Текст книги "Грех"

Автор книги: Наталия Рощина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Леночка, – Майя подошла сзади, обняла ее за плечи, – не терзай себя так. Детям мы нужны здоровые, понимаешь? Не с растрепанными нервами, слабые, усталые, а жизнерадостные, полные сил.

– Их отцам нужны такие же, только помоложе.

– Лена!

– Майка, молчи! – Елена стряхнула ее руки. – Ты должна слушать и молчать. Это мне нужно выговориться. Мне!

– А как же совет близкой подруги?

– Не поможет. Я себя знаю.

– Хорошо, я буду молчать и слушать.

Майя подлила кофе в чашки, откусила шоколада и, рассасывая его, пожала плечами. Мол, я принимаю условия, хотя мне очень грустно, что моим мнением пренебрегают.

– Рома с тебя всегда пылинки сдувает. – Елена пристально посмотрела на подругу. – Как это у тебя получается?

– Не сглазь! – Майя трижды сплюнула, постучала кулачком по столу, потом по голове. Ее манипуляции вызвали удивление Елены, но подруга не обратила на это внимания. – У него – страстная любовь.

– Прекрасно! С ним разобрались. А у тебя?

– Примирение с обстоятельствами. Не самый плохой вариант получился, честно говоря. Я довольна победой здравого смысла над чувствами. Ни о чем не жалею. Сердце молчало, а голова твердила, что такого мужика я больше не встречу. Теперь я абсолютно счастливая женщина! Хоть бы не сглазить!

– Поздравляю, – вяло произнесла Елена.

– Прости, пожалуйста, – спохватилась Майя. Ее откровенность была не ко времени. – Знаешь, сейчас мне кажется, если бы в пору моего первого замужества я влюбилась в другого мужчину… Может быть… Одним словом, любовная связь на стороне часто помогает пережить кризис…

– Чушь! – возмущенно бросила Елена. – Как тебя понимать? Ты могла жить с вечно пьяным мужем, ловя мгновения редких встреч с любовником на стороне? Ради чего? Объясни.

– Ну, прости, глупость сморозила.

– Значит, Ване его пассия нужна, чтобы пережить кризис? Какой по счету, интересно?

– Я говорила о женщинах. Мужчины другие. – Майя допила кофе одним большим глотком.

– Хорошо, – не унималась Елена. – Значит, мне нужно найти мое «счастье» с каким-нибудь мужичком и отдыхать от проблем в его объятиях?

– Ленка, все встанет на свои места. Поверь мне.

– Ты сколько лет Ромку ждала?

– Все в этом мире относительно. Зачем тебе мой пример? Вы же с Ванькой со студенческих лет вместе. Столько преодолели и этот барьерчик преодолеете, – заверила подругу Майя.

– Боюсь, что я зацепилась и упала.

– Чем я могу тебе помочь?

– Разве может кто-то мне помочь? – Елена сжала кулаки.

– Что мне сделать для тебя?

– Просто послушай…

– Я слушаю, Леночка, я очень внимательно тебя слушаю.

– У меня ни на что нет сил, – призналась Елена. – Даже обед приготовить – сущее мучение. Знаю ведь, что не только для него, но и для детей. Ничего не могу с собой поделать. Арсений деликатничает. Не говорит прямо, что моя стряпня не выдерживает никакой критики, наблюдает за мной. Все время спрашивает, что у меня болит. Я отшучиваюсь. Периодически отвечаю на вопросы Фила. С ним сложнее, он старше…

– Дети все чувствуют, – заметила Майя и принялась так старательно мыть свою чашку, словно ее отродясь никто не мыл. – А Коля?

– В обычные дни уходит рано, приходит поздно. По выходным убегает из дома после завтрака, возвращается затемно. В его жизни нет места разговорам с нудными и стареющими предками. Он всегда такой: о себе ничего не скажет, да и тебя ни о чем не спросит. – Елена улыбнулась. – Филипп тоже больше молчит. С отцом, правда, спорит о каких-то компьютерных программах. Я в этом ничего не понимаю. Арсений – маленький барометр. Когда мы думаем, что ведем себя идеально, он все равно порой так посмотрит… Мурашки по коже.

