Текст книги "Это вам не сорок кошек! (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

9. Волонтеры прибыли!

Поводок в моих руках в очередной раз дернулся, и я с трудом устояла на ногах. Вот ведь… к-котик! Опять, поди, рыбку какую углядел. Соблазнительную.

Чудо-юдо-рыба-кот Мурзик оказался котиком самым настоящим – даром что водоплавающим.

Во-первых, он точил когти. Да, у него нет лап! Зато на плавниках у него оказались острые выросты, и Мурзик обожал тереться ими обо все доступные поверхности. Морской аквариум в гостинице он уже изрядно поцарапал.

Во-вторых, он метил! Он, паразит, оказался самцом. И, как выяснилось, чудо-юдо-рыбы-коты метят территорию так, что это и под водой работает. Выделяют некий сине-зеленый секрет, которым опрыскивают углы… ну и вообще все на «своей» территории. Секрет въедается в любые поверхности и окрашивает их.

А в-третьих, он ловит рыбок. В аквариуме-то у него полным-полно игрушечных, а вот на выгуле… и ведь не голодный, паразит! Русалка велела кормить своего питомца только кормом премиум-класса. Как все необходимые корма для постояльцев гостиницы, он просто появлялся в бывшей королевской кухне на специальном подносе точно ко времени кормления. Как мне объяснили, там располагался узконастроенный грузовой телепорт. Корма для подопечных приюта поставляли на другой телепорт – в распределительном центре.

Я шла по колено в воде, закатав джинсы до бедер, и крепко сжимала в руках поводок. Удобный участок с небольшим подводным обрывом, где я могу идти по мелководью, а рыбокот рядом со мной плыть на глубине, показала Мрыхха.

Вообще-то, понятное дело, куда удобнее было бы выгуливать рыбокота вплавь, облачившись в купальник. Но меня останавливала мысль, что может прийти какой-нибудь клиент в гостиницу, а тут я… такая нарядная. И всегда отправлять на выгул Мрыхху совесть не позволяет, рабочие у меня и так с ног сбиваются, чтобы вовремя покормить и обиходить всех питомцев.

Ничего! Скоро появятся волонтеры, и сразу станет легче… точно появятся!

Вообще не понимаю, почему при такой нехватке кадров волонтеров сюда до сих пор не пытались зазывать. Как-то это, похоже, не особенно принято в волшебном мире, куда я попала. Что ж, будем открывать местным новые горизонты. Тем более, что где этих волонтеров искать, совершенно очевидно!

Еще вчера я, изловив профессора, вручила ему ярко разрисованную листовку и поручила повесить на своей кафедре. Студенты-зоологи – это же те самые люди, которые еще и приплатили бы сами за возможность приходить на Лирку! Многие из них, как я в свое время, пошли в профессию именно из любви к животным, и будут счастливы самой возможности помочь. Другие, кто, как профессор Кирреску, увлечен прежде всего наукой как таковой, тоже не упустят случая понаблюдать за представителями самых разных, в том числе и редких, видов. В общем, я не понимаю, почему до сих пор его аспиранты и студенты приходили сюда разве что тайком, чтобы помочь ему в исследованиях. Пусть приходят открыто! И чистят бока мантикоре, расчесывают единорога и чинят покосившиеся стойла. Всем польза!

На берегу меня томительно ждала «группа поддержки»: Фердинанд, сиренево-плюшевый бегемот и мой собственный черный котенок-найденыш. Бусю и Кусю я на выгул рыбокота звать не стала – как пить дать, оба полезли бы в воду, а то и принялись охотиться там на рыбокота. Поди объясни им, что это постоялец, а никакое не здоровое питание!

Котенок страдал. С одной стороны, он ревновал к чужому кошкообразному. С другой стороны, был в ужасе от того, что этот странный зверь сидит в воде. Впрочем, сейчас мой все еще безымянный найденыш увлекся погоней за какой-то бабочкой.

Что до Фердинанда и бегемота, они просто оказывали мне молчаливую поддержку, сидя возле моих кроссовок и наблюдая с берега, где я их оставила. Обязательно нужно будет потом почесать бока бегемоту!

