Текст книги "Много денег из ничего"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Что тут интересного? – уныло спросила Лола. – След оборвался, и я понятия не имею, что теперь делать. Надо же додуматься – дать адрес ветеринара!

– Напротив, это как раз нам кое-что дает, – ответил Леня, – очевидно, твоя подружка поостереглась давать первый попавшийся адрес, что называется, «от балды», вдруг Надежда бы что-нибудь заподозрила? К примеру, сообразила бы сразу, что в том районе не может быть такого номера телефона… Тогда Ирина и дала ей адрес того места, куда она часто ходит, может, у нее визитка в кармане завалялась.

– С чего ты взял, что она часто ходит в ветеринарную клинику?

– Пуишечка, иди сюда! – позвал Леня. – А то Лолка мне одному не поверит.

И они рассказали Лоле про журнал «Племенное животноводство» и про таксу Шуру, а также про то, как Ирка Соловьяненко специально сняла комнату, чтобы переодеваться там и выслеживать Лолу. И еще они рассказали про кошку породы английский сфинкс.

– Завтра с утра едем в клинику! – вскричала Лола, с которой слетел сон. – Уж я выведу эту стерву на чистую воду! Я найду ее во что бы то ни стало и спрошу, за каким чертом она хотела меня подставить.

– И самое главное – не замышляет ли милая подруженька против тебя чего-нибудь еще? – добавил Леня.

На том и порешили.

Улица Никому Не Известного Солдата оказалась крошечным переулком, затерявшимся среди баз и складов в районе Обводного канала. Зато дом номер тринадцать был виден издали и бросался в глаза среди окружающих неказистых строений, как бросался бы, наверное, в глаза Эверест среди скромных вершин Валдайской возвышенности. Этот дом был выстроен совсем недавно, он сверкал зеркальными поверхностями и тонированными стеклами, а по его верхнему этажу шла светящаяся надпись: «Бизнес-центр “Лимпопо”».

– Ну и название! – восхитился Леня, припарковывая машину возле входа в бизнес-центр. – Сразу чувствуешь себя в Африке, даже как-то теплее стало! Наверное, в этом здании все работают как негры!

Офис номер семьдесят четыре, где размещалась ветеринарная клиника «Доктор Дулитл», нашелся на седьмом этаже центра. Клиника занимала большую часть этажа. Перед входом в нее стоял очень красивый игрушечный жираф в натуральную величину, на шее которого висел яркий рекламный плакат, приглашавший лечить у «Доктора Дулитла» всех домашних любимцев, от ручного паука до слона, и обещавший потрясающие скидки и высочайший уровень обслуживания.

Маркиз толкнул дверь, и они с Лолой оказались в холле, который больше всего напоминал помесь цирка и зоопарка, правда, прекрасно отремонтированную и обставленную дорогой мебелью.

В глубоких кожаных креслах вдоль стен холла сидели многочисленные владельцы разнообразных животных, многих из которых язык не поворачивался назвать домашними. Правда, слонов здесь не было, не было и верблюдов, носорогов, бегемотов, настоящих жирафов, а также львов и тигров – видимо, к таким животным специалисты клиники из соображений безопасности приезжали на дом. Однако здесь были довольно крупная черная свинья (кстати, очень чистая и аккуратная), удивительно красивый горный баран с огромными, круто завинченными рогами, небольшая антилопа с печальными выразительными глазами христианской мученицы, на которую с живейшим интересом посматривал длинноногий гепард в строгом ошейнике. Собак было множество, преимущественно редких и дорогих пород – бордосский дог с шелковистой бежевой шкурой и мордой закоренелого убийцы, бобтейл, похожий на гигантскую мягкую игрушку, аргентинский бульдог устрашающих размеров и обилие более мелких четвероногих. Кошек, разумеется, тоже было великое множество. В дальнем углу примостился худенький интеллигентный старичок, на коленях у которого удобно устроился небольшой крокодил.