– Значит, Сенька вас давно рассекретил. Плохо дело, подружка. Дети-то за что страдают? Иногда думаю: слава богу, что не было у меня детишек с моим первым. Насмотрелись бы на всю жизнь…

Деревская знала историю Майи. До встречи с Романом Громовым та пять лет была замужем за мужчиной, находившем особый кайф в портвейне и сексе на пьяную голову. Сначала это было забавно. Майя наивно полагала, что «вечный праздник жизни» – лишь первая ступень. Время шло. Жить на трезвую голову у этого человека не получалось. Он то и дело попадал в неприятные истории, из которых Майе приходилось его вытаскивать. Она видела в этом свое предназначение, вознамерившись своей преданностью вернуть заблудшего на путь истинный. Но портвейн сменило белое полусухое, его – обязательный литр-другой пива, а к нему – «беленькая» и не знающие удержу кулаки. Они обрушивались на Майку совершенно без повода, неожиданно и жестоко. Майка терпела все, но в один прекрасный день все ее надежды на перемены к лучшему рухнули. Она поняла, что в обозримом будущем ей не получить того, о чем она мечтала больше всего, – здоровых детей. Муж не замечал, что катится в пропасть. Запои становились все более масштабными, затяжными. Из дома стали пропадать ценные вещи. Очередное рукоприкладство поставило жирную точку в неудавшемся браке. Майя вернулась в родительский дом обозленная, разочарованная, ненавидящая себя, весь мир.

Утешение нашла в работе. Принялась обустраивать отчий дом. Ремонт, на который у родителей не было денег, стал решенным вопросом. Майя работала за троих. Но генеральная уборка в обновленной квартире показала, что Майя не избавилась от тоски. Боль осталась. О возврате к прошлому не могло быть и речи. Несколько попыток бывшего мужа вызвать жалость, сочувствие закончились провалом. Майя больше не хотела прощать. Ей было невыносимо тошно от пропитанных неискренностью слов мужчины, с которым она прожила пять лет. Должно было произойти что-то значительное, грандиозное, чтобы вытеснить из ее памяти горечь поражения.

С детства Майя увлекалась шитьем. Сначала – одежки для любимых кукол, а позднее – что-то для себя, близких. Особое видение ткани, чутье. Родители приветствовали ее увлечение, но при этом говорили о важности высшего образования. Майя была не слишком прилежной ученицей. Она не горела желанием после школы еще пять лет провести за книгами. Поэтому выбрала текстильный техникум. Шить Майя могла днем и ночью. В годы замужества она едва ли могла позволить себе такую роскошь. Забросила лекала, кальки, мелки, полностью отдавая себя тонущему семейному кораблю. Небольшое ателье, в которое она устроилась, на какое-то время стало отдушиной. Но приходить на работу с синяками на лице было стыдно. Майя никому не жаловалась, отмалчивалась. Отшучивалась. Ложь звучала все менее убедительно. После очередной драки Майя уволилась. Ее не остановили уговоры сотрудниц, директора. Майя проявила упрямство. Она решила начать все заново.

Теперь она шила дома. Мама ненавязчиво предлагала ей принять заказ у очередной подруги. Потом у другой, после – у мужа подруги. Майя соглашалась и проводила все время за выкройками, за швейной машинкой. Это приносило хорошие деньги, но не решало личных проблем. После развода родители пытались помочь дочери. Тщетно. Майя словно приклеилась к столу с выкройкой. Клиентура расширялась, а портниха как была, так и оставалась одинокой, разочарованной, озлобленной, стареющей теткой.

Выйти из этого состояния помог случай. Позвонила не самая близкая подруга, с которой Майя давно не встречалась. Пригласила на день рождения. Мама посоветовала не отказываться и уговорила принять приглашение. Тогда Майя и познакомилась с Романом Громовым. Сначала она не придала встрече никакого значения. Н у, потанцевали. Подумаешь, уделил парень внимание тоскующей женщине. К тому времени Майе исполнилось двадцать восемь, а Роману, как шепнула ей на ушко подруга, – двадцать три. Связываться с «пацаном» Майе и в голову не приходило. Но Роман проявил удивительную настойчивость и за полгода сумел сломить ее сопротивление.

