Текст книги "Аромат колдовской свечи"

Автор книги: Наталья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Знаю, – поморщился Егор. – Но, как я вам уже сказал, мне нужно быть в курсе всех событий. Записка, кстати, мне показалась куда интересней. Так у вас точно нет предположений, кто и зачем прислал ее вам?

– Ни малейших. Вначале я подумала, что конверт мне отправил Эдичка перед своей гибелью, но эта записка путает все.

– Может, этот пакет вам прислал кто-то по его просьбе?

– Возможно, – пожала плечами Ника. – Но это все равно ничего не объясняет. Почему я должна быть осторожной? Какая опасность мне угрожает?

– Разберемся, – уверенно произнес Егор, будто Ника просила его разобраться в этой странной ситуации.

Она покосилась на него, но промолчала. Спросила другое:

– Так вы собираетесь ехать?

– Конечно! Сегодня же, только закончу ознакомление с, так сказать, материалом. Что у вас там еще есть? Вы обмолвились, что ездили в глубинку, чтобы сделать репортаж. Мне это тоже интересно. С кем вы там встречались? С кем общались? Где именно были?

Ника молча вскинула брови, выражая недовольство таким настойчивым допросом. И Егор, чуть смягчившись, сказал:

– Поймите, это не моя прихоть. Эти подробности могут пригодиться, чтобы понять, куда поехала моя сестра и что с ней могло приключиться.

– Я же ведь уже сказала вам, что отправилась она в N-скую область, предположительно в деревню Пустошь, так как неподалеку от нее и находится дом, где мы ночевали. Я дала Лере карту с отмеченным маршрутом, по которому мы проехали. Подробности я рассказала вам в кафе.

– Да, да, помню. Но мне бы хотелось посмотреть, если позволите, и ваши рабочие записи. Что-то ведь вы во время поездки помечали?

Ника вздохнула, но спорить не стала, принесла Егору рабочий блокнот и диктофон.

– Здесь только материал по деревням, вернее, по их проблемам. Не думаю, что это может иметь какое-то отношение к Лере, но раз вы настаиваете… Кстати, Егор, вы не пробовали просто заявить в милицию? Знаю, что они принимают заявление лишь на третий день после пропажи человека, но ведь у вас связи…

– Неужели вы думаете, что я не подключил к поискам сестры моих людей? – насмешливо посмотрел на нее мужчина. – Мои люди из службы безопасности еще вчера получили распоряжение, только, увы, никаких вестей не поступает, Валерия будто в воду канула. Вместе с машиной. Тьфу, тьфу, тьфу, не дай бог! – И он суеверно постучал по дереву, вызвав тем самым у Ники недоверчивую улыбку.

– Ну что вы усмехаетесь? – обиделся он. – Кстати, чем это у вас с кухни пахнет? Не пригорело ли что?

– Черт, котлеты! С вашими разговорами мы рискуем еще и без ужина остаться! – спохватилась Ника и метнулась на кухню.

Большую часть котлет удалось спасти, но парочку подгоревших до черноты с одной стороны и сырых – с другой пришлось отправить в помойку. Выкидывая испорченные котлеты, Ника про себя злорадно подумала, что надо было подать их Егору Сосновских, избалованному изысканными кушаньями в дорогих ресторанах. Пусть знает.

За ужин сели чинно втроем. Четвертым на кухню пришел набравшийся храбрости котенок, которого Андрей тут же посадил себе на колени. Вопреки Никиным ожиданиям, котенок не спрыгнул в испуге и не убежал, а немного потоптался на коленях мужчины и улегся.

– Смотри, признал своего «папочку», – засмеялась девушка. Она все еще продолжала чувствовать себя неловко, разрывалась между Андреем, которому хотелось уделить больше внимания, и Егором, так нахально напросившимся к ней в гости и то и дело перетягивающим одеяло на себя.

Вот и сейчас, не успел завязаться разговор вокруг котенка, как Сосновских деловым тоном объявил:

– Прочитал ваши заметки. Надо сказать, увлекательно. Проникся, проникся я проблемами деревень.

Ника быстро взглянула на него, силясь понять по его непроницаемому выражению лица, издевается он или нет. По-крайней мере, иронии или сарказма по поводу деревенских проблем в его тоне не было.

