Текст книги "Белые ночи с Херувимом"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да что вы говорите! – произнесла девушка с едва заметной насмешкой в голосе. – Но вообще-то это вовсе не современный борзописец, это Достоевский…

– Что? – раздраженно переспросил ее мужчина. – Где Достоевский? Какой Достоевский?

– Федор Михайлович. Великий русский писатель. Мы дали вам для пробы фрагмент из его рассказа «Крокодил, необыкновенное событие, или пассаж в Пассаже».

– Что?! – воскликнул филолог, багровея. – Как вы посмели! Это безобразие! Я буду жаловаться!

– Ради бога! Жалуйтесь кому хотите, хоть самому академику Волкохвостову!

Филолог вскочил, рассыпав по полу свои листки, и вылетел из помещения.

Девушка перевела дыхание и вполголоса проговорила:

– Ну, слава богу, больше он не появится!

– Что, тяжелый случай? – сочувственно проговорила я.

– Не то слово! – Она тяжело вздохнула. – Достал всех, от главного редактора до секретарши! Нам вообще-то всегда нужны сторонние редакторы на сдельную работу, но вменяемые люди – чтобы работали быстро, аккуратно, вовремя сдавали работу и правильно понимали издательские требования. А это, извиняюсь, парнокопытное млекопитающее семейства полорогих, короче, этот козел всех замучил – дайте ему работу, но со сроками не торопите, а главное – так все перековеркает, что после него читать вообще невозможно… Ну, ты его видела. А ты, наверное, от Риммы Романовны?

Я в ответ неопределенно фыркнула, что вполне можно было принять за согласие.

– Что же мы здесь сидим? Пойдем в редакцию! – Девушка встала и повела меня внутрь здания, бросив охраннику: – Это со мной!

Мне только это и было нужно.

Редакция занимала большое светлое помещение, разгороженное книжными полками и стеллажами на множество отдельных отсеков. Моя новая знакомая провела меня в один из таких отсеков, села за стол, мне указала на место сбоку.

Я села и огляделась.

На столе стоял включенный компьютер, рядом с ним громоздилась стопка картонных папок с рукописями. Сбоку от стола находился стеллаж, заставленный такими же папками и уже изданными книгами в ярких глянцевых обложках.

– Давай познакомимся, – проговорила девушка, оглядев меня. – Я – Алена.

– А я – Василиса, – призналась я честно.

– Хорошее имя! – одобрила Алена. – Главное, редкое, не перепутаешь. Ты раньше с какими издательствами работала?

– Э-э… – протянула я, не зная, как выкрутиться.

– «Эврика»? – догадалась Алена. – Крупное издательство, серьезное! Ну, я тебе пробный текст давать не буду – раз тебя прислала Римма Романовна, значит, у тебя уже есть опыт редактирования. Сроки у нас очень сжатые, ты это понимаешь. На редактирование книги объемом двенадцать авторских листов не больше недели. Оплата – как везде, по среднеиздательским расценкам, ну, плюс надбавка за срочность.

Я молча кивнула.

– Ты в каком жанре лучше работаешь? – продолжила Алена, повернувшись к стеллажу. – Фантастика? Фэнтэзи? Детектив?

– Э-э… детектив! – проговорила я, подумав, что роман Сергея Капустина скорее всего относится именно к этому жанру.

– Детектив так детектив… – протянула Алена, одной рукой уверенно щелкая по клавишам компьютера, а другую протянув к полке с папками.

Я наклонилась к столу и взглянула на экран.

Там в столбик были выписаны фамилии авторов и названия их произведений. Я увидела среди них знакомое имя – Сергей Капустин и оживилась:

– Вот, можно мне этот роман – «Ночное шоссе»?

– Почему нет? – Алена пожала плечами. – Он тоже в работе. Сейчас мы его поищем…

Она перебрала папки на полке стеллажа и наморщила лоб:

– Что-то я его не вижу… Может, возьмешь вот этот – «Кровавый корпоратив»?

– Да знаешь, – я изобразила колебания, – я как-то не очень люблю, когда кровь, расчлененка… Мне бы побольше психологии, характеров, человеческих судеб…

– Ну, смотри… – Алена окликнула проходившую мимо крупную женщину с тележкой, нагруженной папками. – Елена Львовна, вы у меня «Ночное шоссе» не брали?

