Текст книги "Кодекс поведения блондинки"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Варвара на его вопрос ответила, что это соседка, в ее родном городе они жили в одном доме. Тетка дала ей Варварин адрес, соседка работает проводницей почтового вагона – вот, заехала ненадолго. Но больше этого не повторится.

Жена выглядела такой смущенной, что Федор привлек ее к себе и сказал, что ради нее он согласен терпеть хоть десять соседок.

И снова все стало по-прежнему, жена его была тиха, скромна и молчалива.

Правда, скромность Варвары иногда бывала излишней. Так, она не хотела, чтобы парикмахеры и косметологи приходили к ней на дом, сама ездила в салон красоты. В салон же ей нужно было ходить часто, чтобы содержать в порядке свои чудесные длинные волосы. Варвара была натуральной блондинкой и не использовала никаких красок, только питающие маски и шампуни. Охранника и шофера брать с собой в салон она категорически отказывалась.

– Да это же совсем близко! – убеждала она мужа. – Что со мной может случиться!

Федор понимал, почему жена предпочитает сама ездить в салон: там она может расслабиться в чисто женской компании, посплетничать, поболтать о нарядах…

Правда, в глубине души у него все время присутствовали смутные опасения, страх за любимую женщину.

Федор очнулся от воспоминаний и решил сделать еще один круг. Водитель был прав: те двое обедали и не собирались вскорости прекращать это занятие.

Он снова погрузился в воспоминания и дошел до самого страшного дня в своей жизни.

Это случилось сегодня утром. Когда ему неожиданно позвонил известный криминальный авторитет по кличке Могила, страхи за жену мгновенно обросли плотью.

Минут сорок назад Варвара уехала в салон, как всегда, без охраны – и вот теперь этот звонок!

Голос, который он услышал в телефоне, был и похож, и не похож на голос Варвары. Женщина кричала от боли, и Федор похолодел от страха. Он поспешно набрал номер мобильного жены.

Телефон не отвечал.

Но это еще ничего не значило – в салоне Варвара часто отключала мобильник, чтобы ее не беспокоили звонками во время косметических процедур. Федор уговаривал себя, что есть еще надежда, вполне возможно, что Варвара цела и невредима, а ему надо сохранить ясность мыслей, иначе он не сможет ей помочь.

Он набрал телефон Варвариной подруги, с которой его жена обычно встречалась в салоне и вообще проводила много времени.

Та сразу же ответила, но когда Никодимов спросил, где Варвара, – замялась.

– Слушай, мне она срочно нужна! – Федор постарался, чтобы в голосе не прозвучала паника.

– Она… она где-то тут… – промямлила Вероника.

– Что значит – где-то тут? – рявкнул Федор. – Ты ее в данный момент видишь?

– Нет, но… – Вероника, похоже, поняла по его голосу, что дело действительно серьезное, – понимаешь, мы разминулись, в общем…

Федор бросил трубку и помчался в салон.

Варвары там не было.

Федор устроил настоящее следствие, прижал к стенке парикмахера, жеманного волоокого юношу по имени Виталик, массажистку Лиду, наорал на директора салона… Все твердо стояли на своем – Варвара сегодня к ним не приходила, они понятия не имеют, куда она пошла. Федору хотелось разбить зеркала и расколошматить все флаконы и баночки, он чувствовал, как в сердце заползает черная ядовитая змея. Если Варвару все же похитили – придется отдать бандитам контракт, добытый с таким трудом, дело всей его жизни. Но где, где она? Он должен знать точно, это вопрос жизни и смерти!

Федор набрал полную грудь воздуха и со свистом выпустил его через сжатые зубы, где-то он слышал, что такой прием позволяет успокоиться.

Ни черта не помогло.

Решительными шагами Никодимов пересек зал, ухватил Веронику за локоть и подтащил к раковине.

– Вот что, дорогая, – вполголоса сказал он, – или ты мне сейчас все рассказываешь в подробностях, или я буду тебя топить прямо здесь.

– Ты что – серьезно? – Она пыталась держаться твердо, но губы предательски дрожали. – Как ты смеешь? Ты забыл, кто мой муж?

Федор понятия не имел, кто у нее муж.

