Текст книги "Екатерина Медичи. Любовница собственного мужа (Екатерина Медичи. Дела амурные)"

Автор книги: Наталья Павлищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Измена

Она стояла у окна, бездумно наблюдая за происходившим во дворе. Если самой ни к кому не выходить, то и не вспомнят, что она существует, что жива, молода и очень хочет быть в обществе… Королева снова удалилась в свои покои и не зовет, остальные боятся. Стало невыносимо одиноко и тоскливо. За что же ей такое?

Наверное, это плата за какие-то будущие подарки судьбы – решила для себя Екатерина, если не верить в будущее, можно совсем сойти с ума от тоски. Ей еще так мало лет, а жизнь похожа на вдовью. И это при живом муже!

Легок на помине, Генрих вдруг показался внизу. Он куда-то ездил верхом, конечно, с Дианой де Пуатье. Екатерина буквально впилась глазами в супруга, хотелось крикнуть: ну посмотри на меня хоть так, хоть просто подними глаза на окно! Но для Генриха, теперь уже дофина, по-прежнему существовала только прекрасная Диана. И вдруг сердце Екатерины замерло, она уловила нечто новое в их общении. Не может быть… Да, конечно, они стали любовниками! Бедняга даже не смогла бы объяснить, что такое заметила, просто чуть более вольное движение, касание, взгляд…

Ну вот и все, теперь он совсем не станет приходить к супруге, и никакие королевские указы не помогут. Король Франциск знает цену страсти и не будет еще раз вставать на сторону флорентийки, тем более после подозрений в участии в убийстве старшего сына. Так и произошло, но это оказались не все подарки для Екатерины от супруга. То ли Генрих просто повзрослел во время военной кампании, то ли время пришло, но он в обществе приятелей стал пускаться во все тяжкие, и одна из таких легких интрижек на стороне привела к… беременности красотки!

Особенное унижение Екатерина испытала, когда узнала, кто именно должен произвести на свет незаконнорожденного ребенка ее мужа. Это была сестра пьемонтского конюха Филиппа Дучи! Генриха не смутило ни то, что она итальянка, ни то, что даже не купеческого, а вообще никакого рода! Оказались неважны ни родословная, ни смуглость кожи, ни отсутствие утонченности… Конечно, Екатерина понимала, что мужчины с легкостью занимаются любовью с горничными или даже дамами легкого поведения, но предпочтение мужа именно ее соотечественнице при полном невнимании к ней самой было особенно обидно.

Но Екатерине достались не все насмешки двора, эти взгляды и перешептывания она по праву разделила с Дианой де Пуатье. Пожалуй, вторая их получила даже больше. Придворные прекрасно знали, что Генрих влюблен в Диану, и то, что он изменил с какой-то сестрицей конюха, нанесло больше оскорбления именно красавице, не без оснований считавшей себя хозяйкой самой жизни сына короля. Если честно, то на мгновение Екатерина ощутила даже легкое злорадство, услышав новость, она едва справилась с желанием подойти к Диане и ехидно посочувствовать, что та на себе испытала муки ревности из-за измены.

А той действительно было дурно, впервые за столько лет оказаться объектом насмешек двора, и из-за кого?! Мальчишки, в которого она вложила столько сил! Если этот жеребец, обученный ею приличным манерам хоть в какой-то степени, станет наставлять рога вот так, в каждой конюшне с каждой подвернувшейся деревенской красоткой, то не лучше ли было вообще отказаться от королевского поручения?

Диана де Пуатье приехала в свое имение не просто не в духе, она рвала и метала. Слуги попрятались кто куда мог, если бы слугам в Анэ сказали, что их хозяйка приветлива и спокойна, бедолаги решили бы, что это не про мадам де Брезе, дома она таковой просто не бывала. Хозяйка вообще все чаще возвращалась к себе только зализывать раны и срывать свое недовольство. Но на сей раз прекрасная Диана была чем-то весьма озабочена.

Почти не глядя по сторонам, она проследовала в свою спальню, приказала раздеть себя и приготовить ванну.