– «Ночное шоссе»? – повторила женщина, сверяясь с длинным списком, прикрепленным к тележке. – Да, его затребовала Куликовская из художественного отдела.

– Зачем он ей понадобился? – удивилась Алена. – Он еще не отредактирован, оформление рано готовить…

– Этого я не знаю, – ответила Елена Львовна, – я человек маленький! Мне говорят, что привезти, – я везу! Сами с ней разбирайтесь!

– Ну что, может, возьмешь «Шалава для братвы»?

– Ой, нет! – искренне перепугалась я. – У меня с этим сленгом напряженно, и вообще… я девушка скромная, из приличной семьи, ненормативной лексики боюсь…

– Трудно тебе, – посочувствовала Алена. – Ну ладно, сходим в художественный отдел.

Художественный отдел оказался большой светлой комнатой, расположенной отдельно от редакции. Посреди комнаты стоял толстый бородатый мужчина в поношенном свитере. Он смотрел на огромный экран компьютера, прищурив левый глаз, и командовал маленькой худенькой девчушке за клавиатурой:

– Еще чуть-чуть в болото! Нет, в траву! Вот так… теперь немножко в бутылочную зелень…

Девчушка легко касалась пальцами клавиатуры, и цвет экрана едва заметно менялся.

– Теперь поработаем с цветом шрифта! – скомандовал бородач.

– Это Илья Сохатый, главный художник издательства! – прошептала Алена, уважительно глядя на бородача. – Настоящий художник! У него даже выставка была!

– Чего надо? – гаркнул бородатый, заметив нас с Аленой. – Не видите, я работаю!

– Илюшенька, не кипятись! – масляным голосом проговорила Алена. – Мы тебя отвлекать не будем, нам нужна Галя Куликовская, у нее роман, который нам требуется для редактуры!

– Куликовская! – рявкнул Илья. – Ты где там?

– Тут я! – раздался из-за шкафа полузадушенный голос, и оттуда выбралась коренастая девушка в клетчатой мужской рубашке, с всклокоченными рыжими волосами.

– Вот, к тебе пришли! – пробасил Илья и снова повернулся к зеленому экрану.

– Вам чего нужно? – зашептала клетчатая девица, испуганно косясь на своего шефа. – Видите, он сегодня не в духе.

– Елена Львовна сказала, что ты забрала роман «Ночное шоссе». Он нам нужен.

– «Ночное такси»? – переспросила Галина.

Голос ее показался мне каким-то странным – настороженным и испуганным.

– Не такси, а шоссе! – поправила ее Алена. – Кстати, зачем он тебе понадобился? Этот роман еще не отредактирован. До оформления дело дойдет еще не скоро.

– Какая разница – такси, шоссе! – проговорила Галина с непонятной враждебностью. – Вообще первый раз слышу про такой роман!

– Ты что? – удивленно взглянула на нее Алена. – У Елены Львовны ошибок не бывает, если она сказала, что отдала тебе этот роман, значит, он у тебя!

– Ну, не знаю! – Галина взглянула на часы и ойкнула: – Ой, меня шеф на три часа вызывал, я уже опаздываю! – И она стремительно упорхнула из комнаты, по дороге сбросив на пол стопку книг.

– Что это с ней? – недоуменно проговорила Алена, проводив Куликовскую взглядом. – Раньше она мне никогда не хамила! – Она повернулась ко мне и предложила: – Ну, может, возьмешь что-нибудь другое? Например, «Припадочный-два»…

– Это что – тоже про бандитов? – опасливо спросила я. – Нет, я же говорила – у меня плохо с ненормативной лексикой!

– А вы посмотрите у нее на полке, – посоветовала девчушка, работавшая с Ильей. – Все папки, которые она берет, у нее там стоят.

Алена поблагодарила девушку и подошла к рабочему месту Куликовской. Однако нужного нам романа там не оказалось.

– Куда же она его засунула? – озабоченно проговорила Алена.

