Текст книги "Иволга"
Автор книги: Наталья Медведская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Он и в этом меня обвиняет? Думает, я перебежал ему дорогу?
– Нет. Венсан тут ни при чём. Любопытно мне. Вы почему-то очень похожи с приёмным отцом. Или показалось?
– Не показалось. Ответ простой: я родной сын Олега Геннадьевича Барвинова.
– Как это?
От удивления глаза Даши стали круглыми.
– В молодости у папы была девушка. Забеременев, она решила: становиться матерью рановато. Ребёнок мешал её планам. Замуж за нищего тогда Олега тоже не собиралась. Родив ребёнка, оставила в роддоме. Барвинову ничего не сообщила. Через десять лет, узнав, что бывший парень теперь богат, потребовала за сведения о сыне, немалое количество монет. Жена отца – замечательная женщина не мешала усыновлению и впоследствии полюбила меня, как родного сына. Она не могла иметь своих детей. Правда, папа, как настоящий бизнесмен, сначала убедился, что я точно его сын. Получается, ты вылечила мою родную бабушку.
– А родную мать ты видел?
– Нет. В своё время эта женщина не пожелала обременять себя заботами о ребёнке, – усмехнулся Леон. – Поэтому мне она не интересна.
Красивое лицо Леона исказила обида и злость.
«Сейчас он похож на демона ночи», – подумала Даша.
– Какое счастье, что у вашей директрисы, – перевела она разговор с болезненной темы, – любовь к французским актерам. Представь, если бы она обожала индийских: тебя бы звали Радж Капур, а Венсана – Бабур.
Иволга заразительно засмеялась.
– А если бы китайских актеров, – подхватил шутку Леон, – то были бы Чен Квун Хей, Ву Чун или Ли Сяопун.
– Ты знаешь китайских актеров?
– Как видишь. В последнее время я поклонник китайского кино, уж очень красиво они снимают природу.
ГЛАВА 5
Венсан так увлекся переводом, что не услышал ни шагов, ни скрипа двери. Он вздрогнул, почувствовав какое-то движение за спиной. В то же мгновение чьи-то ладони закрыли глаза. Лоу почувствовал запах и сразу узнал чуть сладковатые с апельсиновым оттенком духи Лины.
Он убрал ладони от лица.
– Лина, прекрати!
Лина обошла стол и встала перед ним.
– Как ты узнал, что это я?
– Духи, – объяснил он коротко.
– Дашка уехала с Леоном. Она развлекается, а ты сидишь дома. А я ведь девушка с фантазией, могу научить тебя чему-нибудь новому, – Лина произнёсла двусмысленность и смутилась.
Лоу, заметив её смущение, укорил:
– Ты ведь совсем не такая, какой хочешь казаться.
– Проверь и узнаешь.
Венсан сложил руки на груди и насмешливо посмотрел на неё.
– Спасибо, обойдусь без проверки.
– Давай сходим на дискотеку, ты немного развеешься, – сделала Лина ещё одну попытку уговорить его.
Венсан молча смотрел на неё и думал: «Вот дурочка, не ценит себя, красивая ведь девушка. Но я не люблю чувствовать себя дичью. Мне больше нравится самому охотиться». А вслух произнёс:
– Староват я для дискотеки. Не обижайся, но говорю в последний раз: найди другой объект для преследования. У меня нет времени на глупости.
У Лины обиженно дрогнули губы. Она выбежала, сильно хлопнув дверью. На пороге чуть не сбила с ног Дашу. Увидев её, соседка остановилась и с ненавистью прошипела:
– Попомни, ведьма, отольются тебе мои слёзы!
– Что ты ей сделал? – поинтересовалась Иволга, входя в комнату.
Лоу поднял голову от книги и с иронией взглянул на неё.
– Боюсь, она огорчилась из-за того, что я ничего не сделал. Вот такие вы, женщины, непредсказуемые существа.
– Нужно было как-то повежливее объяснить…
– Что у неё нет никаких шансов? – добавил Венсан, с удовольствием наблюдая, как она краснеет. «Вот это достижение – за десять минут смутил двух девушек».
– Я имела в виду, что не стоит наживать врагов.
Даша села на диван, стоящий у окна. Собралась с духом и рассказала всё, что узнала от Леона.