Отвлекшись на ждущих на берегу, я не заметила, как наступила на участок скользкой тины. Нога поехала, и я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. В этот момент поводок дернулся особенно сильно – причем в сторону, и я все-таки плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. Поводок выскользнул из рук, и я, забыв обо всем, нырнула.

Стайка нарядно-разноцветных рыбок металась истерично и бестолково. Всякий рыбокот, желающий просто поесть, мог бы просто распахнуть пасть – и кто-нибудь туда бы непременно заплыл. Но Мурзик был сыт и желал играть. А самой перспективной для игры ему показалась серебристая рыбка, которая не металась, а стремительно уплывала от берега. Следом за ней уплывал постоялец гостиницы, а за ним извивающейся лентой тянулся поводок.

В два резких гребка мне удалось-таки настигнуть беглеца и ухватиться за кончик поводка. Рыбокот на другом его конце затрепыхался, отчаянно желая продолжать охоту. Я решительно потянула его на себя и вынырнула, разворачиваясь… тьфу, а на голове-то у меня эта тина как оказалась? Всего одно же пятно ее было… эй, а когда этот паршивец мою футболку пометил⁈ Вот паразит рыбохвостый…

От злости я не заметила, как доплыла до того самого подводного обрыва, над которым гуляла, и слегка повозилась еще и об него. Выбравшись, отряхнулась… кажется, на сегодня Мурзик уже нагулялся. Точно говорю, нагулялся. Сейчас мы пойдем в гостиницу и…

– А это наша управляющая, – послышался с берега слегка растерянный голос, и я медленно повернула голову. На берегу стояла толпа человек из пятнадцати, не меньше. Среди них я заметила всего пару знакомых лиц – профессор и второй лаборант из ветклиники, сутулый очкарик, надо все-таки узнать, как же его зовут… Все остальные – незнакомые юноши и девушки.

Бегемот куда-то подевался. Зато Фердинанд с мученическим видом сносил ласки сразу трех восторженных поклонниц.

Впрочем, сейчас вновь прибывшие все, как один, уставились на меня.

Волонтеры! Они пришли. И готовы… ага.

– У вас рыба в волосах, – деликатно кашлянул лаборант и тут же засмущался. – Извините…

Не говоря ни слова, я подняла свободную руку, запустила ее в спутанные мокрые волосы и извлекла за хвостик трепыхающуюся мелкую золотистую рыбешку. Оценивающе осмотрела и бросила ее в воду – пусть рыбокот развлекается. На поводке.

И только после этого широко радушно улыбнулась.

– Добро пожаловать на остров Лирку!

* * *

– В общем, позорище получилось редкостное, – жаловалась я, рассеянно почесывая сороконожку Марусю. Маруся сочувственно стрекотала, шевеля усиками.

Славная она сколопендра все-таки. Понимающая.

– Такой вот день специальный. Сплошное позорище. Принц еще этот… ты ж понимаешь, Марусь, он принц! Его Высочество. Такой весь идеальный и прекрасный. А я… вот. Как ни встретимся, так я то с дерева слезла, то из тины выползла, то вообще…

Про «вообще» вспоминать откровенно не хотелось. Но раз уж начала рассказывать…

Волонтеры моему эпическому явлению из пены (и тины!) морской, понятное дело, изумились. А кое-кто-то и хихикал в кулачок, я все слышала!

Одна девица даже расфыркалась и передумала помогать в приюте, как только осознала, что работа может заключаться не только в том, чтобы расчесывать очаровательных пушистиков, и вообще предполагается именно работа с животными – а она по определению не самая «чистая». Вопрос только, что забыла этакая чистюля на факультете магзоологии? Надеюсь, она учится только на первом курсе и еще не поздно сменить специальность.

Знала я одну взрослую вроде бы девицу, которая прямо-таки выпросила у меня очаровательного щенка-найденыша, а через два дня вернула его, морща носик. И комментарий при этом дала незабываемый. Чуть понизив голос, сообщила «страшное»: «Но он же… какает!!» Вопросов у меня больше не возникло, а щенка потом удалось очень удачно пристроить замечательному хозяину.