– Но, к сожалению, ваши записи мне мало чем помогли.

– Еще бы! – фыркнула Ника. – Я же не писала о вашей сестре. Я вообще не имею никакого отношения к ее пропаже, Егор, как вы не поймете! Разве что повинна в том, что рассказала Лере подробности командировки и не приложила должных усилий для того, чтобы отговорить ее от глупой затеи ехать в провинцию. И тем более я не знала, что поедет она одна!

– А что случилось? – спросил Андрей, накалывая на вилку кусочек котлеты.

И в этот момент у Егора зазвонил мобильный. Мужчина с такой поспешностью выхватил его из кармана, что чуть не опрокинул тарелку с почти нетронутыми котлетами.

– Да?! Валерия, ты? – гаркнул он в трубку и спустя мгновение разочарованно протянул: – А-а, Василий… Есть какие новости?

Андрей с Никой молча переглянулись и выжидающе замерли. Но Егор слушал собеседника с непроницаемым лицом, и прочитать по нему, хорошие или плохие новости ему сообщают, было невозможно.

– Ничего нового, – вздохнул он, закончив разговор и убирая телефон в карман. – Звонил мой человек, сказал, что Валерии нет ни в одной больнице, которые они обзвонили. Не только в московских и подмосковных, но и в областных. В моргах тоже нет девушек с похожими приметами. В сводках об авариях, случившихся за эти сутки, машина с Лериными номерами не фигурирует.

– Что будете делать? – растерянно спросила Ника, проникаясь сочувствием к Егору, который безуспешно старался скрыть свое волнение.

– Что, что… Поеду сам. И, Вероника, я попрошу вас поехать со мной.

– Что?! – воскликнула девушка и даже вскочила из-за стола. – Но я…

– Понимаю, понимаю, – устало перебил ее Егор и махнул рукой, призывая вновь сесть. – Но поймите и вы меня. У меня пропала родная сестра, ваша сотрудница. Девчонка, глупышка… Нужно было выехать в провинцию еще раньше, как только я забеспокоился. Но я не сделал этого, в чем и виню себя. Ждать больше нет смысла, надо ехать. И вы бы мне очень помогли, если бы поехали со мной.

– Но чем я могу вам помочь?!

– Не знаю, – правдиво ответил Егор после недолгой паузы. – Впрочем, хотя бы тем, что вы уже были в тех местах.

– Послушайте, – вмешался до этого молчавший Андрей. – Честно говоря, я тоже не вижу, чем бы могла помочь Ника в вашем путешествии. Тем более что она не хочет ехать. И к тому же…

– Пожалуйста, не беспокойтесь за то, что она отправится в поездку в обществе малознакомого мужчины, – правильно понял Егор волнение Андрея. – Обещаю вам, что ничего с вашей подругой не случится, я не причиню ей вреда. Хотите, запишите номер моего мобильного, серию паспорта, если вас так беспокоит то, что я прошу Веронику поехать со мной.

– А как мне быть с работой? – спросила, почти сдаваясь, Ника.

– Я улажу этот вопрос. Возьмите за свой счет несколько дней, а я их вам оплачу. Либо, если хотите, скажитесь больной. А мой знакомый доктор выпишет вам больничный.

– Вторая проблема – маленький котенок…

– Я мог бы присмотреть за ним, – встрял Андрей, и Ника бросила на него благодарный взгляд.

– Ладно, Егор, – сказала она. – Я поеду с вами. Когда мы отправляемся?

– Полтора часа на сборы вам хватит? – обрадованно спросил Сосновских. И девушка утвердительно кивнула.

VII

Тихая ночь, свободное шоссе и приличная скорость немного уняли тревогу, но не растопили ее полностью. Егор лишь на время поддался умиротворенному настроению, зная, что это спокойствие – обманное, словно притихшая боль, которая вновь возвращается, едва заканчивается действие анальгетиков. Он чувствовал, что случилось что-то очень нехорошее…

Интуиция у него была кошачья. Совершенно не мужская. Егор уже давно привык доверять ей, даже если она отвергала все разумные доводы. И не прогадывал. Свой бизнес он так и строил: не только на расчетах, знаниях, консультациях, но и на интуиции. Она была его главным советчиком, партнером, ангелом-хранителем. И если сейчас Егор чувствовал, что с Лерой случилось что-то плохое, то наверняка так оно и было. Жаль только, что интуиция не могла рассказать, что именно произошло и где теперь искать Валерию. Но ничего, ничего, он найдет свою младшую сестру. С помощью этой журналистки.

