Текст книги "Неприятности в ассортименте"
Автор книги: Наталия Левитина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9
На диване с врагом
Офис компании «Супер-Сити», расположенный в высотном бизнес-центре «Звезда», пленял четкими хайтековскими линиями и прохладой. Двери лифта беззвучно открылись, и я сразу увидела ресепшн-стойку и огромную бронзовую вывеску на стене с логотипом фирмы. Складывалось впечатление, что здесь не просто торгуют недвижимостью, а как минимум контролируют ОПЕК, диктуя планете цены на нефть.
При моем появлении из-за стойки выскочила девица, прижав к груди документы, и сделала попытку смыться. На ней была красивая блузка сочного сливового цвета, черная юбка-карандаш и десятисантиметровые шпильки.
– Привет, – остановила я ее. – Где найти Ярослава Алексеевича?
– Ой, здравствуйте! Вам назначено?
– Нет, – почему-то соврала я. – Не назначено. Просто на днях мне пришла в голову мысль продать доставшийся в наследство от бабушки старинный замок на Луаре. Это во Франции, знаете?
Девица уважительно оглядела мои джинсы.
– Во Франции? Тогда вам действительно надо к Ярославу Алексеевичу. Самые интересные и сложные сделки он сопровождает лично. Но дело в том, что на семь часов у него запланирована встреча с журналистами. Вы сможете подождать какое-то время? Присаживайтесь пока, я сообщу ему о вас.
Вот я попалась!
И что теперь делать? Закричать: «Шутка! Шутка!» – и отказаться от замка во Франции? Какое несчастное существование влачит микроорганизм, лишенный мозгов, но одаренный длинным языком! Постоянно сама себе расставляю ловушки. А стрелка часов уже перевалила за семь и отщелкивала минуты моей непунктуальности. Кунгуров наверняка заждался. Пятый раз взбивает пуховые подушки, проверяет шампанское…
– Я и есть тот самый журналист, встреча с которым запланирована у вашего директора, – грустно промямлила я.
– А говорите – замок на Луаре. Наследство бабушки, – презрительно поджала губки девушка. – Я же спросила – вам назначено? А вы!
– Странно, когда у посетителя агентства недвижимости спрашивают подобное, – огрызнулась я. – Вдруг я действительно пришла продавать замок? Почему мне должно быть кем-то назначено?
Милая, симпатичная крошка.
И чего я к ней привязалась?
– Просто… Ну… – растерялась девушка. – Основной поток клиентов идет до шести вечера. А сейчас восьмой час. Раз вы пришли так поздно, значит, договаривались о встрече. Поэтому я и спросила.
– Раз вы и так сделали вывод, что я договаривалась о встрече, зачем об этом спрашивать?
– Извините, я не хотела вас обидеть, спросив, назначено ли вам.
– Просто форма какая-то… неподходящая для компании, кующей благосостояние за счет средств клиентов. Словно я попала не в агентство недвижимости, а в приемную зажравшегося чиновника!
Девица обиженно захлопала глазами. Кружевные воланчики на ее блузке подрагивали, пальцы сжимали папку с бумагами.
Бедная девочка, на кого она нарвалась.
– Знаете, вы сейчас идите прямо и сразу направо. И увидите кабинет Ярослава Алексеевича! – выпалила красотка. – Извините, я не хотела вас обидеть, когда поинтересовалась, назначено ли вам…
…Кунгуров, увидев меня, многозначительно постучал по циферблату наручных часов. Дебаты в зоне приема гостей отняли целых семь минут. Впрочем, знаками указав мне на опоздание, директор агентства продолжил разговор с дамой, одетой не менее нарядно, чем запуганная мною девица.
Дама, как я поняла, являлась не клиентом, а сотрудником «Супер-Сити» – они с Кунгуровым обсуждали производственные проблемы. Очевидно, персонал компании не очень-то стремился покидать рабочие места после шести часов вечера – преодолевая десять метров до кабинета директора, я встретила на пути по крайней мере человек пять.
