, и упускать его было по меньшей мере глупо. Прыжок, ещё один – и когти вонзились в мягкое податливое тельце добычи. Рысь была голодной и не стала медлить, разом перекусила шею жертве и принялась рвать зубами тёплое, вкусное мясо, придерживая тушку когтистой лапой…
Ринна никогда не соединялась со зверем во время охоты, но это соединение было случайным, во сне, и поэтому неполным. Сама Ринна никогда не стала бы охотиться. Но и не подумала мешать – она была голодной и мечтала съесть что-то, кроме черствого хлеба с водой. Свежее мясо с кровью оказалось вкусным. Наевшись, она забралась на дерево и улеглась на толстую ветку, отдыхая. Запахи и звуки леса были приятны, и легко дышалось. Ринна наслаждалась. Это была жизнь, а там, внутри каменных стен – не жизнь. Не жизнь – это ведь смерть? А комната без окон – это склеп.
Отдохнув, она некоторое время бегала по лесу, потом вернулась к монастырю и затаилась, разглядывая его. Ринна никогда этого не делала, то есть не осматривала стены снаружи глазами рыси. Они высокие, но вовсе не гладкие – можно забраться. Жаль, рядом не растут деревья. Но рысь легко прыгает с места на три человеческих роста, так что кое-где стену можно перепрыгнуть, не там, где главный вход, а позади. Осталось сопоставить вид изнутри и вид снаружи, чтобы не прыгать вслепую, для этого были бы кстати человеческие глаза, но их неосторожная обладательница заперта в комнате для раздумий. Ну хорошо, вот она прыгнет, проберется внутрь… Что дальше? У сестры привратницы есть оружие, и ещё у кого-то наверняка тоже, ведь монастырь стоит в лесу, тут бродят дикие звери. Если бы по-прежнему ходить молиться к Священному Пламени – Очаг совсем близко от ворот, чтобы всякий входящий первым делом мог подойти. Но все равно рыси надо забраться на стену и присмотреться…
Ворота со скрипом приоткрылись и выпустили двоих мужчин в сопровождении привратницы. Кажется, они учтиво распрощались и направились к коновязи, где стояли лошади. Это были Рик и Ивар.
Почти не думая, Ринна в несколько прыжков преодолела разделяющее их расстояние, замерла в нескольких шагах, зарычала. Рик тут же шагнул к ней, протягивая руку.
«Хорошая. Ты моя. Я твой. Слушайся. Успокойся. Слушайся», – услышала она.
Обычная формула подчинения зверя. И в первый момент Ринне захотелось… послушаться. Но уже в следующий она опомнилась. Она не рысь!
Привратница тоже заметила зверя, выбежала с большой палкой наперевес. Ивар задержал её:
– Не надо, сестра, мой друг тай, рысь нам не опасна.
Ринна рыкнула в сторону монахини, скребя когтями землю – убирайся прочь!
– Уйдите, не отвлекайте, – попросил Ивар, – может быть, мы её сейчас поймаем.
– Ох, если бы! – вздохнула привратница, – страшная зверюга, наглая, всех тут пугает. Давно надо за охотником послать, в посёлок, – и, пятясь, отступила за ворота.
«Иди сюда. Слушайся. Я твой. Иди ко мне» – продолжал своё Рик, но это уже не действовало.
Ринна подошла – сама. Охотно потёрлась загривком о его ладонь. Ивар тоже подошёл.
– Видишь? Она рядом, здесь, раз рысь не уходит. Это Обитель Врунишек, – сказал Рик.
– Ты уверен, что зверь тот самый? – усомнился Ивар.
– Ещё бы не уверен. Да и вот ошейник, смотри, – Рик поддел пальцем кожаный шнурок. – Она в монастыре.
– И что предлагаешь? Рыть подкоп под стену?
– Не поможет. Стены старые, наверняка с защитой, которой тысяча лет. Это внутри заклятья нельзя наложить, а снаружи даже нужно. Леди Ринна, просыпайтесь, просыпайтесь!
