![](/files/books/160/oblozhka-knigi-bomzhonok-376363.jpg)
Текст книги "Бомжонок"
Автор книги: Наталья Бессонова
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Любовь моряка
Побывав у родителей в Казани, Павел возвращался в Москву вечерним рейсом. К счастью, как бывало и раньше, тревога по поводу серьёзности болезни отца оказалась напрасной: «нехорошая болезнь» не подтвердилась. Родители узнали об этом ещё вчера.
– Зато повидались, – как всегда в подобных случаях, радостно повторяли они.
При мысли о Вере храбрый морской офицер испытывал волнение. Определённо, в его душе зарождалось настоящее чувство к этой женщине. Такое в его жизни уже однажды случалось. После окончания высшего мореходного училища в Санкт-Петербурге, едва получив назначение на одну из лодок Балтийского флота, молодой человек познакомился с девушкой, поразившей его воображение и ставшей предметом его любви, а позже – причиной душевных страданий. Синие бездонные глаза, вздёрнутый носик, малиновые пухлые губы, пышная грудь, тонкая талия, стройные ноги и длинная коса цвета спелой пшеницы. Он влюбился в неё с первого взгляда. Дарил цветы, носил на руках, читал стихи и летал от счастья. Дня не мог без неё прожить. Думал о ней постоянно, чем бы ни занимался. В дальние походы он тогда, к счастью, не ходил, и долгих разлук не случалось. Его маленькая комнатка в офицерском общежитии озарялась неземным светом и становилась обителью блаженства, когда ОНА её посещала. Звал замуж, но красавица только смеялась и отшучивалась.
– Что, нагулялся уже? – веселилась девушка. – А я вот ещё нет!
Ревновал безумно, даже если не было никаких поводов. Его ревность и стала причиной разрыва.
– Я не думала, что ты такой, – небрежно бросила она, уходя.
С этого момента любовь обернулась страданием. Болезнью, которая точит сердце и не даёт дышать. Пытаясь забыть её, заливал боль алкоголем. Менял женщин, но ни одна из них не подарила ему даже искорки того огня, который ОНА забрала с собой. Все оставляли в груди лишь пустоту. Да и он вряд ли осчастливил хоть какую-то из приходящих подруг…
В один прекрасный момент на его вольном холостяцком горизонте появилась Ольга. Молодая актриса музыкального театра, вчерашняя выпускница театрального института выступала в концертной программе во дворце культуры моряков на новогоднем балу. Почему-то после окончания праздника она оказалась рядом с Павлом, он пошёл её провожать да и остался до утра. Казалось бы, ничего особенного: случайное знакомство, непрочная связь, как и многие другие. Только эта женщина, вопреки воле моряка, медленно, но верно становилась частью его жизни. Приходила и уходила, когда хотела. «Метила» его квартиру, заполняя собой всё пространство, как бы невзначай оставляя там свои вещи: то помаду, то кофточку, то зонтик, обозначая таким образом своё постоянное присутствие рядом с ним.
Однажды, обидевшись на какой-то пустяк, Ольга собрала все свои «случайно забытые» безделушки и ушла.
«Баба с воза – кобыле легче», – подумал он тогда.
Но не прошло и десяти дней, как женщина появилась опять и ошарашила его новостью.
– Я беременна. Ты как хочешь, а я буду рожать, – заявила она и гордо удалилась.
Сначала Павел почувствовал себя зверем, пойманным в капкан. Нервничал. Но, поразмыслив, решил жениться. А приняв решение – успокоился.
«Надо же когда-то бросать якорь», – рассудил он. Через неделю сделал предложение.
Радости Ольги не было предела. Сразу после свадьбы он отправился в свой первый длительный поход, а когда вернулся – супруга уже беременной не была. Делась вдруг куда-то беременность. Или её и вовсе не было.
«А говорят, что это не рассасывается», – подумал он.
Внятных объяснений по этому поводу Павел от молодой супруги не дождался. И детей она иметь «больше» не хотела.