Первой его победой стало согласие Майи начать встречаться. От шестимесячного телефонного романа они, наконец, перешли к обычному общению: встречи, прогулки, посещения кафе и ресторанов, культурная программа. Майя постепенно оттаивала. Роман возвращал ее к жизни.

Майя расцвела. Это отмечали все, а она и не думала оспаривать. Отношения с Романом постепенно стали близкими. Ей было легко с ним. Она позволила себе роскошь быть любимой. Непередаваемое ощущение. Роман почувствовал, что время пришло, и сделал ей предложение. Он сказал, что любит ее, что у них непременно будут дети. И этим окончательно покорил оттаявшее сердце. Майка не любила его. Чувство, которое она испытывала к Роману, отличалось от его восторженного обожания. Но Майя решила воспользоваться шансом и сказала «да».

Свадьбу сыграли скромную, зато свадебное путешествие в Египет стало для Майи самым значительным воспоминанием. Однако даже без этой поездки она ощущала себя счастливой. Роман делал для этого все возможное и невозможное. Майя не просто убежала от одиночества, вырвалась из прошлого. Однажды она поняла, что в ее сердце зародилось ответное чувство. Удивительное, забытое уже ощущение праздника. Им так хорошо вдвоем! Они счастливы! Очень скоро случилось то, о чем Майя так долго мечтала. Она забеременела.

Майка знала, что родится девочка. Никакого УЗИ. Только необъяснимая уверенность, что на свет должно появиться нежное, белокурое существо, сама любовь. Никакого токсикоза, никаких осложняющих беременность обстоятельств. Девять месяцев ожидания в светлом и счастливом состоянии, а вот рожала Майка тяжело. Когда выписывалась из роддома, в ней осталось чуть ли не одна десятая собственной крови. Остальная – донорская, потребовавшаяся, чтобы спасти ее жизнь. Возвращаться в реальную жизнь после такого незапланированного путешествия оказалось крайне тяжело. Отношение близких к Майке было более чем трогательным, бережным, но она не желала причислять себя к больным, несчастным. Еще не окрепшая, измученная, недосыпающая, все время улыбалась. Ведь теперь у нее было все, о чем она мечтала: семья, дом, дочка, любовь. Роман обещал сделать ее счастливой и выполнил обещание.

Майя стала домохозяйкой. Роман выполнял все ее желания. Ради обожаемой дочки он был готов на все. Рядом с Громовым Майе настолько спокойно, настолько надежно, что порой она со страхом спрашивает себя: чем заслужила такое счастье? Майя боялась, что вслед за этой безоблачной светлой полосой обязательно последует черная, непроглядная. Так обычно и бывает. Но сейчас-то она по-настоящему счастлива. Главное – у нее есть Оленька. Ее девочка должна расти в счастливой семье, окруженная родительской любовью.

Елена вспомнила, как Майка говорила, что дочка никогда не узнает, что она согласилась выйти за ее отца от отчаяния, не признается, что то было желание убежать от себя, истерзанной, одинокой. Оля будет знать лишь то, что ее мать счастлива с таким мужчиной, как Громов. Оленька и себе найдет спутника, похожего на своего отца. Майка мечтает, что ее девочке повезет так же, как и ей.

– Наверное, в этом и есть секрет счастливого брака, – после недолгой паузы тихо произнесла Елена.

– В чем? – заинтересовалась Майя.

– Женщина должна быть горячо любимой, а сердце ее должно биться ровно.

– Новая интерпретация подставленной щеки? – Майя улыбнулась. – Может быть. У каждого в этой жизни своя правда.

– Правда в том, что я устала. – Елена была готова расплакаться. – Всю жизнь только и помню заботы, бессонные ночи. Дети, их болезни, переживания. Иван, его научная работа, его отсутствие, когда мне так нужна поддержка. И с чем я осталась?..

– С чем? – Майка прервала затянувшуюся паузу.