В этом помещении все было предусмотрено для удобства и удовольствия домашних любимцев: под потолком размещалось несколько телевизоров, по которым шли специальные программы для животных, в том числе модный канал, где четвероногие модели непрерывно демонстрировали самую современную одежду для наших братьев меньших, вдоль одной из стен разместился специальный бар, где предлагали разнообразные блюда и витаминизированные напитки для собак, кошек и прочей живности.

Лола осмотрелась и с задумчивым видом проговорила:

– Странно, что я не знала о таком приличном месте… надо будет как-нибудь наведаться сюда с Пу И.

– Но ведь он, кажется, вполне здоров? – удивился Леня.

– Болезни нужно не лечить, а предупреждать! – с апломбом ответила Лола. – Кроме того, здесь песику должно просто очень понравиться. И вообще, не вмешивайся в его воспитание – я ведь ничего не говорю тебе, когда ты безобразно балуешь Аскольда!

Леня предпочел не отвечать на эту очевидную провокацию, тем более что к ним уже приближалась сотрудница клиники, девушка с грацией пантеры и глазами газели, затянутая в кокетливый крахмальный халатик.

– Мы чем-то можем вам помочь? – проворковала она, адресуясь в основном к Маркизу. – Я вижу, вы не взяли с собой своего домашнего любимца. Наверное, вы хотите предварительно ознакомиться с нашими условиями? Это очень разумно! Я готова ответить на все ваши вопросы!

При этом на лице красотки было такое выражение, как будто она готова не только ответить на любые Ленины вопросы, но и на многое другое. Лола хотела поставить зарвавшуюся девицу на место, но вовремя вспомнила, зачем они с Леней сюда пришли, и с огромным трудом сдержалась.

Леня мило улыбнулся девушке и выдал свою домашнюю заготовку:

– Понимаете, мы очень хотим найти одну вашу клиентку. У нее кошка, английский сфинкс…

– Простите, но мы не даем сведений о наших клиентах, – отрезала девица, мгновенно посуровев.

– Но это любовь! – горячо воскликнул Леня.

– Что? – удивилась девушка. – Какая любовь? При чем здесь любовь?

– Самая настоящая любовь! – очень серьезно ответил Маркиз. – Любовь с первого взгляда!

Девушка хлопала длинными ресницами и переводила растерянный взгляд с Маркиза на Лолу и обратно. Наконец она взяла себя в руки и настороженно проговорила:

– Простите, я вас не понимаю. Какая любовь? У кого любовь?

– Ну не у меня же! – вступила в разговор Лола. – Любовь у Аменхотепа Третьего!

Девушка попятилась и оглянулась по сторонам. Судя по всему, она решила, что клиентка спятила, и теперь хотела вызвать охранника или администратора и переложить на их плечи неожиданную проблему.

– Что вас так удивляет? – Лола высоко подняла брови. – Аменхотеп Третий – это наш котик, английский сфинкс, очень породистый…

– Ах котик! – Девушка облегченно вздохнула: ситуация входила в привычные для нее рамки.

– Да, очень породистый, – продолжала Лола, – он сын Аменхотепа Второго и Нефертити…

– И что же с ним случилось?

– Я же вам говорю – он влюбился! Влюбился с первого взгляда! Это случилось, кажется, неделю назад. Мы ехали в машине с Аменхотепом, везли его на выставку. А надо вам сказать, что он любит ездить в машине и сидит не в переноске, а прямо за задним сиденьем, чтобы можно было смотреть в окно. И вот, когда мы остановились на перекрестке, рядом с нами оказалась другая машина, в которой сидела она…

– Она? – переспросила заинтригованная девушка.

–  Она! – повторила Лола. – Очаровательная кошечка такой же породы, как Аменхотеп, – английский сфинкс. Наш котик встрепенулся, вскочил и уставился на эту красавицу, прижавшись к стеклу. Загорелся зеленый свет, и наши машины разъехались, но он не отрываясь смотрел ей вслед и душераздирающе мяукал! В его голосе была такая тоска, что мы поняли – он влюбился, и влюбился всерьез… в этот день на выставке он не занял первое место, потому что выглядел печальным и подавленным, и вообще с того дня Аменхотеп тоскует, чахнет… у него пропал аппетит, он перестал спать, совершенно не играет своими любимыми игрушками и только время от времени горестно вздыхает…

Сотрудница клиники достала из кармана кружевной платочек и промокнула покрасневшие глаза. Лола убедилась, что ее рассказ имеет успех, подбавила в свой голос трагизма и продолжила:

– Мы пытались знакомить его с другими кошками – очаровательными созданиями, очень породистыми, прекрасно воспитанными… одна из них – чемпионка породы…

– Очень милая киска, умеет даже петь и сейчас учится читать, что, на мой взгляд, для женщины не так уж важно, – вполголоса добавил Маркиз.

