Текст книги "Адвокат на час"

Автор книги: Наталья Борохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Но однажды в одном из салонов красоты я встретил тебя. В первый момент мне показалось, что у меня что-то произошло с головой и время двинулось вспять. На меня опять смотрела она. Я не мог поверить своим глазам. Каюсь, я был очень эгоистичен, начав встречаться с тобой только потому, что ты напоминала мне ее. Я снова переживал наше знакомство и благодарил судьбу за уникальный шанс, дарованный мне, еще раз пережить любовь. Но время шло, и я начал понимать, что образ той женщины стал вытесняться из моего сознания тобой. Закрыв глаза, я уже видел твое лицо, прикасался к твоим волосам, шептал твое имя. И вот тогда я понял, что не могу без тебя. Я предложил тебе руку и сердце, а когда ты приняла мое предложение, был без ума от радости. Но радость обладания тобой всегда смешивалась с горечью моего обмана. Я боялся признаться тебе о своей прошлой жизни. Я думал, что ты разлюбишь меня. Ведь так оно и случилось, верно? Ты ведь не сможешь любить меня так, как раньше?

У Антонины перехватило дыхание. Она не могла вымолвить и слова, только гладила и гладила его белокурые волосы. Внутри ее росло и ширилось огромное счастье, оно заполнило ее всю без остатка. Ощущение было таким острым, что хотелось кричать.

– Ну, что ты, милый, – тихонько сказала она. – Я люблю тебя, как и прежде. Теперь все у нас будет хорошо.

– Правда? Правда? – спрашивал он, как ребенок, цепляясь за нее.

– Конечно. Иначе и быть не может…

– Господи, как можно быть такой дурой! – кричала Дворецкая. – Ты поверила ему?

– Конечно, мама, – лепетала Тоня. – Посуди сама, все сходится. Я просто напомнила ему первую жену. Он признался, что поначалу просто использовал меня, а потом увлекся всерьез.

– Да он по-прежнему использует тебя. Я предупреждала тебя, как опасен этот тип. Смотри, он опять обвел тебя вокруг пальца.

– Ничего подобного, мама. Он опередил меня и рассказал мне о своей семейной драме первым. Мне даже не пришлось вызывать его на разговор.

– У него просто звериное чутье, – заключила Дворецкая. – Он специально подстроил все так, чтобы ты ему поверила.

– И я ему поверила, мама, – тихо проговорила Антонина.

– Ну, что же. Если наш мальчик выдержал с честью первое испытание, подготовь ему еще одно. Скажи, что я лишила тебя наследства. Посмотрим, насколько красноречив он будет в этот раз.

Антонина во все глаза смотрела на мать. Похоже, та вовсе не была расположена шутить.

– Ну, что стоишь? Ступай! – прикрикнула Дворецкая. – Да, и имей в виду, я не делаю долгой паузы между словом и делом.

«Я ненавижу тебя, – шептал внутренний голос дочери. – Ты умрешь медленно, осознав, сколько зла успела причинить людям. Клянусь, мне трудно будет выжать из своих глаз даже слезинку».

Но Дворецкой за шелестом страниц был не слышен протяжный вой чужой души. Она погрузилась в море отчетов и цифр. Просматривая деловые бумаги, она уже забыла о разговоре с дочерью. Та же вышла из кабинета на цыпочках, тихонько притворив за собой дверь. Вероника не выносила лишнего шума…

Элеонора оглядела украдкой приемную. Там было пусто. Значит, секретарша уже ушла домой. В другой раз Дворецкая бы не преминула устроить ей хорошую выволочку на следующий день, напомнив о необходимости завершения целого ряда спешных проектов. Но сегодня это было неважно. Если придет шантажистка, то общаться с ней будет куда проще, зная, что с обратной стороны двери их никто не подслушивает в замочную скважину.

Элеонора подготовила деньги, даже положила их в конверт. Это были ее небольшие личные сбережения, которые она втайне от мужа хранила в коробке из-под обуви, так просто, на черный день. Судя по всему, такой день в ее жизни настал. И теперь, оставшись одна в своем кабинете, она пыталась привести в порядок мысли.