Нарядная дама, разговаривая с боссом, искрилась кокетством. Потрясающе, насколько интимно и страстно можно произнести словосочетание «дебиторская задолженность»! Распыляемые, как из пульверизатора, в сторону Кургурова флюиды очарования говорили об одном: эта женщина не ведает о коварстве директора, не знает о его мрачной сущности. И она вовсе не дрожит от страха, в отличие от меня, вступая в диалог с Кунгуровым. Напротив, она мечтала бы припарковаться в его кабинете навечно и часами обсуждать с возлюбленным боссом вопросы дебиторской задолженности.
– Хорошо, Анастасия Евгеньевна, так мы и сделаем, – закончил разговор Кунгуров. – Бегите домой, вас уже заждались, наверное.
Он взял меня за плечо и, властно надавив, усадил на диван. Потом скрылся за дверью, но вскоре вернулся с кофе.
– Сам сварил, – не без гордости сообщил он и уселся рядом со мной. – Ну-с, девушка, где статья?
В следующие пятнадцать минут я пила кофе и курила, а Кунгуров пытался сконцентрироваться на распечатанной статье, но это удавалось ему с трудом: девчонки ломились в кабинет с таким усердием, словно здесь располагалась гримерка Мика Джаггера или, по крайней мере, Николая Баскова. Все мадемуазель или мадам были обязательно с макияжем и продуманной экипировкой. Дырявых джинсов не было ни на одной! Все женщины выглядели так, словно хотели понравиться, и точно знали – их усилия будут оценены по достоинству. И всех их объединяло чувство горячей любви к шефу. На этот счет у меня не осталось никаких сомнений.
– Вы пользуетесь популярностью в народе, – кисло заметила я, когда дверь захлопнулась уже за шестой посетительницей.
– Симпатичный у меня работает народ, а? – с горделивыми интонациями султана, осматривающего гарем, сказал Кунгуров. Он тоже закурил сигарету. – Но любая звезда меркнет, стоит посмотреть на тебя, малыш. Как щедра природа к вам, женщинам. Вы так изящно устроены, и все в вас совершенно.
Я недоверчиво слушала его панегирик. Хмм… Уж если и была ко мне щедра природа, то она не поскупилась только в двух пунктах: имею язык без костей и постоянно возбужденный речевой центр. Остальное – по минимуму: мозги, грудь. Только чтобы обозначить присутствие, не более…
Теперь я поняла, почему, попав в офис «Супер-Сити», нашла здесь буйство красок, как на бразильском карнавале, и циркулирующие в воздухе сексуальные импульсы. Виной всему – Кургуров и его отношение к женщинам. Он из той породы мужчин, что начинают бегать по стенам, увидев юбку. Но, вероятно, ему пока удается вместить темперамент в границы, обозначенные моралью и здравым смыслом. Ведь если бы он затаскивал в постель всех, на кого обрушивает град комплиментов, то вряд ли его сотрудницы выглядели столь радостно и умиротворенно. Уже давно бы заклевали друг друга, как куры в курятнике…
– В принципе неплохо, – подвел итог Кунгуров и вернул прочитанную статью.
Меня настиг приступ совершенно неуместной стыдливости. Клиент положительно оценил материал, слепленный наспех из подручных средств. Я словно протерла палку подтухшего сервелата подсолнечным маслом и вновь выложила на витрину.
А что оставалось делать?
Я работала в условиях цейтнота.
И причина суеты – сам Кунгуров.
– Это только основа, каркас, – смущенно пробормотала я. – Еще добавлю интервью с вами. Поговорю с сотрудниками. Опишу агентство.
– Отлично.
– Но результат вы увидите уже после возвращения из поездки. А куда вы собрались, Ярослав Алексеевич? – как бы невзначай поинтересовалась я. При этом отвлеченно смотрела в сторону, будто ответ не очень-то был мне и нужен.
– Да я уже никуда и не еду.
– Правда? – растерялась я.
Передумал бежать?
Ситуация изменилась?
Но что произошло?
Получается, я зря колошматила по клавишам, впопыхах сочиняя статью? И незачем было торопиться! Он никуда не едет!
– Собирались с друзьями сплавиться на катамаранах. Каждый год мы практикуем этот экзерсис. Увы, я никуда не еду. Наше ежегодное смертоубийство пришлось отложить на неопределенный срок. Не удалось договориться с мужиками. У всех дела, бизнес.
На катамаранах?
О чем он говорит?