– Ну ладно, – решила я пойти на попятную, чтобы не вызвать ненужных подозрений, – давай что-нибудь другое… Ты там вначале предлагала что-то про корпоратив…

– Да мне уже самой интересно, куда этот чертов роман подевался, – ответила Алена, расставляя папки в прежнем порядке. – С меня же спросят, если он пропадет. Ну ладно, Куликовская вернется, я ее как следует тряхну… Кстати, что-то она долго не возвращается. Ладно, что я из мухи слона делаю! Сейчас мы этот роман заново распечатаем, всей-то работы на пятнадцать минут!

Мы вышли из художественного отдела и вернулись на рабочее место Алены. Она включила компьютер, нашла перечень находящихся в работе книг и остановила курсор на названии «Ночное шоссе».

– Ну, вот он, твой роман! – проговорила, нажав кнопку «ввод».

Я уставилась на экран… и почувствовала то, что называется дежавю. Действительно, я это видела, причем совсем недавно.

– Что за черт? – испуганно воскликнула Алена. – Что происходит?

Вместо текста романа Сергея Капустина по экрану бежала бесконечно повторяющаяся фраза: «Умный кролик сел за столик, посидел одно мгновенье – написал стихотворенье: Умный кролик сел за столик…» – и так десятки, сотни, тысячи раз.

– Что это за ерунда? – повторила Алена, тупо глядя на экран.

– «Кроличья лапка», – ответила я со знанием дела.

– Что еще за лапка?

– Вирус такой. Поражает текстовые файлы. Посмотри – все файлы стерты или только этот?

Алена проверила остальные файлы и убедилась, что, кроме романа Капустина, ни один текст не пострадал.

– Вот дрянь, – проговорила она, отодвинувшись от экрана. – Ведь у нас специальный человек занимается компьютерной безопасностью, большие деньги, между прочим, получает!

– Значит, зря вы ему платите.

– Но теперь, выходит, этот роман вовсе пропал! – дошло наконец до Алены. – Остался только тот экземпляр, который взяла Галка Куликовская…

Она вскочила, и мы снова побежали в художественный отдел.

– А Галка не возвращалась от шефа, – сообщила нам худосочная ассистентка главного художника.

– Ничего себе! – удивилась Алена. – Что может шеф так долго с ней обсуждать? Она же не начальник отдела и не топовый автор!

Мы покинули художников, прошли по коридору до круглого холла, в который выходила дверь директорского кабинета. Стены этого холла были увешаны фотографиями директора, мрачного человека с квадратной челюстью. На этих фотографиях он был запечатлен с известными и высокопоставленными людьми – знаменитыми писателями, крупными политиками и чиновниками.

Приглядевшись к одной из фотографий, я увидела директора рядом с Львом Толстым.

– Мариночка Ивановна! – обратилась Алена к строгой женщине лет сорока, которая сидела за стойкой перед дверью кабинета. – А что, Галя Куликовская все еще у Игоря Трофимовича?

– Куликовская? – холодно переспросила та. – С чего вы взяли? Что ей здесь делать?

– Как – что? – удивилась Алена. – Разве он ее не вызывал? Она говорила, на три часа…

– Во-первых, сейчас уже четыре, – строго ответила Марина Ивановна, – во-вторых, Игорь Трофимович сегодня никого не вызывал, потому что он с обеда у Петра Порфирьевича! – И она выразительно подняла глаза к потолку.

– Ясно, – удивленно пробормотала Алена, отступая к выходу. – То есть ничего не ясно… – проговорила она, когда мы оказались в коридоре. – Значит, Галка мне наврала… Но зачем?

Я молчала, хотя какие-то мысли на этот счет начали появляться у меня в голове.

– Вот черт… – Алена переменилась в лице. – Если и та распечатка романа пропала, это выходит… это выходит, что не осталось ни одного экземпляра! И все шишки повалятся на меня! Конечно, это не топовый автор, новичок, но начальство все равно устроит мне грандиозный скандал! Что делать, что делать?

Она уставилась в стену, закусив губу.

Наконец ее лицо посветлело:

– Остается единственный вариант! Нужно связаться с автором и попросить его еще раз прислать нам текст романа! Якобы у нас какие-то проблемы… То есть у нас и в самом деле проблемы…

– На твоем месте я бы на это не очень рассчитывала, – проговорила я.