– Вели позвать Себастьяна.

– Мадам, после ванны?

– Прямо туда! – фыркнула Диана. Во-первых, она не боялась показать себя ни перед кем, во-вторых, Себастьян ни в малейшей степени не интересовался женщинами, для него существовали только его снадобья.

Но уйти в ванную не успела. Погода была отвратительной, дождь лил как из ведра, холодный ветер пронизывал насквозь, мерзко, промозгло. Диана сидела, вытянув к огню ножки в ботиночках и задумчиво наблюдая, как в камине пляшут языки пламени. Правильно говорят, что на огонь и текущую воду можно смотреть бесконечно. Она так и не отправилась в ванную до разговора с Себастьяном. Горбун пришел быстро: видно, заметил или услышал, как подъехала карета хозяйки, и понял, что нужно поспешить.

– Себастьян, твое средство не помогает!

– Какое из них, мадам?

– Генрих обрюхатил итальянскую красотку, которая вот-вот должна родить ему ребенка!

– Супруга герцога?

– Нет, – поморщилась Диана, – той еще десяти лет не хватит, чтобы сделать это! Герцог вместе с братом на войне, там и развлекался с какой-то сестрицей конюха, а девица оказалась шустрой.

– Так герцога нет в Париже?

– Конечно, нет! Неужели я позволила бы ему таскаться по конюшням в своем присутствии!

– Тогда при чем здесь средство? Вы ведь не давали его в последнее время?

Диана вздохнула, она и сама прекрасно понимала, что обвиняет алхимика зря, именно потому что Генрих не принимал прописанное Себастьяном средство, его и потянуло на другую.

– Что теперь делать?

– Мадам, вы спрашиваете про сестру конюха, ребенка или себя?

– Про герцога! Его нужно срочно поить чем-то, чтобы вернулся ко мне!

– Но он никуда и не девался, просто снова добавьте в вино те самые капли, и все. А ваши капли еще не закончились?

– Мои нет, правда, меня часто мутит после того, как их выпью.

Себастьян развел руками:

– Это издержки, мадам, я ничего не могу поделать, придется терпеть. О дофине никто не догадался?

– Забудь про дофина! Его отравил этот итальянец Монтекукули, и прекрати напоминать!

– Как скажете, мадам.

– Себастьян, подумай над тем, что сделать, чтобы Генрих больше не мог одаривать меня вот такими подарками…

– Я могу дать вам средство, чтобы вы не беременели.

– Мне надоело пить всякую дрянь! Это средство должен пить Генрих, и лучше, чтобы этого не надо было желать каждый день.

– Да, мадам.

Позже, сидя в ванне с ароматическими травами, Диана размышляла, что ей выгодней – чтобы Генрих вообще не имел детей или попытаться родить самой. Все равно их отношения ни для кого не секрет, рождение ребенка, особенно сына, навсегда бы привязало к ней Генриха. Но, вспомнив о девяти месяцах зависимости от своего положения, Диана подумала, что здесь больше минусов, чем плюсов. Во-первых, само состояние, особенно на последних месяцах, когда невозможно уже легко двигаться и пришлось бы сидеть в имении безвылазно. Вряд ли Генрих стал бы сидеть рядом, скорее отвел бы душу в борделях… Кроме того, едва ли король вернул бы ее ко двору после такого. Нет, рожать самой рискованно. Оставалось действительно напоить Генриха чем-нибудь, чтобы совсем отбить у него способность к деторождению.

Вообще-то, Диану тяготила сама необходимость ложиться в постель с этим мужланом. Сколько ни воспитывай, сколько ни обучай, если природой не заложены галантность и умение быть потрясающим любовником, это не вобьешь. Небось, короля Франциска никто не обучал нравиться дамам и быть потрясающим любовником. И почему Генрих не в отца? Она вдруг усмехнулась: будь сын в отца, никто не просил бы учить его манерам.

