Текст книги "Талисман египетской царицы"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Она сполоснулась под душем, а потом прилегла. И неожиданно заснула, крепко и без сновидений.

Разбудил ее стук в дверь. Это стюард принес фен. Арина так удивилась, что даже не поблагодарила его спросонья. Он что-то сказал по-гречески и прижал руки к сердцу.

– Лучше поздно, чем никогда! – ответила Арина.

Взглянув на часы, она с изумлением поняла, что проспала четыре часа и что скоро ужин. Странно, раньше на нее никогда не находила такая сонливость.

Арина вымыла голову, высушила волосы феном и заколола их высоко на затылке. Получилось вполне прилично. Неожиданно ей захотелось поужинать в ресторане, чтоб играла музыка и вышколенные официанты суетились вокруг. В конце концов имеет она на это право? Деньги за путевку плачены немалые. Она достала из шкафа платье, то самое, в котором ходила к Ленке на свадьбу. Платье было не слишком длинное – коктейльное, однако очень открытое, на бретельках. Арина представила насмешливые взгляды, которыми будут обмениваться туристы за ее спиной – такую плоскую грудь обнажать не рекомендуется, – и накинула на плечи легкий шелковый шарф. Так, уже лучше. Она полезла в косметичку за помадой, и в руку упала та самая синяя стекляшка, что всучил ей старик в Медине. Она сжала ее в руке. Судя по тяжести, все же это камень, а не стекляшка.

Арина протерла камень ваткой, смоченной духами. Оправа стала чище, а камень засиял синим неярким светом. Сверху в оправе была петелька, да это же кулон! Арина повесила его на цепочку, камень лег чуть выше груди. Он не холодил и не царапал кожу, цепочка не тянула шею, Арине было вполне комфортно.

Войдя в ресторан, она сказала метрдотелю:

– Я одна и хотела бы поужинать.

– Разумеется, мадам. – Он склонил набок голову с тщательно уложенными волосами.

Столик был расположен очень удобно – не в центре и не в самом углу, Арина могла видеть весь зал. Вся русская группа была здесь – вон хохочут те самые дамы, усиленно делающие вид, что они молодые и раскрепощенные, вон давешняя надутая важная пара, на жене нынче платье из золотистого шелка, который так переливается и искрится, что глаза слепит. Старуха Центер тоже здесь – гляди-ка, и она в бриллиантах! Ну, эта хоть надевает их только вечером, как полагается. И по-английски чешет бегло, молодец!

Официант принес закуску, и Арина набросилась на еду, потому что от голода сводило желудок.

В процессе ужина Арину сердечно приветствовал веселый рыжий англичанин, тот самый, что едва не окатил ее утром апельсиновым соком, метрдотель подходил несколько раз, официанты суетились вокруг, так что она несколько утомилась от такого внимания и после кофе решила подышать воздухом на палубе.

– Добрый вечер! – услышала она сзади голос того самого надутого мужа своей внушительной жены и поморщилась: вот притащился, разговаривает с кем-то. – Какая вы молодец, что не поехали на экскурсию в Карфаген! – продолжал мужчина, остановившись.

Арина скосила глаза, больше никого рядом не было. Так, значит, это он с ней разговаривает?

– Что вы имеете в виду? – весьма холодно поинтересовалась она.

– Ужасная жара, – начал живописать он, – солнце палило нещадно, воды взяли с собой мало, да еще и автобус на полпути сломался. И в результате увидели какие-то жалкие развалины! Да что я старых камней не видел, что ли?

– Сочувствую, – усмехнулась Арина.

– А вы куда ездили? – не отставал он.

– Я была в Медине, – ответила Арина чистую правду. – Это старая часть Туниса, очень интересно, настоящий Восток. Прямо как в сказке «Тысяча и одной ночи»…

Она умолчала о грязи и гвалте, о жуликах-таксистах и о своем ужасе, когда поняла, что заблудилась.

– Вот, я же говорю, что вы умница! – воскликнул ее собеседник с подозрительной горячностью.

Арина взглянула на него более внимательно, и вдруг, хоть она вовсе этого не хотела, душа его раскрылась перед ней. Все его желания, чаяния и помыслы оказались видны, как будто лежали на ладони.