– Да мне плевать! – заорал он. – Кто бы он ни был, ему будет очень интересно узнать, чем ты занимаешься, когда якобы ходишь к косметологу!

Вероника и сама сообразила, что помянула мужа не в добрый час, а Федор схватил ее за волосы и пустил горячую воду. Вероника взвизгнула, подбежал Виталик, бестолково суетился вокруг, неуверенно шепча что-то про милицию. Федор, не примериваясь, двинул ему кулаком в живот. Виталик охнул и отлетел в сторону, приземлился возле никелированного мусорного ведра и затих.

– А, гори оно все огнем! – сказала Вероника. – Что я – красная партизанка, что ли?

Далее последовал подробный рассказ, как подруги чудно устроили свои дела. Они давно уже использовали поездки в салон в качестве прикрытия: приезжали сюда, входили через главный вход и тут же выходили через служебный.

Веронику там поджидала машина любовника – молодого человека без определенных занятий, а Варвару… Варвара не ездила на машине, она ходила пешком, тут недалеко…

Федор заскрипел зубами, но не дал эмоциям выплеснуться наружу.

Так вот почему жена так стремилась в этот салон! Вот почему упорно отказывалась от шофера и охранника!

– Где она? – Он снова дернул Веронику за волосы.

Та ничего не сказала, только кивнула в сторону Виталика, который пытался трясущимися руками нажимать кнопки на мобильнике.

Одним прыжком Федор оказался рядом с несчастным парикмахером и вырвал телефон.

– А что я? – заныл тот. – Она все равно не отвечает…

Федор прихватил его за воротник шелковой рубашки и поднял в воздух.

– Ну, пускал я их в свою квартиру ненадолго, – Виталик отвел глаза, – а что такого? Не я, так другой…

– Где они? – прорычал Федор. – Веди меня туда, а не то шею сверну, мразь!

В глазах парикмахера появилось вдруг самое настоящее злорадство.

– Мразь? – прищурился он. – Ну ладно, пойдем. Только помни, ты сам этого хотел!

Напоследок Федор пнул ногой никелированное ведро, и оно покатилось по полу, разбрасывая веером конфетные фантики и апельсиновую кожуру.

Идти было недалеко, через два дома. Виталик открыл своим ключом подъезд и поднялся на второй этаж. Дверь была новая и отворилась бесшумно, но парикмахер нарочно затопал ногами в прихожей, из комнаты выглянула Варвара в розовом кружевном корсаже и спросила недовольно:

– Ты чего это притащился так рано? Еще не время…

И тут она увидела Федора. Краски мгновенно ушли с ее лица, оно стало похоже на гипсовую маску, только глаза от страха стали из синих черными.

– Где он? – Федор забыл в эту минуту о бандитах и о контракте, его охватило бешенство.

Его третья жена оказалась ничуть не лучше двух первых, и она за это поплатится! Однако сначала нужно разобраться с ее любовничком…

Он отшвырнул полуголую Варвару от двери и сделал шаг в комнату.

И увидел. И понял, отчего так странно усмехался Виталик и так дико испугалась Варвара.

За дверью стояла та самая жуткая баба, которую Федор как-то встретил у себя на лестничной площадке. За те несколько секунд, что понадобились Федору, чтобы прийти в себя от неожиданности, баба успела приблизиться и угостить его хорошей оплеухой. Она метила в скулу, но Федор не зря служил в армии в десантных войсках, тело его само распорядилось уклониться, и удар пришелся в плечо. Удар был сильный, чувствовалось, что баба обладала недюжинной силой. Но драться по-настоящему не умела, это он вскоре понял. Если бы не бешенство, застилающее глаза, он мог бы уложить ее одним ударом. Но она увернулась, обежала стол и схватила пустую бутылку из-под вина. Стукнув ею о край стола, она перехватила поудобнее получившуюся «розочку» и пошла в атаку, зверски оскалившись и направив острые края разбитой бутылки ему в лицо. Сзади раздавались крики Варвары, она пыталась вклиниться между ними, а Виталик ее не пускал. Наконец он догадался схватить ее за волосы и оттащить в сторону, и Федор получил свободу маневра.