Я предполагала, Кунгуров хочет максимально увеличить расстояние между собственной персоной и сыщиками, поджаривающими ему пятки. Для этого лучше было бы выбрать самолет или автомобиль. Но не на катамаране же улепетывать от преследователей?
– О-о, – удивленно протянула я. – А не страшно?
– Нет. Шикарно! Изумительная природа, ледяная вода, адреналин, чувство локтя и прочие прелести.
– Не думала, что вы спортсмен.
– Неужели я выгляжу дряблой квашней? – улыбнулся Кунгуров.
– Нет! Вы отлично выглядите, – вырвалось у меня совершенно искренне.
Тут не пришлось лицемерить. Кунгуров и вправду прекрасно смотрелся – широкоплечий, поджарый, волосатый. Постоянная усмешка в глазах, обаятельная улыбка и главное – готовность бесперебойно отпускать дамам горячие комплименты. Он привлекал к себе женское внимание, я в этом убедилась воочию…
– Когда вы хотите увидеть готовый вариант?
– Завтра к семи утра, – кивнул Кунгуров.
Я опешила, вытаращила глазки, промямлила:
– Вы серьезно?
– Да шучу, конечно, Юлька, – рассмеялся Кунгуров. – Я и сегодня-то не надеялся, что ты принесешь статью. Думал, ты еще ничего не написала. А ты – метеор.
Опять говорит приятные вещи.
Хитрый, вкрадчивый котяра.
Как же выведать у него какую-нибудь информацию о Льве Таирове? Я травмировала гипоталамус, выискивая удачные формы вопроса. Варианты радовали разнообразием, но что-то мне подсказывало – Кунгуров насторожится, услышав подобное:
– Где вы спрятали тело несчастного конкурента?
– Вы нанимали профессионального киллера или воспользовались услугами случайных лиц?
– Каков механизм выдавливания с рынка обезглавленного агентства «Квартал»?
– Собираетесь ли вы сдаться правоохранительным органам?
Да меня саму передергивает от подобных вопросов.
А я и пальцем не тронула Льва Таирова.
Кунгуров наверняка взбеленится…
Хотя я постаралась быть предельно деликатной.
– Помните, вы говорили о слиянии с другим агентством недвижимости?
– С «Кварталом». Конечно.
Лицо моего собеседника помрачнело, красноречие моментально иссякло. Теперь он отвечал быстро и односложно.
– Есть успехи?
– Нет.
– Постойте, Ярослав Алексеевич, неужели ваш знакомый так и не нашелся?
– Нет.
– Его хотя бы ищут?
– Думаю, да. Я пытался дозвониться до супруги. Не получилось.
(Еще бы! Я сразу же продиктовала Ирише все телефоны Кунгурова – он щедро снабдил меня ими. И она внесла его номера в черный список. Ведь ее психика не выдержит общения с этим двуличным негодяем!)
– Хотели предложить помощь?
– Да. То есть… Я не уверен, что самому Льву Таирову как-то можно помочь. Наверняка его уже нет в живых.
Я покрылась ледяным потом. Одно дело – предполагать подобное, другое – услышать заверения из уст убийцы.
– Но я мог бы спасти бизнес Льва, – грустно произнес Кунгуров. – «Квартал» – удачный проект. То, что осталось от Таирова, – результат его усилий. Жаль, если сейчас все пойдет прахом. Сотрудники разбегутся по другим фирмам, контакты прервутся. За Льва обидно.
Считает себя самым хитрым!
Ах, ну конечно. Он думает, что изобретательно замаскировался. А его намерения очевидны. Сейчас, прикрывшись лозунгом «Поможем бедняжке вдове!», он сцапает «Квартал» и проглотит его, как вкусное пирожное.
– А вы что могли бы сделать?
– Проконсультировал бы жену Льва, как вести дела. На что обратить внимание. Посоветовал бы, кого назначить руководителем. Этот бизнес еще долгие годы кормил бы ее.
Ха! И руководителя бы он сам назначил.
То есть фактически прибрал бы агентство к рукам.
Нет, он точно держит меня за идиотку…
– Возможно, теперь жена Таирова и не думает о долгих годах жизни.
– Почему?
– Как же? Она потеряла любимого.
– Но ведь у нее ребенок. Его надо вырастить. Все равно надо как-то жить…
– Как вы думаете, почему Лев Таиров исчез?