Чиновник средней руки, работа мало того что неинтересная и нетворческая, да еще и неперспективная, потому что давно уже он достиг предела своей карьеры. И сидит на своем месте только потому, что держит его начальник. А вот сменят начальника на другого, о чем разговоры идут уже давно, и его тоже попросят с насиженного местечка. Годы идут, рядом жена, опостылевшая своим командованием, – вечно она руководит, вечно она всем недовольна, вечно она чего-то требует. В доме чего только нет, а ей все мало!

А ему хочется обычной простой ласки, чтобы женщина молодая была рядом, чтобы любила его и понимала… Да не такая, как эти все девки – вульгарные да жадные, им только деньги подавай. А вот эта, Арина, совсем другая. Есть в ней что-то особенное, и как это он раньше ее не замечал…

Арина на миг зажмурилась и тут же открыла глаза. Наваждение не проходило – этот тип явно на нее запал! С чего это вдруг, интересно бы знать?

Он придвинулся к ней ближе и сделал попытку погладить по руке. Арина резко отшатнулась, легкий шарф слетел с ее плеч и, подхваченный ветром, улетел бы в море, если бы не схватил его в прыжке еще один член русской группы. Этот тоже был с женой, оба невысокого роста, гибкие и спортивные, все время пропадали в тренажерном зале.

– Потрясающе, – совершенно искренне сказала Арина, принимая шарф, – вы были великолепны!

– Приходите на тренажеры, научу вас на них заниматься, – сказал спортивный мужчина, за что получил ненавидящий взгляд от ее собеседника.

– Григорий! – послышался рядом голос его жены, да вот она и сама собственной персоной, вся в золотых блестках. – Ты где это пропадаешь? Мы же на концерт хотели идти, я место заняла!

– Иду, – пробурчал муж, с сожалением отрывая глаза от Арины, – воздухом нельзя подышать минуту…

На этот раз в глазах важной дамы проступило узнавание. Она окинула Арину с ног до головы пренебрежительным взглядом. Точнее, хотела так сделать, но пренебрежения у нее не получилось. А получилась самая настоящая злость. На мужа, который посмел ослушаться, на эту девицу, которая посмела покуситься на ее собственность, на эту теплую ночь, на небо в звездах, на море внизу… Настал черед Арины равнодушно дернуть плечом и отвернуться.

– Правильно вы их отшили, – сказал возникший рядом еще один член группы, этот тоже потерял где-то свою жену. – Не хотите поиграть в казино? – спросил он.

Арина взглянула ему в глаза, думая, что наваждения не повторится. Но нет, этот мужчина тоже стал ей ясен.

Этот был не так плох – просто расслабляется человек в отпуске. Жена женой, а нужно ведь и с другими пообщаться. Непонятно только, отчего он выбрал ее, Арину.

– Некоторым женщинам очень идет быть в отпуске, – ответил он на ее невысказанный вопрос, – приезжает такая замотанная, незаметная, а проходит три дня – и расцветает, а все думают: где же раньше были наши глаза? Так пойдете в казино?

– Может быть, попозже, – улыбнулась Арина, – подышу пока. Вечер уж очень хорош.

И он понял, что она хочет остаться одна, и ушел.

Арина загляделась на далекие огоньки и на лунную дорожку на море, но ее одиночество тут же было нарушено еще одним индивидуумом. Кто-то кашлянул над ухом. Она медленно обернулась и увидела, что рядом стоит Ермолай.

Вот уж радость так радость! Очевидно, эти чувства ясно отразились на ее лице, потому что он потоптался немного на месте, прокашлялся и сказал:

– Ну… это… я, конечно, извиняюсь за экскурсию. Я в самом деле напутал со списками…

И поскольку Арина молчала, он продолжал:

– Может, мы пойдем куда-нибудь выпьем?

– С чего это вдруг? – холодно спросила Арина. – Вы же сказали мне, что не боитесь, даже если я пожалуюсь самому господу богу!

Он поморщился и потер щеку, как будто болел зуб. Потом поднял глаза на Арину и стал ей ясен. Впрочем, она уже составила о нем представление утром, и оно было верным.