– Ты поверила ему? – выслушав, спросил Лоу.
– Да, он говорил правду. Ты ведь тоже умеешь видеть ложь?
Она внимательно посмотрела ему в глаза, убеждаясь в своей догадке.
– Ты просто не хотел видеть обман Лизы.
– И всё равно, Леон тебе не пара. Если он будет приставать… А он приставал? – как бы невзначай уточнил Венсан.
– Меньше, чем ты, – улыбнулась Даша.
– И это правильно.
Лоу потянулся и легонько щёлкнул девушку по носу. Тут же взвыл от боли, получив книгой по голове.
– Что ты делаешь? И книга, и голова ещё понадобятся! Если хочешь, можешь шлепать меня по попе.
Он похлопал себя по джинсам сзади.
– Мазохист, – констатировала она. – Я договорилась с Леоном проехать по ближним кладбищам. Ты сам сказал нужно торопиться. Поедешь с нами?
– Нет. Буду переводить. Ощущение опасности не исчезает. Необходимо найти защиту от берайя. Ты Барвинову всё рассказала?
– Нет, не всё. Только то, что я умею немного лечить. Но это уже не скрыть: бабушка Леона проговорилась обо мне. Родственники заметили в ней перемены. Она была вынуждена объяснить, что произошло. И ещё, Алла Петровна передала: после смерти моя мама выглядела старше своего возраста. Это же говорил и дед Матвей. Значит, силы у неё забирал не простой берайя – это был «мгла», принц тёмных. Ты прав, нужно быстрее найти способ защиты от этих чудовищ. – Даша вздрогнула, вспоминая жуткие сны.
Венсан сочувственно посмотрел на неё.
– Я перевёл с десяток страниц, и обнаружил кое-что интересное.
Арману в 1783г, когда он был в плену у чеченцев, попала в руки книга на арамейском языке. Он смог её прочесть и написал о ней в своей книге. Слушай: в год рождества Христова, вспыхнувшая звезда возвестила о рождении сына Бога. Книгу писал последователь учения зороастрийцев – он предполагает, что этой звездой был «светлый» – «костер». Он называет его Нур – дитя света. Якобы он вселился в Иешуа, ибо тот изначально был «чистым», «светлым» человеком-солнцем. Иешуа-Христос творил чудеса, лечил наложением рук, изгонял бесов. А их ведь можно отнести к «тёмным»? Берайя смогли оклеветать его и руками римлян казнить. Они уже праздновали победу. В момент гибели Христа, а вместе с ним и Нур, должен был воцариться хаос. Земля погрузилась во тьму. Берайя ликовали! Но они не учли главного: величайшее самопожертвование во имя других людей, вызвало такой колоссальный выброс энергии добра, любви, света, что «тёмные» были уничтожены по всей земле в огромном количестве. Равновесие между добром и злом восстановилось. Великий разум или по-иному бог, после гибели одной из планет, не дал погрузить в хаос другую, послав сына «Алтаф15» на спасение человечества. Столетия идет война между берайя и солман. Тёмные хотят превратить всё в смерть и ненависть, тогда они смогут овладеть планетой и питаться энергией разрушения. Светлые создают любовь и гармонию, поднимая людей на высшие ступени развития. Каждому человеку дано право выбора, каким стать: «светлым» или «тёмным». Предпочесть добро или зло. С помощью религии солман смогли объяснить людям, как жить, чтобы спасти свою душу от гибели во тьме. Приблизительно так твой предок Арман перевёл книгу, найденную им. Я еле разобрался в его записях. Оказывается, листы книги кто-то сшил не по порядку. Правда, немного необычный взгляд на историю религии? Знаешь, что мне пришло в голову?
Даша развела руками.
– Понятия не имею.
– Я подумал, что святая вода из церкви будет не по вкусу берайя. На всякий случай нужно ею запастись. Ещё я нашел необычные рисунки в главе «Защита от тёмных», завтра начну переводить.
– А какие-нибудь заговоры, заклинания в книге есть?
– С этим ничего не получится: на иранском языке многие слова пишутся одинаково, а звучат по-разному. Много устаревших, незнакомых мне слов, переводя, я могу исказить смысл, и заговор подействует непредсказуемо. Даже нам во вред. Надежда только на записи твоей бабушки, – подытожил Венсан.