Элеонора по праву считала себя женщиной здравомыслящей и не склонной излишне доверять окружающим. Может, она поторопилась признать в нежданной посетительнице свою дочь? Конечно, она была обескуражена в ту их первую встречу, можно сказать, застигнута врасплох. У кого угодно на ее месте мог помутиться разум от подобных заявлений. Стоп! А может, это обыкновенная самозванка? Внешне Танюша могла быть дочерью кого угодно. Прямого сходства с Элеонорой не было и в помине: никакого тебе материнского шика и блеска! Просто серая мышь, выкрашенная хной. Но, с другой стороны, нахалка так уверенно оперировала сведениями, которые, по мнению Дворецкой, были абсолютной тайной: название города и год рождения ребенка, имена приемной матери и акушерки. Кроме того, девица, ничуть не смущаясь, предложила ей провести генетическую экспертизу, словно заранее была уверена в ее результате. Может, она блефует? Дворецкая горько вздохнула. К сожалению, все ее логические умозаключения не имели никакой ценности. Если даже чертова девчонка и водит ее за нос, Элеоноре вряд ли станет от этого легче. Тех сведений, которыми располагает Танюша, с лихвой хватит для того, чтобы ее уничтожить. «Добрая бабушка» Вероника не будет вдаваться в подробности дела об установлении материнства. Она не простит дочери скандала и вычеркнет ее из своей жизни так же легко, как и новоприобретенную внучку. Дворецкая никогда не была сентиментальной.

Итак, вариантов остается немного. Платить или не платить, вот в чем вопрос! Конечно, по многочисленным примерам из газет и кино Элеонора понимала, что шантаж должен быть пресечен немедленно и хладнокровно. Если она будет поступать так же, как в первую их встречу, девица может понять, что нашла отличный источник доходов. Месяц за месяцем, год за годом она будет тянуть из нее деньги, угрожая, что придаст огласке историю своего рождения. Элеонора знала, что пробовать откупиться от шантажиста – это утопия. Каждая выданная в грязные руки сумма – это только маленькая передышка в череде все новых и новых требований. Но в отличие от большинства действительно безнадежных случаев в ее деле не все так плохо, как могло бы показаться на первый взгляд. Сведения, которыми обладала дрянная девица, имели разрушительную силу, но были актуальны только при общении с Вероникой. Дворецкая обещала лишить дочь наследства, если станет известен еще хоть один позорящий ее репутацию случай. Но мать находилась уже в преклонном возрасте. Стало быть, после ее смерти эта давняя история ни у кого интереса не вызовет. Таким образом, если маленько потянуть время, можно эту проблему решить раз и навсегда.

Элеонора защелкнула застежки сумки. Итак, сегодня шантажистка не пришла. Все складывалось только к лучшему…

Дворецкая уже подходила к воротам особняка, когда услышала негромкое приветствие.

– Добрый вечер, мамочка. Как твои дела?

Элеонора на миг застыла на месте, но потом нашла силы обернуться. Под раскидистым тополем стояла девушка с зонтом.

– Мерзкая погода, ты не находишь? – спросила она.

Конечно, погода и вправду была невыносимой. С утра лил холодный дождь, превращая мостовые в целые реки. Но не это расстроило Дворецкую. Она едва не выпустила сумку из рук.

Перед ней стояла девица, та самая, которую она видела в кабинете неделю тому назад. Та же рыжая челка, курносый нос и улыбка крашенных яркой помадой губ.

– Как ты меня нашла? – только и успела спросить Элеонора.

– Обижаешь, мамочка, – плаксиво затянула Танюша. – Неужели я не знаю, где живет моя любимая бабушка? Дом, скажу тебе, просто отпад. Никакого сравнения с той лачугой, где ты произвела меня на свет. Ну, так что? Ты приготовила для меня деньги?

– Да. Но они на работе, в сейфе, – начала оправдываться Дворецкая. – Я же не думала, что ты придешь сюда.

– Вечно у тебя все невпопад! – обиделась девица. – Ну, чего же, я зря перлась сюда, что ли? Хоть на чай пригласишь?