Генрих рослый, крепкий, даже красивый, но как был дуралеем, так и остался. Только раньше был дурнем скромным и нелюдимым, а теперь, особенно после военного похода, стал просто оболтусом. Развлечения молодой компании придворных бездельников, возглавляемых самим Генрихом, частенько оказывались далеки не только от правил поведения при дворе, но и вообще разума. Безрассудные сорванцы иногда вытворяли такое, за что других могли серьезно наказать. Забава самого Генриха недавно едва не привела к гибели его пажа. Компания развлекалась привычным сталкиванием друг друга в воду с высокого берега, желательно вместе с конем. Паж Генриха упал неудачно, если бы ему не пришли на помощь, бедолагу можно было бы отпевать.

Стоило этой развеселой компании показаться на улицах города, добропорядочные горожане спешили запереть свои дома, а то и лавки, чтобы не пострадать от их выходок. Пока сходило с рук.

Удивительно, но перевоспитанный Дианой Генрих становился не образцовым придворным кавалером, а образцовым придворным шутом или балагуром. Это все меньше нравилось королю, хотя Франциск прекрасно видел, что Диана вовсе не тому учит его среднего сына. Отцу оставалось надеяться, что будучи дофином, Генрих хоть чуть поумнеет и станет серьезней. Пока же новый дофин словно наверстывал упущенное за годы скромного поведения.

Первой мыслью красавицы было отправиться к королю Франциску и сказать, что ее миссия явно завершена, Генрих вырос, вполне осознал себя и вообще женат. К тому же теперь он дофин, негоже дофину иметь наставницу, да и в чем наставлять, если он уже сам все умеет. Красавица даже приказала камеристке подать роскошное, расшитое черным жемчугом платье, чтобы именно его надеть для визита к королю. Но в этот момент ее отвлекли, а чуть позже оказалось, что короля нет во дворце.

Хорошо, я пойду завтра! – решила Диана.

Она сидела в глубоком кресле, пытаясь читать, но книга была открыта на одной странице уже больше получаса, а глаза устремлены вовсе не на буквы на строчках, а куда-то вдаль. Король Франциск вынудил ее принять наставничество над своим средним сыном, намереваясь женить того. Генриха действительно следовало превратить из мрачноватого тихони в светского юношу. Диане это удалось, но он как-то слишком быстро пошел дальше, чем рассчитывала наставница. Когда Франциск сделал такое предложение, Диана возмутилась, но вынуждена была сдержаться. Неужели она больше ни на что не годится, кроме того, чтобы воспитывать королевских отпрысков?! Конечно, это было оскорбительно, но прекрасная Диана сумела выйти победительницей, на глазах у всех она превратила подростка в красивого юношу, влюбленного в нее по уши.

И следующий этап – сделать его дофином – тоже удался. В смерти Франциска-младшего обвинили кого угодно, только не ее. Диане удалось заронить сомнение даже у самого Генриха, тот стал подозревать свою супругу. Откровенно подозревал и король, ведь больше всего выгод от смерти старшего брата Генриха получали именно сам Генрих и Екатерина. Но Генрих так любил брата, что в его причастность не поверил никто, а вот флорентийка… Диана, освободив место для Генриха, одновременно нанесла сильнейший удар по Екатерине. Оставалось только заставить короля развести сына с неугодной флорентийкой, а уж сделать так, чтобы он не женился ни на ком другом, кроме самой мадам де Брезе…

Но это были далекие планы… А в ближних она становилась фавориткой дофина и приобретала при дворе вес немногим меньший, чем эта противная Анна д’Этамп! Хорошо, что дурень Генрих так восхищается платонической любовью из рыцарских романов, а его супруга столь глупа и нерешительна.

И вдруг этот самый дурень, которому она освободила место дофина, вместо того, чтобы припасть к ее ногам и униженно молить о любви, как делал до сих пор, просто наставил ей рога, сделав посмешищем всего двора! Замечательно – изнасиловать сестру конюха и потом признаться, что дитя, которого та носит под сердцем, – его! Куда смотрел Анн де Монморанси, которому Диана поручила мальчишку?!