Кунгуров надрывно вздохнул. Его лицо мрачнело все больше, взгляд потух. Все то, что раньше оставалось незаметным, теряясь в блеске его обаяния и живости, теперь проступило ясно и безжалостно – вертикальные морщины на щеках, глубокие складки у носа и невероятная, выдубленная десятками прожитых лет усталость в глазах.
– Не знаю. – Кунгуров покачал головой. – Жаль парня, безумно жаль. Он не намного старше моего сына.
– Да, Ярослав Алексеевич, вы говорили.
– Варианты самые различные. Несчастный случай. Убийство. Нет, не знаю. Единственно, я исключаю вариант, что Лев сам спланировал свое исчезновение.
Да, уж в этом у него не было никакой необходимости!
– Ладно, Юля, не будем о грустном. Поехали? Уже девять. Поужинаем в ресторане?
Я подскочила с дивана, так и не ставшего сегодня для нас испытательным полигоном. Ужасно боялась в какой-то момент обнаружить себя вдавленной торсом Кунгурова в подушки. Но собеседник, к счастью, решил ограничить себя в удовольствиях – просто подержал меня за колено и пару раз похлопал по джинсовой ляжке. Желтые и зеленые нитки и лохмотья штанов вызвали у него сосредоточенный интерес.
В общем, отделалась легким испугом.
– Ой, нет, Ярослав Алексеевич, извините, но я не могу принять ваше предложение. В другой раз, ладно?
– Почему? – расстроился Кунгуров. – Юля! Лапочка!
Он обиженно выпятил нижнюю губу и вновь стал похож на орангутанга. Весьма симпатичного, надо заметить.
– Нет, никак. У меня еще дела. Мы же еще встретимся? Потом как-нибудь поужинаем, хорошо?..
Когда я покидала бизнес-центр, его коридоры были практически пусты. Несмотря на вечерний час, на улице сияло закатное солнце, ощутимо пригревая.
Да, Кунгуров безупречно владел собой, в любой момент изображая на лице требуемую эмоцию. А мне аудиенция далась нелегко. Я терялась и путалась. В какие-то мгновения, поддаваясь энергии и обаянию противника, забывала о подлой сущности Кунгурова и даже получала удовольствие от его комплиментов и восхищенных взглядов. Потом, вспомнив о главном, вдруг улавливала на своем лице совершенно злобное выражение, – так, наверное, смотрит волк, забившийся в угол клетки, – и вспышка ненависти к этому человеку на мгновение ослепляла меня.
Глава 10
Дом на улице великих восстаний
С тех пор как мне удалось отобрать у Ириши блистеры с таблетками (она с отчаянием цеплялась за лекарства), туман, окутывавший ее в последние недели, развеялся, а тупое оцепенение сменилось постоянной острой болью в сердце.
– Ира, у тебя дочь. Возьми себя в руки! – пыталась командовать я. С таким же успехом можно было муштровать промокший тюк ваты: с Ирины капало, она беспрестанно шмыгала носом, заваливалась куда-то вбок и вряд ли внимала моим аргументам.
Днем она теперь возвращалась в свою городскую квартиру, где жила до замужества. Сидеть в одиночестве в загородном коттедже было совершенно невыносимо. Каждая комната, каждый предмет кричали, вопили об их владельце. К шести вечера Ира возвращалась в поселок и забирала из садика Анюту. Маленькая птичка-говорун, способная в два счета уболтать хоть В. Жириновского, убаюкивала маму разговорами и приносила той облегчение, но лишь до того момента, пока не начинала интересоваться судьбой ее «любимого Левушки».
– Где же наш Левушка? – делала бровки домиком маленькая обезьянка, подпирала щеку ручкой и качала головой. – Ну сколько можно отсутствовать! Мы же тут, его очаровательные девочки! А он где? Когда вернется? Когда кончится эта его командировка?
Парочки подобных фраз хватало, чтобы подтолкнуть Ирину к истерике. Травмировали ее и звонки из милиции. Не важно, что они раздавались не только днем, но и в шесть утра, и в двенадцать вечера, главное – Иру начинало трясти от одного лишь вопроса: «Ну что, ваш муж так и не появился? Нет никаких известий?» Становилось совершенно ясно – с этой стороны помощи ждать не приходится. С тупым упрямством, приветствуемым при прополке картошки, но никак не в общении с измученной женщиной, оперуполномоченные день за днем забивали гвозди в Ирино сердце.