– Это исключено, – всполошилась Элеонора. – Вероника не должна тебя видеть.

– Прямо хамство какое-то! – надулась Танюша. – Не дать увидеться с бабушкой! Говорят, я на нее похожа. О, кстати! Это не она, часом, будет?

К воротам подъехал роскошный автомобиль. Боковое стекло бесшумно опустилось.

– Элеонора, что ты здесь делаешь? – раздался голос матери, и женщина едва не превратилась в соляной столп. – Заходи в дом, разве ты не видишь, что льет как из ведра? Да ты еще и без зонта!

– Я сейчас, – проговорила Элеонора, чуть дыша. – Только закончу разговор.

Вероника взглянула на собеседницу дочери. Крашеная девица расплылась в радостной улыбке. У Элеоноры подкосились ноги.

– Где твои манеры? Могла бы пригласить знакомую в дом. По-моему, я никогда не запрещала вам принимать гостей.

У дочери от такой перспективы перехватило дыхание, а противная девица нашлась, что ответить:

– Спасибочки, но в другой раз. В другой раз. Теперь мы с Элей часто будем видеться. Так я, с вашего позволения, еще к вам загляну.

– Ну, как знаете, – проговорила Дворецкая, поднимая стекло.

Ворота распахнулись, и машина заехала внутрь.

– Что, струхнула, мамочка? – с наигранным сочувствием произнесла дочь. – А как мне хотелось принять предложение. У вас ведь там и чай и кофе. Все чин чином, не то, что в нашей дыре.

– Мне надо идти, – проговорила Элеонора.

– Конечно, надо. А то ты еще простудишься, мамочка. Ты мне здоровая нужна. Ну, когда к тебе заглянуть?

– После, – неопределенно махнула рукой женщина. – Давай потом.

– Э-э. Так не пойдет. После дождичка в четверг, значит?

– Нет-нет, мы же договорились.

– Договор дороже денег! Забегу я к тебе на днях. Кстати, я тут квартирку недалеко от тебя присмотрела. Будем бегать друг к другу в гости. Разве ты не рада?

– Конечно, рада, – сказала Элеонора с вымученной улыбкой.

– Вот и хорошо, – заключила Танюша. – Поживу пока на съемной хате, а потом ты мне купишь угол.

– Боюсь, я не могу позволить себе такие траты.

– Не можешь? – удивилась девица. – Но, впрочем, я не настаиваю. Я вполне могу разместиться с тобой под одной крышей. Спорим, в этом доме полным-полно пустых комнат?

– Ладно-ладно, – замахала руками Элеонора. – Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Придумай, пожалуйста, – хитро прищурилась Танюша. – А пока дай мне поносить свои красивые сережки.

– Но я не могу. Мне их подарил супруг, – слабо запротестовала Дворецкая.

– Объясни ему, что одолжила на время дочери. Неужели он не поймет?

Элеонора поспешно сняла серьги и сунула их в протянутую ладонь.

– И колечко давай! – приказала дочь. – Это ведь один гарнитур?

Дворецкая не соображала уже, что делает. Она сняла колечко и бросилась в открытую калитку, словно там ее ожидало спасение.

– До свидания! – прокричала ей шантажистка, ненавязчиво намекая на то, что эта их встреча отнюдь не была последней…

…Несмотря на все усилия Анастасии организовать работу таким образом, чтобы видеться с Логиновым как можно реже, практически каждый день приносил ей неприятные моменты. И почти все они, так или иначе, были связаны с ее заместителем.

В центральном офисе была отличная столовая для сотрудников, куда в обеденный перерыв забегала Настя. Заходя в нарядный зал, она часто могла наблюдать одну и ту же картину. За дальним столиком в обществе двух-трех, а иногда и большего числа дам восседал достопочтенный Олег Валентинович. Спутницы, преимущественно молодые и симпатичные девицы, смотрели в рот Логинову и умирали со смеху над каждой его шуткой. При появлении Дроздовой хохот только усиливался, должно быть, заместитель отпускал в ее адрес особо меткие остроты. Это ужасно злило Настю, но сделать она все равно ничего не могла. Свободное от работы время каждый был волен проводить так, как ему захочется.