От «розочки» он увернулся, вспомнив, чему учил на занятиях инструктор по рукопашному бою, и угостил бабищу ударом в челюсть, отчего та сникла и потеряла охоту драться.

– Собирайся! – бросил он зареванной Варваре, оставив Виталика разбираться с пострадавшей. Челюсть Федор ей, конечно, сломал, теперь недели три будет шамкать и принимать только жидкую пищу.

Кроме корсажа на Варваре были только такие же розовые чулки, и Федору на миг захотелось задушить жену одним из этих гламурненьких предметов одежды. Садясь в машину, Варвара случайно прикоснулась к его руке, Федора передернуло от отвращения. Он не ожидал, что его жена способна спать с какой-то… с какой-то, даже не подобрать слова… такого он даже представить себе не мог!

– Как ты могла? – процедил он.

Варвара бурно зарыдала.

– Ты не понимаешь… – бормотала она, – это началось давно, мне было пятнадцать лет… она тогда с зоны вернулась, там все такие… стала она меня привечать, все и получилось. А потом она меня здесь нашла, нарочно проводницей устроилась, чтобы чаще ездить… Я не хотела, а она сказала, что тебя убьет…

– Ты врешь! – закричал он. – Ты мне всегда врала!

– Угу, – неожиданно согласилась Варвара, – вру. Никто меня не заставлял, мне самой нравилось…

Слезы у нее вдруг высохли, она успокоилась и даже открыла пудреницу.

– Тогда какого черта ты за меня замуж вышла? – спросил он. – О детях мне говорила…

– А что же мне – до старости в той дыре куковать было? – визгливо закричала в ответ Варвара. – У нас там через дом либо сам хозяин семьи сидел, либо сын у него на зоне, либо зять. А алкаши да наркоманы так и вообще в каждом доме! Прикажешь мне всю жизнь с полоумной теткой в старом домишке ютиться – две комнаты, печка дымит, и удобства во дворе?

Федор вел машину и думал, что он опять оказался полным идиотом, польстился на внешнюю красоту и не разглядел в жене главного. Представляя ее рядом с той бывшей уголовницей, он не испытывал к Варваре ничего, кроме отвращения.

Подъезжая к дому, он вспомнил о контракте и невольно подумал, что хорошо было бы, если бы Варвару действительно похитили бандиты. Он не стал бы ее спасать, это было бы хорошей местью. Но с другой стороны, тогда бы он не узнал о ее вероломстве. Ладно, теперь бандиты будут играть по его правилам.

Дома он запер жену в спальне, отобрав телефон, и сказал, чтобы сидела тихо и ждала его возвращения. Сам же переоделся, побрился и поехал на прием к Верзееву за контрактом.

И вот он сидит в машине, наблюдает за теми двумя в ресторане и думает, как же отомстить им всем за то унижение и боль, которые он испытал за последние несколько часов.

Кто-то стукнул в стекло – водитель махнул рукой в сторону серенького неприметного «Опеля», припаркованного неподалеку. Федор позаимствовал у него кепочку и пересел в «Опель».

И вовремя, потому что дверь ресторана открылась, и показался Старостин, почтительно провожаемый швейцаром.

«Небось этого подлеца Верзеева он и расплачиваться за обед заставил!» – усмехнулся Федор. Широкими размашистыми шагами уверенного в себе человека Старостин пересек парковочную площадку перед рестораном и сел в большой черный «Крайслер» на водительское место. Не хочет афишировать свою встречу с Верзеевым, подумал Федор.

Он выжал сцепление и тихонько двинул машину следом.

Старостин не спеша вывернул на набережную Фонтанки, проехал по ней до Невского, свернул на проспект и, довольно удачно миновав пробки, после площади Восстания свернул на Суворовский, а затем на Вторую Советскую улицу. Оставив «Крайслер» в переулке, Старостин открыл кодовый замок на воротах и углубился во двор-колодец.

Федор сразу за ним идти побоялся, но тут очень удачно из двора вышла старушка с пекинесом, Федор проскочил в ворота и успел заметить, как хлопнула дверь углового подъезда.