– Коля вырос. Еще немного, и мне останутся только телефонные звонки раз в неделю. Иногда мне кажется, он больше не считает меня своей матерью и только терпит мое присутствие. – Заметив, что Майя хочет возразить, попросила: – Молчи, ты обещала…

– Молчу.

– Филипп взрослеет быстрее, чем мне хотелось бы. Ему тоже скоро будет не до меня. Для него сейчас самое важное – подключить компьютер к Интернету. Остается Арсений, но и ему не всегда будет восемь. Одним словом, я думала, когда дети разлетятся, останемся мы. Одно целое, один кулак. Забудем все обиды, недоразумения и будем вместе стареть. Ничего не получится.

– Больше не могу слушать молча! Ты огорчена, растеряна, и в этом все дело. Ты все преувеличиваешь, дорогая моя Леночка. – Майя старалась, чтобы ее слова прозвучали убедительно. – Наберись терпения, милая. Все утрясется. Ты столько лет шла на компромисс, а теперь, когда Иван готов к тому же, упрямишься.

– Ругай меня, ругай, – улыбнулась Деревская.

– Да я не ругаю тебя, глупая. Я пытаюсь понять и поддержать.

– Спасибо.

– И еще совет, если ты в состоянии слышать кого-то, кроме себя. – Майя поджала губы.

– Давай.

– Может, око за око?

– Изменить ему? – Елена рассмеялась. Воображение нарисовало улыбающееся лицо Арсения. Тряхнув головой, заметила: – Хорош план для укрепления семейного очага.

– Видишь, ты не готова ему изменить, значит – любишь, значит – не хочешь терять.

– Ничего это не значит. – Деревская не хотела открывать всей правды.

– Держись, подружка.

– Ладно, Майка, пойду я. Скоро ужин подавать, – запечалилась Елена. Она уже пожалела, что поделилась с подругой своими горестями. Кажется, впервые Майка не поняла ее. А поняла бы, зная всю правду? О Матвееве, Арсении?

– Разогреют твои мужики ужин и без тебя. Посиди, отдохни.

– Спасибо тебе. Только с тобой и поговоришь. Что бы я без тебя делала? Только Ромке ничего не говори, – уходя, попросила Елена.

– Не буду и не собиралась. Это наши бабские тайны.

– Н у, пока.

– Пока, Ленчик. Держись и не скисай. Как хочешь, а выглядеть обязана! – Майя показала кулак. – Получишь от меня, если начнешь из себя серую мышку строить.

Словно всю свою жизнь она только тем и занималась, что отдавала честь, Елена ответила по-военному: «Есть!» И закрыв за собой дверь, стала не спеша спускаться по лестнице. У Тарасовых снова скандалили. Слышно было на весь подъезд.

«Разошлись бы, что ли, пока детей не нарожали», – с досадой подумала Елена, ускоряя шаг. Открыв дверь своей квартиры, буквально споткнулась о вопросительный взгляд Арсения. Нашла в себе силы непринужденно улыбнуться, передать привет от тети Майи. Потом юркнула на кухню, прижала руку к груди. Бешено колотилось сердце. Даже дыхание сбивалось. Елена покачала головой. Нервы, нервы. Им с Иваном нужно до чего-то договориться, иначе она сойдет с ума от неизвестности. Дальше так продолжаться не может.

Ей неуютно, одиноко, страшно. Все вокруг словно в густой дымке. Она бредет в тумане. Оглядываясь назад, мечтает увидеть отблески былых рассветов. А смотрит назад, потому что уверена: впереди ее ждет лишь непроглядная мгла. Но тогда стоит ли идти вперед? Елена с силой сжала виски руками. Она всегда говорила, что дети для нее – все. Она выстоит ради них. Ради того, чтобы они не страдали. Она ведь была счастлива, уже была. Счастье – миг. И она познала его. Нужно уметь быть благодарной судьбе. Даже за то, что та подарила ей всего лишь миг полета, только показала, как могло быть…

Зачем ворошить прошлое? Ничего не вернуть. Разобраться бы с настоящим. Пришло время серьезного разговора с Иваном. Им нужно обсудить, как вести себя, чтобы не травмировать Филиппа и Арсения. Николай поймет. Он уже взрослый. Младших нужно поберечь. Зачем им знать, что мать надоела их отцу? Разве они смогут понять?