Несмотря на вполне понятное раздражение, Настя не могла не отметить, что среди женской половины офиса Олег пользуется успехом. Возможно, все дело было в смазливой внешности и неистощимом запасе шуток. Наверняка он не посвящал красоток в вопросы равноправия полов, а может, эта тема им была безразлична. Но, так или иначе, вокруг Олега Валентиновича всегда вился рой самых эффектных офисных бабочек, хлопающих ресницами и смотрящих на него с немым обожанием туземок, впервые увидевших белого человека.

– Марина, что ты думаешь о Логинове? – спросила однажды свою секретаршу Настя.

Та удивленно взглянула на начальницу и ответила:

– Олег Валентинович? Он – душка!

Вот так. Не отличный специалист или незаменимый работник, а по-женски лаконично – душка, и все тут!

– Он не женат и считается у нас в офисе самым завидным холостяком, – Марина перешла на интимный шепот: – Его постоянно видят то с одной, то с другой, но ничем серьезным это не заканчивается.

– Понятно. Значит, он еще и бабник! – мрачно заключила Настя. – Плюс ко всему.

– Плюс к чему? – поинтересовалась Марина.

– Неважно, – буркнула Дроздова.

С того времени она прекратила походы в столовую, предпочитая перекусывать в небольших кафе при фитнес-центрах Дворецкой…

Сам Олег Валентинович в общении с Настей держался на равных, красноречиво показывая, что не признает в ней своего босса. Правда, на словах он вольностей не допускал, говорил всегда по существу. Но каждое его слово, адресованное Дроздовой, сопровождалось особой медленной улыбкой. Настю подобное положение вещей раздражало, поэтому в любой его самой невинной фразе она находила скрытый подтекст.

Но, похоже, противостояние Дроздова – Логинов имело место не только при личном общении. В кабинете Насти то и дело происходили странные случаи, которые простым совпадением событий объяснить было невозможно. Так однажды кто-то склеил страницы кодексов канцелярским клеем, и девушка тщетно пыталась привести книги в порядок, разрезая бумагу ножом. В другой раз кто-то прислал на ее адрес по электронной почте цветную фотографию огромной пучеглазой жабы с подписью: «Портрет любимой начальницы». В ее сменные туфли подсыпали кнопки, а в банку с кофе – соль.

Анастасия, конечно же, не собиралась жаловаться Дворецкой. Она терпеливо несла свой крест: заказывала новую литературу и покупала свежий кофе, удаляла картинку из ящика и выбрасывала в корзину кнопки.

Но однажды даже ее ангельской невозмутимости пришел конец. На столе, на самом видном месте, она обнаружила листок со словами: «Убирайся, откуда пришла!» Буквы были вырезаны из журнала и приклеены на бумагу.

Настю точно окатило волной чьей-то ненависти. Шутки закончились. Она вызвала Марину в кабинет и продемонстрировала ей находку. Та только всплеснула руками:

– Ой, Анастасия Евгеньевна! Прямо и не знаю, что сказать.

– Скажи, кто имеет доступ в мой кабинет, кроме тебя и меня, разумеется.

Марина нахмурилась, стараясь припомнить:

– Конечно, ключи есть у уборщицы, у службы охраны. Запасной комплект хранится у вахтера. Но не думаете же вы, что кто-то из них мог подкинуть вам эту записку?

– Нет, разумеется.

Подозревать в злом умысле уборщицу или охранника было бы верхом глупости. Здесь явно прослеживался другой след.

– А Олег Валентинович может зайти в кабинет в мое отсутствие? – спросила она, словно невзначай.

– Может. Он уже несколько раз проделывал это, когда ему требовалось оставить у вас на столе отчет.

– Знаю. Но как это у него получается без ключа?

Марина замялась.

– Ну, иногда его пропускаю я. Клянусь, я не видела в этом ничего предосудительного. А иногда, когда меня нет на месте, он может взять ключи у охранника.

– И это ему разрешается?