– Что же получается: Абсолют, творец, высший разум – это и есть бог, создавший вселенную из хаоса с помощью света? А Иисус, сын божий, один из солман – детей солнца? – спросила изумлённая Даша.
– Ну, мы все дети творца, если уж на то пошло. Наша душа – частица света. У одних – она погасшая, у других – чуть тлеющая. Только у единиц – горящая. В слова «раб Божий» мы теперь вкладываем не тот смысл, что был изначально. Частица «Ра» – означает солнце, а «раб Божий» – дитя бога-солнца. Произошло извращение слов. Наверно берайя постарались.
– И какой из всего этого вывод? – поинтересовалась Даша.
– Простой. Нам нужно иметь запас солнечного света. В чем-то аккумулировать его и носить при себе. Ведь если «тёмные» нападут, а поблизости ни одного дерева или пасмурно, то мы обречены, – объяснил свою идею Венсан. – Хотя это больше относится к тебе: я пробовал, как ты подпитываться от деревьев и солнца, но у меня ничего не получилось.
– «Тёмные» могут поступать и наоборот: сначала нанести физический вред, а потом забрать силы.
– Я думаю, что низшие берайя не могут прикоснуться к «свече», пока она в сознании. А с запасом солнечного света тебе не будет страшен и «мгла».
– И как же сделать «солнечное оружие»? Есть идеи? – осведомилась она, вставая с дивана. – У тебя усталый вид. Пойдем отдыхать.
– Пока идей нет, но буду думать, искать. А ты во время поездки с Барвиновым будь настороже, – попросил Лоу.
***
Вид у Леона был очень усталый, красные глаза, припухшие веки, непривычно жесткие линии рта взрослили его.
– Ты не спал ночью? – спросила Даша, разглядывая его лицо.
– Заканчивал срочный заказ: серьги с рубинами и алмазами в виде ягод малины, – пояснил он, массируя виски пальцами.
– Нужно было позвонить. Мы бы отложили поездку. Неловко утруждать тебя, – расстроилась Даша.
– Ни за что. Удовольствие быть с тобой стоит сна, – улыбнулся Леон, заводя машину. – Поехали.
Даша поинтересовалась:
– У тебя было время посмотреть карту?
Она заметила, что его глаза не только покраснели, но и воспалились.
– Карту нашего района я просмотрел сразу, как вернулся домой. В десяти-двенадцати километрах от Беловодья только два кладбища: одно в хуторе Зелёном, другое в селе Тарасовка.
– Останови машину, – попросила Иволга.
Леон притормозил и вопросительно посмотрел на неё.
Даша протянула к нему руки и положила обе ладони на лицо, слегка прижимая их к глазам. Минут десять она не шевелилась, Леон послушно сидел молча, наслаждаясь её близостью.
Даша представила, что убирает усталость и покраснение в его глазах, делает их прозрачными, чистыми, зоркими. Окутывая светом голову молодого человека, почувствовала онемение в руках. Ещё немного добавила света и отняла ладони от лица.
– Ну как? – спросила она, волнуясь.
– Вижу, только очень плохо, как через толщу воды.
– Не может быть, раньше всё получалось!
Даша испуганно всмотрелась в глаза Леона, ставшие неприятного, тусклого цвета. От страха её душа ушла в пятки.
– Подожди, я сниму линзы, вдруг они помутнели, – успокоил он спутницу.
– Что? У тебя линзы? Господи, неужели я навредила тебе? – запаниковала она, ругая себя за самоуверенность.
Она была близка к панике.
– Я очкарик, но в очках неудобно работать, поэтому ношу линзы, – объяснил он, вынимая их одну за другой влажной салфеткой. – Ого! Как здорово! – Леон завертел головой, разглядывая всё вокруг. – Ты вернула мне зрение! Так, как сейчас, я видел только в детстве. Волшебница. – Он повернулся к Даше и с чувством произнёс: – Спасибо!
Без линз у него оказались блестящие, яркие глаза, даже красивее, чем до лечения. Цвет остался прежним, изменился только оттенок и блеск.
– У мужчины не должно быть таких красивых глаз, – подумала Даша и осеклась от того, что оказывается: сказала это вслух.