Егор, на мгновение отвлекшись от дороги, бросил короткий взгляд на пассажирское место рядом с собой, где спала или делала вид, что спит, Вероника. Судя по тому, что дыхание девушки было ровным, ресницы не подрагивали, а поза была расслабленной, она действительно спала. С одной стороны, хорошо, потому что так она не отвлекала его вопросами. С другой – плохо, потому что, оберегая сон девушки, Егор не мог включить музыку. Чужой сон он уважал хотя бы потому, что ему самому времени на отдых катастрофически не хватало.

Пошел снег. Ленивый, медленный, вальяжный, будто старый кот, избалованный домашним уютом. Егор не волновался, что снег из скудно падающего, словно делающего одолжение, может превратиться в бойкую метель и засыпать дорогу. Его внедорожнику любая непогода не помеха. Он беспокоился о сестре, отправившейся в такой путь на неприспособленной к бездорожью машине. Ну почему он отпустил ее одну? Почему не принял ее желание ехать в глубинку как еще один из капризов, которые он привык исполнять? Одно дело – отказать в покупке лишних тряпок, другое дело – опасное путешествие, в которое Валерия отправилась самостоятельно. Знал бы он, что сговорчивая Лерочка на этот раз проявит такое упрямство! И где же его хваленая интуиция в тот момент была? Почему молчала?

И словно в том, что его интуиция промолчала в нужный момент, была виновата Ника, он бросил на спящую девушку раздраженный взгляд. И еле сдержал порыв разбудить ее.

Ладно, пусть спит. Она и так уже помогает ему, хоть и не по собственному желанию. Интересно, ее приятель бросился ей на защиту лишь из рыцарских побуждений? Скорее всего, так. Вряд ли потому, что эта девушка как-то по-особому ему дорога. Интуиция Егора распространялась не только на события и ситуации, но и на людей и их отношения. Вот и здесь понял он, что испытывает Вероника к своему приятелю отнюдь не дружеские чувства, которые причиняют ей страдания. Впрочем, слишком уж явно читалось во взгляде девушки обожание, смешанное с грустью и горечью, когда она смотрела на этого Андрея, так что дело вовсе не в особой интуиции.

И почему баб так на женатых мужиков тянет? Егор вновь покосился на Нику, на этот раз с неприязнью. Женщин, вмешивающихся в семейную жизнь женатых мужчин, он не уважал. Потому что до сих пор не мог забыть и простить отцу его предательства. Когда Егору было пятнадцать лет, отец ушел из семьи, променяв заботливую жену и двоих детей на длинные ноги и белокурые локоны молодой свистушки. Мать простила отца, а он так и не смог. А теперь родная сестра пыталась разрушить чужую семью, поэтому Егор так категорично выступал против романа Леры с женатым коллегой.

Егор вновь посмотрел на спящую Нику. И эта… из таких же. Хотя, как ему показалось, девушка старается скрыть свою влюбленность. Но не знает, дурочка, что в ее взгляде все читается, как в раскрытой книге.

Впрочем, какое ему дело до чувств этой девицы! Так, отвлекся ненадолго от тревоги за сестру.

Чаю бы… Горячего, сладкого, крепкого. Жаль, не взял он с собой термос. Вообще почти ничего не взял, лишь сменную пару белья, носки, джинсы и дорожный набор средств личной гигиены. Зато девица погрузила в багажник его внедорожника внушительных размеров рюкзак, будто не на пару дней в поездку собралась, а как минимум на месяц. Что, интересно, она с собой взяла? По опыту Егор знал, что женщины берут в собой в путешествие кучу ненужных вещей, таких как туфли на немыслимой высоты каблуках (даже если собираются в поход), вечерний наряд (даже если выходить им будет некуда), уйму косметических баночек-скляночек и кучу другой дребедени. Чего же набрала с собой эта девица? Впрочем, надо отдать ей должное, собралась она быстро: когда он заехал за ней, она уже была удобно и практично одета и обута, а в коридоре стоял приготовленный рюкзак.