Лола сердито покосилась на своего соратника и поспешила закончить рассказ:

– Но все безуспешно! Аменхотеп не захотел даже взглянуть на этих красавиц! Он только вздыхал о своей таинственной незнакомке!

Сотрудница клиники выжала совершенно промокший платочек и, едва сдерживая рыдания, проговорила:

– Вы не пытались искать эту кошечку через клуб?

– Что вы! – горячо воскликнула Лола. – Об этом не может быть и речи! В нашем клубе такие интриги! Понимаете, Аменхотеп очень породистый, и многие владельцы кошек мечтают свести его со своими любимицами, чтобы получить породистых котят. Поэтому если они узнают, что мы ищем какую-то постороннюю кошку, в клубе начнется такое… просто страшно подумать! Нашего Аменхотепа лишат всех званий и наград и вообще могут исключить из клуба!

– Неужели такое возможно? – побледнев, спросила доверчивая девушка.

В ее глазах исключение из клуба было самым страшным наказанием для владельцев породистого животного.

– О, милая, вы не представляете, какие дела творятся в нашем клубе! – многозначительно проговорила Лола. – Можно сказать, что это не клуб, а самый настоящий клубок змей!

– Да, – спохватилась девица, – но почему вы пришли к нам? Почему вы думаете, что мы что-нибудь знаем о вашей таинственной незнакомке? Ведь в городе очень много ветеринарных клиник, и хотя наша, безусловно, одна из лучших, но все же она не единственная.

– Все очень просто, – включился в беседу Маркиз. – Когда мы разъехались на том роковом перекрестке, я проследил за машиной таинственной красавицы. Она свернула сюда, к этому дому. Когда мы узнали, что здесь находится ветеринарная клиника, то сразу поняли, что эта кошечка скорее всего ваша клиентка, и приехали сюда в надежде, что вы сможете нам помочь.

– Спасите нашего котика! – подхватила Лола, молитвенно сложив руки. – Он чахнет на глазах, и я боюсь, что не протянет и нескольких дней!

– Что же делать? – Девушка растерянно оглянулась. – Нам категорически запрещают давать адреса клиентов… но несчастный котик… но должностная инструкция… но любовь с первого взгляда…

– Если Аменхотеп умрет, – едва слышным, полным страдания голосом проговорила Лола, – я тоже ненадолго его переживу… я так к нему привязана, так привязана…

– Ладно, – девушка решилась и зашагала к одной из дверей, выходивших в холл, – я надеюсь, кроме вас, об этом никто не узнает…

Она скрылась за дверью. Леня успел разглядеть небольшой кабинет и стол с компьютером. Несколько минут за дверью царила тишина, наконец девушка выскользнула оттуда и, еще раз оглядевшись по сторонам, сунула Лоле в руку небольшой листок бумаги. Лола спрятала этот листок в сумочку и изобразила бурную радость и искреннюю благодарность:

– Вы просто не представляете, что вы для нас сделали! Вы соединили два любящих сердца, вы спасли чахнувшее от любви создание! Когда у них родятся котята, мы непременно назовем одну кошечку в вашу честь! Как вас зовут?

– Фекла, – смущенно ответила девушка.

– Прекрасное имя, и очень модное! – восхитилась Лола. – А теперь позвольте отблагодарить вас, Фекла… – И она вложила в руку девушки новенькую стодолларовую купюру.