– Я рад, что они тебе нравятся, – улыбнулся Леон, и тут же нахмурился, заметив посеревшее лицо девушки.
– Тебе необходимо восстановить силы. Как ты это делаешь?
Она оглядела деревья, растущие вдоль дороги – ни одной березы. Машина стояла возле высоких тополей.
– Нужно экспериментировать, попробую использовать тополь.
Даша подошла к огромному дереву и прислонилась к стволу. Леон видел: девушка, закрыв глаза, как подсолнух, подставила лицо солнечным лучам. Вдруг Даша насторожилась: появилось странное ощущение, будто тополь кроме усталости и слабости вытягивает из неё что-то ещё. Тело очистилось, стало лёгким и воздушным. Ей показалось: она растворяется в воздухе. Ноги подкосились, и Даша рухнула в траву возле дерева.
– Эй, очнись, что с тобой?
Леон брызгал ей водой в лицо.
– Это дерево забирает боль и плохое самочувствие. Я поздно сообразила, что энергию тополь тоже забирает, – слабо прошептала она.
– Что теперь делать? – переживал он, глядя на совершенно белое без единой кровинки лицо девушки.
– Поедем, поищем березы.
Леон поднял её на руки и понёс к машине. Усадил на переднее сиденье.
– Бред какой-то, если бы сам не наблюдал, не поверил бы. Кстати, на кладбище часто сажают березы.
– Я не хочу восстанавливаться от кладбищенских берез, – запротестовала Даша.
Джип, подпрыгивая на ухабах, двигался по просёлочной дороге.
Она посмотрела в окно. Вдоль дороги потянулся яблоневый сад.
– Остановись здесь. Попробую яблоню.
– А если станет хуже? – заволновался Леон.
– Тогда сгрузишь меня возле березок на могилах, – ухитрилась пошутить Иволга.
– Не смешно.
Он поднял её на руки и понёс к самой толстой и высокой яблоне. Прислонил к дереву. Даша с трудом приподняла руки, отвела их за спину, цепляясь за ствол. Леон опасался того, что может случиться. Не понимал, как он, разумный человек, поверил во всю эту мистику. Но его глаза, благодаря этой девушке, получившие стопроцентное зрение, служили лучшим доказательством происходящего. Усевшись рядом с яблоней, стал наблюдать за лицом Иволги.
«В случае ухудшения, сразу уберу от дерева», – решил он.
Но вот лёгкая улыбка заиграла на её губах. Она выпрямилась. Появился румянец на щеках, заблестели волосы, будто их только что вымыли. Леон смог, наконец, расслабиться. Прошло десять минут, двадцать, он снова начал волноваться. Но тут Даша открыла золотистые с искрами света глаза и легко шагнула к нему.
– Здорово, будто шампанского напилась. В крови бурлит столько энергии, горы могу свернуть!
Леон, встав с травы, отряхнул брюки и с удивлением посмотрел на неё.
– У тебя огоньки в зрачках, будто горят маленькие костры, и кожа светится изнутри, – произнёс он задумчиво. – Ты очень странная девушка.
На кладбище хутора Зелёного они не нашли нужной могилы.
Леон решил ничему больше не удивляться: надо найти приснившуюся могилу – найдём. На втором кладбище Даша уверенно пошла в середину погоста к тонкой рябине и остановилась, как вкопанная. Железный некрашеный крест выглядывал из высокой травы. На ржавой табличке, прикрепленной к кресту, значилось:
Иванова Екатерина Фёдоровна.
1945г. – 1995г.
Ты не зря пришла в этот мир.
Правила игры не изменить.
– Здесь лежит моя двоюродная бабушка, он похоронил её, после того, как убил, – прошептала Даша.
На кладбище росло много полыни, горький запах этой травы ощущался на языке. Она сдерживала слёзы, глубоко дыша, и устремив глаза в высокое летнее небо. Почему-то одинокая могила, заросшая бурьяном, затронула сердце сильнее, чем большое количество ухоженных родовых могил в Беловодье.
Леон удивился:
– Кто убил?
– «Тёмный» человек. Их называют берайя, мужчина или женщина, этого я не знаю, – пояснила Даша.