Егор посмотрел на часы и убедился, что в дороге они уже четыре с половиной часа. Надо бы остановить машину, сделать короткую паузу, перекурить и размять ноги и затекшую спину. Так он и сделал. Свернул на обочину и заглушил мотор. И оттого, что машина остановилась, Ника проснулась.

– Уже приехали? – сонно спросила она, потягиваясь с таким удовольствием, будто до этого спала не в автомобильном кресле, а в удобной кровати.

– Нет. Короткий перекур, – ответил Егор, с жадностью закуривая прямо в машине. – Если хотите, можете выйти, подышать воздухом, размяться.

– Сколько мы в дороге?

– Почти пять часов.

– Должны быть совсем близко от районного города.

Егор ничего не ответил, открыл дверь и вышел на морозный воздух. Чуть позже из машины выбралась и Ника.

– Не холодно? Без куртки-то? – равнодушно поинтересовалась она.

Он неопределенно пожал плечами, не говоря ни «да», ни «нет».

– Может, чаю хотите? – вдруг предложила Ника.

Егор удивленно на нее вытаращился:

– Чаю?..

– Я взяла с собой термос. И сделала бутерброды. Хотите?

– Валяйте! – весело согласился он и впервые за все время улыбнулся. Улыбка у него оказалась приятной, располагающей, к тому же, как показалось Нике, она делала невыразительные черты лица Егора более привлекательными.

Ника с готовностью обежала внедорожник и по-свойски открыла багажник.

– Егор, помогите мне, пожалуйста.

– Что вы сюда нагрузили? Половину гардероба? Или бутерброды столько весят? – съехидничал он, с трудом вытаскивая ношу из багажника. Ника промолчала и, когда мужчина поставил рюкзак прямо на снег, ловко развязала шнурок и извлекла огромный термос и увесистый пакет.

– Ого! С вами с голоду не помрешь, – похвалил Егор.

– Опыт. Не во всякой командировке получается питаться в ресторанах, – поддела она его. – Впрочем, не обольщайтесь, я не такая уж хозяйственная. Чай приготовить и бутерброды сделать могу, остальное – нет.

– Я уже заметил, – беззлобно усмехнулся он, намекая на полуфабрикаты, которыми Ника потчевала его накануне.

Перекусили они тут же, на свежем воздухе. Пить горячий чай под снегом показалось вкуснее, чем в комфортабельном салоне машины. Они по очереди отпивали маленькими глотками ароматный мятный чай из крышки термоса (кружка затерялась где-то на самом дне рюкзака), и было в этом процессе что-то интимное. «С Андреем бы так…» – подумала Ника, но без привычной грусти.

– Может, перейдем на «ты»? – предложил Егор, протягивая девушке пустую крышку от термоса. Видимо, тоже подумал, что в распитии чая из одной крышки, на пустой дороге, под ленивым снегом есть что-то сближающее, стирающее официальные рамки, растапливающее взаимное раздражение.

– Давай, – просто согласилась Ника, убирая термос и пакет с оставшимися бутербродами обратно в рюкзак. – Ну что, в путь?

Какое-то время они ехали молча, но было это молчание не неловким, а сытым и удовлетворенным.

– Какие у нас планы? – первой нарушила тишину девушка.

– Объехать городские гостиницы, узнать, не останавливалась ли в них моя сестра. Еще, возможно, больницы. Хоть мои люди и обзвонили уже все больницы в этой округе.

– Ясно. Я бы еще съездила к тому заброшенному дому, в котором мы со Стасом останавливались на ночлег. Вдруг Валерия добралась до него. И поспрашивала бы жителей в окрестных деревеньках…

– Само собой, – кивнул Егор, не отрывая взгляда от дороги. Немного помолчал и задал вопрос, который уже давно вертелся у него на языке: – Скажи, ты ведь согласилась поехать со мной не только из-за пропажи Леры, но и из личного интереса. Так ведь?

– Не буду обманывать. История с уничтоженной рукописью, смерть моего друга от сердечного недуга, которым он не страдал, похожая смерть Стаса – все это не дает мне покоя. Хотелось бы узнать об этом больше, только с какого краю начинать – не знаю. Была зацепка – баба Акулина, да и та померла.