Жили как все семьи моряков: он ходил в походы, а она ждала на берегу. Когда Павел окончил академию и получил назначение на тихоокеанский флот, Ольга безропотно последовала за ним в Петропавловск-Камчатский. Потом был снова Санкт-Петербург, и вот – Севастополь. И в каждом городе для неё без труда находилось место актрисы в каком-нибудь театре. Жена была так увлечена работой, что порой Павлу казалось, что и дома она продолжает играть какую-то не доигранную на сцене роль. Следила за собой, модно одевалась, устраивала быт. Ему нравилось, что рядом с ним эффектная спутница: всегда с модной стрижкой и безукоризненной укладкой, со вкусом одетая. На берегу его встречал уют и вкусный ужин, несмотря на то, что по вечерам супруга обычно была занята в спектаклях. Эта женщина постепенно стала необходимой для него. Он был благодарен ей за всё. Но яркого чувства к ней он никогда не испытывал.
И вот теперь Вера… Естественная, с настоящими, а не с отрепетированными заранее фразами и выражением лица… С искренним, а не диктуемым сценическим образом проявлением чувств… Без модной стрижки, а просто с гривой волнистых светлых волос, струящихся по плечам. Без тени гламура, к которому так стремилась Ольга, зато с натуральным, зашкаливавшим женским обаянием…
Когда Павел вернулся в гостиницу, Веры в номере не оказалось. Позвонил ей на мобильный. Сердце забилось чаще, когда он услышал её голос.
– Какие новости? – спросил мужчина, справившись с волнением.
– Никаких, – упавшим голосом ответила она.
Потом вместе ходили по привокзальным улицам в сопровождении стража порядка с Казанского вокзала, и снова это не принесло результата.
– Вы же понимаете, что это бесполезно, – убеждал милиционер. – Если бы он был где-то рядом, нашёлся бы уже. Раз десять ведь всё обошли. Вам надо возвращаться домой…
Вера молчала, но Павел понимал, что принять такое решение ей непросто.
– У нас есть три дня. Потом будем решать, – ответил он за неё.
Она посмотрела на него с благодарностью. Павел отметил, что женщина более спокойна, чем в первый день. Она собрала все свои силы и сосредоточилась для поисков… или для ожидания…
Поужинав в ресторане на первом этаже гостиницы, разошлись по номерам.
Он опять снял номер по соседству. Долго думал: постучаться к ней или нет. Всё-таки решился.
Вера, казалось, обрадовалась.
– Как вы, Вера? – спросил он. Других слов не нашлось.
– Я вам так за всё благодарна! – сказала она. – Проходите.
Дочка, лёжа между подушками на кровати, доедала свою молочную смесь из бутылочки, а Вера, расположившись за журнальным столиком, что-то рисовала карандашом на листе бумаги.
– Вот, решила Егоркин портрет написать. Фоторобот такой неудачный получился, совсем никакой, – пояснила она. – Пока фотографии нет, портрет отдам. Да и отвлечься немного как-то надо. А то Егорка найдётся, а я где-нибудь в психушке, – невесело усмехнулась она, смахнув слезу.
– Похож, – удивился Павел. – А вы художница, оказывается.
– Да. Вообще-то по образованию я учитель рисования. Только не работала ни дня. Так уж получилось. – И она мило пожала плечиками.
– Я тоже рисую… немного. Непрофессионально, правда. Так, для души. Но настолько похожими портреты у меня не получаются…
– А хотите, я напишу ваш портрет? Всё равно как-то надо время скоротать.
Он не возражал. Уложив поудобнее уснувшую дочку, женщина принялась рисовать Павла. Ему было забавно позировать ей.
– Не улыбайтесь! Иначе лицо получится не такое… совсем не суровое, – то и дело повторяла она.
Но, когда офицер смотрел на неё, лицо его никак не могло быть суровым…
Менее чем через час портрет был готов, и Павел снова поразился её способностям.
– Это вам, – просто сказала она, протянув ему листок.
Потом она что-то рассказывала о сыне, грациозным, но очень естественным движением руки поправляя непослушную прядь, то и дело падающую на лицо. Женщина улыбалась, говоря о Егорке, и её большие глаза лучились бесконечной любовью и нежностью, но порой вдруг они наполнялись тревогой и слезами. А он откровенно любовался ею и думал о своём так некстати зародившемся чувстве. Вера не была похожей ни на одну из женщин, которых он встречал прежде. Ему жутко хотелось обнять её, прижать к себе и до беспамятства целовать эти нежные губы, но, боясь спугнуть, он не посмел к ней даже прикоснуться.
– Если он не найдётся, я умру, – долетели до Павла её слова.
– Он найдётся. Обязательно, – попытался обнадёжить он.
– Я мужу даже ещё не сообщила. Боюсь ему позвонить. Может быть, успеем найти Егорку, ничего и говорить не придётся?