Конечно, это было лишнее, но я подумала: все равно здесь мне ничего не светит, так что можно выйти из своей роли.

– Почему это? – настороженно переспросила Алена.

– Этот автор уехал далеко и надолго. Очень далеко и очень надолго. И не оставил обратного адреса.

– А ты откуда знаешь? – спросила она подозрительно.

– Да уж знаю. Случайно так вышло.

– А, это твой знакомый! Поэтому ты и хотела редактировать его роман! – догадалась Алена.

Я не стала ее переубеждать.

– Тогда… тогда что же делать?

Внезапно Алена устремилась к выходу из издательства. Я на всякий случай последовала за ней.

На улицу, однако, мы не вышли. Алена подошла к охраннику и, придав себе беззаботный вид, спросила его:

– Леша, слушай, мы с Галкой Куликовской договаривались вместе пообедать. Она еще не выходила?

– Ну, вспомнила! – ухмыльнулся охранник. – Она уже час как ушла, скоро, наверное, вернется! Так что придется тебе сегодня одной обедать. А если часик подождешь – я сменюсь, можем вместе до «Белоснежки» смотаться…

– Как-нибудь в другой раз, – уклончиво ответила Алена.

– Ой, а я сейчас только из «Белоснежки»! – включилась в разговор вошедшая с улицы девица с разноцветными волосами. – Там Галка Куликовская с таки-им мужиком сидит – полный отпад! – Девица округлила глаза.

– Куликовская?! – хором переспросили мы с Аленой.

– Ну да, Галка Куликовская! – подтвердила разноцветная девица. – А мужик – просто супер! И знаете, я его где-то видела… Может, по телевизору…

Мы бросились к выходу, но в это время из коридора выглянула с озабоченным лицом секретарша директора Марина Ивановна.

– Сверчкова! – окликнула она Алену. – Вот ты где! Хорошо, что я тебя нашла! Игорь Трофимович срочно требует тебя к себе с планом на третий квартал!

– Игорь Трофимович? – испуганно переспросила Алена. – Но вы же говорили, он у Петра Порфирьевича!

– Значит, вернулся! – отрезала секретарша. – Он что, отчитываться перед тобой должен? Я сказала, он тебя ждет! И не забудь план!

Марина Ивановна исчезла. Алена схватилась за голову, бросила на меня затравленный взгляд.

– Слушай, приходи завтра, ладно? Видишь, что сегодня творится! – проговорила она и скрылась в коридоре издательства.

– Леша, – обратилась я к охраннику, – а где эта «Белоснежка» находится?

– Да вот выйдешь, перейдешь дорогу и сразу налево, – объяснил он. – А если ты подождешь часик – я тебя сам туда отведу.

– Нет, мне некогда! – Я взглянула на часы. – И вообще, Леша, какой-то ты неразборчивый…

Он задумался над моими словами, а я выскользнула из издательства и направилась к бистро «Белоснежка».

В дверях бистро я остановилась и огляделась по сторонам.

Куликовскую с ее растрепанными рыжими волосами трудно было не заметить. Она сидела за столиком на двоих в дальнем углу зала. Напротив нее сидел мужчина.

Да, девушка с разноцветными волосами была права – спутник Куликовской как будто сошел с обложки модного журнала! Это был просто идеальный образчик того биологического вида, который называется «состоявшийся мужчина»!

Темные, чуть тронутые сединой волосы. Ровный золотистый загар. Легкая, очень элегантная щетина на щеках и подбородке. Безупречно сидящий твидовый пиджак. Шелковый галстук ручной работы. В общем, живая иллюстрация чеховской фразы «В человеке все должно быть прекрасно…».

На фоне этого супермужчины Куликовская в своей мятой клетчатой рубашке, с растрепанными волосами, казалась совершенно нелепой. Клоун, да и только.

Они не обедали – на столе перед ними стояли только две чашки кофе. И еще на столе лежало несколько картонных папок. Одна из них была открыта, и красавец мужчина пролистывал ее содержимое.

Нужно было срочно что-то делать.