И что хорошего в этой телке, думал Ермолай, вида никакого, а вот чем-то цепляет. Пригласить в бар, подпоить, а там и в койку. Еще и благодарить потом станет, небось нечасто ей такое перепадает.

– Пошел вон! – крикнула Арина, задохнувшись от ненависти. – Не смей ко мне приближаться, мразь!

– Но-но… – На миг проступила в его лице прежняя наглость. – Ты не очень-то…

И тут же возник сзади тот самый мужчина, спортивный, худенький, кто звал ее заниматься на тренажерах. Очень быстро он завел Ермолаю руку за спину, так что тот взвыл от боли.

– Отпусти! Отпусти, гад!

– Ага, сейчас. – Его противник перехватил руку поудобнее, отчего Ермолаю, надо полагать, стало еще больнее, и он выругался матом.

Одним ловким движением мужчина поднял довольно грузное тело Ермолая и положил его животом на палубное ограждение.

– Тихо, – сказал он, – не шевелись, а то свалишься. И хоть дерьмо, как известно, не тонет, но ты камнем ко дну пойдешь.

Арине было видно, как мертвенно побледнел Ермолай.

– Решайте! – обратился к ней мужчина. – Одно ваше слово – и он полетит в воду.

– Да я бы с радостью, – вздохнула Арина, – уж больно мерзкий тип. Но у вас ведь будут неприятности… О нем-то никто не пожалеет, но вот круиз может сорваться…

Мужчина рывком сбросил Ермолая на палубу, тот на четвереньках попытался уползти в другую сторону.

– Браво! – Это рукоплескала в сторонке старуха Центер. – Давно так не радовалась. Этот тип надоел мне смертельно, хорошо, что нашелся человек, который указал ему его место!

Мужчина поклонился дамам и ушел.

– Вы, деточка, очень переменились, – сказала старуха, подойдя к Арине ближе.

– И что? – с вызовом спросила Арина.

– Ничего, – старуха смотрела в упор, – просто будьте осторожны и осмотрительны, только и всего.

«Она права», – подумала Арина и отправилась в каюту, чтобы поразмыслить над всеми событиями.

В каюте ждали ее свежие цветы на столе, и чистота, и полотенце было сложено белым лебедем, и на расстеленной кровати лежали ее пижама и шоколадка на подушке. Стюард расстарался вовсю. Арина уже перестала удивляться.

Хотя кошке было постелено на стул сложенное махровое полотенце, она только презрительно фыркнула, проходя мимо, и улеглась в постель к Алене.

Ощущая под боком теплое пушистое тельце, Алена заснула крепко с мыслью о том, что все наладится. Не может не наладиться, слишком долго она ждала этого шанса, чтобы оступиться без борьбы.

– Мурр… – говорила кошка, – р-разумется…

Алена проснулась оттого, что кто-то мягкой лапой трогает ее за плечо, потом чей-то холодный нос ткнулся ей в щеку.

Кошка сидела рядом на подушке.

«Вставай! – прочитала Алена в изумрудных глазах. – Тебя ждут великие дела!»

Или примерно в таком роде.

На улице сегодня ярко светило солнце, было непривычно тепло для сентября, и Алена решила не брать надоевший плащ. Вполне можно обойтись костюмом, у нее есть приличный, оливкового цвета, очень идет к глазам.

Пока Алена собиралась, кошка Патти сидела на табуретке и внимательно за ней наблюдала.

– Как тебе? – спросила Алена, крутясь перед зеркалом и аккуратно нанося на губы помаду. – Нравится?

Кошка фыркнула и отвернулась.

– Ну-ну, – усмехнулась Алена, – завидуй молча!

Кончик черного хвоста дрогнул презрительно – было бы кому завидовать.

– Патька, не вредничай! – обиделась Алена. – Что не так?

Кошка мягко спрыгнула с табуретки и покатила по полу какой-то предмет, в котором Алена узнала тот зеленый камень, что сняла у нее с ошейника.

– А что? – сказала она, прикрепляя камень на цепочку. – Пожалуй, сойдет вместо кулона…

Камень отлично смотрелся в вырезе костюма.

– Дай поносить! – сказала Алена. – Мы же подружки!

Клеопатра дала понять, что она не против.