Хорошо, что та барышня не знала, что собаки еще обожают хорошенько изваляться в чем-нибудь «ароматном», да и сами, сколько ни мой, периодически пахнут псиной. А иногда прыгают грязными лапами прямо на ваше лучшее платье. Или приносят вам в постель свои полуобглоданные склизкие вкусняшки. И болеют иногда. И линяют. И вообще одни проблемы от них!

Просто здесь работает тот же принцип, что и с людьми. Даже запах болезни и старости не вызовет у вас брезгливости и отторжения, если речь идет о человеке, которого вы любите. Любимым люди готовы прощать разбросанные носки, забитые стоки и много чего еще, от чего в другом случае содрогались бы. Точно так же одна моя знакомая – всегда безупречная бизнес-леди покорно покупает липкие ролики и каждый день чистит свои дорогущие костюмы от шерсти, но ей никогда и в голову бы не пришло отказаться от любимой кошки.

А когда первую привереду отправили восвояси, я толкнула небольшую речь. Рассказала о приюте, о гостинице, которая поможет этот приют содержать, и о том, какого рода помощь мне потребуется.

Стойла убирать, к счастью, не нужно – они очищаются магически. Тем не менее, у многих подопечных есть выгул, и территорию выгула тоже нужно содержать в чистоте. Самих зверей тоже нужно чистить, регулярно осматривать и, конечно, кормить – некоторым корма приходится подвозить тележками. Иногда нужно что-то и починить, и покрасить. И на все это, разумеется, усилий всего-то двух рабочих, пусть даже они сверхвыносивые огры, и одной управляющей недостаточно. На балансе приюта значится сейчас несколько десятков подопечных самых разных видов.

– А еще, само собой, каждый из этих животных нуждается в ласке и внимании. Все они были когда-то домашними. Все чувствуют себя одинокими, и им совершенно необходимо ваше тепло. Если вы готовы дать им это тепло и не боитесь черной работы – тогда действительно добро пожаловать!

Студенты зашушукались. Кто-то еще явно остался недоволен.

– Мы сможем проводить исследования на Лирку? – выкрикнул в итоге высокий явно богато одетый парень.

Я нахмурилась.

– Ставить какие-либо опыты на подопечных приюта я запрещаю. Это не лабораторные крысы. Это звери, которым и так не повезло. Но вы сможете сколько угодно наблюдать и изучать поведенческие модели и реакции. Любые исследования прошу согласовывать лично со мной.

Студенты загомонили. Еще три человека, включая парня, задавшего вопрос, отделились от общей группы – передумали.

Ну что ж… тех, кто остался, вполне хватит, чтобы многое здесь изменить.

Потом мы вместе с профессором и зачем-то увязавшимся за нами лаборантом из ветклиники собрались провести экскурсию для будущих помощников и показать фронт работ.

Начать решили в здании гостиницы. Во-первых, все равно нужно было отнести рыбокота в его номер. А во-вторых, я надеялась поручить начало экскурсии профессору, чтобы сбегать в свою комнату, ополоснуться и переодеться. Так что я посадила Мурзика в аквариум-переноску, кликнула за собой Фердинанда и повела своих волонтеров в бывшую императорскую резиденцию. Черного котенка подхватила одна из студенток.

А вот в холле случилась… небольшая накладка.

Оказалось, что в холле меня дожидалась клиентка. То ли только что зашла, и я не успела получить сигнал на артефакт, то ли попросту не заметила за всеми перипетиями того сигнала.

Посетительница – корпулентная дама в платье с оборками и с белокурыми кудряшками на голове – держала своего питомца в руке. На ее ладошке сидел… затрудняюсь сказать, кто. Пушистый снежно-белый шарик с круглыми черными глазками.

Вот ведь… Если я сейчас, в своем незабываемом образе болотной кикиморы, объявлю, что я и есть портье и управляющая в одном лице, дама с пушистиком совершенно точно не станет оставлять своего питомца в таком сомнительном месте. Я посмотрела на профессора, но тот как раз разглядывал с интересом будущего постояльца. Я перевела взгляд на лаборанта в очках, умоляюще сложив перед собой руки, и тот едва заметно кивнул. Мой герой! Парень в очках и белом халате деловито прошел к стойке портье и поздоровался с посетительницей.