Иван должен выбрать. Дом или забавы на стороне? Она с себя вины не снимает. Но виноваты оба. Столько лет Иван обманывал ее, а она принимала этот обман. Может быть, теперь он жалеет? Если так, то она не готова быть великодушной. Пока не готова, а потом… Загадывать в будущее – занятие пустое. Нужно жить сегодняшним днем. Просто жить. Сейчас ей и это дается с трудом. Ничего. Майка права. Только не киснуть, не превращаться в незаметную серую мышку. Она не опустится до мятых халатов, облезлого маникюра. Она останется женщиной. Сказав себе это, Елена почувствовала облегчение.

«Вот и хорошо». – Елена поставила на стол тарелки с узором из подсолнухов, положила желтые салфетки. Это ее способ поднимать настроение: праздничная сервировка, невзирая на будни, яркие краски. Может быть, сработает лучше натянутой улыбки?

«Я делаю это для всех… И для себя». – Она лгала даже самой себе.

Даже привыкший к сигаретному дыму, Николай почувствовал, что ему трудно дышать. Хотелось снова оказаться на улице, но отступать было некуда. Он добровольно пошел на это. Ему было необходимо увидеть Анну. Красивые, энергичные, лишенные каких-либо комплексов по поводу того, что прилично, а что нет, девушки – только ради них сходятся здесь жаждущие впечатлений мужики. Выступления девушек начинаются через час после открытия клуба. За это время посетители успевают разогреться коньячком, что, по задумке устроителей заведения, лишь усиливает впечатление от точеных, манящих фигурок.

Сумма, которую Николай заплатил за вход, показалась неоправданно высокой. Он насмешливо хмыкнул, когда ему вежливо объяснили, что здесь все по высшему разряду. Обидно было расставаться с круглой суммой, которую он рассчитывал потратить иначе. К тому же теперь он не был уверен, что сможет себе позволить что-то крепче колы. Анна разоряет его на расстоянии. Что будет, когда она на самом деле начнет перечислять свои «хочу»?

В «Рандеву» Деревского ожидал сюрприз: к его столику, заранее накрытому на двоих, подошла симпатичная официантка с небольшим подносом в руке. На нем фрукты, орешки, сухое печенье, чашки для кофе. Все это очень быстро оказалось на столе.

– Я ничего не заказывал, – стараясь казаться безмятежным, спокойно произнес Николай.

– Это стандартный набор для наших посетителей. Вы можете внести поправку: чай или кофе?

– Кофе, и покрепче. – Николай улыбнулся, быстрым взглядом оценив отличную фигурку девушки. Сколько ей лет? Максимум – двадцать. Глаза как у кошки. Она уже согласна на все.

– Для вас самый крепкий. – Лучезарно улыбнувшись, девушка исчезла в полумраке просторного зала.

Николай осмотрелся. Все продумано до мелочей. Подиум. Вокруг столики. Посетителей много. Несколько компаний из мужчин среднего возраста произвели на Николая не самое приятное впечатление. Некоторые из них уже изрядно подпили. Другие выглядели неприступно, на их лицах застыли презрительные гримасы. Несколько молодых парней балагурили, пытаясь перекричать ненавязчивую музыку, льющуюся отовсюду.

Рядом с ним пара: сухопарый мужчина лет пятидесяти и пожилая женщина его возраста с потерянным, ничего не выражающим лицом. Она то и дело берет сигарету, а он галантно подносит зажигалку. Николай усмехнулся: кто из них инициатор такой культурной программы? В конце концов, какое ему дело?

Зазвучала музыка. Ритмичная возбуждающая, она показалась Деревскому знакомой. За рулем он постоянно слушает радио, разбирается в музыкальных течениях, легко узнает исполнителей и хиты. На этот раз – промашка. Николай напрягается, пытаясь вспомнить название группы. Но ход его мыслей прервал резкий голос, приветствующий всех гостей.