…Поиски не принесли результата и в последующие три дня. Павел с тяжёлым сердцем провожал Веру домой.
Они первыми зашли в купе, уселись друг против друга. Женщина совсем упала духом. Он не находил слов. О чувствах заводить речь было некстати, и утешить её он не мог.
– Какая умница у вас дочка, – сказал он, переведя взгляд на девочку, которую Вера усадила рядом с собой. – Спокойная. Смотрит глазками, как будто всё понимает. И не плачет совсем.
– Да. Словно что-то чувствует. Не знаю, что бы я делала, если бы она капризничала.
– Вера, держите меня в курсе. Уверен, всё образуется. Егорку найдут, всё будет хорошо, – сказал он, хотя сам уже сомневался в благополучном исходе дела.
– Не знаю. Я больше ничего не знаю, – ответила она и заплакала.
Его сердце сжималось от сострадания и любви. Да, это была именно любовь, он теперь не сомневался. Павел осторожно взял её за плечи, придвинулся ближе. Волосы Веры, как и прежде пахнущие ветром, мягко коснулись его щеки, он ощутил солёный вкус слёз на её губах… Это был даже не поцелуй, а как бы случайное прикосновение…
Она вздрогнула от неожиданности и отпрянула от него.
– Простите меня, – поспешил извиниться Павел, как будто опомнившись.
– Это вы меня простите. Я вам так благодарна… Если бы не вы… – Она, похоже, не знала, как себя вести. – Вы такой… хороший!
– Да уж, толку-то от этого. Если бы я только мог…
– Провожающие есть? – раздался голос проводника. – Провожающие, выходим!
– Заезжающие есть! – весело сообщил высокий полный мужчина, занося в купе чемоданы и заполнив собой всё пространство в купе. – Здравствуйте! Вместе поедем…
Поезд давно ушёл, а Павел всё стоял на перроне.
– Идиот! Какой идиот! – ругал он себя, сам не понимая за что. «Я тебя обязательно увижу! Увижу!» – хотелось кричать ему.
А внутренний голос спрашивал: «Зачем?»
Суровые будни среди беспризорников
Егорка проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Мама будила его совсем не так: нежно гладила по волосам, целовала в щёчки и носик, приговаривая: «Просыпайся, мой сыночек, просыпайся, мой птенчик…»
С трудом разомкнув веки, снова увидел бетонные серые стены, толстые жёлтые трубы, ящики из-под посылок и другие, сбитые из деревянных досок, служившие столом и стульями.
Глаза малыша наполнились слезами. Он нехотя поднялся со смятых тряпок. Трубы были тёплыми. Светлые волосы мальчика намокли от пота.
– На-ка вот, съешь бутербродик! – девочка, которая на днях привела его в эту каморку, протянула ему припасённый с вечера кусочек хлеба с тонким ломтиком колбасы. – Это твой завтрак. Маленьким деткам надо есть регулярно!
– Это не жавтак! Это койбаша! – возразил Егорка, однако бутерброд взял.
– Надо же, – послышался чей-то голос. – Давай тогда я съем! Никто утром не жрёт, ему одному, как фону-барону, преподносят! А он ещё недоволен!
– Он сам съест! Правда, Игорёшка?
Егорка расплакался. Обычно он завтракал в детском саду. А дома в выходные дни мама кормила его по утрам манной кашей, блинчиками, творожком с вареньем и другими вкусными вещами. Папа при этом смеялся и говорил, что мужики должны есть мясо, но сам всё равно любил манную кашу. Правда, папа дома бывал нечасто…
– Ну тебя, Генка! Он же маленький!
– Ну и какого… ты его привела? Ревёт ещё! У нас в Саратове такие в ясли ходят!
– Не твоё дело! – огрызнулась Тоня. – Вот сейчас мы успокоимся и съедим бутерброд… Да, Игорёшечка?
– Фу, плакса! Достал уже капризами!
– Мы не будем капризничать! Правда, малыш? – приговаривала девочка. – А что бы ты хотел на завтрак? Кашу? Сегодня купим овсяную кашу в пакетиках…
– Бнинчики… ш ваненьем, – ответил малыш.
– Ух ты! – хохотнул Генка. – Блинчики да ещё с вареньем!
Никого, кроме Тони и вечно недовольного Генки-Саратова, в тёмной теплушке с трубами Егорка не видел.
– Да где же я тебе тут блины буду стряпать? – невесело усмехнулась «нянька».