– Ну наконец-то! – громогласно провозгласила дама. – Мы с Мумриком уже устали ждать!

Я чуть сместилась, чтобы разглядеть Мумрика. Меховой шарик шустро соскочил с ладони хозяйки на стойку портье.

– Мумрик, между прочим, успел проголодаться! Надеюсь, обслуживание в номерах у вас на высоте. Мумрика надо тщательно расчесывать и обязательно кормить каждые два часа.

– Об-бязательно, – слегка заикаясь, кивнул лаборант и растерянно заморгал из-под очков на разложенные перед ним артефакты.

Я еще чуть сместилась – поближе к стойке и немного сбоку, чтобы подсказывать ему, что делать, хотя бы показывая глазами на тот или иной артефакт.

– Каждые два часа! Кормить только сладостями. На один раз – не менее восьми фунтов печенья и пять-шесть фунтов шоколада. И помните – Мумрик ценит разнообразие! Только торты с кремом слишком часто не давайте, не то он начнет набирать лишний вес…

Я вытаращила глаза. Несколько килограммов сладостей за раз? Вот этому глазастенькому комку меха размером с женский кулачок? Я хочу это видеть!

И надо же было Мрыххе как раз в этот момент выйти из кухни и попытаться пройти к лестнице через холл!

В руках у Мрыххи был серебряный поднос, а на подносе – высокий бокал на тонкой ножке. В бокале плескалось что-то темно-красное. Обходя группу студентов, огриха подошла совсем близко к клиентке.

– О, какой у вас тут сервис! Спасибо! – громко обрадовалась хозяйка Мумрика и, не дожидаясь ответа и не дав никому себя остановить, сцапала бокал с подноса и в один миг опрокинула его в себя.

И тут же вытаращила глаза и, резко дернув головой, выплюнула все едва не проглоченное, разбрызгивая подозрительно-красную жидкость фонтаном.

– Что это за дрянь⁈ – взвизгнула она.

Я сглотнула. Отвечать не очень хотелось. Еще и потому, что большую часть жидкости, о природе которой я уже догадалась по сильному запаху железа, выплюнули на меня. И немного – на Мумрика. Так что зверек теперь выглядел слегка освежеванным, а с меня просто капало… ну, собственно, кровью. Очевидно, это была доставка в семнадцатый номер, где обитает десмонд-кровохлеб, особо опасная кровососущая зверушка, чей владелец отбывает сейчас свои пятнадцать суток за нападение на меня.

– И че гадость-то сразу, – обиженно подтвердила Мрыхха. – Ниче не гадость. Хорошая кровь. Вторая, значится, положительная, человеческая, без магии, стал быть. Как заказано!

Увы, запас подлянок от судьбы был все еще не исчерпан. Потому что в этот миг рядом со стойкой материализовался, как всегда, внезапный и – тоже как всегда! – безупречный принц Лиам. Мой работодатель. На этот раз в зеленом камзоле. Одним нечитаемым взглядом он окинул всю композицию – мокрую, окровавленную и покрытую тиной меня, залитого кровью Мумрика на стойке портье, растерянного лаборанта за этой стойкой, возмущенную и тоже растерянную Мрыхху с подносом, откровенно угорающих студентов, яростно отплевывающуюся клиентку…

– Я вижу, вы… – протянул он, наконец остановив взгляд на мне.

– Справляюсь! – рявкнула я. Если он сейчас решит меня выгнать, я… я на него Фердинанда натравлю! Нет – бегемоту пожалуюсь, пусть сядет… да, прямо на принца! Потому что, как бы это ни выглядело, я же точно справляюсь! Насколько это возможно в тех условиях, в которые меня поставили… он сам же, между прочим, и поставил!

– Осваиваетесь. Я хотел сказать, осваиваетесь.

Волонтеры прибыли! Часть 3

Ну, вообще-то, если говорить совсем объективно и не отвлекаться на мои эмоции, то принц тогда заявился очень даже вовремя. Потому что неизвестно, как бы повела себя дальше хозяйка Мумрика. Зато при виде члена императорской семьи она мгновенно перестала визжать, поспешно вытерла окровавленный рот, да еще и разулыбалась и расшаркалась, отчаянно стреляя глазками.