– Можно поискать тех, кто ту бабку знал. Ваш друг ездил к ней? Если так, то его приезд не остался незамеченным.

– Дело в том, что я не знаю, ездил Эдичка к Акулине или нет. Но было бы неплохо вновь съездить в Лески и расспросить жителей. К сожалению, в первую мою поездку не представилось возможности поговорить с местными, я ничего не рассказала Стасу о своем интересе, мы выполняли лишь редакционное задание. Да и, если честно, не думала, что история получит такое продолжение.

– Возможно, мы съездим в ту деревню, в которой проживала нужная тебе бабка, – согласился Егор.

– Но, конечно, на первом месте – поиски Леры, – поспешно вставила Ника. Не хотелось бы, чтобы он подумал, что отправилась она в поездку лишь из любопытства.

* * *

Ему никогда не было так больно… Так больно, как сейчас, когда он вглядывался в любимое лицо, пытаясь узнать в этих чужих острых линиях знакомые черты – плавные переходы, нежные изгибы, наивную мягкость. Когда пытался в потухших глазах найти прежний живой блеск. Когда мысленно молил истончившиеся и потрескавшиеся губы о мимолетной улыбке. Когда, прикоснувшись к желтой пергаментной коже, не ощутил под пальцами персиковой бархатистости. От нее прежней осталось только имя. Но когда он позвал ее, в ответ услышал еле различимый шепот:

– Меня зовут не Мишель…

Ему никогда не было так больно – ни физически, ни морально. Даже когда в шестнадцать лет его избили на ночной улице до полусмерти какие-то отморозки. Сломанные ребра срослись, раны затянулись, гематомы рассосались. Ему не было так плохо и больно даже тогда, когда умерла мать, хоть ему в тот момент и казалось, что на него обрушилось небо. Но и эти два самых худших события в его жизни, даже объединившись, проигрывали тому отчаянию, которое овладевало им при мысли, что он вскоре может остаться один, без Мишель.

Он смотрел сейчас на другую девушку и ненавидел ее уже за то, что она была так непохожа на Мишель. За то, что жизнь в ней играла красками. Ему были противны до отвращения здоровый румянец на щеках девушки, фарфоровая гладкость ее кожи, холеный блеск ее волос. Она из другой жизни, не той, что Мишель. Не знала ни взлетов, ни падений. Она – пустая кукла, тогда как Мишель – ангел, пусть и падший, познавший вместе с поцелуями жизни и ее оплеухи. Чем эта кукла заслужила то, что жизнь ее баловала, сыпала милости, как новогоднее конфетти? Ведь ей не сравниться с Мишель, их даже сравнивать смешно. И уже за то, что эта кукла так вызывающе, так несправедливо избалована жизнью, она заслуживает смерти. Ее смерть в обмен на жизнь Мишель.

Старик отказывает ему в помощи? Что ж, он и сам справится!

* * *

Они прибыли в районный город тусклым, припорошенным сумерками утром и, не привередничая, выбрали для отдыха и завтрака первое встретившееся на пути кафе. В этот ранний час других посетителей, кроме них, не было, но в воздухе уже витали запахи кофе и чего-то жареного. Едва присев за столик, проголодавшаяся Ника схватила меню и, не листая его, сразу остановила выбор на оладьях. Егор же решил просто выпить чаю.

Невыспавшаяся официантка приняла их заказ в хмуром молчании и поплыла к стойке с такой ленивой неторопливостью, что Ника заранее настроилась на то, что завтрак придется ждать долго, кофе подадут остывшим, а оладьи окажутся резиновыми.

Однако, вопреки ее опасениям, завтрак не разочаровал. Официантка, все так же не проронив ни слова, поставила перед ней чашку с обжигающим кофе, оказавшимся на вкус совсем недурственным, и тарелку с по-домашнему пышными и румяными оладьями.

– Между прочим, очень даже ничего, – похвалила Ника, попробовав принесенное. – Может, тоже закажешь?

– Нет аппетита, – признался Егор.

– Если тут всё так готовят, как оладьи, неплохо бы взять это кафе на заметку и пообедать здесь.