Желая выглядеть уверенно, Николай всячески делал вид, что его ничто не удивляет, однако сердце неистово грохотало. Небрежно опершись о высокую спинку небольшого углового дивана, Николай замер. Он мучительно боролся с желанием закурить, но боялся, что дрожащие руки выдадут его волнение. Он ругал себя, обзывая засранцем, который сдрейфил от обычного похода в ночной клуб. Поглядывая по сторонам, Николай понял, что даже если он месяцами практически без отдыха будет крутить баранку, ему все равно не удастся заработать на этот способ жизни, на это развлечение. Здесь все пропитано запахом денег. Это мир Анны. Ее alter ego.

Неожиданно яркие лучи ударили по висящим под потолком зеркальным шарам. Они вращались, рассыпая в разные стороны ослепительные мерцающие искры. Как будто ворвалась струя свежего, дурманящего воздуха. Николай всем телом подался вперед. В голове что-то щелкнуло. Он тяжело задышал, судорожно впившись пальцами в край стола. Николай больше не мог притворяться и выглядеть непринужденно. Он выложил на стол пачку «Мальборо». Для него это роскошь. Обычно Николай довольствовался «Прилуками», но сегодня позволил себе шикануть. Он сделал это для Анны.

Николай нервничал. Сигареты – это мелочь. Кого он хочет обмануть? Для чего ему делать вид, что он крутой парень? Если девушке важно, какие сигареты ты куришь, стоит ли тратить на нее время? Ему хотелось выглядеть вальяжно в собственных глазах. Самооценка, зависящая от надписи на пачке сигарет, – полный абсурд, но парень запал на нее. Сейчас важна каждая мелочь. Как же ему нелегко справляться с нервами, он дрожит от сладострастного ожидания. Все, имеющее смысл, переместилось в конкретную область внизу живота. Николай был на взводе. Он не мог расслабиться, эмоции брали верх. То ли еще будет?! Что он, собственно, так завелся?

«Успокойся, парень!» – приказал себе Деревской.

Он не хотел себе признаваться, что боится встречи с Анной. В конце концов, ведь это в его власти остаться или уйти незамеченным. Десять дней Николай не отваживался прийти сюда. Проводил бурные вечера с Ириной, но ее грубоватый юмор и постоянная готовность к сексу вдруг его стали раздражать. Николай брал ее, испытывая растущую неприязнь. После встречи с Анной в нем что-то надломилось. И поговорить не с кем. Отец не поймет, друзья – засмеют. Николай варился в собственных мыслях, мучился.

Эти романтические существа в юбках всем своим естеством жаждут того, кто снится им по ночам, а не того, кто случайно окажется рядом. Они все усложняют. Им нужен тот единственный, любимый всей душой. Даже Ирке. Она ведь любит его. Сколько раз говорила об этом, запуская свои длинные пальцы в его шевелюру, говорила, лаская его. Он купается в этих признаниях, не считая нужным отвечать на них. Ему нечего ей сказать. Он никогда никому ничего не обещал. Хочешь быть рядом – будь, но никаких сложностей, никаких планов. Он упростил все до предела. Упростил или усложнил? А пока он хотел поскорее увидеть Анну. Музыка, улюлюканье публики, обстановка всеобщего психоза возбуждала.

Вдруг сверху на подиум посыпались лепестки, тысячи розовых лепестков. Гул восторга пронесся по залу, а вслед за ним – крики. Зрители приветствовали первую участницу ночного шоу. Девушка легко сбросила серебристый плащ и, оставшись в купальнике-бикини, стала исполнять танец живота. Она легко завела жаждущую эмоций публику. Топот ног, хлопки в ладоши, истерические крики. Среди хаоса звуков – протяжный визг. Только теперь Николай заметил нескольких девушек, сидящих за дальними столиками. Они вели себя вызывающе. «Искательницы приключений», – подумал Деревской. Разглядывая их, он пропустил окончание выступления.