Он гладил рысь, теребил шерсть, почесывал за ушами, и Ринна жмурилась от удовольствия и мурчала, наслаждаясь его прикосновениями. Вот бы испытать их сейчас, наяву, чтобы он прикасался и гладил…
– Леди Ринна, просыпайтесь!
Она открыла глаза, в досаде, что прервали такой хороший сон. Это сестра Рута теребила её, похлопывала по щекам.
– Что такое, сестра? – Ринна села, потерла лицо руками.
– Я принесла воды. Вот. Осторожно, не пролейте. И хлеб. Вот… – она показала.
Между ломтями хлеба лежал толстый кусок ноздреватого жёлтого сыра.
– Клянусь Светлым Пламенем, я сама взяла из кухни. Поешьте, кому надо, чтобы вы слабели? Только сразу, чтобы никто не видел.
– Спасибо, – шепнула Ринна.
Она видела Рика во сне. Это был сон. А ещё в этом сне она съела зайчонка.
– Леди, поверьте, настоятельница это не одобрит. Она приказала убедить вас, склонить к постригу, но не таким образом, я уверена. Сестра помощница мудрая и опытная, но уж очень строгая. Проявите покорность, умоляю, леди. Вам сочувствуют многие, но поверьте, против никто и слова не скажет.
– Спасибо, сестра.
Она съела весь сыр до крошки. Было невероятно вкусно.
Глава 9. Освобождение
Заключение в тёмной комнате продолжалось. Сестра Рута заходила дважды в день, одна, но явно её ждали за дверью. Говорить она стала шёпотом, пояснив, что говорить вообще запрещено, чтобы не мешать леди. Вместе с хлебом и водой иногда приносила сыр и какую-нибудь зелень. Меняла ведро для нечистот, которое Ринна старалась задвинуть в самый дальний угол. Можно, наконец, хотя бы свечу? Тоже нет, тут не нужен свет, надо пребывать наедине с собой, молиться и размышлять, размышлять и молиться. Мы все молимся за леди. Матушка помощница – больше всех. А хотя бы гребень? Тоже нельзя, чтобы не думать о суетных вещах, это успеется. Ринна всё равно кое-как приводила волосы в порядок с помощью пальцев и шпилек. Что сделать, чтобы скорее вернуться в свою келью? Ничего, леди, придётся отбыть положенный срок. Выходя отсюда, никто не остаётся прежним. Леди тоже станет другой. «Леди станет послушной», – вот что звучало в словах монахини вместе с надеждой.
Она станет другой? Наверняка, такое вряд ли проходит бесследно. Очевидно, здесь очень верят в этот метод и очень стараются добиться своего. Напряжение рассудка и чувств у заключенной тут должно быть огромным. Но у Ринны был отличный способ ускользнуть, о котором никто не знал: она могла превратиться в рысь и наслаждаться свободой, воздухом и простором. Жизнью.
Ринна охотно выполняла просьбы, если понимала их, но вот заставлять её всегда было бесполезно. Так и теперь. Молиться она не стала, во всяком случае, так, как требовали монахини. Размышлять? Да. Но главной её отрадой было уйти в лес с Микой. Если бы можно было сбегать на многие часы, на весь день – она бы так и делала. Не получалось, через каждые несколько часов с рысью требовался отдых.
Рыси теперь приходилось быть осторожной. Охотника позвали, и он несколько дней выслеживал её в окрестностях монастыря. К счастью, он уехал, но Ринна больше не думала о том, чтобы забираться на стены – боялась рисковать Микой.
В келье не было окон, но об устройстве вентиляции позаботились, и Ринна могла не только дышать свежим, не затхлым воздухом – это было прекрасно, она ещё мерзла по ночам и приходилось целиком заворачиваться в одеяло. И всё же келья не была холодной и не тянула на склеп… но всё больше ею казалась. И Ринне всё чаще приходило в голову: она умерла, её нет. В этом тихом, тёмном, унылом и лишенном жизни месте нечего делать живым. Нет прежней леди Ринны Венеш. И не надо. То есть – не надо прежней…
Со скрипом катились по дорогам Руата яркие цирковые повозки, прохладный ветер хлопал натянутой парусиной. Рик держал её за руку, вот он подхватил её и поставил на землю, на секунду прижав к себе. Это был сон, бред, и когда она, проснувшись, это поняла – она расплакалась. Всё во сне было много острее, пронзительней, чем наяву.