В городе бедняжка посещала личного психотерапевта (то есть меня), если психотерапевт имел возможность выкроить время между двумя статьями и тремя интервью. Мы вспоминали Льва. Когда Ирина говорила о нем, ей становилось легче…
Еще мы курили. Пока Никита отсутствовал, я, тихо ужасаясь себе, восстановила нормы потребления никотина. Мало того – подсадила на отраву подругу. Раньше Ирина изредка выкуривала сигарету за компанию, теперь смолила нещадно, как и я. А я отрывалась по полной программе, так как знала – с возвращением Никиты из командировки придется вновь урезать сигаретный паек.
– Знаешь, вчера я пристально изучала ежедневник Льва, – сказала я, протягивая подруге зажигалку. – Тот, в красивом кожаном переплете. Помнишь?
– Конечно.
– Так вот. Нашла очень много записей насчет какого-то дома на улице Великих Восстаний.
– Еще бы, – скорбно произнесла Ирина.
– Этот дом – один из объектов риелторской деятельности Льва?
– А?
– Что с этим домом?
– В нем живет Денис Трофимович.
– Твой свекор.
– Да.
– И?..
– И Лев целый год боролся с одной строительной компанией. Она возвела во дворе дома высотный офисный центр.
– И как называется эта строительная компания? – с нехорошим предчувствием спросила я.
Ирина задумалась.
– А, вспомнила. «Спектрал».
Ну надо же!
Как тесен мир!
Муж моей лучшей подруги уже год сражается с компанией, зодческие успехи которой я не раз и не два воспела в журнале «Удачные покупки». И босс постоянно напоминает, что неплохо было бы раскрутить «Спектрал» еще на одну серию рекламных материалов. Мне вряд ли удастся отвертеться от этого задания.
– И офисный центр сильно мешает дому Дениса Трофимовича?
– Это однозначно. Жильцы лишились двора, детской площадки. Но они уже готовы с этим смириться. Главное – их дом сильно мешает офисному центру! По замыслу строительной компании там будет просторная парковка. И поэтому «Спектрал» добился признания дома аварийным, и теперь его будут сносить. А жильцов – расселять.
– Ого!
– После сноса дома офисный центр будет располагаться прямо на центральной улице города, на первой линии. А так получается, что он находится в тесном дворе и не имеет ни парковки, ни удобного въезда.
– Наверное, дом свекра был обречен уже тогда, когда «Спектрал» забил первую сваю под новое строительство.
– Ну… Этот дом на самом деле не юн. Сталинская постройка, потолки четыре метра. Фасад давно не ремонтировался, там даже трещины видны. Но видишь ли… Лев, чтобы сделать квартиру отца максимально комфортной, вложил в ремонт два миллиона рублей.
– Что?! В ремонт – два миллиона?! Да за эти деньги можно купить новую квартиру!
– Понятно, можно купить. Скромненькую такую, в панельном доме. Но ты не думай, что у свекра в результате ремонта получились шикарные хоромы. Просто там надо было вскрывать перекрытия, менять коммуникации, перегородки… И вот, когда наконец Денис Трофимович въехал обратно в отремонтированную квартиру, выяснилось: дом попадает в зону резервирования. Я не знаю, что это за термин.
– Я в курсе. Зона резервирования – это несколько центральных улиц города, где будет производиться капитальная перестройка. У мэрии есть концепция реконструкции центра. Значит, вашему дому не повезло.
– Да, вскоре его будут сносить. Лев, естественно, встал на дыбы.
– Представляю себе. Такая подлость.
– Он и так энерджайзер, ни минуты без дела не сидит, а уж если ему на ногу наступили, и вовсе превращается в автономную электростанцию. Короче, Лев возглавил движение сопротивления, поднял жильцов на борьбу с оккупантами. Старушки-пенсионерки в него влюбились, он строем водил их на заседания депутатских комиссий, в мэрию, в приемную гендиректора «Спектрала». Требовали отремонтировать дом, а не крушить его.
– Классно! Молодец Лев! Наверное, попортили они крови и депутатам, и гендиректору.