– Что вы, не нужно, я это сделала исключительно ради вашего котика. – Фекла попробовала отказаться от денег, но Лола ловко засунула бумажку в нагрудный карман ее халатика и отступила со словами:

– И не возражайте! Вы так много для нас сделали, что мы просто обязаны сделать для вас хоть что-то приятное…

В это время к Фекле обратилась вошедшая в холл стройная брюнетка, на плечах которой, как экзотический воротник, лежал трехметровый сетчатый питон, и Лола с Маркизом, воспользовавшись этим, выскользнули из помещения ветеринарной клиники.

Спускаясь в лифте с седьмого этажа, Леня проговорил:

– Видишь, чего можно добиться хорошей актерской игрой? Эта ветеринарная Фекла не сделала бы ни за какие деньги того, что ты заставила ее сделать, сыграв на ее чувствах.

Лола, ожидая продолжения, покосилась на Маркиза. И продолжение, разумеется, последовало:

– А твоя старая подруга точно так же сыграла на твоих чувствах. Ты поверила в ее роковую любовь и подлеца-мужа, как Фекла поверила в Аменхотепа Третьего. Только то, что простительно наивной медсестре, непростительно бывшей актрисе и моей напарнице!

– Все? – сухо осведомилась Лола. – Ты все сказал? Никак не можешь удержаться и не пнуть меня лишний раз?

– Ну ладно, давай лучше поглядим, что нам дала бедная глупая Фекла, верящая в кошачью любовь с первого взгляда!

– Только номер телефона… – разочарованно протянула Лола, – а я-то ее благодарила…

– Ну, адрес выяснить теперь проще простого. Вот что, ты езжай сейчас домой, выясни по базе данных адрес, соответствующий этому телефону…

– А давай сейчас позвоним, а? – загорелась Лола. – Я Ирку по голосу обязательно узнаю!

– Она тебя тоже!

– А говорить будешь ты, не своим голосом, конечно, а басом! А я только послушаю! И мы тогда убедимся, что находимся на правильном пути.

– Как бы не вспугнуть их… – сомневался Леня.

Но Лола смотрела так умоляюще, что его рука сама набрала номер.

В трубке раздавались длинные гудки. Лола поскучнела.

– Ничего. – Леня пытался ее приободрить. – Судя по тому, что ты мне рассказывала, твоя бывшая подружка – дама очень деловая. Дома не часто бывает. Так что ты все-таки выясни адрес, а я поеду на улицу Бутлерова, где убийство случилось, поразведаю там на месте, как и что…

* * *

Во дворе злополучного дома на улице Бутлерова, как и в тот раз, когда здесь побывала Лола, царило оживление. Здесь были как бы два отдельных клуба по интересам: в одном конце двора собрались в кружок молодые мамаши с колясками, в другом – старушки, ловившие лучи весеннего солнца и оживленно обсуждавшие какое-то интересное событие. Леня огляделся и направился к скоплению пенсионерок, по опыту зная, что они всегда в курсе всего и охотно делятся информацией с малознакомыми людьми.

Подойдя к старушкам, Леня услышал, как одна из них, с крупной бородавкой на носу, взволнованно проговорила:

– Говорю вам, ходит к ней один! В форме, морской офицер! Сколько раз я его видела! В одно и то же время всегда является, в шесть часов! И непременно с цветами! Как есть – полюбовник!

– Никитична, – возразила другая старушка, одетая в великоватую куртку с надписью «Адидас», – Никитична, ну ты пальцем в небо угодила! Это же муж ее! У нее муж – морской офицер, капитан какого-то ранга!

– Не может такого быть, чтобы муж! – надулась Никитична. – Говорю – полюбовник! У меня на это дело глаз наметанный!

– Да с чего же ты взяла, что полюбовник? Где это видано, чтобы полюбовники в шесть часов вечера приходили? Полюбовники – они днем шляются, покуда муж на работе… точно тебе говорю – это у нее муж!

– Ага, муж! – возразила Никитична и выдала самый неопровержимый аргумент: – Когда это ты видела, чтобы муж домой с цветами приходил?

«Адидасовская» старуха не нашлась что возразить на такое серьезное соображение, но как раз в это мгновение Маркиз вежливо кашлянул, обращая на себя внимание сторон.