Легок на помине, от Монморанси принесли письмо. Со злостью сломав печать, Диана пробежала глазами строчки и сразу бросила лист в огонь, никто не должен даже случайно увидеть написанное. Верный ей коннетабль отвечал на неосторожно выплеснутые в ее письме обвинения в недогляде и неумении скрыть нужную информацию от двора.

Удивительно, но Монморанси признавался, что сам герцог действительно хотел бы скрыть, но коннетабль сделал все достоянием гласности. «Мадам, наличие у Генриха ребенка, пусть и от деревенской девки, говорит о том, что он способен к деторождению…» Дурак, кто бы сомневался! Откуда Монморанси знать, что Екатерина не рожала из-за того, что Диана поила Генриха кое-чем именно для отсутствия детей. Красавице вовсе ни к чему были сопливые отпрыски у ее воспитанника и счастливая в материнстве флорентийка! Открыть такое даже верному коннетаблю Диана не могла: сегодня он верный, а завтра… Многие годы при дворе приучили красавицу доверять только самой себе.

Но в письме Монморанси имелось и рациональное зерно: действительно, после рождения у Генриха внебрачного ребенка флорентийка вовсе выйдет из доверия короля. Оставалось только снова привлечь к себе поближе Генриха и добавлять в его вино нужные капельки. Диана вздохнула: придется выполнить совет Монморанси и все же стать любовницей этого верзилы!

А еще предстояло понять, как можно пережить такое унижение. Она словно побывала в положении самой флорентийки, но ни малейшего сочувствия к жене Генриха у Дианы это не вызвало. Почему она должна жалеть флорентийку? Но что делать самой?

И вдруг ее осенило: двор с вожделением ждет, что она обидится на Генриха, порвет с ним, удалится в свое имение… Не дождетесь! Диану нельзя просто так утопить к радости фаворитки короля, тем более когда ее стараниями Генрих стал дофином! Она фаворитка дофина и поступит так, как никто не ждет!

Диана решила… взять будущего ребенка себе на воспитание! Генрих этим будет окончательно привязан к ней, а двор потрясен настолько, что забудет сплетни об измене дофина и будет помнить только о благородстве его наставницы!

От неожиданного решения у Дианы поднялось настроение. Она уже видела, как воспитает сына Генриха таким, каким не смог стать его отец, и женит его на… ну, неважно на ком, найдется особа королевской крови.

У итальянки Филиппы родилась дочь. Мать девочки не была сумасбродкой, способной лечь в постель с кем угодно, даже с дофином, родив девочку, она ушла в монастырь. К величайшему изумлению двора, малышку действительно забрала к себе мадам де Брезе и назвала… Дианой! Двор получил новый повод для сплетен, а Екатерина – для слез. Теперь всем было ясно, что в отсутствии детей в их с Генрихом браке виновата она. Но как объяснить, что дофин просто не бывает в ее спальне, а если это и происходит, то только для того, чтобы пожелать доброго утра.

Обергофмейстерина Альфонсина Строцци принесла Екатерине книгу, о которой та просила, – трактат Бальдассара Кастельоне «Идеальный придворный». Эту книгу впервые издали еще в Венеции лет семь-восемь назад, но при папском дворе Екатерина такую не видела, хотя сам автор был придворным двора герцога Урбинского и потом служил послом папы.

Юная герцогиня с жадностью перелистывала страницы, пытаясь найти то, чего не знала бы прежде, но не находила. Третья часть трактата была посвящена дамам. Дама должна быть приветлива, любезна, скромна, уметь хорошо танцевать, быть начитанна, уметь вести беседу…

Ну, и что у нее не так, почему двор упорно видит в ней прежде всего флорентийку-бесприданницу? Только король Франциск способен разглядеть ее разумность и приветливость. Нет, еще его сестра Маргарита Наваррская и фаворитка короля Анна д’Этамп тоже часто подолгу беседуют с супругой дофина.