Вскоре появилась еще одна девушка. Невероятно гибкая, она вытворяла со своим телом такие па, что у Деревского сбивалось дыхание. Едва не опрокинул на себя чашку с горячим кофе. Надо же так опростоволоситься! Он даже не заметил, когда официантка принесла ему кофе. Во рту было сухо. Пожалуй, виноград его спасение. Николай оторвал несколько ягод и бросил их в рот. Живительная влага смочила горло, приятная кислинка разлилась по языку. Виноград без косточек. Недолго думая, Николай быстро отправил в рот еще несколько ягод, потом – еще.

Посетители входили в раж. Две обворожительные красотки обосновались у сверкающих шестов. Николай жадно наблюдал за происходящим, ощущая томление плоти. Уж он показал бы им, что к чему! Заставил бы их стонать от наслаждения. В какой-то момент он вдруг почувствовал себя марионеткой в ловких руках. Наверное, со стороны он смотрится жалко. Замаскировался пачкой «Мальборо», но по всему видно, что он – простак, которому здесь не место. Николаю стало неуютно в полумраке заведения под названием «Рандеву». Не нужно было ему сюда приходить.

Николай отвлекся от происходящего на сцене. Все это действо его мало занимает. Он здесь только для того, чтобы убедиться в реальности существования девушки по имени Анна. Николай уверенно взял чашку, отхлебнул остывший кофе. Но руки дрожали от волнения. Он едва не расплескал содержимое чашки. Быстро поставив ее на стол, бросил взгляд на сцену. Меньше всего он хотел, чтобы Анна оказалась в числе тех, кто выходит на эту сцену. Как было бы здорово, если бы она его попросту обманула. Есть такие девицы, которые легко надевают маску порока. А на самом деле – обычные девчонки. У них просто слишком серая, скучная жизнь. Вот они и придумывают себе приключения.

Деревской в который раз осмотрелся. Вокруг бесновалась заведенная алкоголем и девочками публика, а ему все это казалось дурным сном. Сейчас он откроет глаза и окажется за рулем своей машины. А в нескольких метрах его будет ждать очередной пассажир, очередная история. Он только что высадил красивую молоденькую девушку по имени Анна. Она учится в институте и подрабатывает где-то в кафе, не сказала в каком. Николай улыбнулся – всего лишь нюанс, а как все меняется.! Кафе и ночной стриптиз-клуб. Небо и земля, вода и пламя.

Кофе допит одним большим глотком. Смаковать нет времени или желания. Видела бы его мама! Она большой ценитель кофе и была бы в шоке от такого дикого отношения к этому волшебному напитку. Мама наказала бы его тем, что отказалась варить ему настоящий кофе, который ей присылают из-за границы друзья или привозит из командировок отец.

«О чем это я думаю?» – всполошился Николай.

Будто кто-то может прочесть его мысли и выставить из райского уголка наслаждения за несоответствие его канонам. Наивный, он о себе слишком высокого мнения. Никому нет дела до того, о чем думает и чем занят Николай Деревской, присутствующий на очередном шоу победы плоти над разумом. Все здесь во власти эмоций. Ими посетителей щедро кормят длинноногие дивы. Девушки манят упругой обнаженной грудью, роскошными формами. Их влажные тела вытворяют такие движения, что дух захватывает. В каких школах учат искусству обольщения? Николай усмехнулся. Девчонки рождаются со способностью морочить головы, завораживать. Прибавить к этому желание поскорее выскочить замуж, и картина получается исчерпывающая. Хамелеоны: в зависимости от ситуации они или ангелы, или демоны.

Зачем далеко ходить? Взять Анну. От одного воспоминания о ней Николая бросило в жар. Как же ему хочется увидеть ее! А время, казалось, остановилось. Эти девушки на сцене никогда не закончат своего выступления. Надоели. Николай оперся о спинку стула и облегченно вздохнул. Ему уже не хотелось переспать с одной из этих призывно улыбающихся красоток. Он здесь не для этого. Глядя на гуттаперчевых девиц, совершенно ясно, что с ними происходит после окончания шоу.