Я достала из кармана одно из тех технических устройств, которыми снабдил меня дядя Вася, и еще упаковку жевательной резинки, и зашагала через зал, на ходу разжевывая мятную подушечку.

Куликовская, не отрываясь, смотрела на своего импозантного спутника, поэтому не замечала больше никого в зале. Впрочем, она видела меня только один раз, и то мельком, так что вряд ли узнала бы, даже столкнувшись со мной нос к носу.

Проходя мимо их столика, я незаметно вынула изо рта резинку, вмяла в нее крошечную таблетку микрофона и молниеносным движением прилепила снизу к столешнице.

Затем заняла свободный столик, достала из сумочки мобильный телефон и вставила в уши наушники.

Делая вид, что наслаждаюсь музыкой, я подкрутила верньер и отчетливо услышала голос Куликовской:

– Ну сколько можно? Вы уже полчаса листаете эти папки!

– А что вы хотите? – отозвался мужчина. – Я же должен получить о них представление!

Голос у него был вполне под стать внешности – бархатистый, мягкий, убедительный.

– Ну и как – получили?

– Ну, в целом неплохо… Здесь есть с чем работать…

– Вы не забыли мои условия? Я отдаю вам эти романы, а вы берете меня на должность старшего редактора с окладом в полтора раза больше, чем мне платят в «Глаголе».

– Да помню я, помню! – В голосе красавца прозвучало легкое недовольство. – Я же не один принимаю такие решения. Я должен обсудить это со своими компаньонами, должен показать им эти материалы…

– Э нет! – недоверчиво оборвала его Куликовская, и я увидела, как она придвинула к себе папки. – Я вам не отдам эти романы на руки, пока не увижу приказ о своем зачислении!

– Ну, это несерьезно! – мямлил мужчина. – Мы – солидное, крупное издательство, мы не опускаемся до мелкого обмана…

– Ага, так я и поверила! Мы с вами договорились – вы берете меня к себе, и я вам передаю лучшие романы начинающих авторов из портфеля «Глагола». Именно в таком порядке. А уж договориться с авторами – это ваша задача…

– Все правильно, – тянул красавец, – но мои компаньоны еще не приняли окончательного решения…

– Ну так поторопите их! И все, я пойду, а то здесь много наших, меня могут увидеть с вами!

Она вскочила из-за стола, сгребла папки, прижала их к себе, но направилась не к выходу, а к двери с женским профилем.

Я тут же вскочила со своего места, чуть не сбив с ног официантку, и устремилась следом за Куликовской.

Она стояла перед раковиной и плескала себе в лицо холодную воду. Видно, разговор с красавцем мужчиной отнял у нее много нервной энергии. Папки стопкой лежали рядом, на мраморной столешнице. Я бесшумно скользнула к ней, схватила папки и ткнула в бок Галине тюбик губной помады.

– Что за дела! – взвизгнула Куликовская, шарахнувшись в сторону. – Отдай папки!

– Стой спокойно, если не хочешь, чтобы я прострелила тебе что-нибудь жизненно важное!

До нее, кажется, дошло.

Она заметно побледнела, замерла и проговорила испуганно:

– Да кто ты такая?

– Частный детектив, – призналась я. – Удостоверение, извини, показать не могу – у меня руки заняты!

– Тебя Игорь Трофимович нанял? – предположила она.

– Неважно, кто меня нанял, а важно, что тебя можно привлечь по целому ряду статей: нарушение авторского права, хищение интеллектуальной собственности, обычная кража, взлом компьютерной системы и еще много чего по мелочи…

– А они меня три раза обходили повышением! – обиженно проговорила Куликовская. – Ленка Степанова лебезит перед начальством, так ее каждые полгода повышают, а мне шиш… А тут я на книжной выставке встретилась с этим красавчиком. Он, кстати, совладелец конкурирующего издательства «Наречие».

Я ее не перебивала – понимала, что ей сейчас хочется выговориться, и она мне все выложит без наводящих вопросов.

– Ну, вот он мне и предложил сделку. Я выберу самые лучшие романы начинающих авторов, уже отобранные нашим издательством, передам им, уничтожив все остальные экземпляры, а они в благодарность за это возьмут меня на хорошую должность…

– А зачем им романы начинающих? – поинтересовалась я. Я вообще-то не разбираюсь в издательском бизнесе и вопрос задала из чистого любопытства.