Но мысли Екатерины довольно быстро перекинулись на другое. Король любит чтение и весьма ценит Макиавелли. Дофинесса вдруг решительно направилась к большому шкафу с привезенными из Италии и купленными уже во Франции книгами. Екатерина открыла высокую створку и осторожно провела пальцами по корешкам лежавших на полке книг, в каждой из них столько мудрости, собранной людьми и запечатленной на бумаге… Почему Генриха не интересует эта мудрость? Все, что он любит кроме своих развлечений, – это военное дело и историю вооружения, пожалуй, не больше. Но ведь Генрих – будущий король, разве можно не интересоваться тем же Макиавелли?

Именно за этой книгой и полезла в шкаф Екатерина. Она решила подарить королю Франциску единственное, что осталось у нее от Медичи кроме фамилии – сочинение Макиавелли «Государь». Король подарку удивился и обрадовался. Он оценил не только выбор невестки, но и то, что она отдала самое последнее, что напоминало о родителях.

Вот если бы всегда так легко разрешались любые недоразумения!

Жанна

Екатерина испытала настоящее потрясение, но теперь уже не из-за супруга, а из-за короля Франциска и его любимой сестры Маргариты. Они решили выдать тринадцатилетнюю дочь королевы Наваррской Жанну д’Альбре замуж. Казалось бы, что в этом страшного, все выходят замуж, и тринадцать лет – не самый ранний возраст. Но замужество бедной Жанны было абсолютно против ее воли, девочку собрались сочетать браком с герцогом Клевским.

Это был не просто брак по расчету, бедную Жанну кидали герцогу, как кость собаке, только потому что он выступил против императора Карла на стороне короля Франциска. Жанна – единственная наследница королевы Наварры, и возможность стать королем оплачивалась герцогом не самой дорогой платой – всего лишь выбором силы, к которой нужно примкнуть. Выбор был невелик – либо император, либо король. Чаша весов качнулась в сторону Франциска после его обещания отдать Жанну.

Сама девочка, у которой были очень слабые легкие и которой был вреден холодный воздух Наварры, большую часть времени проводила в Плесси. Туда и принесли известие о решении короля по поводу ее замужества.

Бедная девочка! Она, всегда помнившая о своих королевских корнях и не представлявшая себя замужем иначе как за наследником престола, даже не сразу поверила своим ушам. Ее отдают за простого герцога?! Такой брак был откровенным унижением для Жанны д’Альбре, наследницы престола Наварры. И уже не радовала поездка в Фонтенбло, где в это время находился король со своим двором.

Жанна прекрасно понимала, что ее разумная мать Маргарита, обожающая своего брата короля Франциска, согласится со всем, что предложит король, потому вопрос решен. Надежда оставалась только на самого Франциска. Девочка спешила на встречу с дядей-королем с робкой надеждой и твердой уверенностью, что даже если Франциск не пойдет ей навстречу, свадьба не состоится! Я объявлю всем, что не согласна, и пусть попробуют заставить! – решила девочка.

Вообще-то, раньше ее собирались выдать замуж за Генриха, и хотя мрачноватый кузен не слишком нравился Жанне, она была согласна на такой брак, в конце концов, быть супругой герцога Орлеанского тоже неплохо. Правда, тогда она была еще слишком мала, чтобы вообще думать о замужестве, соглашалась она теперь, но Генрих уже семь лет как женат на флорентийке. Женат несчастливо, супругу не любит, и детей в браке у них нет. А ведь после смерти его старшего брата Франциска Генрих стал дофином.

Жанна приехала в Фонтенбло вечером и отказалась с кем-либо встречаться. Король Франциск не настаивал, он понимал, что для слабой здоровьем девочки дорога была трудна. Ничего, успеет, свадьба не завтра. Но он распорядился попросить племянницу утром в первую очередь нанести визит ему.

Франциск смотрел на юную герцогиню и улыбался, она была точной копией своей матери – его любимой сестры Маргариты Наваррской! Только вот язычок… и в кого девочка столь резка? Маргарита славится своей мягкостью и уступчивостью.

Улыбка короля почему-то вывела девочку из себя, Жанна с трудом сдержалась, чтобы сразу не сказать что-то резкое, кусая губы, она присела в реверансе перед Его Величеством. Тот с удовольствием рассмеялся:

– Узнаю строптивую Жанну. Мадемуазель, почему вы кусаете губки? Хотите, чтобы они были ярче, или чем-то недовольны?