– Что происходит? Ты в опасности? Ты уже говорила о берайя, кто это?
– Есть такие, как мы с Венсаном, а есть противоположные нам – берайя. Они охотятся на «светлых». «Тёмным» нужны наши силы. Но мы не собираемся сидеть, сложа руки, мы учимся.
– Даша, позвольте нам помочь. Дом у нас охраняется – перебирайтесь и будете в безопасности, – предложил Леон.
– Всё не так просто. В доме мне стали сниться сны: подключения к прошлому. Я вижу в них то, что происходило на самом деле. Думаю, сначала надо разобраться и по возможности найти ответы.
По пути домой Леон предложил немного подкрепиться. Солнце давно перевалило за полдень. Расположились на берегу живописного озера. Леон достал из багажника корзинку с продуктами для пикника. У воды было прохладно – они с удовольствием выпили кофе с бутербродами. Потом он принёс из машины сумку-холодильник.
– Сюрприз. Ты любишь мороженое с карамелью или пломбир?
– Я люблю всякое. Ой, как замечательно! – обрадовалась Даша. Тяжесть, лежащая на душе, потихоньку уходила.
Леон наблюдал, как она ест мороженое, и у него замирало сердце. Вот облизала губы, вымазала щёки… Он осторожно вытер её лицо влажной салфеткой и еле сдержался, чтобы не поцеловать.
– С твоей проницательностью ты уже, вероятно, заметила, что нравишься мне. У меня есть шанс? – поинтересовался он. Сказал и впервые в жизни испугался, ожидая ответа. Привык, что девушки сами проявляли инициативу.
– Пока я в такой ситуации, у меня ни с кем нет шанса. Не хочу никого подвергать опасности, – вежливо ответила Даша.
– Это потому, что я не такой как вы с Лоу? – Его задел ответ девушки.
Дашу расстроил холодный тон спутника.
– Венсан сам влез в это дело по уши. И мне кажется, он не захочет отойти в сторону, а такой, не такой – роли не играет. Пожалуйста, не сердись, – попросила Даша.
– Разве можно на тебя сердиться? Знаешь что? Поехали к нам, я покажу свои работы. Хочу подарить тебе кое-что на память за возвращённое зрение.
– На твои работы я взгляну с удовольствием, но дарить ничего не надо.
– Не спорь, это от души – отказываться нельзя.
Минут через двадцать они подъехали к дому Барвиновых. Леон провел гостью в дальнюю комнату, в которой хранились ювелирные изделия.
Она с восхищением разглядывала серьги в виде виноградных листьев, брошь, похожую на стрекозу, кольцо-змею, кусающую хвост, кулоны разных форм и расцветок. Рубины, изумруды, бриллианты, аквамарины, бериллы всё искрилось и сверкало в свете, льющемся из окон. Комната небольшого размера со стеллажами вдоль стен была превращена в музей ювелирного искусства.
– Как красиво! – воскликнула Даша. – Твои работы?
– Вот эти – отца.
Он показал на витрину с изделиями более привычной классической формы.
– А это – мои.
Леон подвел её к стеллажу со стрекозой и цветами.
– Нравится?
– Очень необычно. У вас разный стиль, – занервничала Даша, заметив вокруг некоторых изделий свечение. – Ты вложил в них часть своёй души.
«Почему я не заметила, что Леон тоже солман? Почему не увидела свет? Как получилось, что его работы наполнены энергией, а я не вижу вокруг него радуги?»
Иволга подозрительно уставилась на него.
– Папа предпочитает строгие формы, а я экспериментирую, – пояснил Леон, польщённый похвалой.
Когда они приехали, Олег Геннадьевич был дома. Он тепло поприветствовал гостью. Узнав, что она вернула сыну зрение, не знал, как отблагодарить.
– Папа, я хочу подарить Дарье одну из своих работ. Открой нам сейфовую комнату.
Олег Геннадьевич провёл их в комнату и поднял на окнах щиты.
– Да, милая, выбирай всё, что тебе понравится.
Серьги, броши, кольца, кулоны из золота были прекрасны, но обладать ими не хотелось. Даша вспомнила предостережение бабушки насчет золотых украшений. И сейчас, присмотревшись, поняла, почему она так говорила. Не желая обижать хозяев отказом, Иволга в нерешительности стояла у витрины.