Вряд ли Старостин здесь живет – дом хоть и приведен в порядок, но лифта нет, света в окнах мало… Если бы он к любовнице ехал, то машину бы во дворе поставил, рассуждал Федор. Стало быть, надобность у него тут деловая, хочет незамеченным быть.

Держась ближе к стене дома, Федор пересек двор, оказавшийся на удивление приличным – тротуарная плитка, песочница и кустики, – заскочил в подъезд и услышал, как хлопнула дверь на пятом этаже. Из-за давно некрашенной двери на первом этаже выглянула растрепанная женщина в застиранном халате и шлепанцах размера сорок пятого – очевидно, в доме еще оставались последние нерасселенные «обломки прошлого».

– М-мужчина… – хриплым голосом проговорила тетка. – С-сигаретки не найдется?

Судя по растекшейся по щекам туши и опухшей физиономии, ей срочно требовалось не только курево. Федор выщелкнул из пачки сигарету и сам дал прикурить – ему не хотелось, чтобы пьянчужка трогала зажигалку своими грязными руками. Тетя шагнула на площадку, причем шлепанцы остались в квартире. Она засмеялась кокетливо и рукой пригладила волосы, Федор сделал равнодушное лицо и стал подниматься размеренным деловым шагом.

На пятом этаже была всего одна дверь – квартира номер четырнадцать. Дверь хоть и не новая, но железная, крашенная коричневой краской, имела солидный замок. Федор порадовался, что не надо гадать, куда вошел Старостин, и спустился вниз.

Тетка все так же выглядывала из своей двери.

– Что недолго у нас погостили? – заискивающе спросила она.

– Я не в гости хожу! – рявкнул Федор. – Списки составляю, кто долго за квартиру не платит, на выселение подавать будем!

Дверь мгновенно захлопнулась.

Сев в машину, Федор дал себе слово непременно сюда вернуться в более удобное время и обследовать квартиру. Замок он как-нибудь вскроет, и плевать, что это уголовно наказуемое деяние. Раз они с ним так, то и у него руки развязаны!

Курок подтолкнул меня к двери камеры.

Теперь даже это тесное и мрачное помещение казалось мне родным домом, потому что впереди ждала неизвестность, и с большой вероятностью – смерть…

В просторном помещении гаража на этот раз было гораздо больше людей. Трое бандитов садились в черной «БМВ», еще трое стояли возле темно-синего джипа. Сам Могила расхаживал посреди гаража, отдавая распоряжения. Увидев меня, показал на маленький неприметный «Пежо»:

– Курок, ты с ней поедешь сзади. План помнишь. Если что-то пойдет не так – ты знаешь, что с ней делать…

– Знаю, – кивнул Курок, подталкивая меня к машине. При этом в глазах его мелькнул нехороший огонек.

– Руки за спину! – приказал он мне.

– Это еще зачем? – спросила я, невольно попятившись.

– Затем! Я сказал – руки за спину! Чтобы в дороге ты ничего не задумала…

Он угрожающе замахнулся, и я подчинилась. Бандит стянул мои запястья куском скотча. Затем толкнул меня на переднее пассажирское сиденье «Пежо», а сам сел за руль.

Мне было ужасно неудобно сидеть с заломленными за спину руками. Курок критически осмотрел меня, пристегнул ремнем безопасности, так что я при всем желании не могла бы сползти с сиденья.

Гаражные ворота медленно, с негромким гудением поднялись, и все три машины выехали во двор – впереди джип, за ним – черная «БМВ», и в хвосте – наш «Пежо».

На улице было совершенно темно.

Мы выехали на одну из василеостровских линий, затем – на Средний проспект.

Здесь и в этот поздний час было светло от ярких огней рекламы, сверкающих витрин магазинов и ресторанов, очень людно, много транспорта, наш кортеж ехал медленно, объезжая пробки. Я смотрела из окна машины на прохожих – на их веселые, беспечные лица, некоторые были озабочены, заняты своими мыслями, никому из них не могло и в голову прийти, что меня везут, может быть, на смерть…

Словно прочитав мои мысли, Курок скосил глаза и прошипел:

– Сиди тихо! Только пикнешь – убью!..

Мы свернули с проспекта возле полуразрушенной церкви, выехали на Тучков мост и вскоре оказались на Петроградской стороне. Проехав мимо стадиона, свернули на набережную Ждановки.