– Сто процентов. Николаша тоже помог – у него какие-то ходы в мэрии, он несколько раз пробивал для Льва и его кордебалета аудиенцию у заместителя мэра по градостроительству.
– Да, да, я видела запись в ежедневнике: три раза встречалась фамилия Котельникова. Это и есть заммэра по градостроительству.
– Юль, а ты-то откуда знаешь?
– Газеты читаю.
– Я тоже читаю. Иногда. Но ни одного из городских чиновников по фамилии не назову.
– А тебе и не надо. Ты же не занимаешься журналистикой. Так, ну и чем же закончилась эпопея?
– Она закончилась Ватерлоо. Разгромным поражением Льва.
– Да ты что?!
– Да. Год борьбы не привел ни к чему. Вердикт прежний – дом будет снесен, жильцов расселят. Лев эту битву проиграл.
– Печально. А Лев, я предполагаю, не привык проигрывать. И потеря двух миллионов рублей, думаю, ранила его меньше, чем сам факт вынужденной капитуляции.
– Конечно, он упирался не из-за двух миллионов рублей, хотя тоже сумма неплохая, да? Просто Лев пошел на принцип.
– Правильно. Нельзя сдаваться без боя. Надо сражаться.
– Постой, телефон.
Ириша схватила свою кожаную котомку вишневого цвета и перевернула ее вверх дном. Учитывая количество предметов, вывалившихся на диван, другого способа добыть мобильник из глубин сумки у подружки не было. Три пудреницы, листовки («Распродажа обуви 80 %» и «Прозрей и спасись!»), шесть тюбиков губной помады, украшенные знаменитыми логотипами, две упаковки колготок (на улице плюс 32!), три шарфика, плюшевая обезьянка на присоске, два блокнота с фотографиями, щипчики для бровей, пемза (?!), пластмассовый бегемот, четыре «чупа-чупса», ржавый гвоздь длиною в ладонь (?!), блестящее вечернее платье в пакетике 3 на 5 сантиметров и многое-многое другое…
– Это свекор, – прошептала она, прикрыв телефон рукой. – Легок на помине… Здравствуйте, Денис Трофимович! Я… Да… Да… Нет, еще не вернулся… Ну, я не знаю… Да, вы не волнуйтесь, он мне тоже не звонит, всего один раз позвонил за все время… Там связь очень плохая.
Ириша бросила на меня отчаянный взгляд. Она самозабвенно врала свекру, оберегая его от сокрушительного известия. Но ведь когда-нибудь все равно придется сказать правду?
Я завороженно рассматривала золотой брелок-украшение на ее мобильном, он болтался в такт Ириным движениям. Так и не спросила у нее, нет ли там чего-нибудь внутри – духов или помады…
У меня тоже зазвонил телефон.
– Юля, – строго сказал в трубку босс Степан Данилович. – Ты сдала всего четыре статьи для спецномера.
– Как четыре? Пять! – возмутилась я. – Пятую заслала вам сегодня в три ночи!
– Секундочку, – пробормотал Степушка. Очевидно, открывал свою электронную почту. – Ах да. Вот она, на месте. Умничка! А где остальные? Почему до сих пор не сдала?
– А вы не в состоянии хотя бы предположить почему? – с издевкой в голосе осведомилась я.
Где остальные!
Почему до сих пор не сдала!
И как у него язык поворачивается спрашивать такое? Повесил на бедную девушку ДЕВЯТЬ статей о фирмах, производящих пластиковые окна, и мило так интересуется, в чем же проблема. Да, никакой проблемы нет. Я сейчас пойду и напишу оставшиеся четыре статьи. Легко!
– Нет, Юлечка, если ты не успела, так и скажи, – засуетился шеф. – Я не тороплю. Время еще есть. Да, конечно, немного утомительно для тебя получается – девять статей на одну тему. Но ты же понимаешь, лето, отпуска, а номер делать надо. Кто еще справится с такой трудной задачей, если не ты?
– Ой, не подлизывайтесь, – отбрила я главного редактора.
– А ты подсчитай, сколько тебе денежек накапает за девять статей, – промурлыкал босс.
– А мне сколько ни накапает – все отдам банку за ипотечный кредит, – зло огрызнулась я. – Вот если б еще и премию…
– Сдай через три дня четыре статьи – выпишу премию, – быстро сориентировался Степан Данилович.