– Конечно, он же ваш заместитель.

– Отлично.

У Насти не было слов. Значит, пока она спокойно отсиживается вечерами в особняке Дворецкой, ее милый заместитель спокойно изучает содержимое ее кабинета. Бог с ними, с бумагами, но ведь еще есть и мелочи особого свойства. Так, в комнате отдыха, в шкафу она хранила разные женские принадлежности, включая запас чулок (на всякий случай), предметы личной гигиены и даже трусики. Разумеется, все было тщательно упаковано и скрыто от посторонних глаз. Но какие могут быть секреты для человека, который имеет возможность, а главное – желание, вытащить все ее интимные секреты на свет божий!

– Можешь идти, Марина, – сказала она секретарю. – Я попробую разобраться с этим.

– Может, вызвать кого-нибудь из службы охраны? – предложила девушка. – Они могут провести закрытое расследование.

Это, конечно, была дельная мысль. Но, подумав, Анастасия вынуждена была отказаться. Скорее всего, ей бы пришлось писать объяснительную записку, перечислив все случаи посещения злоумышленником ее кабинета. Докладная, конечно же, ляжет на стол Дворецкой. Начнутся расспросы. Кроме того, информация просочится из службы охраны, обрастет сплетнями и, как снежный ком, покатится по офисам и центрам. «Слышали, у протеже Дворецкой большие проблемы, – скажет кто-то за утренним кофе. – Говорят, что ей подбросили записку с угрозами». – «Да нет! – поправит другой. – Я слышал, что все стены в ее кабинете были расписаны оскорблениями. Под столом даже нашли пустой аэрозольный баллончик». – «Дело было куда как круче! – заметит третий. – Ей просто устроили темную прямо в офисе». Возгласы удивления, но вердикт будет таким: «Видать, здорово она всем надоела. Впрочем, так ей и надо…»

– Иди, Марина, иди, – повторила Настя. – Я не думаю, что злоумышленника будет так уж сложно найти.

В кабинете ей не сиделось. Походив туда-сюда, от стола к окну и от окна к двери, Настя решилась. Твердой походкой она направилась в зал, где работали ее подчиненные…

…Сотрудники юридического бюро не могли пожаловаться на плохую организацию рабочих мест. Огромное помещение офиса было разделено пластиковыми перегородками так, чтобы у каждого юриста было свое личное пространство, где можно было работать и не тратить время на болтовню с коллегами. В то же время стены были полупрозрачными, так, что не составляло особого труда увидеть то, чем занят сосед. Здесь чувствовалась четко выверенная стратегия Дворецкой: она предпочитала держать своих работников в тонусе.

Настя нашла рабочее место Логинова. Там царили образцовый порядок и пустота. Олег Валентинович, должно быть, отлучился по делам. Впрочем, это было только на руку Дроздовой.

Не колеблясь ни минуты, она подошла к его письменному столу и начала открывать ящики. То, что ей требовалось, она нашла почти сразу. Иллюстрированный журнал и тюбик с клеем лежали наверху, словно «шутник» и не думал таиться. Перелистав издание, Анастасия убедилась в том, что на некоторых страницах были вырезаны буквы. Она собрала улики и хотела было уйти, но тут ее взгляд остановился на фотографии миловидной брюнетки, которую Логинов поместил в рамку. Настя невольно хмыкнула. Она и не предполагала, что у Олега Валентиновича есть сердечные привязанности. Должно быть, это его подруга, которая не суется в юриспруденцию, а идеально готовит домашние пироги…

Логинов появился в ее кабинете спустя десять минут. Судя по всему, он был чем-то недоволен. Встав в позу вождя пролетариата, он ткнул в нее указательным пальцем и произнес гневную тираду:

– Говорят, вы учинили обыск в моем письменном столе? Совсем стыд потеряли?

Здесь, конечно, он хватил через край, упрекая Настю в том, что сам проделывал не раз. Но Дроздова, взяв на вооружение манеры своего врага, мило улыбнулась:

– Да, я была в вашем кабинете и даже ознакомилась с содержимым письменного стола. Кто бы мог подумать, что это окажется столь увлекательным занятием?