Чему он радуется?! Чем она может быть довольна?!

– Не вижу причин радоваться, Ваше Величество!

Если бы это услышала наставница Жанны или ее мать, у обеих был бы обморок, во всяком случае, мигрень на неделю обеспечена. Но король не рассердился, он весело рассмеялся снова:

– Как?! А видеть любимого дядюшку для вас не радость? Иди ко мне, строптивая девчонка, и перестань называть меня Величеством, для тебя я прежде всего дядя, надеюсь, любимый.

А это мы сейчас посмотрим, – решила Жанна.

– Тебе уже сообщили о предстоящем браке?

– Сообщили, и я с ним совершенно не согласна!

Ого! Кто тебя будет спрашивать, малышка? – изумился Франциск, но улыбку с лица не убрал, он считал, что пока девчонка может показывать зубки. Пусть поиграет в самостоятельность, иногда это полезно.

– Вообще-то, такие вопросы решают родители и старшие родственники, мадемуазель. Мне лучше знать, за кого выдавать тебя замуж.

– Ваше Величество, я не пойду замуж за герцога! – Жанна упрямо набычилась. Короля начала раздражать эта строптивость, он почти перестал улыбаться, а в глазах появился металлический блеск.

– Вы его не знаете, я нашел вам достойную пару, герцог хорош собой и неглуп.

– Достойную?! Вы считаете достойным для наследницы престола Наварры и племянницы французского короля брак с простым герцогом, вся заслуга которого в том, чтобы вовремя примкнуть к кому следует?!

Не скажи она последних слов, король, возможно, и стал бы уговаривать племянницу дальше, но столь невыдержанный ответ девочки вывел его из себя окончательно. Больше не было галантного, ласкового дядюшки, перед Жанной стоял твердый и жестокий король Франции:

– Мадемуазель, вы плохо воспитаны, если позволяете себе разговаривать со мной в таком тоне! Я не желаю больше выслушивать ваши дурные речи! И вы выйдете замуж за того, на кого укажу я! Молите Господа, чтобы это оказался действительно герцог Клевский, а не шут Трибуле!

Лицо Жанны пошло красными пятнами, она понимала, что перешла границы дозволенного, но продолжала упрямиться. Осознав, что с племянницей лучше не спорить, Франциск поморщился:

– Идите к себе и подумайте над тем, что я сказал!

В тот же день Жанна встретилась с Екатериной, эта встреча была случайной, но многое значила в судьбе обеих девушек. Конечно, Екатерина Медичи старше, она уже семь лет замужем, но и у той, и у другой положение трудное, хотя и разное. Обе были несчастны.

Екатерина улыбнулась своей обычной мягкой и приветливой улыбкой. Почему-то это страшно разозлило Жанну: ну чего она улыбается?! Принцессу покоробило: несчастная флорентийка, которой никто не рад при дворе, улыбалась всегда. Вдруг у бедной невесты мелькнула мысль, что именно флорентийка отняла у нее возможность стать супругой Генриха, а следовательно, и королевой Франции! Конечно, Генрих не подарок, но уж Жанна не допустила бы его увлечения Дианой де Пуатье, эта наглая красотка давным-давно бы знала свое место в дальнем имении. Горечь от осознания упущенного затопила у Жанны все добрые чувства, какие только могли быть к Екатерине. Да их, собственно, и не было. С чего бы Жанне любить эту флорентийку, почти взгромоздившуюся на французский престол?!

– Мадемуазель, я видела герцога Клевского, он хорош собой и весьма прилично воспитан. Думаю, он станет для вас хорошим мужем…

Екатерина пыталась сгладить неловкость от явного недружелюбия девочки.

– Вам нравится герцог Клевский? Не хотите ли поменяться? Я выйду за Генриха и рожу ему детей, а вы за герцога.

Лицо Екатерины изменилось, на лице осталась полуулыбка, но глаза превратились в змеиные. В эту минуту Жанна нажила себе врага на всю жизнь… А ведь могли бы дружить.