– Пять дней – четыре статьи.
– Четыре дня – четыре статьи, – подытожил босс. – И половина оклада твоя.
Ух ты!
– По рукам! – согласилась я.
– Неужели ты еще не рассчиталась с «Урал-инкомом» за ипотечный кредит? – сделала круглые глаза Ириша. Она уже поговорила со свекром.
– У-у, – покачала я головой. – Там такие проценты! Моя голова была в отпуске, когда я подписывала с банком договор.
– И как справляешься?
– Никак. Порой от зарплаты не остается совсем ничего. К счастью, Никита меня кормит. С голоду не умру.
– Никита мог бы досрочно погасить твой долг.
– Во-первых, с чего бы Никите решать мои финансовые проблемы? Во-вторых, ему хватает забот с мамашей. Ланочке постоянно нужны деньги. Ты даже не представляешь, как она требовательна.
– О, Юля, а тебе это не нравится?! Кто бы мог подумать! Ты, такая щедрая, отзывчивая, всегда готовая отдать последнее другу, возмущаешься, что Никита заботится о маме?
– Он молодец, конечно. Но Ланочка… Нет, я не понимаю, зачем тратить ежемесячно целое состояние на шоколадный педикюр и коралловый пилинг. В шестьдесят лет! В то время как мы не можем закончить ремонт квартиры. Нет, нет, я молчу. Отвратительное занятие – считать деньги в чужом кармане. Никита вправе тратить заработанное так, как ему хочется.
– Никитин карман тебе вовсе не чужой, – уточнила Ириша. – Юля, давай я тебе помогу с кредитом.
– Как?
– Сниму деньги со счета, заплачу «Урал-инкому».
– Так просто, да?
– А что?
– Нет, не надо. С какой стати ты будешь оплачивать мои долги? Причем деньгами Льва. Ведь все деньги на твоем счете заработаны Львом.
– Ну и что? Какая разница?
– Огромная, – упрямо сказала я. – Со своими долгами я сама разберусь. А деньги со счета пригодятся тебе и Анечке. Вам теперь как жить? Будете тратить потихоньку.
– Ты имеешь в виду, что Лев уже никогда не вернется и не заработает еще? – всхлипнула Ирина.
– Нет! Я не хотела…
– Да! Так оно и есть. Он уже не вернется. Я понимаю. – Ириша начала усердно размазывать по лицу макияж, смешанный со слезами. За последние две недели она основательно поднаторела в этом занятии. – Я не верю, что он погиб… Но если это так, пусть бы я знала об этом точно! Меня измучила неизвестность! Я больше не могу! Ы-ы-ы…
Я в нерешительности смотрела на рыдающую подругу. У меня тряслись губы, у Ириши – все подряд. Она содрогалась от нервной дрожи. А ведь нам удалось целых два часа продержаться в довольно спокойной обстановке. И я собиралась прямо сейчас улизнуть домой, чтобы сесть за компьютер. Но видимо, придется задержаться для оказания реанимационных услуг.
– А я на нервной почве ем и ем, – сказала Нонна и отправила в рот очередной половник лазаньи.
Вечером ей удалось выманить меня в итальянский ресторанчик. Я не очень-то сопротивлялась. Напечатав за семь часов две статьи, в какой-то момент я почувствовала, что если сейчас же не приму мер, то между моей попой и стулом произойдет необратимая физическая реакция – взаимопроникновение на молекулярном уровне. И всю оставшуюся жизнь я буду пугать окружающих своим экстравагантным видом. Возникнут проблемы с одеждой. Не так-то просто натянуть джинсы на попу и стул одновременно…
Поэтому до итальянского ресторана я бежала галопом – разминалась (хотя Нонна предлагала заехать за мной на машине).
Лазанья выглядела чудесно. Подруга – не очень. Черные круги под глазами мало кому добавят шарма. Я осторожно потрогала вилкой слоеное сооружение с помидорами и мясным фаршем на тарелке. Нонна, съев свою порцию, уже успела отчекрыжить половину от моей. Надо торопиться, иначе я упущу шанс шокировать мамочку заявлением, что пробовала лазанью. И не только пробовала, а съела целых пятьдесят граммов! Марго несправедливо причисляет меня к жертвам анорексии. Но вряд ли девушка, больная анорексией, будет запихивать в себя еду с таким животным чавканьем.