Она кинула на стол журнал и тюбик с клеем.

– Что скажете?

Ее взгляд впился в глаза недруга, ожидая прочитать в них растерянность и удивление. Но, посмотрев на представленные улики, точно они его вообще не касались, Логинов гаркнул:

– Хватит разыгрывать спектакль! Что вам было нужно?

– Ах, не понимаете? А если вот так!

Она вытащила записку и положила ее на стол.

Логинов прочитал послание и с недоумением уставился на Настю.

– Откуда это у вас?

Она усмехнулась:

– А я думала, вы мне расскажете.

Он оторопел еще больше:

– Вы что… Вы считаете, что это я изобразил?

– Вот именно! – торжествующе воскликнула Настя. – Смотрите-ка, буквы на записке в точности совпадают с тем шрифтом в журнале. Можно сказать, с какой страницы взята та или иная буква. А тут еще и клей! Ну, что, экспертизу проводить будем или признаемся добровольно?

Логинов поперхнулся:

– Нет, вы что, серьезно представляете меня с ножницами, вырезающим из журнала разноцветные буковки?

– Представляю, – кивнула головой Настя. – А еще представляю, как вы подсыпаете мне в туфли кнопки и посылаете по электронке жабу!

– Нет, вы определенно рехнулись! – воскликнул он. – Какая жаба? Когда я решил вам сказать все, что я о вас думаю, в первую нашу встречу, я не разводил тут папье-маше, а выложил вам все, глядя в глаза. А здесь… – он взял в руки журнал. – «Elle»! Женский журнал! Да вы меня за дурака держите?

Насте пришлось признать, что определенная логика в словах заместителя имелась, но сдаваться так просто было не в ее правилах.

– Положим, – с достоинством произнесла она. – Положим, это сделали не вы. Но тогда это сделал кто-то с вашей подачи. Не будете же вы говорить о том, что я сама наклеила это послание?

– А кто это мог сделать?

Дроздова для приличия задумалась, хотя ответ у нее был готов заблаговременно.

– Ваши подружки. Ну, те девицы, с которыми вы привыкли проводить время.

Выражение лица Логинова, как по мановению волшебной палочки, преобразилось. Куда-то ушел гнев. Вертикальные черточки на переносице разгладились. А на губах опять заиграла знакомая ухмылка. Он уселся на кресло посетителя и даже осмелился пододвинуть его вплотную к столу начальницы.

– Так-так, Анастасия Евгеньевна. Могу я расценивать ваше заявление как ревность?

Только этого еще не хватало! Такой поворот событий совсем не устраивал Настю. От гнева она едва не задохнулась. Вся ее невозмутимость испарилась без остатка.

– Да как вы… как вы смеете? Чего ради мне вас ревновать?

Он пожал плечами.

– Ну, вы же обращаете внимание на мое поведение? По какой-то причине оно вам неприятно.

– Да. Мне всегда не нравилось наблюдать, как мужчина клеит сразу нескольких женщин и делает это автоматически, по привычке, – заявила Настя, ощущая себя ужасной ханжой.

– Какой прогресс, вы не находите? Еще две минуты назад вы обвиняли меня в том, что я клею буквы, теперь же вы недовольны тем, что я клею женщин.

– Много на себя берете. Мне нет дела до того, чем вы заняты. Слава богу, мы по-разному с вами проводим свободное время.

– Вот как? А почему бы нам не попробовать провести его вместе?

– Боюсь, от этого предложения я буду вынуждена отказаться, – буркнула она.

Он дурашливо всплеснул руками.

– Не стоит так бурно выражать радость. Вы меня пугаете.

– Довольно! – не выдержала она. – Убирайтесь и захватите с собой этот журнал. На досуге можете провести расследование, кого из ваших милых подружек особо тянет на приключения.

– Я с такими не общаюсь, – улыбнулся он.

– Идите же и имейте в виду, что Веронике Анатольевне я не скажу ни слова. Во всяком случае, пока.

– Премного вам благодарен, – расшаркался он.