Ей часто стал сниться цирк, в снах он казался всё более ярким, шумным и веселым. Более желанным! Каждый раз они ехали куда-то, звучали голоса и музыка. И она была там, с цирком. Там было её место. Рика она не видела, скорее ощущала – он был рядом. Она чувствовала тепло его тела, прикосновения рук. Он ласкал её и гладил, они целовались – во сне, и ей снилось ещё что-то, куда более откровенное, что ускользало – она не могла потом вспомнить в точности, но такому однозначно было не место в древних монастырских стенах.
Ленгар не приснился ни разу…
Какая ещё ясность нужна? Всё встало на свои места. Бродячий цирк – лучшее место на земле. Её место. Рик – её муж, законный муж перед Пламенем и людьми, они обменялись клятвами и должны быть вместе. Нельзя лгать у алтаря, если клятва добровольно принесена – она не должна быть ложной. И сейчас Ринна Венеш расплачивается за ту ложную клятву. Два пути – или цирк и Рик, или монастырь, который для неё – не жизнь. Кому-то нужно становиться монахиней, у кого-то – призвание. Это не про неё. Жить, как бы трудно не было. Любить. Растить детей. В монахини – никогда. Положение, знатность – да это просто пыль. Мнение родни, короля? Даже не пыль, и отряхиваться не придётся.
Заодно вспомнилось, что Рик говорил про дрессировку зверей. Посадить в клетку и не кормить – и можно подчинить любого зверя. Это про неё? Ринна даже громко рассмеялась этой мысли. Полуголодная жизнь в клетке изменила её, но не так, как планировалось. Ей хотелось кричать и петь – она стала свободной. Она точно отсюда уйдёт.
Видно, Мика бродила куда-то далеко – Ринна не могла её дозваться. Вдруг открылась дверь. Сестра Рута заходила недавно – так зачем ещё?
Это была не сестра Рута, а четыре монахини, впереди – привратница. Из-за распахнутой двери в келье стало почти светло.
– Доброго дня, леди, да храни вас Пламя. Хорошо себя чувствуете?
– Да! – Ринна вскочила на ноги.
– Пойдёмте, леди. Ваше время раздумий закончено. Надеемся, что вы вынесли из этого должный опыт и обновили мысли.
– Так вот зачем это было! – усмехнулась она, начисто забыв, что надо опустить голову и демонстрировать покорность.
Ей хотелось язвить и злиться. Шипеть и царапаться, выпустить когти. Монахини переглянулись, дружно подумав, что леди недостаточно обновляла мысли. Но её выпустили, повели куда-то по лестницам вниз. Кажется, в этом крыле она ещё не была. Нижний этаж, ниже некуда.
– Сюда…
– Но… разве там не подвал?
– Там переход, леди. Пожалуйста, идите, – привратница была позади, и понятно было, что случится, если не подчиняться.
Она стала спускаться по крутой каменной лестнице. У двоих из сестёр в руках появились факелы.
– Сюда, леди…
Ринна уже сообразила, куда попала. Двойная железная решетка вдоль длинного коридора, за ней – каморки, как клетки в зверинце. Это темница, причём пустая. Здесь даже такое есть?..
– Но зачем? – воскликнула она, – за что?!
– Это ни за что, леди, просто вам надо переждать тут немного. Потом придет настоятельница, все будет хорошо, не беспокойтесь, – в голосе монахини даже слышалось сочувствие, – заходите, – крепкие руки затолкнули Ринну в одну из клеток-каморок.
С потолка тут свисали цепи, другие валялись на полу – старые, ржавые, Ринна посмотрела на них с ужасом. Монахиня проследила за её взглядом.
– Это вас не касается, леди. Не обращайте внимания.
Другая монахиня внесла и бросила на лежанку целый ворох одеял и подушек, и сама всё расстелила. Теперь у Ринны была сносная постель, но – в темнице.