– Ты не можешь выбрать? – спросил Леон, видя заминку. – Бери не одно, а несколько украшений. Поверь: моё зрение стоит дороже.
– Я не могу носить золото и тебе не советую, – наконец решилась она объяснить, почему ничего не выбирает.
– Что? – Олег Геннадьевич изумлённо посмотрел на девушку.
Даша замялась, потом решительно махнула рукой.
– Хорошо, я расскажу почему. Когда мне было десять лет, я стала уговаривать бабушку проколоть мне уши. У подруги Иры были замечательные золотые серьги в виде маленьких колец – я очень ей завидовала. Но бабушка объяснила, что золото весьма коварный металл, прикидывающийся солнечным, а на самом деле, он забирает у человека положительную энергию, уничтожая её в себе. Это крайне энергоёмкий металл, он ослабляет человека, постоянно носящего его на себе. Особенно тех, кто чувствителен к тонким энергиям и легко отдает их. Изначально нейтральный металл оказался способен копить в себе грубую энергию зла, ненависти, жадности, коварства. А тонкие и положительные эмоции он попросту сжигает. Вокруг золота всегда бушевали страсти, и лилась кровь. «Тёмные» обожают этот металл. Бабушка обещала: когда я подрасту, подарит мне серебряные серьги бабы Насти. Серебро, считающееся лунным металлом, на самом деле хранит в себе чистый свет и способно спасти своёго хозяина в трудную минуту. Берайя ненавидят серебро. А ещё она рассказывала о камнях, их тоже нужно очень осторожно выбирать. Тогда я не поверила, считая, что бабушка выдумывает – просто не хочет покупать мне серьги. Ира принесла из дому золотые клипсы и дала мне. Я надела клипсы в школе, прикрыла их волосами. Через час мне стало плохо, затошнило. Голова горела, появилась слабость. Меня отправили домой. Уходя, я сняла клипсы и вернула подруге. По дороге домой мое состояние стало улучшаться. Я поняла причину недомогания. Клипсы – были всему виной.
Поинтересовалась у бабушки:
– Почему одним можно носить золото, другим нет?
Она улыбнулась, догадавшись о моём эксперименте.
– Почему одни умеют петь, другие нет?
Бабушка была скрытным человеком, редко говорила о чём-то необычном или таинственном. Но о золоте – рассказала.
Олег Геннадьевич и Леон внимательно выслушали Дашу. Её рассказ они приняли со смешанными чувствами.
– Кажется, теперь я понимаю, почему не люблю работать с золотом. И отчего так устаю, когда приходится это делать, – заявил Леон.
– А я оказывается нечувствительный человек: ничего такого не замечал, – недоверчиво усмехнулся Олег Геннадьевич.
– Или вы очень сильный и закрытый человек, – пояснила Даша.
Она смотрела на украшения, сделанные Леоном, почти вокруг каждого изделия сиял радужный ореол.
«Интересно, он знает, что оживляет камни и наделяет их силой? Или не ведает, что тоже солман? У него свой особенный дар».
– И всё-таки взгляни, может, что-то понравится. Не хочется отпускать такую девушку с пустыми руками, – попросил Олег Геннадьевич.
Даша вздохнула и, прикрыв глаза, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Вдруг какой-то сквознячок пронёсся по комнате и потянул за собой к стеллажу в углу. Она медленно подошла к витрине: за стеклом лежали изделия из янтаря. Они казались тусклыми: свет из окон не попадал сюда. Ей захотелось примерить именно это колье, серьги и кольцо.
– Я нашла. Можно?
Она показала на гарнитур из янтаря.
– Слишком скромно, выбери что-нибудь другое, – посоветовал Олег Геннадьевич. – Янтарь здесь невыразительный, кое-где, по-моему, повреждён. Только и ценности, что старинная работа.
– Папа, мне кажется, Даша нашла свой камень, – понял её желание Леон.
Он взял гарнитур и, чуть касаясь кожи кончиками пальцев, застегнул замочек на шее девушки. Потом надел ей на палец кольцо и аккуратно, вытащив серебряные «гвоздики», вдел в её уши серьги с янтарем.