– Мы еще не знаем, где можем оказаться в обеденное время, – хмуро обронил Егор.

– Что будем делать дальше? – поинтересовалась Ника, обмакивая кусочек оладьи в густой клубничный джем.

– Послушаем, что интуиция подскажет, – ответил он, чем немало удивил девушку. Она считала, что у Егора все должно быть просчитано на несколько ходов вперед. И тут – «что интуиция подскажет». Ника даже опустила поднесенную ко рту вилку с наколотым на нее кусочком оладьи и изумленно посмотрела на своего спутника, попивающего чай с самым невозмутимым видом. Он что, не шутит? Полагаться на интуицию – это все равно что следовать за ветром. Не предугадаешь, когда сменится направление и в какую сторону ветер задует вновь.

Егор не смог сдержать усмешки, заметив, какое растерянное выражение приняло лицо девушки. Она, похоже, всерьез полагала, что сейчас он выложит перед ней разбитый на пункты и подпункты план поиска Валерии.

– Чему ты усмехаешься? – спросила она обиженно, чем лишь подтвердила его догадку.

– Забавно выглядишь. Ладно, доедай свои оладьи, и поедем объезжать гостиницы.

Он оглянулся, чтобы подозвать сонную девушку и расплатиться за заказ. Но та уже отошла к столику в самом дальнем углу, который занял мужчина в кепке и кожаной куртке. Не заглядывая в меню, новый посетитель сделал заказ и, когда официантка отправилась его выполнять, развернул газету и углубился в чтение.

Пока Ника торопливо доедала оладьи, Егор расспросил закончившую обслуживать нового клиента официантку о количестве гостиниц и больниц в городе. Выяснилось, что в городе всего одна гостиница (в которой в прошлый приезд останавливалась Ника) и один госпиталь.

– Тем лучше, быстрее закончим, – провозгласил он, когда официантка, получив расчет и чаевые, удалилась.

Ника с удовольствием задержалась бы в этом теплом кафе, выпила еще кофе и, может, заказала бы еще и пирожное, но она понимала, что приехали они не отдыхать, а искать пропавшую сестру Егора и что малейшее промедление может дорогого стоить.

Они быстро выяснили, что Лера не останавливалась в городской гостинице. Забронировав на два дня вперед два одноместных номера, они отправились в госпиталь. Но и его посещение также ничего не дало. В списках поступивших за последние двое суток фамилии Сосновских не значилось, и ни одна из больных не попадала под описания Лерочки. В качестве посетительницы Валерию тут тоже никто не запомнил.

– Похоже, ее действительно тут нет. То ли она так и не доехала до города, то ли решила не задерживаться здесь и двинулась дальше, – задумчиво проговорил Егор, когда они с Никой спускались по ступенькам высокого крыльца госпиталя.

– Позвони ей еще раз, – предложила девушка, хоть и предчувствовала, что очередной звонок на мобильный Валерии вряд ли что-то изменит. Егор звонил сестре каждые полчаса и каждый раз натыкался на механический голос, безжалостно повторяющий, что абонент временно недоступен.

Он, однако, спорить не стал. Вытащил телефон и, потыкав в кнопки, приложил его к уху. Немного послушал и опустил руку.

– То же самое, – с горечью произнес он.

– Егор, я верю, что с Лерой не случилось ничего страшного! Может, у нее и впрямь батарея разрядилась?

– За это время она могла бы зарядить ее в машине несколько раз. Или, если ей это по каким-то причинам не удалось, найти, откуда мне позвонить. Знает ведь, что я волнуюсь. Как бы там ни было, ссорились мы нечасто и наши размолвки не затягивались надолго. Валерия отходчивая, подуется и вскоре забывает об обиде. Нет, с ней что-то случилось! Я чувствую! – Последнюю фразу он почти выкрикнул, и с такой отчаянной горячностью, что Нике захотелось сказать Егору что-то очень теплое, обнадеживающее и даже, может быть, похлопать по плечу, чтобы приободрить. Но ничего из этого она сделать не успела, потому что у нее зазвонил телефон.

– Ника, здравствуй! – услышала она в трубке взволнованный голос Юлия Борисовича. – Я звоню тебе, чтобы сказать, что нашелся конверт с рукописью Эдички!