– Что происходит, сестра? Почему не скажете прямо?
– Скоро узнаете у матушки настоятельницы. Вам принесут еду, леди, ешьте понемногу. Скажите, если хотите чего-то особенного.
Разговоры про смирение, значит, пока закончились.
– Нет, – резко отказалась она, – пусть принесёт сестра Рута. Иначе я не стану есть.
– Я передам вашу просьбу.
Перед уходом каждую из решеток заперли на замки. Факелы на стенах остались, но надолго ли их хватит? Однако они красноречиво говорили о том, что размышлять в потёмках леди Ринне больше не надо. И можно удобно лечь, вытянув ноги. Было прохладно и немного сыро, пахло подземельем. И замки! Вот это настоящий склеп! Но – целая куча чистых сухих одеял.
Да как же отсюда выбраться?!
Сестра Рута скоро пришла, принесла кувшинчик со сладким яблочным чаем и суп в чашке – в душистом наваристом бульоне плавала мелко нарезанная зелень. Зашла к Ринне она, но замки отпирала другая монахиня, которая осталась снаружи.
– Всё хорошо, – сестра Рута заметила настороженный взгляд Ринны. – Клянусь Пламенем, я сама наливала это для вас. Тут нездоровое место, потому хорошо ешьте. Я потом принесу ещё.
– Но что происходит?
– Королева приехала. Раньше времени, – сестра Рута заговорила еле слышно, но Ринна уже привыкла разбирать её шёпот, – она сразу спросила о вас. Ей тоже сказали, что вас тут нет.
Сердце Ринны отчаянно забилось.
– Сестра Рута, я умоляю, скажите обо мне королеве! Мне очень надо увидеться с ней! Буду в вечном в долгу перед вами!
– Не могу, леди, – отказалась та, опустив взгляд, – простите.
Они ушли. Суп Ринна съела, но он теперь казался ей безвкусным. Что же делать?!
Савадина терпеть не может Ринну Венеш, но пожелала увидеть. Её прячут. Откуда королева знает?.. Здесь некого просить о помощи. Рысь не откликалась – может быть, её вообще не дозваться из этого подземелья.
Уснуть не получилось, хотя постель теперь была удобной. Факелы погасли. За решеткой пробежала крыса… здесь ещё и крысы…
А потом Ринна услышала звяканье металла о металл в конце коридора. Через мгновенье она уже была на ногах, стояла, вцепившись руками решётку. Там вспыхнул огонёк, осветив крепкую мужскую фигуру. Мужчина пытался отпереть замок, не ключом…
Она громко ахнула, узнав его, он поднял голову, быстро взглянул и продолжил свою работу. Она боялась поверить и обрадовалась, и тут же испугалась до дрожи – сюда нельзя заходить мужчинам! Запрещено. Если его увидят…
Это был Рик Кан.
Замок долго не поддавался, всё это время Ринна тряслась от страха. Боялась того, что Рик, даже отыскав её тут, уйдёт ни с чем, и того, что именно сейчас явятся монахини – неизвестно, чего боялась больше. Но вот, получилось – замок коротко звякнул и открылся, и Рик вошел, прикрыв за собой решетку. Вот, теперь он так близко, но ещё две решетки!
Он посмотрел жадно, в его взгляде были и тревога, и облегчение, и изумление, кстати, тоже. Вот так, несколько мгновений, глаза в глаза – кажется, эти чувства пережила и она, только иначе. Дикий страх – что они попадутся, не успеют, облегчение – он всё-таки пришёл к ней, даже сюда, изумление – как же она любит этого мужчину, да она умрёт, если он теперь не захочет её!
– Как ты, кошка? – спросил он глухо. – Не плачь, мы сейчас отсюда уйдём.
Оказывается, она плакала – слезы катились сами.
– Рик! Не попадайся им. Откуда ты тут взялся? Зачем?!
Зачем он так неосторожен – вот что она имела в виду. Мужчинам нельзя тут находиться!
– Зачем? Вижу, любимая жена мне рада, – он быстро улыбнулся.