Дофинесса ответила ледяным тоном:

– Благодарю за предложение, мадемуазель, но я как-нибудь рожу своему мужу детей сама. А вам, полагаю, как раз подойдет герцог Клевский, несмотря на воспитание, он тоже нагл и невыдержан.

Глядя вслед уходившей по дорожке сада дофинессе, Жанна с досадой кусала губы. Верно говорят, что у нее язык опережает голову! Ну к чему было вот так явно заводить себе врага в лице возможной будущей королевы Франции?! И тут она разозлилась снова: почему будущей королевы, у Екатерины Медичи нет детей от Генриха, и она едва-едва держится на своем месте. Это пусть она боится Жанну, ведь если Генриха разведут, то во второй раз Жанна своего не упустит!

Твердо решив, что нужно приложить максимум усилий для развода дофина и последующей женитьбы его на себе, Жанна даже повеселела. Оставалось только не допустить, чтобы ее саму выдали замуж за противного Клевского! Хитрая девочка задумалась о том, как бы этого не допустить.

На следующий день король представил их с женихом друг другу.

– Мадемуазель, позвольте представить вам Гийома де ля Марко, герцога Клевского…

Жанна едва взглянула на жениха и не сумела сдержать неприятную мину. Герцог смотрел на нее с недоумением, даже если он и не понравился, то к чему же так-то? Недоумевали и все остальные, хотя было таковых в зале немного, предвидя, что племянница может поставить в неловкое положение, король постарался, чтобы все произошло в тесном кругу.

Присутствовавшая при этом Диана сжала руку дофина, Екатерина лишь недоуменно переводила глаза с Жанны на короля, а Анна д’Этамп возмущенно ахнула: ну и племянница у короля! Франциск с усмешкой обратился к жениху:

– Герцог, как вы видите, невеста вам досталась строптивая, придется перевоспитывать.

Тот улыбнулся:

– Это не страшно, Ваше Величество…

Ах, тебе не страшно?! Ну так я не выйду за тебя ни за что! – злорадно подумала девочка.

С того дня она начала приводить свой план в действие. Жанне показалось, что она нашла верный путь – обратиться к фаворитке, но не короля, а дофина!

Если честно, то Диана была немало удивлена таким обращением, к тому же девочка откровенно пояснила, на что именно претендует – прежде всего развести дофина с супругой, а потом выйти за него самой. Если первая часть Диану, безусловно, устраивала, то вторая совсем нет! Диана со своим обычным царственным спокойствием смотрела на племянницу короля и размышляла о том, так ли глупа и самоуверенна эта девчонка или просто прикидывается? Вот уж кого меньше всего хотела бы иметь в качестве соперницы в обладании Генрихом, так это Жанну! Диана прекрасно понимала, что стоит девчонке стать дофинессой, вся ее дружба с наставницей супруга закончится, они станут не просто соперницами, а врагами.

Прекрасная Диана посочувствовала девочке по поводу столь неравного брака, но ничего не обещала. Жанна была обижена, ей казалось, что сенешальша должна бы обеими руками схватиться за надежду развести Генриха с этой флорентийкой.

Убедившись, что ее не собираются поддерживать, Жанна решила бороться самостоятельно. Она написала письмо, в котором изложила свой отказ от замужества с герцогом Клевским, и сумела отдать бумагу в собор, чтобы там знали, что невеста против. Конечно, бумага уже через час оказалась в руках у короля. Если до этой минуты Франциск и раздумывал, они с Анной д’Этамп даже прикидывали, кого можно предложить взамен бедолаге Клевскому, столь резко не принятому строптивой невестой, то теперь король разозлился по-настоящему! Всему есть предел, столь нелепая строптивость девчонки вовсе не делала ей честь.

Прочитав строки, написанные Жанной, Франциск едва удержался, чтобы не швырнуть лист в огонь, но потом решил отправить его сестре Маргарите. Чтобы она увидела, кого воспитала!

– Жанна немедленно выйдет замуж за герцога Клевского!