– Я извиняюсь, бабушки, можно вам задать вопрос?

Никитична, недовольная тем, что ей не дали насладиться победой в увлекательном споре, сердито проворчала:

– Какие мы тебе бабушки? Это упаси Бог от такого внука!

Однако крупная серьезная старуха, видимо, наиболее авторитетная личность в этом дворовом клубе, призвала Никитичну к порядку:

– Ты чего это на человека напустилась? Он к нам вежливо подошел, ничего худого не сказал, так и ты с ним вежливо поговорить должна. А то молодежь вечно ругаем, а сами тоже собачимся! Так что вы, молодой человек, спросить интересовались?

– Я хотел спросить насчет двадцать четвертой квартиры…

Не успел он закончить свой вопрос, как та же Никитична, судя по всему отличающаяся вздорным и нетерпеливым нравом, прервала его:

– А позволь спросить, отчего ты той квартирой интересуешься и по какому такому делу вообще заявился?

Маркиз, хорошо подготовившийся к сегодняшней экспедиции и ожидавший подобного вопроса, продемонстрировал пакет, завернутый в коричневую бумагу и скрепленный неразборчивой печатью, и охотно ответил:

– Служба срочной доставки. У меня для жильца из двадцать четвертой квартиры срочная посылка…

– Ой, милый, опоздала твоя посылка! – вступила в разговор «адидасовская» старуха. – Убили этого жильца!

– Как – убили? – переспросил Маркиз, изображая крайнюю степень удивления.

– Застрелили, милый, застрелили из пистолета! – таинственно понизив голос, сообщила ему та же тетка.

– Да не слушай ты ее! – воскликнула Никитична. – Она ничего и не знает, а я тебе точно скажу. Ничего его не застрелили, а зарезали ножом. И зарезала его полюбовница…

– Всюду у тебя полюбовники да полюбовницы! – возмутилась бабка в «Адидасе». – Тьфу, слушать противно!

– А противно, так и не слушай, только и не перебивай, когда я правду говорю! А если не нравится, так можешь домой идти!

– Чего это ты меня гонишь? Ты эту скамейку не приватизировала, так нечего претензии предъявлять!

– Никаких я претензий не предъявляю, а только правду говорю! А что тебе мои слова не нравятся, так это я знаю отчего. Это оттого, что к тебе самой Федор Ипатьевич ходит из сорок шестой квартиры! Для того ты и одеваешься по моде, как молодая!

– Ой! – Старуха в «Адидасе» подскочила и побагровела как свекла. – Никакой у тебя совести нет! Федор Ипатьевич – приличный человек, и если иногда зайдет ко мне чаю выпить, так это он в своем праве!

– Знаю я, какой вы там чай пьете! – отрезала Никитична, поджав губы, и повернулась к Лене: – Ты ее не слушай, молодой человек, ты меня слушай! Точно я тебе говорю – полюбовница его зарезала, вот таким ножом! – Она показала руками такой размер, какой обыкновенно показывают рыбаки, рассказывая о пойманной щуке. – А я это точно знаю, мне все доподлинно Сима Оглоухова рассказала, Серафима Петровна из двадцать второй квартиры, а она зря говорить не станет, она женщина сурьезная, у нее родной зять на государственной службе находится. А она-то сама все своими глазами видела…

– Как – своими глазами? – удивился Леня. – Что, прямо при ней жильца из двадцать четвертой квартиры убили?

– Зачем же при ней? – насупилась Никитична. – Что ты такие ужасы говоришь? Она у милиции понятой была, потому все и знает! И нож тот своими глазами видела, и полюбовницу ту, когда она его убивать пришла! У Симы, у нее в двери, глазок специально проделан, чтобы видеть, что на лестнице творится, и она через тот глазок эту полюбовницу, почитай, каждый день видела, так что мои слова самые правильные, можешь не сомневаться! Так она ее прямо перед самым убийством видела, как та по лестнице шла, и нож у нее такой огромный прямо в руке! Так и видать, что сейчас непременно кого-нибудь убьет!