Сегодня ее «Мерседес» стоял у подъезда, водитель, заметив ее, из машины, конечно, не вышел, но дверцу все же приоткрыл. Алена помедлила у подъезда, и ее ожидание было вознаграждено – из проезда вырулил знакомый микроавтобус с нарисованной румяной красавицей на боку.

– Ваня! – закричала Алена, бросаясь наперерез машине. – Ваня, подожди!

Краем глаза она успела заметить лицо своего водителя – опрокинутое, с отвешенной челюстью, – но пробежала мимо, не сказав ни слова.

Автобус притормозил, Ваня высунулся из окна с улыбкой, которая по мере приближения Алены становилась все более задумчивой.

– Подвезешь, Ваня? – спросила она.

– Подвезу, – сказал он, оглядел ее внимательно и открыл дверцу.

– Алена Дмитриевна! – осмелился вякнуть идиот из «Мерседеса», но Алена сделала вид, что не слышит.

Ваня всю дорогу молчал и поглядывал на Алену, горячего батона сегодня не предлагал.

– Ваня, – сказала она, когда машина остановилась возле здания фирмы, – я вообще-то тут директором работаю…

– Ну, я так примерно и думал… – протянул он, – сразу понял, что непростая вы женщина…

– Ваня, пойдешь ко мне персональным водителем? – попросила она. – Вань, мне люди надежные нужны!

– Пойду! – улыбнулся он и добавил, чуть помедлив: – Раз уж вы так просите.

– Значит, приходи завтра в отдел кадров, скажешь, что от Алены Дмитриевны, – затараторила она, – вместо Прокопенко.

Охранник при виде ее встал с места лениво.

– Здрасте! А что это вы транспорт решили поменять?

И тут же согнулся, потому что Алена коротко, не примериваясь, ткнула его кулаком в живот. Конечно, не так получилось сильно, как в свое время у Васеньки, да и охранник здоров, пузо пивное, однако кое-что он почувствовал.

– Как стоишь? – прошипела Алена. – Как встречаешь? Надоело в приличной фирме работать? Тогда в магазин поступи продуктовый, будешь корзинки таскать и со старухами ругаться!

– Виноват, Алена Дмитриевна! – Охранник хватал ртом воздух. – Не повторится…

Алена его не слышала, она вошла в лифт и поднялась на свой этаж. И сразу столкнулась с коммерческим директором. Он разговаривал с кем-то по телефону и не сразу на нее посмотрел. А когда посмотрел, то выключил телефон и уставился на Алену долгим взглядом.

– Доброе утро, Валентин Петрович, – сказала Алена, – что это вы не у себя?

С этим человеком у нее установились сложные отношения. С одной стороны, он работал вместе с ее отцом, был его правой рукой и мог бы очень ей помочь. Человек он был, несомненно, умный и знающий. С другой стороны, хоть он и не хамил ей напрямую, Алена чувствовала, что он относится к ней с пренебрежением.

Сейчас он смотрел на нее очень внимательно, потом вежливо поздоровался.

– Так собрание же сейчас, – сказал он, – вас ждали.

– Собрание? – удивилась Алена. – Кто вам сообщил?

– Валерия позвонила…

– А скажите, этот релиз вы когда получили, после обеда? – спросила Алена, уже догадываясь, что дело плохо.

– Да нет, вчера утром, часов в одиннадцать… – спокойно ответил он.

Алена прижалась к стене, чтобы не упасть. Эта зараза секретарша все сделала нарочно! Она же просила разослать релиз после обеда, чтобы не увидела его Марианна! Так нет, эта послала его утром, и теперь Марианна за целый день сумела подготовиться! И сама созвала собрание акционеров, секретарша звонила всем от ее, Алены, имени!

Все пропало! Все теперь будут против нее! Но Алена не сдастся без борьбы!

Все ждали ее в зале для заседаний – Марианна Юрьевна, Вадим и еще человек двадцать мелких акционеров из числа старейших сотрудников фирмы.

Алена пошла по проходу, разговоры стихли, и все взгляды остановились на ней. Она выпрямила спину и шла ровной походкой, высоко подняв голову.