Он орудовал в замке стальной спицей, потом сунул её за голенище сапога и взял оттуда другую, толще. Мигающий масляный светильник он поставил на пол. Ринна смотрела на злосчастный замок так, что он должен был бы рассыпаться под её взглядом. Он открылся, Рик с облегчением выдохнул и взялся за последний замок – этот сдался одному движению стальной спицы.
– Как ты, кошка? – теперь он мог обнять её, так, что стало трудно дышать.
Его ладони прошлись по её спине, лаская, пока она прижималась лицом к его груди, его сердце стучало очень близко, стучало слишком сильно и быстро. Не дождавшись ответа, он запрокинул её голову, вгляделся, словно спрашивая разом обо всём на свете. Потом поцеловал в губы, нарочито уверенно, по-хозяйски, словно заявляя права на эту женщину даже в таком месте – там, где у мужчин не может быть прав. Ринна ему ответила, но Рик до обидного быстро оторвался от её губ. Зато провёл языком по её щеке – она была мокрой, солёной.
– Не плачь больше. И пойдём отсюда, – он поднял с пола брошенную спицу.
Он запирал за собой замки – монахиням придётся их отпирать. Вот лестница наверх. Тихо, темно, никого. За окнами – ночь. А лампу Рик погасил, но глаза быстро привыкли к этой темноте, разбавленной лунным светом из окон.
– Что здесь наверху? – он сжал её руку.
– Швейная мастерская и склад, над ней пустые кельи. Как ты вообще здесь оказался, Рик?
– Сегодня кутерьма, королева Савадина приехала. При достаточной сноровке можно делать что хочешь. Затерялся среди её людей.
Такое объяснение вызывало больше вопросов, чем объясняло.
– Но охрана королевы ведь не слепая? И мужчин не пускают дальше гостевого дома и передней палаты…
– Все расспросы потом, кошка. Всё неважно. Главное, ничего больше не бойся, – он опять поцеловал её, и вдруг поспешно втолкнул в нишу под лестницей, – тихо…
В конце коридора появились монахини. Сердце Ринны рухнуло в пятки, она обеими руками вцепилась в руку Рика. Монахини прошли мимо, и, кажется, ко входу в подземелье не повернули.
– Сюда, – Рик вел её наверх по узкой лестнице, о существовании которой Ринна прежде не догадывалась. – Там чинили крышу, остались мостки на соседнюю, это доска и над ней веревка. Как думаешь, сможешь пройти?
– Да, конечно! – тут же уверенно заявила Ринна.
Он думает, она испугается? Да она недавно прыгала по деревьям в лесу! И вообще не боится высоты.
Он благодарно пожал ей руку.
– Мы сейчас сбежим из монастыря? Ты считаешь, получится? – с сомнением спросила она.
– Нет, мы не станем сбегать. Да и охраны на воротах слишком много. Завтра уедешь со мной открыто, с разрешения королевы. Поблагодаришь за гостеприимство. Заявишь, что не желаешь здесь оставаться. Чтобы меня не обвиняли в похищении девы из монастыря. Или ты желаешь?.. А то ведь я даже не спросил, – он заглянул ей в глаза и улыбнулся немного напряжённо.
И верно ведь, он не спросил.
– Не желаю, – заверила она.
– Вот и хорошо, – он перевёл дух. – Теперь доберёмся до гостевого дома, и дело сделано.
Пустой верхний этаж, выход на крышу, узенькие мостки на соседнюю крышу – вряд ли предполагалось, что по ним будут ходить ночью.
– Я буду держать тебя за руку, другой рукой возьмись за верёвку, иди приставными шагами и не смотри вниз, только перед собой. Обещаю, что не упадёшь.
– Я знаю, Рик, я не упаду. Мне проще будет не держать тебя руку, – она легко ступила на доску.
Несколько шагов, и вот, другая крыша – всего-то и дел.
Рик был впечатлён.
– Какая умница, – похвалил он, когда они укрылись на чердаке, – ничего себе у тебя таланты! Теперь-то я непременно вытащу тебя на круг выступать!