Здесь было темно и малолюдно, машины прибавили скорость.

Курок неотрывно следил за дорогой и не обращал на меня внимания.

Сейчас или никогда!

Я осторожно сдвинула руки, запустила пальцы в задний карман джинсов. Средний палец пронзила боль – он наткнулся на острый край стеклянного осколка. Я невольно поморщилась, но тут же справилась со своим лицом.

Курок, кажется, ничего не заметил.

Зато я нащупала осколок лампочки и осторожно прихватила его двумя пальцами.

Порезанный палец кровоточил, теплая струйка крови стекала по ладони.

Я осторожно вытащила стекло из кармана, вывернула руку, так чтобы острый край пришелся против скотча.

Машину качнуло на выбоине, и стекло врезалось в запястье. К счастью, неглубоко, но я невольно вскрикнула.

– Что это с тобой? – подозрительно покосился на меня Курок. – Ты чего кричишь?

– Лучше на дорогу смотри! – прошипела я. – Не дрова везешь! На каждый ухаб наезжаешь!

– Ох ты, какие мы нежные! – скривил он рот.

Я переждала минуту и сделала еще одну попытку разрезать скотч. На этот раз дело пошло удачнее, клейкая пленка немного поддалась, я постепенно разрезала ее, миллиметр за миллиметром…

Мы свернули на один из притоков Невы. На другой стороне реки темнели здания Крестовского острова.

Скотч медленно поддавался, стекло то и дело задевало кожу.

Так я все руки себе изрежу…

Я сделала еще одно осторожное движение – и наконец почувствовала, что запястья освободились от клейкой ленты и я могу высвободить руки из-за спины.

Но пока время для этого не подошло, мне нужно держаться осторожно, чтобы Курок ничего не заметил…

Слева от дороги темнела речная вода, справа тянулись мрачные кирпичные корпуса заброшенных складских или фабричных зданий. Все три машины сбросили скорость. Джип и «БМВ» свернули в узкий проезд между двумя корпусами, углубились в лабиринт заводской территории. Наш «Пежо» не последовал за ними: обогнув большой металлический ангар, машина остановилась в темном закоулке. Впереди, в просвете между ангаром и глухой кирпичной стеной, тускло блестела маслянистая поверхность речной протоки.

Курок настороженно огляделся по сторонам.

Часы на приборной панели показывали без десяти двенадцать.

Наступила гнетущая, напряженная тишина.

Внезапно зазвонил мобильный телефон. В глухой тишине ночи его звонок показался мне оглушительным.

Курок поднял трубку, поднес ее к уху.

– Да, Могила! – проговорил он вполголоса. – Мы на условленном месте. Да, я все помню. Если что-то пойдет не так – в двенадцать десять я ее кончаю. Труп в реку… да, я понял.

По моей коже пробежал озноб.

Все происходящее казалось нереальным, как страшный сон, и самым жутким в этом сне был спокойный и деловитый тон Курка. Для него это была просто обыкновенная будничная работа.

Если что-то пойдет не так – мне осталось жить двадцать минут.

Уж кто-кто, а я точно знала, что все давно уже идет не так, как запланировали бандиты. Они захватили меня вместо другой женщины, и тот, с кем у них назначена встреча, скорее всего, на эту встречу просто не явится.

Значит, в двенадцать десять для меня все будет кончено…

Курок достал из бардачка пачку сигарет, закурил, открыл окно, выпустил туда облачко дыма.

Часы показывали без трех минут двенадцать.

Я слегка пошевелила пальцами, разгоняя кровь, и незаметно помассировала затекшие ладони.

Где-то далеко в ночной тишине послышался звук проехавшей машины, и снова все затихло.

Стрелка часов подошла к двенадцати.

– Могила, уже двенадцать! – вполголоса сказал коренастый мужчина, скосив глаза на часы. – Где этот хмырь?

– Я что, по-твоему, часов не вижу? – проскрипел лысый человек со шрамом, пересекающим лицо. – Ждем еще пять минут, потом кончаем бабу и уезжаем.

– Не нравится мне это! – протянул коренастый.