– Прежде всего, – сказала она, усевшись на свое место во главе большого стола, – прежде всего мне хотелось бы напомнить вам, что по уставу на собрании могут присутствовать только держатели акций. В противном случае собрание будет считаться неправомочным.

– Что-о? – закричала Марианна, вскочив с места. – Да как ты смеешь? Да что ты о себе возомнила?

– Хм… Марианна Юрьевна, – кашлянул появившийся рядом с ней коммерческий директор, – уж простите, но таков закон. Мы сами составляли этот устав, так что будьте любезны подождать в соседней комнате…

Марианна смотрела на него, щеки ее становились малиновыми от ярости.

– Маман, – неожиданно подал голос Вадим, – так будет лучше.

Она поглядела на него с таким выражением, с каким, верно, Цезарь смотрел на своих убийц: «И ты, Брут?», но встала и вышла молча.

– И вы, Валерия, идите тоже, – сказала Алена секретарше, копошащейся в уголке у кофеварки.

– Но как же… но кофе… – всполошилась она.

– Вот без вашего кофе мы точно обойдемся! – сказал Вадим и засмеялся.

Алена начала свою речь. Она говорила спокойно и кратко о том, что в компании наступают тяжелые времена и что если сейчас не начать работать, забыв о мелких ссорах и неурядицах, то на компании можно будет поставить крест. Она не хочет терять то, что так долго создавал ее отец, и надеется, что старейшие сотрудники ей в этом помогут. В противном случае компания разорится, ее продадут за бесценок, и никто не получит от этого никакой выгоды.

Ее слушали. Не то чтобы принимали ее слова на «ура», но слушали серьезно, вдумчиво и внимательно, без презрительных ухмылочек и перешептываний.

– Вот и все, что я хотела вам сказать. – Алена перевела дух и хотела отпить минеральной воды из стакана, но вспомнила, что воду эту наливала секретарша Валерия, и решила воздержаться – еще подсыплет что-нибудь мерзкая баба, потом сутки из туалета не выйдешь…

– Предлагаю обсудить создавшуюся ситуацию прямо сейчас, – сказала она хрипло.

– Согласен! – коммерческий директор встал со своего места и подошел к Алене.

Она поняла, что сейчас ее разгромят по всем статьям.

– Я с вами, – сказал он, наклонившись так, чтобы не слышали остальные.

Алена едва успела совладать со своим лицом, глаза сами вылупились от удивления.

– Я должен извиниться перед Аленой Дмитриевной, – начал оратор, – а также перед всеми вами. Я пошел на поводу у предвзятого некомпетентного человека, я позволил вовлечь себя в гнусную интригу, волей-неволей вмешался в дрязги и склоки, в результате вместо работы я, как и весь коллектив компании, занимался сплетнями и саботажем. Вместо того чтобы помочь Алене Дмитриевне на первых порах, мы спокойно наблюдали, как она бьется как рыба об лед, натыкаясь везде на глухую стену хамства и недоброжелательства.

Алена следила теперь только за своим лицом, стараясь удержать на нем отстраненное выражение. Ее сотрудники этого сделать не смогли, Алена заметила на их лицах смятение, граничащее с изумлением. Все ясно, подученные Марианной, они должны были Алену уничтожить. То есть держателем акций она, конечно, осталась бы, но собрание вправе сместить ее с поста руководителя компании. Так они и собирались сделать, но, судя по речи коммерческого директора, все пошло не по плану.

– Признаюсь, что меня подкупили, – в этом месте своей речи Валентин Петрович обернулся к двери, за которой скрылась Марианна Юрьевна. Наверняка она включила громкую связь и теперь слышала все, что происходит в зале заседаний. – Мне обещали, что, когда Алена Дмитриевна уйдет с поста руководителя, то есть когда мы с вами своим отвратительным отношением вынудим ее это сделать, я займу место директора компании. Не скрою: пост этот для меня привлекателен. Но не такой ценой. Дело в том, что компания действительно находится на грани разорения, я прочитал релиз и долго думал, как ее спасти. У меня есть кое-какие идеи, так что если мы сейчас будем единодушны в своих решениях, то возможен положительный итог. Я знаю, что с вами проведена была предварительная работа, что вам всем, так же как и мне, были обещаны всяческие блага и повышение по службе. Заявляю вам со всей ответственностью: этого не будет, своей политикой госпожа Стогова, – он мотнул головой в сторону Вадима, чтобы Марианну не перепутали с Аленой, – своей политикой она только губит компанию, акции дешевеют, и ничего, кроме неприятностей, нам это не принесет. Не говоря уже о том, что, если фирма разорится, целый штат людей просто окажется на улице.