А я под шумок удрала наверх – в свою комнату. То есть в бывшие императорские покои. Мыться! И переодеваться! И вообще приводить в порядок свой внешний вид и свое пострадавшее самолюбие. А принц, раз уж явился, пускай все это разруливает.

Когда я снова спустилась, порядок на вверенной мне территории был образцовым. Мумрика устроили в один из номеров, его владелица ушла, рассыпаясь в любезностях, студентов профессор увел смотреть территорию острова, а Мрыхха уже катила через холл из кухни тележку, доверху нагруженную сладостями.

Ага!

– Доставка в четвертый номер, – пояснила огриха, оглянувшись на меня.

Я, кивнув, пристроилась ей в кильватер. Любопытно же!

Номер, который распределяющий артефакт счел самым подходящим для Мумрика, оказался просторной гостиной со множеством диванчиков, пуфиков, кушеток и кресел, по которым сейчас и скакал тщательно отмытый меховой шарик. Правда, мне показалось, что его шерсть все-таки стала слегка розоватой… но, может, здесь просто другое освещение? Хочется в это верить!

Комната казалась совершенно обычной жилой человеческой комнатой. Разве что и стены, и пол, и потолок, и даже вся мебель здесь были покрыты вырвиглазно-яркими радужными разводами. И сильно пахло чем-то напоминающим ядреные духи – сладкие и цветочные.

А еще в номере был низкий столик, на который Мрыхха и принялась выгружать принесенные сладости – шоколад, печенье, засахаренные орешки, несколько пирожных, вафельные трубочки… я помогала расставлять все это изобилие, гадая, сколько сладостей придется потом везти назад.

А потом Мумрик запрыгнул на столик… и я буквально не поверила своим глазам. Очаровательный комочек меха с глазками вдруг распахнул пасть – клянусь, это была именно пасть, причем мне показалось, что она больше самого Мумрика! – и стремительным торнадо прокатился по всему столу. Там, где он проходил, не оставалось ничего – ни капельки крема, ни крошечки, ни орешка! Совсем. Кристально-чистые и сверкающе-пустые тарелки. Пара минут – и на столе не было больше ничего, кроме посуды.

Мрыхха наблюдала за действом, точно так же вытаращив глаза, как и я, а потом озадаченно почесала в затылке.

– Стал быть… кудыть девается-то?..

Я окинула взглядом радужные разводы на стенах, по которым как раз снова шустро заскакал меховой комочек.

– Знаешь… а я вот, кажется, не хочу этого знать…

Откуда-то с улицы послышался визг.

Я подошла к окну. По лужайке, подхватив юбки, кругами бегала одна из студенток, за которой весело скакал, низко наклонив голову, единорог. Причем из его рта свисало что-то подозрительно похожее на остатки шляпки, раньше украшавшей голову этой самой студентки.

Ну… а кто ей виноват, что она так неудачно оделась, собираясь волонтерить в приюте для животных? Некоторые студентки и в штанах были, я видела. Вообще наряды у наших волонтеров оказались самыми разномастными – от камзолов и кринолинов до простых свободных рубах и полотняных брюк в комплекте с грубыми сапогами. И даже что-то похожее на привычную мне одежду попадалось.

…И, кстати, наверняка сама же из вольера и выпустила!

Чуть поодаль на стенку одного из загонов целеустремленно карабкался еще один свежеиспеченный волонтер. По его виду можно было подумать, что за ним гонятся как минимум бесы. Однако снизу за юношей озадаченно наблюдала только мантикора Василиса. А стоило студенту забраться на самый верх и торжествующе оглянуться, Васенька задумчиво наклонила голову и расправила крылья…

Ну и правильно. От нашей Васеньки еще никто не уходил, не почесав котику пузо!

– Зеленые ишшо, – проворчала Мрыхха, встав рядом со мной. Я покосилась на совершенно зеленую огриху и хмыкнула. – Ниче! Глядишь, оботрутся…

– Кстати, а как у нас единорога зовут?

– Дык эта… Козеус он.