– Слушай, Засов, кончай действовать мне на нервы! Нравится не нравится, ты не девка на танцах в военном училище! Я сказал – ждем еще пять минут!

– Вот он! – подал голос молодой парень, сидевший за рулем «БМВ».

Метрах в тридцати от них вспыхнули и погасли фары невидимой в темноте машины. Через небольшой промежуток времени сигнал повторился – фары вспыхнули и снова погасли.

– Засов, подойди к нему и забери бумаги! – скрипучим голосом приказал Могила.

– Почему я? – Засов невольно поежился.

– Потому что я так сказал! – отрезал Могила не терпящим возражений тоном.

– Не нравится мне все это… – повторил Засов, но открыл дверцу машины.

В это время из темноты появилась человеческая фигура.

Вглядевшись, Могила узнал Федора Никодимова.

Федор приближался, прижимая к груди кожаную папку.

– Опоздал, – проскрипел Могила, опустив окно и пристально взглянув на Федора. – Еще две минуты – и ты был бы вдовцом!..

– Ваши часы спешат! – ответил Никодимов. – Где Варвара?

– Давай бумаги!

– Э нет! – Федор прижал папку к груди. – Пока не увижу Варвару, ничего не отдам!

– Будем мы еще с тобой торговаться! – Засов уже вытаскивал из-за пазухи пистолет. – Тебе сказали – отдай папку!

– Стой! – Могила зыркнул на подручного, настороженно прислушался. – Что-то тут не то!

– Где Варвара? – повторил Федор, отступая на шаг.

– Вали его – и дело с концом! – истерично выкрикнул Засов, вскинув пистолет.

Выстрел разорвал ночную тишину, пуля ударила в папку, которую прижимал к груди Никодимов, и отрикошетила от нее с резким металлическим звуком. Видимо, вместо бумаг в папке был стальной лист. Федор согнулся пополам, нырнул в темноту, и в ту же секунду на машины бандитов хлынули со всех сторон потоки яркого света.

– Всем выйти наружу! – раздался усиленный мегафоном голос. – Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Оружие сложить на землю! При любой попытке сопротивления стреляем на поражение!..

– Гады! – выкрикнул Засов и выстрелил в ту сторону, откуда лился слепящий свет прожекторов. В ответ ударили два выстрела, и «БМВ» мягко осела на правый бок – снайпер прострелил две шины.

– Не дури, Засов, – проскрипел Могила. – Выходи, а у меня есть еще одно дельце…

Он достал мобильник, нажал кнопку и коротко распорядился:

– Курок, мы попали в засаду. Убери ее и сматывайся, если сможешь!..

К машинам бандитов уже приближались омоновцы в камуфляже, с автоматами на изготовку.

Могила медленно, сохраняя достоинство, выбрался из машины, поднял руки. К нему подошел невысокий человек в потертой кожаной куртке, взглянул исподлобья, усмехнулся:

– Кого я вижу! Могила собственной персоной! Давно не встречались! Уж как я рад нашей встрече!

– Здорово, Волков! – мрачно отозвался авторитет. – А ты, я слышал, все в подполковниках ходишь? Не любит тебя начальство? И правильно не любит!

– Я с тобой, Могила, свою карьеру обсуждать не собираюсь! – отрезал подполковник. – Руки давай, я давно мечтал тебе браслеты надеть… лично для тебя приготовил!

– Ты же знаешь, Волков, это ненадолго! – Могила вытянул руки, и милиционер защелкнул на них стальные браслеты. – Спорим, что завтра я уже дома буду обедать?

– Это не факт, – усмехнулся подполковник. – Тебя, конечно, хорошо информируют, но ты, наверное, еще не знаешь, что полковника Тарасова сняли и отдали под суд?..

Авторитет угрюмо молчал: видимо, эта новость его ошарашила.

Однако после небольшой паузы он проскрипел своим механическим голосом:

– Ну, не Тарасов – так кто-нибудь другой найдется… свет не без добрых людей!

– Это мы еще посмотрим! – И подполковник подтолкнул авторитета к подъехавшему микроавтобусу. Туда уже по одному вталкивали остальных бандитов.

Часы на приборной панели показывали три минуты первого.

Курок явно нервничал.