– Всегда она больше всех знает! – пробормотала себе под нос старуха в «Адидасе». – А только я точно говорю, из пистолета его застрелили, из большущего черного пистолета!

– А ты вообще иди, чайник ставь! – ехидно проговорила Никитична. – Вон, Федор Ипатьевич к тебе идет!

– Где? – обернулась та. – Где Федор Ипатьевич?

Тут же она поняла, что хитрая товарка поймала ее, и набросилась на ту с руганью и чуть ли не с кулаками. Леня, который почувствовал, что не узнает в этом «дамском клубе» больше ничего полезного, поспешно ретировался и направился к тому подъезду, в котором находилась «нехорошая квартира» – место недавнего преступления.

На двери двадцать четвертой квартиры была наклеена бумажка с блеклой фиолетовой печатью. Леня без труда смог бы проникнуть внутрь и потом снова восстановить печать, но это не входило сейчас в его планы. Кроме того, он не сомневался, что наблюдательная Серафима Петровна Оглоухова находится на своем посту, возле глазка на двери квартиры номер двадцать два, и следит за всеми его действиями.

Поэтому Маркиз решительно подошел к двадцать второй квартире и нажал на кнопку звонка.

За дверью тотчас же послышалась какая-то возня, и низкий басовитый голос осведомился:

– Чего надо?

– Серафиму Петровну Оглоухову, – солидно проговорил Маркиз.

– Так это ж я, – басом отозвались из-за двери, – а кто такой будете и по какому конкретно вопросу?

– Капитан Кормушкин из второго следственного управления, – представился Леня, поднося к глазку отлично сработанное удостоверение, – по вопросу умышленного убийства, произошедшего в соседней с вами квартире.

Запоры брякнули, дверь приоткрылась на длину цепочки, из-за нее высунулась рука и схватила Ленино удостоверение.

– Через глазок ничего не рассмотришь, – пояснила свои действия бдительная Серафима Петровна, – а кого ни попадя в квартиру пускать нельзя, особенно что у меня зять на государственной службе…

– Это вы правильно, – одобрил Леня, – обязательно нужно удостовериться, кого впускаете, а то сейчас очень много мошенников развелось!

За свои документы он был спокоен: они были сделаны гораздо лучше настоящих.

Серафима Петровна внимательно разглядела удостоверение и впустила Леню в квартиру, однако выразила при этом явное недовольство:

– Я ведь уже все вашим людям доподлинно рассказала, что могла, а попусту болтать у меня никакого времени нету, у меня зять в восемнадцать часов с работы приходит!

– Но вы ведь борщ ему уже сварили, – проговорил Леня, принюхиваясь к доносящемуся с кухни запаху.

– Мало ли что борщ, ему еще котлеты нажарить полагается, потому как он на государственной службе, а я все уже вашим людям и так рассказала…

– Василию Ликбезовичу? – проявил Маркиз осведомленность.

– Ему самому, – уважительно подтвердила Серафима Петровна.

– Ну так он из другого управления, а мне тоже нужно свою работу выполнять, у меня тоже служба государственная, как у вашего зятя…

Это соображение убедило Серафиму Петровну, и она приготовилась отвечать на вопросы.

Сверившись для вида со своими записями, Леня начал:

– По имеющимся у меня сведениям, вы часто видели потерпевшего…

– Кого? – переспросила Серафима. – Какого такого потерпевшего?

– Ну того мужчину, которого убили.

– Так ты так и говори – которого убили! А то спрашиваешь про какого-то потерпевшего… Которого убили я часто видела, почитай, каждый день.

– На предварительном допросе вы показали, что потерпевший… ну тот, кого убили, появлялся здесь в разное время…

– Это точно, что в разное, только все больше днем. Видать, нигде не работал. Тунеядец небось, а по-нынешнему – бизнесмен. Вот зять мой, который на государственной службе, он непременно в девять часов на работу уйдет, а в восемнадцать часов вернется, и чтобы ему непременно в это время обед был. Потому что государственная служба – это чтобы вовремя приходить. А этот то в двенадцать придет, то в час…

– А когда он уходил по утрам?