– Хм… а вы слышали, что как корабль назовешь…?

– Я за корабль не знаю, – пожала плечами работница, – а имя рогатому Тимофей дал. Так он сказал, что, мол, корабль уже того… уплыл, стало быть.

Я снова хмыкнула. Ну если имя дано по факту, то точнее не придумать.

А студенты… глядишь, и в самом деле оботрутся!

10. Моя любимая работа

– Так ведь это еще главное позорище впереди было, – снова вздохнула я, продолжая жаловаться сколопендре. – Потом-то я пошла к студентам – проконтролировать… ну и встретила любимого бегемота.

Конечно, я не могла не остановиться почесать бегемота. А когда подходила к нему, что-то хрустнуло под ногой. Опустив глаза, я обнаружила переломившийся пополам деревянный черенок со здоровенным сачком на конце. Ойкнув, тут же отдернула ногу, но было поздно. И бегемот смотрел печально.

– Нет, ну а кто им виноват, в конце концов! – рассердилась я. – Разбрасывают тут свои вещи…

На этом месте чуточку смутилась, припомнив, как в первый же день принц, отправляя меня на сборы домой, с непроницаемым лицом вручил мне фен. Тот самый, который я выронила, едва попав в новый мир, и так и не вспомнила о нем ни разу.

Но у меня тогда был шок! И вообще… тут вон бегемоты ходят. Все равно быть бы этому сачку раздавленным, как пить дать.

Фердинанд, следовавший за мной по пятам, подозрительно обнюхивал сачок, а Буся и Куся, которых на этот раз тоже взяла с собой, дружно облаяли бегемота. Пришлось уводить этих невеж, напоследок заверив бегемота, что он самый замечательный, самый-самый красивый и вообще я его обожаю.

Потом я бегала по территории острова, командуя студентам, где что делать, и время от времени спасая их от подопечных.

А потом наткнулась на Тимофея.

– Ты не видела Рупа? – хмуро спросил он, и уточнил на мой недоумевающий взгляд, – Руперта. Моего лаборанта.

Я припомнила сутулого очкарика и помотала головой. Последний раз я его видела довольно давно, когда он спас меня, заняв вместо меня место портье.

Тим вздохнул.

– Ушел наловить… неважно. В общем, ушел и пропал. Я уж думал, опять с тобой милуется.

Я вытаращила глаза.

– Что-о-о⁈

Выразить свое изумление и возмущение в должной мере мне не удалось. Потому что в этот момент на дорожке как раз появилась сутулая фигура в белом халате.

В руках Руперт сжимал сачок. Переломленное посередине древко было соединено внахлест и трогательно перемотано какой-то веревочкой. К груди он прижимал банку, в которой что-то жужжало.

– Й-а тут… н-нечаянно! – слегка заикаясь, сообщил он, показывая сачок. – Искал м-мага, починить, а потом… вот.

Главный ветврач закатил глаза.

– Наловил хоть? – сварливо уточнил он.

– Вот! – торопливо закивал лаборант, демонстрируя банку.

Я потрясла головой. Кормов им там, что ли, не хватает? Все же доставляют. Или они, как профессор, свои тайные исследования проводят?

…Но зачем Руп взял на себя вину, он же не ломал этот свой сачок! И вообще…

– Ты что имел в виду, а? – я прокурорским взглядом смерила Тима. Тот пожал плечами.

– Ну у вас же любовь вроде как, не?

Лаборант скромно потупился, а потом едва слышно сообщил, заикаясь пуще прежнего.

– В-в-вы т-тоже… очень к-красивая…

* * *

– Вот тут, Марусь, занавес, – тяжко вздохнула я. – Ну вот как, как я должна была догадаться, а? Тут кругом звери! И вообще, Руп тощий и сутулый, а бегемот… он бегемот! Откуда вот мне знать было, а? Что, он не мог сразу представиться?

Сидела я в комнате отдыха при распределителе, куда забежала на минутку присесть, потому что ноги к вечеру уже не держали. Как за мной просочилась сколопендра, я не заметила. Но неожиданно обнаружила, что больше совершенно ее не боюсь. И даже рада ее компании.