Он потушил недокуренную сигарету, закурил следующую, приподнялся, вглядываясь в темноту.

Вдруг где-то недалеко грохнул выстрел, раскатился гулким эхом. Из-за ангара донеслись приглушенные голоса, прогремел еще один выстрел, затем сразу два. Курок напрягся, как дикий зверь, приготовившийся к прыжку. Вдруг резко, тревожно зазвонил его мобильный. Бандит ткнул дымящуюся сигарету в пепельницу, поднес трубку к уху, выслушал приказ и коротко ответил:

– Понял!..

Я сразу догадалась, что значат эти выстрелы и звонок.

У них все пошло не так, не по плану, и мой смертный приговор подписан.

Если я хочу жить – надо действовать.

Сейчас или никогда!

Курок медленно разворачивался ко мне. В его правой руке был все еще зажат мобильник, и это давало мне дополнительный шанс.

Я выбросила руки из-за спины, левой схватила из пепельницы недокуренную сигарету и ткнула ему в лицо. В салоне отвратительно запахло паленой кожей. Курок завопил и схватился за лицо, а я, воспользовавшись его замешательством, отщелкнула замок ремня безопасности, сбросила ремень, дернула ручку двери…

Только бы замок не был заблокирован!

Ручка поддалась, я распахнула дверцу и вывалилась в темноту, упала на бок и покатилась по плотно утоптанной земле.

Сквозь одежду я чувствовала каждую неровность почвы, каждый камень, но не вставала, пока не оказалась метрах в десяти от машины. Сзади несся отборный мат, затем грохнул выстрел. Я подползла к металлической стене ангара, и только тогда встала и понеслась вдоль этой стены, едва касаясь земли ногами – дальше, дальше, как можно дальше от «Пежо»!

Вслед мне прогремело еще несколько выстрелов, пули прогрохотали по железной стене, отрикошетили, потом заработал мотор, вспыхнули фары.

Стена ангара кончилась, впереди мелькнула тускло-серебристая полоска воды, показался покатый, поросший травой склон, спускающийся к речной протоке. Я резко свернула влево, огибая ангар, споткнулась о какую-то трубу, едва удержалась на ногах и побежала дальше – скорее, скорее, еще скорее! Ставкой в этой гонке была моя жизнь, и я не сомневалась, что показала замечательный результат в беге на короткую дистанцию.

Я бежала, не видя перед собой дороги, и шум мотора постепенно затихал. Не думаю, что я бежала быстрее машины – скорее всего, Курок просто не смог проехать по узкой полоске земли между рекой и складом.

Бег в темноте по пересеченной местности – спорт не только трудный, но и смертельно опасный. Я на каждом шагу могла переломать ноги, а то и свалиться в ледяную осеннюю воду, откуда вряд ли сумела бы выбраться без посторонней помощи. Поэтому, когда прошло пять или десять минут, а за моей спиной не было слышно звуков погони, я постепенно перешла на шаг.

Темень вокруг была такая, что я с трудом находила дорогу. Я могла различить только тусклый блеск воды справа и скорее чувствовала, чем видела, темную громаду склада слева от меня.

Внезапно стена кончилась, и я увидела где-то вдалеке свет фар и прожекторов, суетящиеся человеческие фигуры. До меня доносились резкие выкрики, щелканье оружейных затворов.

Инстинкт дичи, инстинкт беглеца говорил мне, что этой ночью любые люди представляют для меня опасность, а тем более – люди вооруженные. Поэтому я, стараясь держаться в тени, перебежала освещенный участок и снова нырнула во тьму.

Темнота хоть и таила в себе многочисленные опасности, была сейчас единственным моим союзником.

Теперь я шла медленно, ощупывая перед собой дорогу, и вскоре покрытый травой склон закончился, и я почувствовала под ногами асфальт. Теперь можно было идти более уверенно.

Еще несколько минут, и передо мной оказался дощатый забор.

Я пошла вдоль него влево, поскольку справа находилась река.

Откуда-то издалека до меня все еще доносились голоса, звуки автомобильных моторов. Я думала о том, что будет, когда забор кончится – если впереди ворота, меня возле них вполне может караулить Курок или еще кто-то из бандитов. Если только у них нет сейчас более серьезных проблем, чем моя скромная персона.