Алена испытующе глядела в лица. Кое-кто отводил глаза, кое-кто держался спокойнее – сильно было влияние Марианны. Некоторые растерялись – договорено было по-другому, теперь же выступление Валентина Петровича смешало все карты.

Потом еще кто-то говорил, после чего решили голосовать.

Сорок процентов у Алены, с акциями Валентина Петровича и еще кое-кого наберется едва пятьдесят.

– Вадим, – упавшим голосом спросила она, – вы, конечно, против?

– Нет, отчего же, – Вадим отвернулся от окна, куда он рассеянно смотрел до этого, – я – за!

За стеной послышался грохот – очевидно, его мамаша в ярости ломала стулья.

После голосования все стали расходиться.

– Спасибо вам, – тихо сказала Алена Валентину Петровичу.

– Я должен был сделать это раньше, – вздохнул он, – хотя… я только сегодня убедился, что вы способны занять место вашего отца. Я зайду попозже, поговорим о делах.

– Разумеется, – Алена дружески улыбнулась ему и открыла дверь своего кабинета.

И едва успела отпрянуть, потому что в голову ей полетел дырокол.

– Ты! – Марианна была уже не малиновая от ярости, а просто черная. – Ты, шавка подзаборная! Ты думаешь, меня победила? Да я… я тебя в порошок сотру!

– Хватит, маман! – Вадим протиснулся вслед за Аленой в кабинет. – Умерь свой пыл, это уже неинтересно!

– Это хорошо, что вы со мной запросто, на «ты», – улыбнулась Алена, – можно, я буду звать вас мамой?

Вадим расхохотался искренне. Марианна Юрьевна взглянула Алене в глаза и попятилась. Так, задом, она дошла до двери и аккуратно прикрыла ее за собой.

– Валерия, зайдите ко мне, – сказала Алена, усевшись за стол.

Секретарша явилась тотчас же, вид у нее был испуганный.

– Так, манатки свои собрала, раз-два – и на выход! – отчеканила Алена. – Чтобы через две минуты духу твоего в приемной не было!

– Меня нельзя уволить! – заверещала секретарша испуганным зайцем. – Я – мать-одиночка!

– Вот как? – Алена подняла брови. – А кто вам сказал, что я вас увольняю? Зайдите в хозяйственный отдел, там вам что-нибудь подберут. Надеюсь, полы мыть вы сумеете лучше, чем завариваете кофе. Все, прощайте! И чтобы я на своем этаже вас больше не видела!

– Браво, сестричка! – Вадим хлопнул в ладоши. – Правильно сделала! Незачем эту подлипалу мамашину тут держать! И вообще ты сегодня молодец, очень здорово собрание провела!

Он подошел ближе и окинул Алену пристальным взглядом, в котором сквозил несомненный мужской интерес.

– Красивая у меня сестра… – проговорил он, – как-то раньше не замечал…

«Что это с ними со всеми? – подумала Алена. – Один вдруг уверился, что я могу управлять компанией, другой отпускает мне комплименты, даже этот пузан-охранник, и тот зауважал! Но от кого я не ждала, так это от Вадима. Против собственной матери пошел!»

Вадим между тем неожиданно положил ей руки на плечи и вдруг поцеловал.

– Ты что? – изумленно закричала Алена, едва вырвавшись. – Ты что это выдумал? Мы же все-таки брат и сестра единокровные!

– А за это, сестричка, не волнуйся! – Вадим махнул рукой и рассмеялся желчно. – На самом деле мы с тобой не родня! Видишь ли, маман нагуляла меня еще до свадьбы, оттого и поторопилась в свое время выскочить замуж за твоего отца.

– Он знал? – спросила Алена, обалдев от такой новости.