– Не расстраивайся ты так! – Карила вошла незаметно. Интересно, давно она мои откровения слушает? Девушка положила руку мне на плечо. – Подумаешь… ну, неловко немного, что уж тут. Бывает. Все же думали, что ты знаешь. Ну, у них в императорской семье все… ой, ты и этого не знала? Руп у нас лорд, только не любит, когда его так называют, и сам вообще никому об этом не говорит. Императору он так-то седьмая вода на киселе, поэтому и ипостась не особо скрывает, и работать может, где хочет. А так у них в роду все – оборотни…

– Что, принц Лиам – тоже… плюшевый бегемот⁈ – я вытаращила глаза, не в силах этого вообразить, а Карила рассмеялась и плюхнулась на соседнее кресло. В дверь сунулась Мрыхха, окинула нас взглядом и тут же исчезла.

– Вряд ли… они ж стихийные. Ну, это значит, что вторая ипостась такого оборотня может быть любой. Хоть мышь, хоть слон, хоть птичка, хоть дикий хищник. Ипостаси императора и наследников скрываются.

– Ясно…

Да, с учетом родовых особенностей правящей семьи становится понятнее такая забота о зверье.

Дверь снова, скрипнув, открылась, а в дверном проеме опять появилась Мрыхха – только с подносом в руках. А на подносе высились чайник, три чашки и блюдо с горкой пирожных.

– Я это… – слегка стесняясь, начала она. – Подумала, стало быть… вот.

Вот так у нас и случился после рабочего дня совершенно незапланированный маленький девичник – я, Карила, Мрыхха… ну и сороконожка Маруся, которую все поочередно почесывали. Правда, присутствовали еще и мои собаки (причем Куся и Буся требовали пирожных, которых им категорически нельзя!) и черный котенок, который методично снова и снова карабкался вверх и съезжал вниз по занавеске.

А мы болтали себе… о девичьем. То есть в основном – о принцах и лаборантах. Ну и немного – о ветврачах.

– Рупу ты понравилась, – разглагольствовала Карила. – Только он у нас стеснительный очень. Бегемотом ему куда легче с девушками общаться. Это сейчас у него еще прогресс вообще-то. Говорят, в студенческие годы он вообще при виде красивой девушки сразу непроизвольно в бегемота превращался. В общем, трудно ему с учебой было…

– Ну не знаю! – пожала плечами Мрыхха, кокетливо одергивая оборку на платье. – При мне не превращался!

– Интересно, а какая ипостась у принца Лиама? – поневоле задумалась я, и Карила мечтательно вздохнула.

– Мне кажется, ему подошел бы снежный барс!

– А може, тигра какая, – предположила Мрыхха, и тут же уточнила, – белая.

– А может, вообще дракон! – а что, мне кажется, запросто!

– Эх, – Карила погрустнела. – Нам этого все равно не скажут. Это тебе не Руп, у наследников императора самоконтроль идеальный, их этому с детства учат. А тебе Руп совсем-совсем не понравился? Жаль… мне вот Тим нравится. Наш главврач. Только он вообще непонятно, куда смотрит! Я уже и эльфийкой была, и демоницей рыжей, и…

– Это как? – я вытаращила глаза.

– А, ты же еще не была в салонах красоты! Ну, в магических салонах. Там любую внешность себе можно сделать. Запрещено только использовать образы каких-то реально существующих личностей. А так – хочешь, волосы себе отрасти, хочешь, рога, хочешь, глаза увеличивай, уши вытягивай… да все что угодно можно сделать! Я каждую неделю внешность меняю – надоедает. Уже какой только не была.

– Я вот роста себе прибавила, – застенчиво сообщила Мрыхха.

– А это не вредно? – опасливо уточнила я. Вообще-то прибавить себе немного роста я бы не отказалась… и еще волосы выпрямить! Замучали меня эти кудряшки! Может, еще глаза… хорошо бы светлоглазой побыть. Не навсегда, а так, попробовать. Или вообще длинноногой голубоглазой блондинкой? С такими прямыми белокурыми волосами по пояс. А если…

– Нет, конечно! Это ж магия!

Кажется, я уже знаю, куда пойду в свой первый выходной! После визита на Землю, к родителям, конечно – чтоб не теряли. И опознали.