– По утрам-то? – Серафима Петровна задумалась. – А когда ж он уходил-то? Должно, рано, когда я еще спала… что-то не упомню я, чтобы видела, как он по утрам уходил. Придет когда в час, когда в два, а потом снова уйдет и уж больше не возвращается.

– Не возвращается? – удивленно переспросил Маркиз. – Так, может, он здесь вовсе и не ночевал?

– Может, и не ночевал, – согласилась Серафима и неожиданно рассердилась: – А мне-то какой интерес, ночевал он тут или не ночевал? У меня своих дел хватает, у меня зять в восемнадцать часов приходит, и ему непременно обед должен быть готов, а меня тут всякими глупостями отвлекают! Некогда мне следить, кто здесь ночует!

– Это не глупости, – серьезно прервал ее Леня, – это ваш гражданский долг – оказание всемерной помощи следствию!

– Я уже все сказала! Я, что знала, все рассказала! Говорю же – приходил он днем, все в разное время, когда в два, когда в три. По всему видать – непутевый человек, да еще и сильно нервный…

– Нервный? – переспросил Маркиз. – В чем это выражалось?

– Чтобы выражался – это я не говорила, чего не было, того не было. Может, в квартире у себя он и выражался, ну так это его личное дело, до меня это совершенно не касается.

– Я другое имею в виду, – терпеливо проговорил Леня, – вы сказали, что он был нервный. Почему вы так решили?

– Нервный потому что. Все время шеей этак поводил, как будто мешает что или воротничок тесный.

– Вот так? – Леня повел шеей, как будто у него был нервный тик.

– Во-во, – согласилась Серафима Петровна, – вот точно так шеей поводил. Я же говорю – сильно нервный он был. По всему – непутевый человек… и еще девка эта к нему приходила…

– Вот еще об этой его знакомой расскажите, – ухватился Леня за ее слова и снова заглянул в записи. – Что вы можете о ней рассказать?

– А чего о ней рассказывать? Девка как девка… сразу видать – шалава первостатейная.

– А по каким признакам вы это сразу определили?

– А чего тут определять, когда все и так ясно? Одета она хорошо, а кто сейчас хорошо одевается? От трудов праведных не наживешь палат каменных! – Серафима Петровна огляделась по сторонам и грустно вздохнула: – Вот ведь зять у меня даже и на государственной службе, а никакого особенного богатства все равно нету! А у той-то шалавы пальто не пальто, шуба не шуба…

– Вот, кстати, об этой шубе… опишите ее!

– А чего мне чужие шубы описывать? Большой интерес! Шуба она и есть шуба, сразу видать, что дорогущая. Белая шуба, короткая. Откуда у порядочной девушки такие деньги возьмутся? Так что я и говорю – сразу видать, что шалава! А сейчас мне некогда больше разговаривать, мне котлеты жарить надо, а то зять придет – а котлеты не готовы…

– Хорошо, только последний вопрос. В день убийства ваш сосед в какое время пришел, вы не обратили внимания?

– Отчего же не обратила? У меня специально на стенке часы повешены, чтобы точно знать, когда зять с работы возвращается и обед загодя приготовить. Так что я внимание обратила. Как раз на часы поглядела, когда он первый раз пришел. Аккурат половина второго была…

– Первый раз? – повторил ее слова Маркиз. – Значит, был еще и второй? Он ушел и потом еще раз вернулся?

– А вот не скажу, – Серафима неожиданно понизила голос, – не буду врать. Как он ушел, не заметила, а только он в четверть третьего снова пришел.

– Значит, как выходил, вы не заметили, а заметили только, как вернулся?

– Сама удивляюсь, – вздохнула Серафима Петровна, – не было со мной такого, чтобы я чего пропустила… мне хоть и немало лет, а на слух да на зрение не жалуюсь. А тут как-то пропустила… гляжу – вроде не выходил, а опять заходит…

– А во второй раз ничего странного в нем не было? – спросил Маркиз, у которого возникла не осознанная еще мысль.

– Странного? Да нет, странного ничего не было, только что в тот раз спокойный он был.

– Спокойный? – переспросил Маркиз.