– Не просто романы, а самые лучшие! – поправила меня Куликовская. – Те, которые «Глагол» уже принял в работу. Значит, с одной стороны, они нарушат планы конкурентов, с другой – им не придется искать подходящие книги, они сэкономят время, а значит – деньги…

– Но ведь авторы могут не согласиться…

– Ерунда! Начинающие авторы очень сговорчивые, им все равно – что одно издательство, что другое, лишь бы увидеть свою книгу напечатанной. А здесь к тому же им скажут: вот, в «Глаголе» все тянут и тянут, а мы вашу книгу готовы издать хоть завтра… – Она перевела дыхание и добавила: – А на меня Игорь Трофимович накануне так наорал… буквально ноги об меня вытирал! Вот я и решилась…

– Я тебе по-человечески, может быть, и сочувствую, но это еще не повод для того, чтобы нарушать закон! И вообще надо думать – встречаться с конкурентами в двух шагах от своего издательства!

– Я ему говорила – нужно найти другое место! – вздохнула Галка. – Ну и что теперь будет? Сдашь меня милиции?

– Зачем милиции? Я передам тебя вместе с этими папками Игорю Трофимовичу…

– Нет, только не это! – заверещала она испуганно. – Он меня с потрохами съест!

– Ладно, черт с тобой! – смягчилась я. – Не буду сдавать тебя начальству и даже папки с романами отдам – все, кроме одной. Но вот эту, уж извини, я заберу… – И я вынула из стопки папку, на обложке которой было написано:

«Сергей Капустин. Ночное шоссе».

В конце концов я работаю не на издательство, а на себя. Пускай они со своим персоналом сами разбираются. Но что-то мне подсказывало, что красавец мужчина обязательно продинамит невезучую Галку Куликовскую – такая уж у нее судьба.

Василиса опоздала, так что Василий Макарович едва успел ввести ее в курс дела, а потом запихать их с Бонни в квартиру соседки, в данное время находившейся на даче. Соседка эта дружила еще с его покойной женой и потом подкармливала его по доброте душевной без всяких далеко идущих планов. Ключи от квартир они держали друг у друга опять-таки по старой памяти. И к Бонни соседка относилась хорошо, так что не стала бы возражать против его кратковременного визита.

Звонок в дверь прозвенел ровно в семь часов.

Василий Макарович едва совладал со своим лицом, увидев гостей, потому что Семен Ильич Ривкин оказался маленьким, сухоньким, сильно немолодым мужчиной. Седоватые кудряшки окаймляли аккуратную лысину, глаза из-под очков смотрели на собеседника ласково и честно. И голос был под стать внешности – негромкий, приятный, вкрадчивый.

В общем, на роль убийцы Баранкиной Семен Ривкин совершенно не годился. Это же надо сзади подбежать и по голове со всей силы дать. А он и не допрыгнет…

Лариса быстро взяла дело в свои руки. На правах старой знакомой она прошла на кухню и быстренько сервировала там стол. Бутылка хорошего коньяка, икра, копченая рыбка… Закуски было немного, ясное дело, чтобы клиент поскорее опьянел.

Василий Макарович решил своим визитерам во всем подыгрывать. Он преувеличенно обрадовался спиртному, руки потер и быстро устремился за стол. Выпили за знакомство, причем он сразу же налил по второй. И все время забывал закусывать.

– Я вот что подумал, Василий Макарович, – задушевно начал Ривкин, – зачем вам эта морока – сначала на эту квартиру искать покупателя, потом дом подходящий тоже искать. Лучше сделать побыстрее, так сказать обменом, баш на баш.

– Это как? – Дядя Вася постарался изобразить стремительно пьянеющего человека.

Пускай эти двое думают, что он алкоголик, которого развозит после второй рюмки. А Лариса уже раскладывала перед ним какие-то бумаги и фотографии.

– Поселок Черемухи! – говорил Ривкин. – Современный, дома все новые, этот дом человек для себя строил, только у него обстоятельства изменились, ну мало ли что… Ему как раз квартира нужна в вашем районе.

Домик на фотографии и правда выглядел весьма привлекательно. Небольшой, но нарядный, на участке аккуратные деревца и беседка. Но дядя Вася от Василисы знал уже, что такое фотошоп.

– Соглашайтесь, Василий Макарович! – пела Лариса. – Ведь такой случай, может, человеку раз в жизни выпадает. Как раз то, что вам нужно, – и буквально сразу же можете въезжать! Там только мебель кой-какую завезти, а так все есть…

– Но я… – растерялся дядя Вася, – я же посмотреть должен…

– Это обязательно! – горячо заверила она. – Это хоть завтра! Вот с хозяином созвонимся и поедем!

Его рюмка вновь оказалась полной, но дядя Вася вроде бы неловко повернулся и вылил ее на пол.

– Это ничего, – немного натянуто рассмеялась Лариса, – это к счастью.

«В чем подвох-то? – думал Куликов. – На чем они смошенничают?».

Он взял налитую Ривкиным рюмку, отошел к окну и, пока двое мошенников переглядывались, незаметно вылил коньяк в цветок, который притащила как-то Василиса. Название он не запомнил, цветок был с плотными зелеными листьями и весь покрыт крошечными розовыми цветочками. Дядя Вася мимолетно пожалел цветочки, но делать нечего.

– Вот, поглядите, – суетилась Лариса, подсовывая ему газету. – Вот, про этот поселок даже писали. Он образцово-показательный, первое место на смотре занял! Чистота и порядок везде!

– Эт-то хорошо…

Потом были еще какие-то разговоры, снова выпивали, и дядя Вася сделал вид, что он окончательно опьянел.

– Вот, мы на всякий случай уже подготовили договор! – проговорил Семен Ильич, доставая из своего портфеля несколько листков, сколотых скрепкой.

– До… договор… – повторил за ним Василий Макарович, пьяно качнулся и запел дурным голосом: – Договор мой договор, договор закон-ный! – Затем он всем телом повернулся к столу, громко икнул и проговорил: – Ну давайте, где он, этот договор!

– Вот он, Василий Макарович! – Лариса пододвинула к нему листки. – Вам нужно подписать здесь и здесь…

Куликов потянулся к договору, но неловким движением смахнул его на пол.

– Опа! – удивленно воскликнул он. – Да где же эта бумага? Вот она была – и нету!

– Не волнуйтесь! – Лариса подняла листки и положила перед Куликовым.

Василий Макарович снова качнулся, оперся руками о стол и взглянул на текст договора.

«Я, Куликов Василий Макарович, проживающий по адресу…».

Ага, все его данные они заранее выяснили и отпечатали!

«…заключили настоящий Договор о том, что Куликов В. М. уступает принадлежащую ему двухкомнатную квартиру по адресу такому-то, а взамен приобретает домовладение в деревне Черемыхи Яблоковской волости Лужского района…»

Василий Макарович сделал стойку, как охотничья собака при виде свежего следа.

Ну и риелторы, ну и жулики! Они расписывали «доверчивому клиенту» достоинства коттеджного поселка Черемухи, а в договоре фигурирует деревня Черемыхи! Разница всего в одну букву, но на самом деле Черемухи и Черемыхи отличаются друг от друга как небо и земля, как лед и пламень, как «Мерседес» и «Запорожец»!

По случайному стечению обстоятельств дяде Васе несколько лет назад довелось побывать в деревне Черемыхи. Тогда он ловил знаменитого вора-форточника Федьку Приплюснутого, а Федька залег на дно в доме своей матери, проживавшей в этих самых Черемыхах.

Деревня эта произвела на Василия Макаровича неизгладимое впечатление. Состояла она всего из девяти домов, точнее, из девяти жалких покосившихся избушек, размерами и видом больше напоминающих деревенские сортирные будки. Из этих девяти сараюшек четыре были заколочены по причине смерти или отъезда владельцев, в оставшихся же пяти доживали свой век пять древних старух. Старухи эти жили в основном картошкой и овощами со своих огородов, а также грибами и ягодами, в изобилии произрастающими в окружающих лесах. Кроме пяти старух, в деревне жила такая же древняя коза по кличке Матрена, которая целыми днями бродила по Черемыхам, видимо, в поисках смысла жизни. Старухи по деревне не ходили – все время, свободное от работы на огороде или сбора даров леса, они проводили перед телевизором, взволнованно следя за жизнью латиноамериканских аристократов. То есть, по крайней мере, электричество в деревне было.

Никакой общественный транспорт в Черемыхи не ходил, и машины сюда добирались с большим трудом. То есть они сюда и вовсе не добирались за отсутствием какой-либо надобности. Милицейская машина, на которой приехал Василий Макарович со своими сослуживцами, чудом преодолела проселок, соединяющий деревню с волостным центром. Увидев на околице прибывшую милицию, Федька Приплюснутый дал было деру, но увяз в ста метрах от дома, и менты взяли его тепленьким.

Прежде чем покинуть Черемыхи, дядя Вася побеседовал с его обитательницами. Из этой беседы он выяснил, что зимой к Черемыхам подходят волки и только героическая коза Матрена не допускает их в саму деревню.

Вот в этот райский уголок и собирались переселить незадачливого клиента Лариса Прокофьевна со своим сообщником!

«Может быть, это все же другая деревня? – подумал Василий Макарович, не веря в такую наглость. – Да нет, все совпадает – Яблоковская волость Лужского района… Те самые Черемыхи, родная деревня Федьки Приплюснутого!».

– Что же вы, Василий Макарович! – напомнила о себе Лариса Прокофьевна. – Подписывайте! Время дорого! Или у вас есть какие-то сомнения? Так мы вас не неволим, у нас на этот домик имеются другие претенденты, такой чудесный домик с руками оторвут!

– Да я ничего… – пробормотал дядя Вася, и снова икнул. – Я подпишу, вы не сомневайтесь…

Он качнулся и ухватился руками за стол, чтобы удержать равновесие.

Семен Ильич переглянулся со своей сообщницей и едва слышно проговорил:

– Не переборщили ли мы? Он сейчас вообще отключится, и придется все заново начинать!

– Ничего, Сеня, подпишет! – вполголоса отозвалась Лариса и снова придвинулась к Куликову: – Ну же, Василий Макарович! Давайте подписывайте, вы же взрослый человек…

– Сейчас… ик! – Дядя Вася начал подниматься.

– Куда это вы собрались? – попыталась остановить его Лариса.

– В ка… в ка… в кабинет! – с гордостью выговорил Василий Макарович и значительно прищурился. – Ежели бумаги подписывать – у меня для этой цели кабинет имеется! Я не лох какой-нибудь!

– Да ладно, подпишите здесь, – сделала Лариса еще одну попытку. – Зачем вам кабинет?

– Нет, только в кабинете! – закапризничал дядя Вася. – Дело серьезное, нельзя к нему подходить шаляй-валяй… И потом, – добавил он вполголоса, – у меня в кабинете очки специальные, чтобы бумаги читать. А то как же подписывать, не читая?

Сообщники переглянулись. Семен нахмурился, Лариса Прокофьевна пожала плечами – мол, что с ним сделаешь? Упрямый человек, к тому же пьяный… Такому легче уступить, чем переспорить!

Василий Макарович нетвердой походкой вышел в коридор, толкнул дверь кабинета и вошел внутрь.

«Риелторы» проследовали за ним.

Василий Макарович расположился за своим столом.

Теперь он казался вовсе не таким пьяным.

Лариса Прокофьевна подошла к столу, положила на него договор и повторила:

– Ну, Василий Макарович, миленький, давайте закончим наконец с нашим делом! Подписывайте – и, как говорится, на свободу с чистой совестью!

– С чистой совестью? – повторил за ней Куликов. – Это хорошо, если с чистой совестью! И на свободу – это тоже хорошо, только не всегда получается!

На этот раз голос его казался вовсе не пьяным, но Лариса Прокофьевна не придала этому большого значения – некоторые люди в процессе опьянения проходят разные этапы…

– Лариса! – каким-то странным голосом проговорил за ее спиной Семен Ильич.

– В самом деле, подписывайте – и дело с концом! – повторила женщина нетерпеливо.

– Лариса! – повторил Ривкин и выразительно кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.