Я попыталась представить свою будущую новую внешность и неожиданно развеселилась. Кажется, один из пунктов базового набора нормальной попаданки мне все-таки светит – несказанно похорошеть!

Правда, все равно попаданка из меня какая-то неправильная. Никаких тебе сверхспособностей! И вместо принцев влюбляются только очкарики-лаборанты.

А вот мы еще посмотрим! Вот как похорошею… тьфу ты. Я же сама решила, что не надо мне никаких принцев! Меня только звери интересуют.

Но кудряшки все равно замучали! Безотносительно принцев.

В этот момент котенок, в очередной раз вскарабкавшийся по занавеске наверх, повернулся – и гардина принялась как-то медленно и неотвратимо в первые секунды отходить от стены. А потом наконец с грохотом рухнула вместе с котенком и занавеской.

За окном в сгустившейся темноте осуждающе горели лишь глаза мимокрокодила.

– Профессор все мечтает его поймать, – бросив взгляд в окно, сообщила Карила.

– А крокодил что?

– Вездесущ и неуловим, конечно!

– Ясно… – я, поднявшись с кресла, покопалась в занавеске и извлекла за шкирку котенка. Котенок кротко и невинно смотрел мне в глаза. – Бесенком будешь. А когда вырастешь – Бесом. Надо же тебя как-то назвать!

* * *

В эту ночь я почти не спала – слишком переживала. Мой испытательный срок подходил к концу, и что скажет утром принц, неизвестно! А вдруг он решит, что я не справляюсь⁈

А мне надо больше времени! Я еще даже не весь остров обследовала и не со всеми приютскими питомцами толком познакомилась! Да это просто невозможно за неполных три дня!

Вдобавок у меня еще столько неразрешенных вопросов, и я умру от любопытства, если так никогда и не узнаю ответов на них. К примеру, зачем приходит мимокрокодил и почему его никак не поймать? Или как профессору удалось изловить адскую белочку? Неужели… собой пожертвовал? Вообще-то с него бы сталось, он, похоже, ради науки еще не на то способен… И какая вторая ипостась у принца? Что таится в прошлом нашей совы с криминальными наклонностями? И зачем, в конце концов, сотрудники ветклиники с сачком бегают! Карила так и не ответила, между прочим. А профессор явно еще что-то скрывает, и я сильно подозреваю, что не одна у него белочка там неучтенная осталась…

И вообще, мне еще студентов воспитывать! У меня мантикора недоглажена! И скольким еще удивительным животным я наверняка нужна!

В итоге я вскочила рано утром, осознав, что уснуть уже все равно не выйдет, и решила выгулять собак пораньше.

А спустившись в холл, обнаружила там идиллическую картину: единорог Козеус, стоя у стойки портье, меланхолично глодал фикус.

– Р-рога… рог пообломаю! – мгновенно озверела я. Мне нравился этот фикус!

Единорог поднял на меня изумленные и бесконечно мудрые глаза, вопрошавшие, как так могло случиться, что мне жалко для такого прекрасного создания какой-то ботвы.

– Пшел вон, скотина рогатая! – непреклонно добавила я. Нечего в доме всяким копытным делать!

Единорог отчетливо вздохнул.

Нет, вообще-то он прекрасное создание, кто бы спорил. И даже полезное. Как объяснил мне профессор, наши легенды о том, что единороги подпускают к себе только невинных дев, определенные основания под собой имеют. Только на самом деле им, конечно, нет никакого дела ни до пола человека, ни до его физиологии. Эти волшебные животные чувствуют чистоту помыслов и подпустят к себе только того, кто не способен на подлость, предательство и истинное зло.

Увы, именно поэтому порой ручные единороги и оказываются бездомными (а вовсе не из-за скверного характера, как можно было бы подумать). Просто стоит владельцу единорога задумать подлость или озлобиться – и подойти к животному он уже не сможет. Собственный питомец мгновенно выдаст его. И меня несказанно радовало, что всех без исключения сотрудников приюта и ветклиники Козеус к себе подпускал. Шалил и безобразил, да и бодался порой, но расчесывать себе гриву разрешал.