– Ну да, всегда-то он нервный, шеей поводит, минуты не постоит спокойно… ну, да я про это уже говорила, а когда он второй раз пришел, так не шевельнет шеей, как все люди стоит…

– А дверь-то он сам открыл, своими ключами?

– А кто же еще? Ведь, кроме него, никого там не было. Это уж потом шалава пришла, та, что его убила… только, когда дверь открывал, таился он, словно зашуметь боялся. Ключ так тихонько в замке повернул да дверь придерживал, чтобы не скрипнула… – Серафима Петровна взглянула на часы и всплеснула руками: – Ой, да скоро уж зять придет, а у меня котлеты еще и не провернуты! Батюшки, это что ж творится! А все из-за тебя, из-за твоих расспросов! – И она, подбоченившись, двинулась на Маркиза. – Все, нету больше моего терпения! Что знала – все доподлинно рассказала, и тебе, и Василию этому Лобзиковичу, а теперь прощайте, мне пора делами своими заниматься!

Едва Леня вышел во двор, в его осанке и поведении произошла мгновенная и удивительная метаморфоза. Его трудная и опасная профессия требовала настоящего артистизма. Если минуту назад он был суровым, непреклонным и уверенным в своей значительности сотрудником следственных органов, то сейчас он снова стал несколько легкомысленным, жизнерадостным и любопытным посыльным из службы срочной доставки, каким его и ожидали увидеть греющиеся на мартовском солнышке пенсионерки.

Впрочем, они не обратили на Леню внимания, поскольку были заняты обсуждением очередной волнующей и чрезвычайно значительной проблемы.

– А я вам точно говорю, – уверенно вещала Никитична, – это она от исключительного расстройства похудела. Как пришла она с концерта домой – а муж ейный в койке с соседкой! Она тут же в обморок – хлоп, а как очухалась, так на двенадцать кило похудела! Муж как это увидел, к ней сразу вернулся, а соседка от злости уксусом отравилась…

– Что ты такое говоришь! – вступила старуха в «Адидасе». – Когда она сама по телевизору говорила, что это у нее от витамина специального получилось, «Система шесть» называется… мне племянница такой витамин на Пасху подарить обещалась, хоть и дорогущий он…

Леня понял, что пенсионерки обсуждают эстрадную певицу, неожиданно похудевшую и после этого активно рекламировавшую средства для борьбы с лишним весом.

– Не «Система шесть», – подала голос немногословная авторитетная тетка, – а надо меньше есть! Хоть ты чего принимай, а если будешь объедаться – так никогда не похудеешь!

– А я точно говорю – это у нее от расстройства! – стояла на своем упорная Никитична. – Мне лично Сима Оглоухова говорила, а она точно знает, у нее зять на государственной службе, им специальный телевизор ставят, по которому всю правду показывают!

– Уж ты скажешь! – возмутилась тетка в «Адидасе». – Нету такого, чтобы всю правду! Всей правды никто не знает!

– Вот он идет, Серафимин государственный зять! – негромко проговорила авторитетная пенсионерка. – Хоть часы по нему проверяй, как шесть часов – так он уж тут как тут…

Леня, который собирался уже уйти прочь, остановился и проследил за взглядом суровой тетки. По асфальтовой дорожке вдоль дома шел, ссутулившись, мелко переступая и глядя себе под ноги, хмурый мужчина средних лет в унылом темно-сером плаще. «Государственная служба» наложила на него неизгладимый отпечаток занудства и педантичности.

– Не всегда он в одно это время приходит, – вполголоса заметила тетка в «Адидасе».

– Ой, ну тебе бы все спорить! – возмутилась ее постоянная оппонентка Никитична. – Когда все знают, что каждый день в шесть часов он является! А тебе лишь бы что по-своему сказать…

– А вот и нет! – загорячилась та. – А я точно говорю, своими глазами видела! Вчера он в первом часу пришел…

– А ты-то откуда знаешь? Нас же в первом часу здесь не было, мы сериал смотрели…

– Это вас не было, – фыркнула «адидасовская» тетка, – а я в холодильник заглянула, а у Мурзика-то консервы кончились, надо прикупить…