– Он-то? Да нет, конечно! Маман сумела запудрить ему мозги! А мой дед тогда, двадцать лет назад, работал в Смольном. Он сумел как-то протолкнуть бизнес зятя, правда, потом вскоре умер. Так что в конечном итоге все было по справедливости. Папаша находился в полном неведении, откровенно говоря, ему было все равно, есть у него сын или нету, для него главное было – это его компания.

– Понимаю, – кивнула Алена, таким и она помнила своего отца – озабоченным только своими собственными проблемами, до семьи ему не было никакого дела.

– Так что я – бастард, – усмехаясь, сказал Вадим, – без роду без племени, ублюдок, как назвал меня неродной папочка.

– Он так и сказал? – напряглась Алена.

– Да, но не мне, а маман. Он, понимаешь, что-то стал болеть и пошел в клинику, куда мы все приписаны. А там какая-то сволочь-докторша открыла ему глаза, маман захотела подгадить. Предъявила ему анализы, объяснила все про группу крови, и выходило, что никак я не могу быть его сыном. Он и поверил, заболел от злости.

Алена подумала, что жизнь хорошо отомстила ее отцу – сначала бросить свое родное дитя, а потом узнать, что всю жизнь растил чужое.

– Они так орали друг на друга, что слышно было по всей квартире, – продолжал Вадим, – маман кричала, что он ничего уже не сможет сделать, раз фактически я его сын. А на следующий день он умер, прямо дома…

– Да? – удивилась Алена. – И от чего?

– Ну, не думаешь же ты, что маман удушила его подушкой, как Меньшиков Петра Первого, – усмехнулся Вадим, – она хоть женщина с активной жизненной позицией, все же физических сил у нее не столько. Доктора сказали, что сердце не выдержало, сильно папочка расстроился, что его столько лет за нос водили. А когда стали разбираться с завещанием, то выяснилось, что фирму он оставил нам с тобой пополам. Маман и взъелась, потому что она про тебя никогда в жизни не слыхала. Не говорил он, что у него в Заволжске семья была.

«Он это сделал нарочно, – поняла Алена, – думал, оставит фирму двум детям, одна – дура деревенская, второй – мальчишка совсем, загубят они компанию, и никому ничего не достанется. Эх, папочка, нету у меня к тебе добрых чувств!»

– Может, пойдем куда-нибудь, посидим? – спросил Вадим.

– Мне работать надо, – мягко ответила Алена.

– А кофе хочется, – капризно протянул он, – хотя хорошо, что ты эту уродину уволила, нужно, чтобы в приемной симпатичная девушка сидела. Как-никак это лицо фирмы.

– Вот ты этим и займись, – посоветовала Алена, – свяжись с агентством, проведи собеседование с претендентками. Только чтобы на работу не опаздывала!

Когда он ушел, Алена решила немного освежиться. Расчесала волосы, глядя в зеркало, подмазала губы. Зеленый камень сверкнул на груди приветливым блеском.

Спала Алиса плохо, снился ей детский театр, где в студенческие годы она подрабатывала на утренниках. В основном это были роли самые незаметные, третьего плана, без слов. В «Золушке» – четвертой крысой, когда карета превратилась в тыкву, в «Репке» – Жучкой, а в «Диких лебедях» Андерсена – одиннадцатым лебедем.

Однако встала она рано и была непривычно бодра. Не звенело в ушах, не тянуло затылок и ужасно хотелось есть. Но не геркулесовую кашу без молока и масла и не синий обезжиренный творог, а что-нибудь посущественнее.

Холодильник, однако, ничем не порадовал. И кофе тоже, как назло, кончился.

Алиса, однако, не слишком огорчилась, сегодня ничто не могло вышибить ее из седла.

– Вот что я сделаю, – сказала она своему отражению в зеркале, – театр я попробовала, рекламу тоже. Осталось только телевидение. Да не стану никому звонить, а поеду прямо сейчас. Наталья Юрьевна советовала никогда не опускать руки!

Однако, когда она доехала до здания, где размещался канал телевидения, ее решимость поколебалась. Прежде чем позвонить знакомой редакторше, с которой она совсем недавно столкнулась на какой-то тусовке, Алиса решила позавтракать.

Напротив мигала вывеска бистро. Раньше Алиса никогда не ходила в такие заведения – кто их знает, на чем они там жарят мясо и чем поливают салаты, но сейчас есть хотелось ужасно.