– А у нас в Саратове блинная рядом с домом была, – вспомнил Генка, и лицо его стало серьёзным. – Только мы туда не ходили. Мамка говорила, что там дорого. Но оттуда так вкусно пахло по всей округе!
– Ну и мы в блинную не пойдём! – весело сказала Тоня. – Там только богачи питаются. Егорка, давай ешь, что дают! Ребята уже разошлись. Сейчас все денежки заработают, а нам ничего не останется! – продолжила уговоры девочка.
– «Давай ешь, давай ешь», – передразнил Генка.
– А ты помолчи! Помни лучше, что тебе Сенька Моряк сказал, – оборвала его Тоня. – Не кради, а то прогонит! И в милицию загребут… И пол мой! Тебе ещё два дня «палубу драить»!
Генка недовольно засопел и стал наливать кипяток из трубы в пластиковое ведро из-под краски. Взял стоящую в углу швабру и принялся сердито тереть бетонный пол…
Тоня вела Егорку через широкий двор, где кто-то ярко-оранжевый заметал облетевшие листья совершенно фантастическим приспособлением, которое малыш видел в каком-то мультфильме.
– Это что жа шущештво? – спросил удивлённый мальчик.
– Это не существо, – пояснила девочка. – Это дворник.
– А он человек или животное? – поинтересовался Егорка.
– Ты что? – засмеялась Тоня. – Дворника никогда не видел? Человек, конечно! Только в оранжевом комбинезоне. Это спецодежда такая!
– А я думал – живо-отное, – разочарованно протянул малыш.
Спустились в переход.
– На поежде поедем! – предположил Егорка.
– Нет, сначала тут неподалёку посидим. Пешочком дойдём.
– А кто такой пешочек? – доверчиво спросил он. – Животное?
– Какой ты забавный! – развеселилась нянька. – Хоро-оший… Пешочком – значит ножками, – пояснила она. – Сегодня в другом месте посидим.
В переходе метро Тоня достала из-за киоска с выпечкой картонные коробки, развернула их и разложила на бетонном полу, как коврики, умостилась на одной из них, прислонившись спиной к стене. Рядом поставила пустую банку из-под печенья, а около неё – квадратик серой толстой бумаги с какой-то неровной надписью.
– Садись! – скомандовала она.
Мальчик смотрел, не понимая.
– Ты что, правда, фон-барон? Тебе подушки подавай? – засмеялась Тоня. – Устраивайся поудобнее!
Она с силой дёрнула паренька за руку, тот не удержался и плюхнулся на картонку рядом с Тоней, обиженно сквасив губки.
– Не реви! Посидим сейчас, денежку заработаем, – как умела, успокоила девочка подопечного.
Мимо спешили люди. Кто-то бросал на детей равнодушный взгляд и тут же отворачивался, кто-то неодобрительно качал головой, а некоторые кидали в коробку монетки. Егорка молча наблюдал за прохожими.
Время от времени девочка пересыпала звонкую мелочь в свою потёртую кожаную сумку, оставляя зачем-то несколько монет лежать на донышке.
Мальчику не нравилось сидеть на жёстком бетонном полу, хоть и на подстеленной картонке. Он всё ждал, что вдруг появится мама, но она не приходила.
– Мне холодно! – пожаловался наконец Егорка. – Я к маме хочу!
– Подожди, скоро пойдём, – пообещала Тоня.
Малыш поднялся и стал прыгать на месте.
– Хочу к маме! – захныкал он. – Хочу к маме!
– Что ты опять ревёшь? Ты же мужик! Сбежала мамка твоя! Не дошло ещё? Такое бывает… Моя вон давно меня бросила! Я же не ною! – авторитетно заявила девочка. – Что, не нравится здесь? – спросила она.
– Нет, не нъявича! – признался малыш.
– Ну, завтра в другое место отправимся! Сенька не велит подолгу на одной точке светиться.
– Я есть хочу! И в туалет…
– Сейчас…
Девочка выгребла из коробки накопившуюся мелочь, собрала и поставила на место все картонки, деловито взяла малыша за руку.
– Пошли! – скомандовала она.