Даша хмыкнула:
– Ты как будто всю жизнь этим занимался. Обвешивал дам украшениями.
– Возьми и это, оно подходит к ансамблю.
Олег Геннадьевич протянул кольцо с необычным жёлтым бриллиантом. Хотел ещё что-то добавить, но удивлённо замолчал. Весь янтарь: на груди, в ушах, на руке девушки ослепительно засиял, как маленькое солнце.
– Действительно, это твой камень, никогда такого не видел, – озадачился Олег Геннадьевич, кладя кольцо с бриллиантом на место.
А Леон вдруг осознал, что привлекало его в Даше: она была одной с ним крови, будто обретённая сестра, близкая душа. Он не сразу разобрался, что девушка притягивает его не как женщина, а как родной человек. Хорошо, что Иволга отвергла его, и они не совершили ошибку. Это неожиданное понимание в одну секунду пронеслось у него в голове.
Снова лёгкий сквознячок пронесся по комнате и позвал Дашу за собой к невзрачным старинным украшениям. Она подошла ближе, наклонилась, разглядывая непонятные символы, от которых веяло светом, очищающим огнем. От волнения сердце забилось быстрее.
– Что это за знаки? – запинаясь, спросила Даша.
– Это древние славянские символы-обереги, – объяснил Леон. – Вот смотри – это Алатырь, символ начала, центр мира. Он несет в себе все другие знаки: Коловрат, Солонь, Молвинец, Инглию. А это они отдельно. В каждом символе сокрыт особый сакральный смысл. Чароврат, например, – Леон показал на крест, – оберегает от наведения чёрных чар.
Коловрат – символ вечной победы света над тьмой, жизни над смертью. Красный коловрат – символ возрождения. Синий – обновления. Чёрный – изменения.
Солонь – древнейший солнечный символ, оберегающий человека от тёмных сил.
Молвинец – символ умножающий силу руководящего слова, усиливает действие приказов.
Инглия – символизирует Первичный жизнь родящий Божественный огонь Творения. В обереговом обиходе Инглия – символ Божественной чистоты, защищает человека от сил мрака.
Алатырь носят, как оберег от тёмных сил. Он несет в себе все другие символы. Внутри этого знака, находится знак коловрат. Коло – древнее название солнца. Ворот – вращение, вечное движение жизни. Победа солнца над тьмой, смертью, разрушением. Коловрат, закрученный вправо по движению солнца – знак живых. Лучи закрученные влево – символизируют солнце мёртвых – мир Нави.
– Это то, что знаю о древнеславянских знаках, – сообщил Леон. – Я люблю приходить в эту комнату и смотреть на них. На душе сразу становится тепло.
– Наша встреча была предопределена – ты как будто подаешь мне следующий недостающий фрагмент большой картины, и скоро она сложится вся, – воскликнула Даша. – Я чувствую: Алатырь нам нужен. Ты не мог бы дать его на время, хочу показать Лоу. Потом обязательно верну.
Леон открыл витрину и достал знак.
– Видишь, он носился на цепочке или шнурке.
К ним подошел Олег Геннадьевич.
– Эти символы мне передал один старик на Урале. Сынок ты тогда был со мной. Мы ездили на охоту и заночевали в тайге. Не помнишь?
Леон покачал головой.
– Он появился, словно ниоткуда, подошел к нашему костру. Отозвал меня в сторону и передал шкатулку, в которой лежали двенадцать загадочных знаков из белого металла. – Олег Геннадьевич показал на стеллаж. – Это они.
Отдавая шкатулку, старик произнёс странные слова:
– Наступит день, к тебе придет человек Солнца. Ты должен отдать знаки ему.
Я удивился:
– Как я узнаю этого человека? И почему он отдаёт знаки мне?
Старик усмехнулся:
– У тебя сын – солман. А человека узнаешь, он несёт в себе Свет.
– Так вот, Даша, думаю этот человек – ты. И знаки теперь принадлежат тебе. Интересно, откуда старик мог предвидеть это пятнадцать лет назад?
Олег Геннадьевич, сложив всё в шкатулку, подал гостье.
– Сынок, возьми серебряную цепочку и подвесь Алатырь.