Логинов исчез за дверью. Настя, тяжело вздохнув, отправила в урну никому не нужные улики…

Между тем Вероника Анатольевна любила сталкивать лбами Дроздову и Логинова. Она сама это называла «мозговым штурмом», то есть ее консультанты в процессе спора на всевозможные юридические темы должны были рождать истину. На деле же это мероприятие сопровождалось долгими препирательствами и обидами. Последнее, конечно, было свойственно Дроздовой. Настя, не имея выдержки и опытности своего «врага», быстро теряла самообладание и переходила на эмоции.

Так, в один из погожих сентябрьских деньков Вероника собрала своих главных юридических советников у себя в кабинете.

– У нас возникла небольшая проблемка.

Она всегда выражалась именно так: не проблема, а проблемка, словно стараясь заранее подчеркнуть незначительность происшествия и легкость его разрешения.

– В одном из наших фитнес-клубов молодая раззява, кстати говоря, наш новенький инструктор, разбирая штангу, пренебрегла мерами безопасности. Девушка, должно быть, плохо знала физику. Она сняла «блины» с одной части штанги, в связи с чем последняя, под воздействием силы тяжести, вылетела из специальной подставки и со всей дури обрушилась на ногу несчастного господина, выполнявшего в непосредственной близости упражнение с гантелями. Результат оказался впечатляющий – травма колена. Вред, причиненный здоровью невезучего физкультурника, оценивается экспертами как травма средней тяжести.

– Не совсем понимаю, Вероника Анатольевна, – вклинилась в монолог начальницы Настя. – В чем здесь наша проблема? Девушка допустила головотяпство. Вот теперь пусть и отвечает по всей строгости закона. Неосторожное причинение вреда здоровью. Так, что ли? Ее даже не лишат свободы.

– Да, если вы берете за основу третью часть статьи сто восемнадцать Уголовного кодекса, а если заглянуть в часть четвертую этой же статьи, то наказание ужесточается. – Логинов был счастлив внести поправку. – А ей наверняка следователи «шьют» ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей. Верно, Вероника Анатольевна?

Анастасия пожалела, что подала реплику первой. Конечно, нужно было вспомнить лучше эту треклятую статью и понять, что девица не являлась случайной посетительницей клуба, для которой подобная глупость наказуема, но все же объяснима. Она – профессионал, которая должна была владеть техникой безопасности даже с закрытыми глазами.

– Да, но все равно нужно ознакомиться с правилами пользования штангой и прочитать должностные обязанности девушки, – попыталась оправдаться Настя. – Вдруг мы найдем что-то особенное!

– Конечно! – радостно кивнул головой Логинов. – Если вы найдете в должностной инструкции официально закрепленное разрешение на членовредительство, я вам поставлю ящик шампанского. Лично!

Дроздову последнее замечание разозлило не на шутку. Она взглянула на Дворецкую, но ту, по всей видимости, словесная перепалка лишь забавляла.

– Постойте, – махнула она рукой. – Часть третья, часть четвертая – какая разница! Если даже эту девицу привлекут за покушение на умышленное убийство, мне не будет до этого дела. Проблема заключается в том, что пострадавший оказался журналистом. Да-да! Причем самым отвратительным и пакостным писакой, какого только можно себе представить. Вынужденный коротать время в бездействии, он обрушился с критикой на «Жемчужину». Он накропал уже ряд статеек о том, что наша компания халатно относится к подбору персонала. «Собирая дармовые средства совковой лопатой, госпожа Дворецкая экономит на профессионалах, подбирая к себе в команду неопытных мальчиков и девочек, которые не в состоянии даже разобрать штангу. Безопасность посетителей – не более чем разменная монета. Сломанные ноги и руки, искалеченные позвоночники. Хотелось бы спросить: что дальше, госпожа миллионерша?»

Как вы понимаете, это одна из цитат. А можно еще заглянуть в Интернет, чтобы убедиться, что этот господин времени зря не теряет. Это удар по имиджу компании, вот что это такое!

Она кинула на стол снимок.

– Глядите, кто-то умудрился запечатлеть этот случай на свой телефон. Распечатка, конечно, отвратительная. Но все, что нужно, видно: вот корчится на полу журналист, а вот штанга, черт ее дери!