Когда свернули на лестницу, Егорка увидел женщину в серой вязаной шапке и в каком-то бесформенном мятом пальто, с маленьким ребёнком на руках. Вернее, ребёнка видно не было: женщина держала свёрнутое розовое одеяльце, но Егорка знал, что так носят грудных детей, когда вынимают из коляски. У него тоже была маленькая сестрёнка, которая теперь потерялась вместе с мамой…
«"Грудничок" – значит, недавно родился и питается только маминым грудным молоком», – объясняла как-то мама любопытному сынишке…
Женщина с «грудничком» на руках сидела на ступеньках, а рядом с ней стояла такая же картонная банка, как у Тони. Малыш хотел посмотреть, есть ли на дне монетки, но девочка крепко держала его за руку. Она отвела малыша не к маме, а в ближайший пункт быстрого питания.
Сводив Егорку в туалет, потянула его к выходу.
– А кушать? – не понял он.
– Есть в переходе будем. Здесь нам дорого, – пояснила строгая «нянька».
Вернувшись на прежнее место, она оставила Егорку ждать на картонке, а сама ушла.
Малышу надоело сидеть. Потеряв всякое терпение, он поднялся и хотел было пойти искать маму, раз его нянька так долго не возвращается, но вдруг показалась Тоня с бумажной тарелкой, на которой дымились пластиковые стаканчики с горячим чаем и аппетитно желтели кусочки какого-то плоского пирога с розовыми кругляшками. Мама таких не пекла…
– Эй, Воробышек, ты куда? Ну-ка, садись обратно! – приказала она строгим голосом. – Пиццу любишь?
– Не жнаю, – ответил он.
– Не знаешь? Ну, сейчас узнаешь!
Малышу понравилось новое для него блюдо, правда, чай оказался слишком горячим, и девочке пришлось поить Егорку из пластиковой ложки…
После обеда снова сидели в переходе, и опять Тоня несколько раз пересыпала монетки из коробочки в свою потрёпанную сумку.
Вдруг подошла женщина «из-за угла» – та, что была с ребёнком, завёрнутым в розовое одеяльце.
– Тонька, здорово! – сказала она охрипшим голосом.
– Здрасьте, тётя Ира.
– Чего это ты мимо проходишь? Кто это с тобой? – удивлённо спросила дама.
– Игорёшка, – ответила Тоня. – У Ленинградского вокзала нашла. У перехода… Мать, видно, бросила…
– И что ты с ним делать собираешься? – полюбопытствовала незнакомка.
– Да вот, вместе будем, – неопределённо ответила девочка.
– Эх, замаешься ты с ним! Отдай кому-нибудь!
– Нет уж! Я уже к нему привыкла, – заявила Тоня.
– Я вот свою с утра беру из дома малютки, а вечером возвращаю, дык и то… это… снотворное в питьё подмешиваю, чтобы спала…
– Ну, ваша-то совсем маленькая, а этот уже мужик! – засмеялась девочка. – Да, Игорёха?
Мальчик молчал. Ему не нравилась ни эта тётка, ни её серая, криво надетая шапка, ни красный нос…
– Спокойный? – поинтересовалась та.
– Ага, – ответила Тоня.
– А ты его щипли за щёки-то… чтобы плакал. Так больше подадут, – посоветовала «заботливая» собеседница. – Ишь, пухленький какой! Только, видать, от мамки! – усмехнулась тётка.
– А вы почему свою не щиплете? Жалко?
– Да моя, если разорётся, то на весь день! Её ж кормить надо… А мне нечем… Молока-то нету… А на детское питание тратиться… я столько не зарабатываю, – усмехнулась она беззубым ртом. – На выпивку и то не всегда хватает…
– И нечего советы тогда раздавать… Мамаша…
– Ну, сиди, я пошла, – сказала женщина и заковыляла неровной походкой к себе на ступеньку, «за угол»…
Мальчик смотрел на спешащих мимо людей, надеясь увидеть маму или папу, но никто из прохожих даже отдалённо не походил на его родителей…
– Когда мы маму будем ишкать? Она не идёт, жначит ишкать надо! – заявил малыш и расплакался.
– Игорёшка! Ты опять за своё! – всплеснула руками Тоня и принялась успокаивать мальчика.
Она гладила его по волосам, вытирала слёзы с румяных щёчек своим платком.
– Тебе со мной, разве, плохо? Мы сейчас гулять пойдём…
Вдруг маленькая девочка в ярко-розовом комбинезончике остановилась, заглянула в коробочку и, беспрестанно оглядываясь, неуверенно побрела дальше. Потом возвратилась, постояла, переводя взгляд с коробочки то на Тоню, то на Егорку. Вдруг решительно развернулась и отправилась прочь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.