А я это сделала.
О, недурно.
– Юля, тебя не узнать, – удивилась Нонна. – Наверное, зря я отпилила у тебя полпорции.
– Зря, – хрюкнула я. – Только сейчас вспомнила – я забыла пообедать! И позавтракать тоже.
– Что делала-то?
– Статьи писала. И даже кофе не пила: жарко. Только холодную воду.
– Весь день на воде? – с завистью вздохнула Нонна. – Это чудесно! Послушай же, чем я питалась сегодня. Утром Роман приготовил в бутерброднице горячие сандвичи – сыр, ветчина, бекон, салат, помидор… Это внутри. А снаружи получается восхитительная хрустящая корочка.
– Здорово. Надо мне тоже купить бутербродницу. Я уже задолбалась жарить Никите омлет по утрам. У меня яйца постоянно падают на пол.
– Чего это они у тебя падают? – заинтересовалась Нонна.
– И оливковое масло я проливаю. Просто в семь утра у меня руки дрожат. Раньше четырех ведь не ложусь. А в семь уже подъем.
– Труженица ты моя, – с уважением сказала Нонна. – Короче, горячих сандвичей я зарубила четыре штуки.
– ?!!!!
– Вот-вот. Плюс три чашки кофе с молоком и сахаром. И круассан с джемом. Вернее, два. Остановилась, так как постеснялась Романа. Еще подумает, что я прожорливая.
– И с чего ему так думать? Ни за что не подумает, – успокоила я подругу.
– Вскоре был второй завтрак, не менее разнузданный. А обедала в ресторане с Татьяной Артуровной.
– С какой Татьяной Артуровной?
– Риелтором из Иришиного агентства.
– Интересно. Почему это вы вместе обедаете?
– Слушай, она оказалась дельной теткой! В один миг толкнула мой коттедж.
– Уже?! – поразилась я.
– Представь себе. Причем я получила за него на два миллиона больше, чем планировала!
Два миллиона – цифра дня.
Утром она звучала в устах Ирины.
Теперь ее произносит Нонна.
– Даже не верится. Неужели так просто найти покупателя на дорогущий коттедж?
– Непросто. Но у Артуровны получилось. Поэтому и повела ее в ресторан. В знак благодарности.
– Ну, я думаю, она и себя не обидела. Наварилась на сделке как надо.
– А хорошему человеку не жалко. Я сейчас четверть суммы за долги раздам всякой швали – карточным партнерам Романа. Что ж деньги-то жалеть для уникального специалиста, который мне два миллиона выгадал?
– Ну… Возможно…
– Я ей еще платок от Hermes подарила, – призналась Нонна.
– О, наверное, тетка была без ума от радости. Татьяна Артуровна, насколько я заметила, любительница таких штучек, даже сейчас, в жару, обвязывается. Но ведь это ужасно дорого!
– Да ладно, не переживай… Но вернемся к теме нашего разговора. В ресторане мы с Артуровной оторвались на полную катушку. Она тоже любительница поесть, но все равно стройная – бегает много. И вообще, Юля, ты единственная среди моих знакомых, равнодушная к пище. Я, наверное, закажу мемориальную доску и укреплю ее на своем бюсте. Там будет написано: «Нонна Кратова. С ней в начале XXI века общалась Юлия Бронникова. Девушка, Которая Не Любила Есть». Ты уникум. Вот сейчас: съела кусочек лазаньи и уже успокоилась. Скажешь, объелась?
– Объелась, – сыто кивнула я.
Правда!
– Эх, Юля, мне бы такое отношение к пище. Нет же. Я думаю о еде постоянно. Все время хочу жрать. Никогда не похудею.
Нонна душераздирающе вздохнула. Ее жалобный вид разрывал сердце. Если б она сейчас выбивала из некоего миллионера спонсорскую помощь, он бы без промедления выписал чек на сто тысяч евро.
Чтобы залечить душевную рану, подруга тут же подозвала официанта и потребовала дать ей десертное меню.
– Ты сейчас раздашь долги, – сказала я. – А что, если вам уехать в Лондон? У тебя ведь там сынок учится.
– И что?
– Будете жить вместе. И Романа вырвешь из привычного круга. Он лишится партнеров. Перестанет играть.