В бистро оказалось неожиданно чисто, не пахло подгорелой картошкой и чесноком. На завтрак предлагали тут сырники или блинчики с разными начинками.

«Как творог надоел», – подумала Алиса и заказала блинчики.

– С медом, с вареньем, с творогом, с капустой… – перечисляла официантка.

– С мясом, – решительно прервала ее Алиса, – и сметаны побольше.

После этих слов она недоверчиво прислушалась к своему правому боку. Но привычная боль не ворохнулась.

Блинчики были изумительные, Алиса расправилась с ними быстро и заказала еще большую чашку кофе со сливками и – страшно подумать! – пирожное. За этим преступным занятием и застал ее Димка Петряков, старый приятель еще по театральному институту. Димка учился на искусствоведческом, с трудом окончил, зарабатывал мелкими статейками и рецензиями в разных журналах, потом вдруг решил удариться в писательство, накропал пару-тройку детективов из милицейской жизни, которые неожиданно ушли в народ, и даже один шустрый режиссер снял по ним дешевый сериал. Который, в свою очередь, окупился сторицей, занятые в нем актеры все без исключения стали звездами, а Димка, не долго думая, писательство бросил и занялся исключительно телевизионными сценариями.

Сначала он строчил боевики и детективы, потом перешел на слезливые дамские мелодрамы. Алиса как-то видела одну, хватило ее на две серии, на третьей скулы свело от скуки. Но Димке при встрече она ничего не сказала – зачем человека обижать? Да он, кстати, и не обиделся бы. Девиз Дмитрия Петрякова был: «Чего надо – то и напишем, лишь бы денежки платили!»

Они встретились глазами, и Димка тут же обрадованно заорал:

– Алиска! Рад тебя видеть!

И это было правдой – Димка был человеком искренним, общительным и невредным. Он немедленно подсел к ней за столик и махнул рукой официантке.

– Слушай, отлично выглядишь! – сказал он, всмотревшись в Алису.

Ей стало приятно – все знали, что Петряков не бабник, есть у него жена и дочка, которую он обожает, пустых комплиментов дамам он не отпускает, говорит что видит. А если видит плохое, то промолчит.

– А ты чего тут делаешь? – спросил он, приняв из рук официантки чашку кофе и булочку с маком.

– Приятеля жду, – ответила Алиса, чтобы не говорить о своем бедственном положении. Хотя, возможно, Димка сможет ей помочь, он тут всех знает.

– Ага, приятеля, – усмехнулся Димка, вылакав за раз полчашки кофе, – здесь, милая моя, только по делу свидания назначают.

Алиса улыбнулась как можно загадочнее, а сама подумала, что, может, отбросить конспирацию и рассказать Димке все как есть? Все же они дружили когда-то… Но что-то ее остановило.

– Постой-постой! – Петряков отложил надкушенную булочку. – Так ты к Свечкину, что ли?

– К какому еще Свечкину? – от неожиданности открестилась Алиса.

– Шуру Свечкина не знаешь? – прищурился Димка. – Алиска, ты же у него раньше в рекламе снималась!

– Так то когда было… – проворчала Алиса.

Она вспомнила, как буквально несколько дней назад Свечкин прочитал ей целую лекцию о том, что она, Алиса, в рекламе сниматься никак не может по причине своего возраста и неизвестного широкой публике лица.

– Ну-ка поверни так еще раз голову, – потребовал Димка. – Так, теперь встань и пройдись!

– Да зачем?

– Надо! – загадочно улыбнулся он. – Так, теперь оглянись через плечо, рукой махни… Все, дело сделано! – Он уже нажимал кнопки мобильного телефона.

– Шура? – заговорил он в трубку. – Я, кажется, нашел то, что тебе нужно! Ты мне должен! Что? – Он послушал и засмеялся: – Ладно, свои люди, сочтемся… Кто она? Увидишь! А вот сейчас сразу и придем, распорядись там, чтобы пропустили!

– Димка, ты что задумал? – Алиса махнула рукой официантке, чтобы принесла счет. – Имей в виду, к Свечкину я не пойду ни за какие пряники! Да он меня и не возьмет!