Вдруг я заметила пролом в заборе. Это было именно то, что нужно. Я могу незаметно выбраться, бандиты вряд ли заметили этот проход в темноте.

Отодвинув плохо закрепленную доску, я скользнула в пролом.

По другую сторону забора было ненамного светлее, но я все же разглядела впереди дорогу, а за ней – возвышающиеся заводские корпуса. Я шагнула на асфальт…

И тут же слева от меня мелькнул свет фар, раздался оглушительный скрип тормозов, и я покатилась по асфальту.

Первой мыслью было: судьба сыграла со мной глупую и жестокую шутку – стоило ли спасаться от бандитов, чтобы погибнуть под колесами случайной машины?

Но тут же до меня дошло, что раз я думаю – значит, пока еще существую.

Кажется, задолго до меня эту мысль уже озвучил один французский философ, но от этого она не стала менее актуальной.

Затем я осознала, что не ощущаю такой уж сильной боли – болит только локоть, на который я приземлилась, и ободранное об асфальт колено. Значит, я не попала под колеса, а просто от неожиданности свалилась на дорогу…

Но тут же место одного страха занял другой – в той машине вполне может находиться кто-то из людей Могилы, так что мой смертный приговор будет сейчас приведен в исполнение… Уж не Курок ли это по мою душу, что было бы со стороны судьбы сверхсвинством! Я и так столько от него сегодня натерпелась!

Послышались приближающиеся шаги, и надо мной кто-то наклонился. Я тут же закрыла глаза и сделала вид, что потеряла сознание.

Прекрасно понимаю, что на бандитов это не произведет никакого впечатления и нисколько не помешает им произвести контрольный выстрел в голову, но никаких других путей к спасению у меня не было.

Где-то я читала, что некоторые животные и птицы прикидываются мертвыми при приближении к ним опасного хищника. Наверное, они рассчитывают, что тот не заинтересуется падалью.

Человек, склонившийся надо мной, дотронулся пальцами до моей шеи – видимо, проверил пульс – и спросил:

– Девушка, вы живы?

Этот голос не был похож на голос Курка или кого-то из людей Могилы. Приятный такой голос, вежливый. Кроме того, сама интонация была озабоченной и сочувственной, человек явно был расстроен случившимся, и я решила, что вполне могу ожить. Чего зря водителя нервировать, а то подумает еще, что насмерть меня сбил…

– Жива, – проговорила я и открыла один глаз.

– Слава тебе, Господи! – Он перевел дыхание и опустился рядом со мной на колени. – А то мне не хватало еще ДТП со смертельным исходом! Только не шевелитесь, вдруг у вас что-то сломано!

Я открыла второй глаз и оглядела незнакомца при свете фар.

Даже снизу было видно, что это рослый широкоплечий мужчина лет сорока, с решительным и волевым лицом. Правда, сейчас на его лице было выражение тревоги и беспокойства, но это нисколько его не портило, и, честно говоря, мне стало приятно: он сочувствовал мне, был озабочен моимплачевным состоянием… давно уже ни один мужчина не смотрел на меня с таким выражением лица!

Выходит, надо было едва не отправиться на тот свет, с риском для жизни сбежать от бандитов и под конец растянуться на асфальте под колесами машины, чтобы нашелся симпатичный мужчина, проникшийся ко мне сочувствием!

– Не шевелитесь! – повторил незнакомец. – Я сейчас вызову «Скорую помощь»…

Первым моим побуждением было жалобно застонать, закатить глаза и сделать вид, что мне совсем плохо – только для того, чтобы этот симпатяга продолжал возиться со мной. Но я справилась с этим недостойным побуждением и взяла себя в руки – не в том я положении, чтобы разыгрывать дешевую мелодраму. Кроме того, я представила, каким чучелом сейчас выгляжу – грязная, как чума, растрепанная, словно подвыпивший дикобраз, пахнет от меня плесенью и многолетней пылью из той кладовки, где я провела целый день. Руки расцарапаны и покрыты коркой из засохшей крови. В общем, сейчас не время и не место любезничать с незнакомым, хоть и симпатичным мужчиной, как бы столбняк не получить!