Настя и Олег рассматривали снимок. Факт представлялся неоспоримым. Несчастный случай произошел в зале «Жемчужины».

– А это что? – спросил Логинов, указывая на какие-то следы на полу.

– Не знаю. Может быть, дефект снимка. Какая разница? – пожала плечами Дворецкая. – Идите, думайте. Жду от вас предложений.

Советники отправились на свои рабочие места. Каждый тешил себя надеждой оказаться в этом противоборстве первым…

…Журналист и вправду оказался не самым приятным человеком, с которым Насте пришлось иметь дело.

– Зря пришли, – гневно выплюнул он. – Не собираюсь общаться с представителями «Жемчужины». Мы встретимся с вами только в суде.

– Но, может, имеет смысл договориться? – спросила Настя. – Мы могли бы компенсировать причиненное вам неудобство каким-нибудь приятным сюрпризом. М-м-м… Ну, например, годовым абонементом класса V.I.P. для вас и членов вашей семьи.

– Еще чего! – окрысился мужчина. – Чтобы мне сломали там шею?

– Но давайте все же поговорим, – убеждала она его. – Быть может, вы сами допустили какую-нибудь небрежность. Неужели вам не жаль бедную девочку? Она же так молода!

– Убирайтесь отсюда, – рассвирепел журналист. – Сегодня же напишу статью о том, что на меня было оказано давление. Между прочим, вы нарываетесь на неприятности. Вечером я проштудирую Уголовный кодекс и найду для вас подходящую статейку.

– Но я же хотела только разобраться! – воскликнула Настя.

– Разбираться будет суд! – поставил точку журналист…

Мужчина в галстуке и с пластиковой табличкой на лацкане модного пиджака источал уверенность и доброжелательность.

– Я представитель фирмы по продаже спортивного оборудования, – представился он. – «World Gum». Это американская компания, которая имеет представительства во многих странах мира, в том числе и в России.

Он полез в чемоданчик и высыпал на кровать больного целую гору рекламных проспектов.

– Зачем мне это? – удивился журналист. – Теперь меня больше бы заинтересовала продукция фирм, выпускающих инвалидные коляски.

– О, как я вас понимаю! – воскликнул менеджер. – И все это из-за неграмотной кадровой политики «Жемчужины».

– Вот именно. Вы, должно быть, прочитали мои статьи в газетах и в Интернете?

– Еще бы! – с готовностью подтвердил мужчина. – Как вы понимаете, этот вопиющий случай бросает тень и на репутацию нашей компании. Мы полны решимости наказать «Жемчужину» за безграмотность и ротозейство.

– Я рад, что у меня появились единомышленники.

– Но, боюсь, не все так просто. В этом деле могут возникнуть определенные сложности. – В голосе представителя прозвучала нерешительность.

– Что вы имеете в виду?

Менеджер замялся.

– Дело в том, что у нас налажены очень неплохие связи с нужными людьми в «Жемчужине». Так вот, из некоторых компетентных источников нам стало известно, что компания– монстр, возглавляемая Дворецкой, пытаясь спасти положение, собирается предъявить иск «World Gum», то есть нам.

– Так вы-то здесь при чем? – вытаращил глаза журналист.

– Якобы мы поставляем некачественное оборудование. Следуя заданной логике, можно предположить, что юристы «Жемчужины» будут говорить о том, что досадное происшествие в клубе было не преступлением, а только несчастным случаем. Якобы конструкция креплений на стойках штанги была сама по себе порочной, с самого начала. И девушка тут совсем невиновата.

– Первый раз слышу подобную ерунду! – вспыхнул журналист.

– И мне так кажется, – развел руками мужчина в галстуке. – Но вы же знаете этот рынок. Когда просочилась первая информация в прессу, мы уже успели потерять несколько важных заказов в Италии и Франции. Для компании с мировым именем это недопустимо. Я знаю, что наше руководство пойдет даже на то, чтобы выделить вам вознаграждение, если, конечно, честное имя компании будет спасено.