Когда Леон прикреплял цепочку к знаку, Даша заворожённо смотрела на его руки – они светились изнутри. Посмотреть особым взглядом на руки Леона раньше ей просто не приходило в голову. Значит, существуют и такие солман. Мастера, наделяющие энергией свои работы.
Младший Барвинов выполнил просьбу отца, одел Даше на шею цепочку с кулоном Алатырь.
Они ожидали, что-то произойдет, когда знак коснется её кожи, но не такого. Девушку на мгновение окутал слепящий яркий свет.
– Вот и последнее доказательство: ты тот самый человек, – сказал Олег Геннадьевич.
Он был ошеломлён. Его привычный взгляд на жизнь и людей сегодня претерпел изменения: то, что он считал выдумкой или сказкой вдруг стало былью.
Даша потрогала оберег на груди, с ним она почувствовала себя защищённой.
– Отец, почему ты не сказал, что я солман? – спросил обрадованный Леон.
– Я принял слова старика за бред. Правда, от его подарка не отказался. Кстати, название солнечных людей слышу только второй раз в жизни. Теперь-то вижу, чем они отличаются от обычного человечества, – усмехнулся Олег Геннадьевич.
***
Венсан пил чай, когда на кухне появилась Даша.
– Ничего себе! Наш богатенький Буратино сделал подарок, – произнёс он с сарказмом, разглядывая девушку. – А почему янтарь, а не бриллианты?
– Лоу, не ехидничай, выслушай для начала.
И она рассказала о том, что нашла могилу бабушки Кати, о сквозняке в закрытой комнате-сейфе, который направлял сначала на янтарь, потом на славянские обереги.
– Оба твоих сна подтвердились, значит, это не совпадение. Ты действительно подключилась к прошлому, кто-то помогает нам во всём разобраться. – Он пригляделся к знаку, висящему у неё на груди поверх колье. – Не может быть! – Венсан выскочил в зал за книгой. Открыв на нужной странице, подал Даше. – Смотри. Это действительно Алатырь. Сегодня перевел записи Искандера сына Армана. В 1818 году он был в Петербурге у друга в гостях. В его домашней библиотеке Искандер обнаружил старинную книгу на древнеславянском языке о верованиях и обрядах славян-ариев. Оказалось, что славяне знали о берайя и создали обереги для защиты от них и любых проявлений тёмных сил. В книге говорится, что все славянские, германские, индийские племена раньше были одним индоевропейским народом. Из южных районов русской равнины в юго-восточном направлении предки славян дошли до Персидского залива. Эти символы едины на половине земного шара. Эти знаки всегда в роду Иволги наносились на кожу в виде татуировок.
– Искандер не мог и предположить, что потомки всё забудут и окажутся беззащитными перед «тёмными», – посетовала Даша.
– Похоже на то, – согласился Лоу. – Эти обереги и есть наше солнечное оружие. Славяне были очень наблюдательны. С земли структура нашей галактики выглядит как закрученный вихрь – коловрат. Предки считали, Божественный мир состоит из трех частей: Прави, Яви, Нави. Бог славян триедин: двух полярное тело и охраняющая оболочка. В ведической троице Бог Прави – Сварог16 (Саваоф) находится в небесных сферах в высшем мире. Мир Нави – мир мертвых. Богом потустороннего мира Нави является Велес17. Между этими мирами расположен наш реальный мир – Явь. Коловрат один из самых древних символов на земле, его возраст десятки тысяч лет. Этот знак ненавидят все тёмные силы. Охранных знаков несколько. Каждый служит для определенной цели. Все основные символы заключает в себе главный оберег – звезда Алатырь. Она олицетворят собой Вертикаль Духа, Мировое Древо вокруг которого согласно закону цикличности пространства вращается: время, солнце, планеты. Алатырь символизирует собой небесный огонь творения, уничтожающий тьму. Нужно попросить Леона изготовить копию знака Алатырь для меня. Попробуем зарядить их. Завтра пойдём в церковь за святой водой. Посмотри, что я купил. – Венсан достал из ящика небольшие плоские фляжки из белого металла. – Нравится?
– Красивые, – одобрила Даша. – А в книге не написано, как заряжать обереги?
– Нет, пока не нашёл. – Венсан зевнул и потер усталые глаза. – На сегодня всё, пора отдыхать.