Анна все же жалела девочку:

– Франциск, дорогой, но ей еще рано становиться настоящей супругой…

– Жанне тринадцать, Екатерина в этом же возрасте вышла замуж за Генриха!

– Может, в этом и причина, что у них не сложилась семья с Генрихом и до сих пор нет детей?

Анна д’Этамп сказала это просто из женской жалости, но на короля эти слова произвели сильное впечатление. И все же он нашел выход:

– Мы не заставим ее спать с супругом! Пусть брак пока будет формальным, подрастет – станет настоящей женой. Может, за это время поумнеет, – со вздохом закончил король.

Жанну Наваррскую выдали замуж за Гийома де ля Марко, герцога Клевского. Брак действительно остался формальным. Юная супруга жила то с родителями, то в Париже у дяди, но с самим супругом даже не виделась. В глубине души Жанна надеялась на то, что супруг с честью сложит голову в каком-нибудь сражении, оставив ее вдовой. Но все получилось иначе, герцог Клевский воевал смело, он невольно снова оказался между двух огней, однако король не спешил оказывать помощь своему новому родственнику. Герцог ответил тем же, когда снова пришлось выбирать между императором и королем, он выбрал теперь уже императора, присягнув Карлу, вассалом которого, собственно, являлся и раньше.

Король Франциск, получивший столь чувствительный щелчок по носу, немедленно добился развода Жанны и Клевского. Племянница короля снова оказалась свободной и весьма ценной невестой…

При дворе шла настоящая война фавориток, Анна д’Этамп и Диана де Пуатье сцепились не на шутку. Король все больше болел, уже даже охота не доставляла ему того удовольствия, которое он всегда получал. Франциск чувствовал себя пожилым и слабым, а его фаворитка думала только о себе.

При дворе очень трудно не примкнуть к одной из сторон, и все же Екатерине это удавалось. Она долго держалась и с той, и с другой приветливо и даже ласково. И все же любить Диану, отобравшую у нее супруга, женщина, конечно, не могла, но должна была вести себя столь осторожно, чтобы не настроить против себя Генриха окончательно. Одновременно Екатерина решила прибегнуть к влиянию фаворитки короля.

В голове юной флорентийки родился исключительно хитрый план. Главное, чего добивается Диана, – сделать Генриха будущим королем. Он уже дофин, следовательно, осталось только подождать… Но сам Франциск слегка недолюбливал именно среднего сына, из всех детей он действительно меньше всего любил именно Генриха, зато обожал младшего Карла. Конечно, юноша еще совсем молод, но почему бы ему не стать наследником короля Франциска?

В этом был очень хитрый расчет: если Генрих перестанет быть дофином, Диана, скорее всего, потеряет к нему жгучий интерес, а любовью там и не пахнет. Наличие незаконнорожденной дочери Диана Генриху простила, а вот отсутствие надежд на трон никогда. И Екатерина поняла, что именно должна делать.

Невзначай брошенная Анне д’Этамп фраза о том, что в качестве дофина куда больше подошел бы не Генрих, а его младший брат Карл, сделала свое дело. Фаворитка поразилась наивности и даже глупости дофинессы: своими руками отдавать собственное положение при дворе! Но идея была великолепной, с ней не сравнится никакое унижение Дианы де Пуатье из-за рождения у ее любовника незаконнорожденной дочери!

И фаворитка короля принялась воплощать идею дофинессы в жизнь. Она весьма подружилась с младшим сыном короля Карлом. Этот юноша куда больше походил на своего отца, чем средний сын, уже в юные годы он был галантен, приветлив и умен. Фаворитка день за днем убеждала Франциска в том, что трон не следует оставлять не слишком разумному Генриху, у которого на уме лишь дурацкие развлечения с шутами. Осторожно, исподволь Анна внушала, что бездетный Генрих, женатый на флорентийке, – не самый лучший король для Франции. Но когда зашел разговор о том, чтобы развести дофина с его бесплодной супругой, фаворитка неожиданно встала на защиту бедняжки Екатерины: