Текст книги "Агерский лекарь"

Автор книги: Наталья Караванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 8

– Здравствуйте, Элайза.

– Сейчас не приемное время. – У хозяйки озабоченный вид. Может, накануне было тяжелое дежурство. Под глазами наметилось больше теней, и стал сильней заметен возраст.

– Да, знаю. Я знаю, что пришла не вовремя. Но я не к отцу. У него сейчас сиделка, она мне каждый вечер рассказывает, как прошел день.

– Да, миледи. Простите, я повела себя грубо. Чем могу служить?

Миледи – так к знатным дамам обращаются в Галлии. Вероятно, Элайза или долго там жила, или сама оттуда родом.

– Мне нужно поговорить с доктором Фергом. И у меня есть просьба. Я, правда, не знаю, к кому с ней лучше обратиться, к нему или к вам. Возможно, она покажется странной.

– Прошу, миледи. Я провожу вас в гостиную. Там и поговорим…

Бела думала, что гостиная – это та самая зала, куда приходят посетители и где сидит дежурная ученица или санитар. Оказалось, нет. Гостиная – это маленькая уютная комната, в которой два дивана, деревянный, видавший виды стол под скатертью и картины на стенах.

– Это комната для тех, кто не желает быть узнанным или же не хочет, чтобы о его надобности сплетничали простолюдины. Но обычно она пустует. Богатеи предпочитают вызывать доктора домой. Так о чем бы вы хотели поговорить, миледи?

– Я уже говорила, что просьба может показаться странной. Элайза, поверьте, для нее есть веские основания. Я хотела попросить вас взять меня на работу.

Элайза, кажется, потеряла дар речи.

Белала воспользовалась моментом и, не дав ей возразить, добавила:

– Я знаю, что, по вашему мнению, это прихоть или глупость. Чтобы было понятней: мне нужно спрятаться. У отца остались неоконченные дела, и есть люди, которые считают, что моя подпись на документах будет иметь такой же вес, как его.

Элайза развела руками:

– Для этого совершенно не обязательно устраиваться на работу. Я поняла суть проблемы и считаю, что мы можем предоставить вам убежище – если это не навлечет неприятности на наших пациентов.

Бела о таком варианте до сих пор не задумывалась.

– Я скажу прислуге, чтобы всю корреспонденцию передавали мне сюда, думаю, этого будет достаточно. И все-таки… Элайза, я не боюсь трудностей и не люблю бездельничать.

Взгляд хозяйки немного потеплел:

– Ну что вы, я не могу заставить вас мыть полы в операционной или выносить горшки. Это было бы слишком. Но если вы желаете… В хосписе сейчас трое детей. Может, скоро будет четверо. Считается, что они полностью «стерты», но Ферг говорит, что эти дети на удивление быстро восстанавливаются. Им нужно общение и внимание, которого мы просто не можем им уделить.

Бела медленно кивнула.

– Мне только надо дойти до дому, оставить распоряжения. И еще, наверное, нужно будет сходить в салон готового платья. Со всеми этими событиями…

– И в оружейную лавку, – донеслось от двери.

Бела и Элайза обернулись на голос.

Ферг едва заметно кивнул женщинам и вошел. Бела сразу заметила ссадину на щеке и край повязки, наложенной на правую руку выше кисти. Доктор хмурился. Ну, это как обычно.

– Правильно ли я понимаю, что вы отказались поддерживать ваших друзей и они сочли это предательством?

– Не совсем. Они не успели провести переговоры, отец заболел. У меня же в основном интересуются, имею ли я право подписывать документы. И еще тем, когда прибудет новый посол. Графиня Теранен посоветовала мне подать прошение княгине, чтобы та приняла меня в свиту. Она считает, что в замке, в окружении общества, я не стану скучать, но фактически это означает, что я буду находиться под постоянным их наблюдением.

– А вы, значит, не желаете.

– Нет. И об этом… В общем, доктор, мне нужна помощь.

– Слушаю.

Бела виновато взглянула на Элайзу. Та понятливо улыбнулась и вышла.

Бела тихо сказала:

– Сны. С той самой ночи, как заболел отец. Сначала просто смутные… но, когда просыпаешься, ощущение, что испачкалась в чем-то. Неприятно. А сегодня все было очень достоверно. Я не хотела бы пересказывать содержание сна. Но мне кажется, лучше вовсе не засыпать, чем снова его увидеть.

– Кошмар?

– Нет. Не знаю. В нем нет такого, чего я боялась бы. Страшно, когда проснешься.

– Они связаны с чем-то, что случилось с вами в реальности?

Она кивнула, точно зная, что, если Ферг сейчас задаст правильный вопрос, она все ему расскажет. Впрочем, вряд ли его к ней отношение изменится в худшую сторону – куда хуже-то?

Поспешно добавила:

– Я не из впечатлительных барышень, которые готовы упасть в обморок по поводу и без, и видела много. У нас в замке простые нравы. Так что на казнях я тоже присутствовала. И они потом мне никогда не снились.

Ферг вздохнул, потер подбородок:

– Ну что ж… попрошу Элайзу приготовить вам капли валерианы. Думаю, этого будет достаточно.

Бела возражать не стала, хотя сильно сомневалась в чудодейственной силе Элайзиных капель.

И она, конечно, оказалась права.

…Дым окутывал ее, скользил по коже вместе с мягкими прикосновениями ладоней жреца. Эта ласка была такой щемящей, что хотелось плакать. Чадили факелы, и кто-то читал ритмично, в такт дыханию или току крови, правильные, зовущие слова. В центре круга из восьми свечей стояла каменная чаша черного обсидиана, она была проводником. Чашу следовало наполнить. Бела решительно протянула жрецу руки запястьями вверх… и неожиданно их увидела. Узкие тонкие запястья не то очень юной, не то долго болевшей женщины. Бледные до синевы.

Бела вскрикнула и проснулась.

Тут же села на кровати. Остатки сна разлетались, как морок. Но на губах все еще был привкус сладкого дыма.

Двери распахнулись. На пороге стояла Элайза в долгополой просторной сорочке и с подсвечником на две свечи в руке. Одна свеча, правда, не горела, а с другой, наклоненной, обильно капал на пол и платье воск.

– Ничего, – на невысказанный вопрос ответила Бела. – Я так посижу. Спать что-то больше не хочется.

Хозяйка покачала головой и вышла.

* * *

Мальчик лежал, безучастно глядя в потолок. Странно было видеть такое отрешенное выражение на лице трехлетки. Ферг провел половину ночи, пытаясь дозваться до него, вернуть его сознание обратно из мира грез и пустоты. Но и в этот раз все казалось напрасным. Лоранта там не было. Некому было отзываться.

В глухой час, когда на улице только-только начал разгораться рассвет, Ферг услышал где-то не очень далеко полный ужаса крик. Он кивнул Имре, который в ту ночь дежурил в госпитале, потому что этажом ниже дежурил его учитель, и вышел из комнаты. Почему-то у него не было никаких сомнений в том, что кричала трансильванская графиня.

В коридоре он встретил Элайзу. Та озабоченно сообщила:

– Мне ничего не сказала, кроме того, что спать сегодня больше не собирается.

Когда он постучал и получил разрешение войти, Бела уже переоделась в домашнее платье и затеплила единственную свечку. Она сидела на кровати, сложив руки на коленях и уставившись в них взглядом.

– Доброй ночи, – сказал Ферг. – Признаться, я вам не поверил сегодня. Теперь вижу, что зря.

Бела ответила:

– Я считаю, что если нет возможности сказать правду, то лучше просто промолчать.

– Согласен с вами.

– Вы правильно догадались, доктор. Я действительно посвящена Заточенным. Вот, смотрите.

Она приподняла отворот широкого рукава и показала Звезду богов.

– Перед тем как мой отец заболел, мы с ним были участниками обряда. Второго таинства. Это таинство жреческого посвящения. Если вы не знаете, в нем предусмотрена обязательная вольная жертва. Вольная – значит, человеческая. Это была та женщина, которую потом нашли в храме. Помните, ее привезли сюда?

– Значит, вам снится этот обряд?

– Нет. Не так. Сначала это было просто ощущение… желание, чтобы все повторилось. Очень сильное. Какие-то тени. А вчера и нынче ночью все было очень четко. Подробно.

– Опишите.

– Жертвенная чаша, черная, из обсидиана. Та же самая.

В глаза она не смотрела, но голос звучал ровно, даже деловито:

– Я ее хорошо запомнила. Очень много свечей и факелов. Люди. Не меньше, чем в прошлый раз. Нож, тоже каменный, из того же материала. Стены – старый кирпич, сводчатый потолок. А жертва – другая. Маленькая, слабая. Но она счастлива.

– И вы ее убиваете.

– Нет, доктор.

Бела уперла решительный взгляд ему в переносицу. Ждала, как он отнесется к тому, что она рассказывает.

– Нет, я ее не убиваю. Она – это я.

Ферг вытащил из темного угла табурет и придвинул близко к кровати. Голос может и обмануть. Нельзя упускать вероятность, что на самом деле она сейчас трясется от ужаса. Или, наоборот, ведет какую-то свою игру, о цели которой можно будет судить, когда станет уже поздно. Он задумался над следующим вопросом, но Белала опередила, рассказала сама:

– У всех этих снов есть только одна общая черта. Запах. Очень густой и неприятный. Хотя во сне он мне нравится. Он был во время обряда, но не такой сильный. Мне сложно описать.

– Но вы его узнаете, если почувствуете?

Она едва заметно вздрогнула:

– Конечно. Это сжигали какое-то растение. На угли клали завядшие стебли и листья, шел густой дым. Желтоватый.

– Ясно. Бела, не сочтите мое предложение оскорблением, но мне нужно уложить вас в постель.

Ферг неожиданно улыбнулся с почти мальчишеским озорством:

– Чтобы не случилось головокружения.

Она серьезно кивнула. Не ответила, но легко и очень элегантно улеглась на кровати. Иную даму и уговаривать не надо – и сама ляжет, и тебя за собой потянет, и отвертеться удастся с великим трудом. Другая потребует присутствия всех родственников женского полу, какие окажутся рядом. Третью придется долго увещевать, что доктор – это не мужчина и что ее девичьей чести не будет никакого урона.

Бела просто спокойно ждала, что будет дальше.

– Закройте глаза, постарайтесь думать о чем-нибудь отвлеченном.

Ферг привычно положил ладонь на лоб пациентки и принялся искать след наведенной магии. Самое частое, что ему приходилось делать после возвращения в Агер.

То, что он нашел, его сильно озадачило, если не сказать больше. След был. И он был неотличим от того, какой достался и Белферану, и всем его товарищам по болезни. Если переводить ощущения в цвета, то он мог назвать его тусклым оттенком болотной зелени. Правда, у Белалы след был очень слабым, едва заметным. Таким, что и не найдешь его, если не искать специально.

– Бела, можете открыть глаза.

Она тут же села, поправила подол.

– Ну что, доктор? Буду я жить?

Ферг вместо ответа сказал:

– Я принесу вам снотворное. Сильное. С ним вы не будете видеть сновидений. Но его нельзя применять часто.

Он поднялся.

Услышал:

– То, что я вижу во сне, может быть правдой?

– У вас магическая связь с кем-то или чем-то, что я не могу отследить. Да, это может быть правдой.

Бела зажмурилась, одновременно и пытаясь отогнать от себя такую правду, и ругая себя за недопустимую слабость.

– Бела, что бы вам ни снилось, в ваших снах вы не виноваты.

– Почему мне нравится… во сне мне нравится то, что со мной происходит? Все детали таинства. Словно я мечтала об этом всю жизнь. Так быть не должно.

– Заточенные…

– Их нет давно. Вы же знаете. Там что-то другое. Но оно словно сродни Заточенным. Никто не видит разницы. Но Заточенным богам нужна была жертвенная кровь. Чтобы получить силу и вырваться на свободу. В этом смысл всех обрядов. А этому, новому…

Ферг вздохнул. Легонько провел пальцами по плечу девушки. Она вздрогнула, словно очнулась.

– Что, Бела?

– Ему не кровь нужна. Я не знаю, что ему нужно…

– Я сейчас принесу снотворное. Вы ведь не испугаетесь остаться одна?

– Что вы! Я теперь, пожалуй, только заснуть боюсь.

«Черт знает, что у нее на уме, – думал Ферг, спускаясь за лекарством. – Зачем она вообще напросилась к Элайзе? Действительно испугалась этих снов? Если честно, есть чего бояться. И что станет делать дальше?

Нужно за ней понаблюдать. Если правда то, что она говорит, а сомневаться в ее словах причин нет, кроме субъективных, то наблюдение не будет лишним. А если вдруг придется уехать? Что же. Придется попросить Имре. Все равно, пока ди Годер дежурит в госпитале, он будет тут».

* * *

Бела зачарованно смотрела на прикрытую дверь. Доктор как будто пообещал не лекарство, а магический щит от всего плохого, что только может случиться в мире.

Жизнь в хосписе текла по строгому, давно сложившемуся распорядку. Бела бездумно включилась в него, радуясь, что теперь почти совсем не нужно покидать эти надежные стены. Почту ей приносил слуга. Но за все минувшие дни из общины было только одно письмо – приглашение в дом графини Тиа.

Бела вежливо ответила ей, что, к сожалению, не сможет прийти – отец очень плох. И не солгала.

На третий день ее пребывания умер парень, пациент из соседней с отцом палаты. Бела видела в окно, как его выносят к телеге. Очень худой, с как-то странно, неестественно выгнутыми руками. За телом приехала мать. Ферг стоял подле нее и говорил что-то вполголоса. Она кивала.

Белферан отказывался от твердой пищи и потому быстро худел. Иногда он словно бы приходил в себя и начинал шевелить руками или пытаться сфокусировать взгляд. Но это не было просветлением. Он по-прежнему не реагировал ни на чьи голоса.

То ли дело дети. Два мальчика, один из них лет пяти, другой помладше, и девчушка трех лет. Та самая, которую принесли в день отъезда Ферга.

В обязанности Белы входило общаться с ними, играть и помогать в любом начинании. Кормить и убирать за ними приходила нянечка. Бела быстро освоилась и поняла, что ребята легко восстанавливают навыки, вот только прошлая память никак не желает возвращаться. Работа оказалась несложной и интересной. А когда Имре изъявил желание помогать ей, то она и вовсе почувствовала себя хорошо.

Правда, его часто занимали и Элайза, и учитель.

Пилюли доктора Ферга действительно оказались сильными – в первое утро она проснулась поздно и с тяжелой головой. На следующую ночь применять их было уже нельзя, и Бела постаралась не спать как можно дольше. И – обошлось. Тот самый сон не вернулся ни в одну из ночей, проведенных в госпитале.

Но все это закончилось к исходу недели.

Утро началось как обычно. Бела умылась и позавтракала на кухне – она поднималась одновременно с прислугой, и до общего завтрака оставался час. Навестила своих пациентов, предложила помощь двум ученицам, наводящим чистоту в приемном зале. Девушки согласились. К Беле уже привыкли. А называли, не иначе с подачи Элайзы, только «миледи». Но это уже наполовину в шутку.

Хорошо еще она закончила протирать от пыли подоконник раньше, чем явился этот посетитель.

Зергин Шандор, собственной персоной, в лучшем белом костюме. Час он выбрал как раз предназначенный для посещений, так что не выгонишь и не придерешься.

Он направился сразу к конторке, возле которой монументально сидела сама Элайза.

– Добрый день, – громко сказал он. – Я желаю видеть графиню Вораш, мне сказали, что она здесь. Мне нужно с ней переговорить.

– Представьтесь, пожалуйста, – с великолепным равнодушием изрекла Элайза.

– Кавалер Зергин Шандор, дворянин в пятом поколении.

«Ого, – подумала Бела. – Врет, наверное». Но не стала затягивать этот спектакль, а шагнула вперед:

– Здравствуйте, Зергин. Рада вас видеть.

– О, Белала! Мы беспокоились за вас.

– Не стоило. Я решила перебраться сюда, чтобы быть поближе к отцу.

– Да, конечно. Но вы же помните, о чем обещали мне подумать.

– Помню. Но пока у меня нет ответа.

– Белала, тем не менее мы беспокоились. И графиня Теранен, понимая, что ваша личная скромность может вам не позволить этого сделать, сама попросила княгиню Дорику включить вас в ее свиту, как минимум до приезда нового посла. Известно, что князь Берток отправил депешу в Трансильванию, как только ему стало известно о болезни вашего отца. Но, к сожалению, расстояние слишком велико. Княгиня, конечно, согласилась и ждет вас сегодня к обеду. Если необходимо, я распоряжусь прислать в ваш дом еще слуг, чтобы помогли с переездом.

Все-таки добились своего. И не откажешь – князьям отказывать не принято. Особенно если ты в таком затруднительном положении. Но именно поэтому – улыбайся, Белала! Пусть они видят – ты рада! Тебе хочется в Китшоэ! Ты уже устала прозябать в этом печальном доме…

Бела церемонно поклонилась:

– Благодарю за заботу, сударь. С радостью приму помощь ваших слуг. Я буду ждать их через час.

– Я думал, смогу лично проводить вас…

– О, разумеется! Я буду рада! Но не в этом же платье ехать в замок? За час до назначенного времени жду вас дома.

Зергин понял, что прямо сейчас выцарапать ее из госпиталя не выйдет, и успокоился. Напротив, очень вежливо распрощался и с нею, и с Элайзой и ушел.

Бела сказала хозяйке, едва за ним закрылась дверь:

– Я не могла отказаться.

– Конечно, миледи. Я передам Фергу.

* * *

Письмо из Сибу пришло в тот же день, что и послания из Агера. Ладар положил их перед собой и задумался.

Шум за окном мешал сосредоточиться. Там, на плацу, выстраивались новые отряды Мурешской легкой пехоты. Еще пара часов, и воины Великого Муреша отправятся на равнину, чтобы собою усилить уже воюющие там части. Надо отдать должное Чордашу – он многого успел достичь. Другое дело, что Чордаш – воин, а не политик. А сейчас расширять владения бессмысленно. Надо закрепиться на тех, что уже есть. Иначе велик риск погрязнуть в постоянных бунтах и мятежах, до которых дело не дошло пока только чудом. Была бы сейчас зима или тем более весна, когда у хозяев запас продовольствия на исходе, и пополнить его до самых первых урожаев будет нечем…

Именно для этого и отправляются сейчас в долину Тисы все новые отряды. Им – закрепляться в крепостях бывших загорских землевладельцев. Им, в случае чего, держать оборону. А то, что хозяева еще пока не тронутых Мурешем земель собираются воевать, – это и цыганку спрашивать не надо. Наверняка уже написали прошения-жалобы моравским князьям. А те, конечно, сначала сунутся в Паннонию. Если не за помощью, то хотя бы выпросить военный нейтралитет.

Но вряд ли они договорятся до глубокой осени, а там и дороги развезет, и вести успешную войну станет намного сложнее. А Чордаш в качестве наместника приносит вред уже сейчас.

Ах, мастер Ладжус, что же с тобой делать?

Магистр потер ладонью гладко выбритый подбородок. Он терпеть не мог заросшие мужские лица и считал, что борода – признак лени.

Новости из Паннонии обескураживали. Если все так, как пишет младшая Вораш, – там нужен новый посол. Серьезный, уверенный, сильный и хитрый. Причем хитрый не в стратегическом, а в тактическом смысле…

Идея, забрезжившая перед Ладаром, была проста и гениальна… но ее следовало обсудить с богами.

С Богом, поправил он себя. Но об этом никто не должен знать.

Ладар нагрел в руке сигнальный камень – гениальный подарок богов. Сейчас в комнате младших жрецов засветится красным точно такой же, встроенный в схему замка. Так младшие всегда могут знать, куда их вызывают.

Молодой жрец, из недавно посвященных, вошел в личный покой магистра ровно через минуту.

– Передай мастеру Чордашу и мэтру Хагру, что я жду их на совете. Через час. Затем передай смотрителю зала Таинств, что я буду говорить с Богом, пусть приготовит дым.

Мальчишка поклонился и убежал исполнять.

Ну что же, пожалуй, все сходится. Чордаш не приспособлен для постоянной дипломатической работы. Зато он прекрасно справится с разовой миссией. И если Бог эту миссию одобрит…

С этими мыслями через четверть часа магистр и спустился в зал Таинств. В последние дни он проводил в нем столько времени, что служители шутили – впору там устраивать и спальню, и кабинет. Ладар их одергивал – в речах юношей было много богохульства. В прежние времена боги такого не снесли бы.

Ощущение божественного присутствия ощущалось во всем. В игре света и тени, в движении дыма над жаровнями, в потрескивании факелов. Ладар склонил голову.

– Приветствую, Великий, – сказал он в пустоту высокого каменного престола, выполненного одним из лучших камнерезов Сибу специально для Фиризского храма. Он считал, что если Бог где и должен находиться, то на этом самом престоле. То, что Бог Заточенный, никак не меняло дела.

– Магистр. У тебя есть новости?

– Да. Две. Возможно, обе важны. Первая – наш посол в Паннонии находится под действием ненаправленного проклятия. Вероятно, спасти его не удастся. Второе – две недели назад кто-то снял защитный купол с магического лабиринта. Наш человек при дворе князя Паннонского сообщает, что, по слухам, это мог сделать сам князь Эрно. Очевидно, нам придется направить в Паннонию нового посла…

– Предлагаешь, чтобы это был Ладжус Чордаш? Я не стану возражать, хотя есть сомнения, что он справится. Он должен не только закончить миссию, которую не успел выполнить граф Вораш. Он должен встретиться с его дочерью и узнать все, что ей удалось выяснить об их Князе Мертвецов. Он должен найти этого князя или того человека, который снял защиту с лабиринта. Если понадобится – откопать его из-под земли. Но ни в коем случае не убивать! И не спугнуть! Мне он нужен живым. Пусть лучше выяснит, за что его можно ухватить. Любой компромат. Может быть, он совершил какое-то преступление и боится огласки. Хотя это вряд ли. Вероятно, он стар и не желает умирать. Или есть кто-то, чья жизнь для него дороже собственной. Мне нужно знать все. Но если он погибнет, Чордаш умрет тоже. Мне нужен этот маг. Живым, дееспособным и крайне желательно – готовым к сотрудничеству!

Ладар впервые слышал, чтобы Бог говорил столь много и горячо. Возразить он не посмел, поклонился:

– Я передам Чордашу, что боги желают с ним говорить.

– Пусть это посольство будет для него испытанием. К осени он должен вернуться. Пусть князь Трансильванский ищет пока дипломата ему на замену. Вернуться он должен с победой.

– Я отправлю с ним Хагра. Он опытный разведчик и, в отличие от Чордаша, сначала думает, а потом делает. Хотя и полуорк.

– Среди гибридов нередко встречаются особи, интеллектуально превосходящие представителей обоих родительских племен.

– Я ничего не знаю о его родителях, Великий.

– И не нужно. Главное, чтобы он мог контролировать Чордаша.

– Этот сможет.

* * *

Бела провела ладонью по зеркальному металлу нового клинка. Выглядел меч здорово, но она уже чувствовала к нему некоторую неприязнь. Оружие было декоративным, такое правильней повесить на стену и там оставить от греха. Мастер, видимо, решил, что для благородной девицы из свиты княгини ничего другого не нужно. Легкий, несбалансированный клинок с чрезмерно украшенной рукоятью. Игрушка, она и есть игрушка. Ладно, хоть заточили ее на совесть.

Меч ей давно хотелось купить. С того самого момента, как увидела мертвое тело Зарины в разрушенном храме. А тут представился такой замечательный случай – графиня Тиа в подарок дяде заказывала у известного мастера набор охотничьих ножей и позвала Белалу с собой: «Тебе надо развеяться!»

У Белы не хватило бы средств на специальный заказ, но мастер обещал найти нужное среди готовых изделий. И нашел…

Чтобы этим чудом ювелирного искусства кого-то прибить всерьез, придется потренироваться.

В дверь постучали, и Бела поспешно спрятала меч под складками шторы. Но это оказался всего лишь лакей, сообщивший, что Белу срочно ждут в апартаментах княгини.

Бела у зеркала поправила прическу, разгладила неприметную складочку на темно-синем шелке нового платья и поспешила за лакеем. Удивилась, что подле княгини Дорики ждали выхода всего две благородные дамы из ближайшего окружения княжеского семейства. Не было даже вездесущей Тиа.

Княгиня благосклонно поприветствовала Белалу и дала знак, что можно идти. Бела незаметно приблизилась к госпоже Немет. С ней новоявленная придворная уже несколько раз беседовала и надеялась получить хотя бы самое общее представление, зачем в столь поздний час она могла понадобиться княгине.

Госпожа Немет шепотом ответила:

– Прибыл гонец из Моравии с какой-то важной депешей. Князь попросил, чтобы вас тоже позвали.

– Но мы идем не к парадному залу!

– Видимо, князь желает сначала обсудить новости в узком кругу.

«Значит, князь Берток зачем-то хочет, чтобы я эти новости тоже услышала. Зачем? Дураку ясно, для того чтобы я передала их в Сибу. Но быстро сделать это невозможно, Сибу – далеко. Значит – время терпит? И дело как-то касается Трансильвании. Что общего между Моравией и Трансильванией? Один маленький интерес есть. Общий, общее не бывает. Муреш».

Муреш некогда был одной из трансильванских провинций. Это горная страна, небольшая, в давнем прошлом – малонаселенная. Но четверть века назад по решению князя Трансильванского Муреш получил максимальную автономию и статус независимого государства. Его до сих пор привычно называют княжеством, но князей там нет. Там – маги.

Не без оснований соседи полагают, что по окончании Великой войны именно в Муреше скрылись маги разгромленных армий Хаоса. Они потихоньку стекались туда со всех затронутых сражениями территорий. Может быть, им и не дали бы жить спокойно, если бы Муреш до поры не прикрывала богатая и очень сильная Трансильвания. Мурешские маги входили в княжеский совет Сибу и фактически руководили трансильванской общиной Заточенных.

Но они никогда не признавали себя магической армией Трансильвании. Более того, в последние годы в Муреше активно строились дороги и оборонительные сооружения, а армия этой страны, созданная чуть ли не с нуля, непрерывно росла. Можно сказать, Муреш стремился получить не только официально-политическую, но и экономическую независимость от Трансильвании. Что трудно, потому что там мало плодородных земель и почти нет крестьян, способных обрабатывать даже те поля, что есть.

«Вот куда мы идем, – поняла вдруг Белала. – Малая столовая!»

Малой столовой никогда не пользовались даже для семейных обедов – слишком крохотная. Но Бела была там однажды и хорошо запомнила это место. Уютный небольшой зал на первом этаже замка с беленым сводчатым потолком и гобеленами, подаренными хозяину Китшоэ правителями сопредельных государств.

Вечернее солнце освещало зал сквозь два узких прямоугольных окна. Высокие канделябры по десятку свечей пока еще не были зажжены.

В высоком кресле возле стола уже находился князь Берток. Кресло справа от него занимал пожилой усатый советник, имени которого Бела не помнила, кресло слева пустовало. У стены, скрестив руки, с самым невозмутимым видом стоял Ферг. Бела не удивилась – она уже привыкла встречать доктора в самых неожиданных и неподходящих местах.

Чуть позже появился еще один специально приглашенный гость – кавалер Зергин. Похоже, что его только-только выдернули из седла и даже не дали переодеться с дороги. Кавалер раскланялся со всеми присутствующими и по приглашению князя занял место слева от него. Зергин выглядел бледным и усталым.

Когда наконец все расселись согласно этикету, а слуги внесли подносы с фруктами и удалились восвояси, князь сказал:

– Моравские князья прислали депешу. Фактически они пусть косвенно, но обвиняют меня в несоблюдении заключенных ранее соглашений.

Советник взял со стола лист желтоватой бумаги и, хмурясь, пробежал его глазами.

– Формально они правы. Мы обещали им помощь в случае военных действий, направленных против них.

Заргин горячо возразил:

– Загорье – не часть Моравии. Они не могут втравить нас в войну на том лишь основании, что тамошнее население связано родственными узами больше с Моравией, чем с кем-то еще.

Князь задумчиво кивнул:

– Тем не менее они просят у нас военной помощи.

– Скоро прибудет новый трансильванский посол, – словно нехотя сказал Ферг. Он так и продолжал стоять, хотя за столом осталось для него пустое кресло. – Могу поспорить на что угодно, он тоже предложит военный союз. И тоже на хороших условиях.

Берток поморщился:

– Что может предложить Трансильвания?

– У Сибу сейчас достаточно сил, чтобы ввести свои войска хоть к нам, хоть к кому, – согласно кивнул советник. – Не вижу, зачем им что-то предлагать нам.

– Сибу не сможет воевать на два фронта, – скучающим тоном пояснил Ферг. – Им не нужны неприятности на границах. Они попросят не вмешиваться в то, что происходит за Тисой, просто потому, что Муреш не часть Трансильвании точно так же, как Загорье – не часть Моравии.

– Сейчас речь не об этом, – возразил князь. – Речь о том, поддержим ли мы Моравию? И если да, то какого рода это будет поддержка.

– Мы не должны этого делать, – сказал упрямо Зергин. – Это автоматически сделает нас с Трансильванией врагами, и тогда уже не им, а нам придется воевать на два фронта.

«Почему он здесь? – подумала Бела. – Он не солдат, не офицер, никогда не воевал, в отличие от брата. Зергин Шандор. Сын землевладельца… Как же мало сведений! Почему отец не рассказал о нем больше?»

– Если мы сейчас, – раздельно ответил Ферг, – не остановим мурешских магов, они получат не только Загорье. Загорье – капля в море. Они получат и Моравию, и Паннонию, и все, до чего смогут дотянуться. Они почти тридцать лет копили силы для реванша. И сейчас у них есть все шансы сделать то, что не удалось сделать во время Великой войны. Вы же помните, откуда они взялись?

– Хватит! – стукнул кулаком по столу князь. – Да, у нас есть формальный повод отказать Моравии. Однако предлагаю посчитать, что нам даст участие в этой войне на их условиях и какие встречные условия мы можем выдвинуть. А также что может дать нам военный союз с Трансильванией, если таковое предложение действительно последует, как утверждает… как считает Ферг.

– Маленькая победоносная война… – почему-то вполголоса сказал Ферг и замолчал. И до самого окончания совета не обмолвился больше ни словом.

Бела видела, что князю хочется войны. Той самой, маленькой и победоносной. Она старалась при этом запомнить каждое слово. И удивилась, что совещание окончилось ничем:

– Я приму решение, когда выслушаю обе стороны, – сказал князь Берток. – Зергин, останьтесь. Советник, прошу вас. Княгиня, Ферг, доброй ночи!

* * *

Когда вышли из зала, княгиня отпустила свою свиту. Бела потерла виски – слишком много новостей, догадок, совпадений. Как все это уложить в одной-единственной голове? Почему позвали княгиню на это совещание? Неужели использовали ее как повод пригласить саму Белалу? А ведь так, похоже, и было: княгиня не скрывала своего неудовольствия. Зачем присутствовал Зергин?

А Ферг? Вот уж действительно никогда не угадаешь, где его встретишь в следующий раз. Кто он при дворе? Неужели же всего лишь личный врач князя? Врачей не допускают до политики. Князь называет его по имени, не добавляя никакой формы вежливого обращения. За все время совета он так и не занял оставленное ему за столом место – этикет допускает, чтобы он мог стоять в присутствии сидящего князя и без его официального дозволения? Или дозволение было получено ранее? Ферг вовсе за весь вечер никак не обращался к князю. Кидал фразы словно бы для всех. А смотрел только на Бертока.