Девочек разберут по машинам, квартирам, потаенным комнатам заведения. Возбужденным зрителям нужно спустить пар. Правда, ни одна из танцовщиц не признается, что работает не только на сцене. Даже между собой они не откровенничают на эту тему. А если отказываться от продолжения вечера, очень скоро можно оказаться без работы. Астрологи твердят об эре Водолея. Тогда он, этот самый Водолей, – символ алчности и всемогущества шелестящих бумажек. Грязные купюры, на которые лепят президентов, атаманов, национальных героев и поэтов.

Николай прижал руку к внутреннему карману джинсовой куртки. Там лежала припрятанная от всех сумма, на которую он собирался купить любовь Анны. Деньги, по его меркам, немалые. Они придавали ему уверенность и сознание могущества. Хотя бы на один этот вечер, на одну безумную ночь! Фантазия, которую воспаленное сознание Николая обыгрывает не первый день. При этом он мнит себя жертвой, а эту белокурую девицу – последней потаскухой. Он будет с ней жесток и неутомим. Она запомнит его, принявшего обыкновенную шлюху за ангела. Он отомстит ей за обман. Заметив, что снова вскипает, Николай отправил в рот кисло-сладкие виноградины. Спазм в горле помешал проглотить очередную ягодку. Он выплюнул ее прямо на стол, раздавленную, неаппетитную.

На сцене появилась низкого роста пышногрудая, полная женщина. Дожидаясь, пока стихнут приветственные аплодисменты, она раздавала воздушные поцелуи. Наконец в наступившей тишине объявила:

– Дорогие гости! Я знаю, вы с трепетом ждете этого момента!..

Николай напрягся. Он был уверен, что речь идет об Анне. И уже не слышал последних слов толстухи, утонувших в бурных приветствиях публики. Зачем ему слова? Пусть лицо ее скрыто маской, тело облачено в длинный воздушный плащ, на ногах вызывающе высокие черные кожаные сапоги, Николай знал – это она! Волна золотистых, сверкающих от бликов зеркальных шаров волос играла на складках волнующего одеяния Анны. Тем, кто уже выходил на эту сцену, далеко до нее. Они – дешевки, а вот она… Николай перестал слышать музыку, во рту пересохло. Облизывая сухие губы, он упивался кошачьей грацией Анны.

Крики одобрения звучали со всех сторон. Вот упал на сцену плащ, соскользнули с изящных рук перчатки. Прозрачная длинная блуза полетела в зал, оказавшись в руках у одного из восторженных зрителей. Николай поискал счастливчика глазами. Чье-то потное лицо утонуло в невесомых складках того, что несколько мгновений назад прикрывало идеальные формы. Повезло какому-то фетишисту. Ничего. Кому-то досталась блузочка, а он получит все остальное. Он получит саму Анну.

Ее сексуальный танец достиг апогея. Она осталась в едва заметных трусиках. Здесь важно как можно больше открыть, а не прикрыть. Плюс недвусмысленные «па». Портрет соблазна в чистом виде. Николай был возбужден. Здесь только он, Анна. Он щурится от ярких бликов от сверкающих под потолком зеркальных шаров.

– Как вам наша звездочка? Аннушка – прелесть, да? – Николай вздрогнул и недовольно оглянулся на того, кто посмел отвлечь его от действа. Знакомый голос. Где-то он уже слышал эти интонации. У его столика стояла толстушка, представлявшая всех участниц шоу.

– Чего вам надо? – огрызнулся Николай. Это не то место, где блещут маминым воспитанием, выдавая дежурную охлаждающую фразу: «Простите, чем обязан?» Тут не до церемоний. Пусть скажет спасибо, что он не послал ее куда подальше. Она мешает ему наслаждаться прелестями Анны.

– Анна – наша изюминка. – Сделав вид, что не замечает грубого тона Николая, женщина улыбнулась и от этого сделалась еще менее привлекательной. – Она – украшение нашего заведения, дорогое украшение.

– Вы-то кто будете? – Николай разозлился, потянулся за сигаретой. Женщина услужливо чиркнула зажигалкой. Деревской процедил сквозь зубы: – Благодарю.

– Я Жаннет. Хозяйка этого клуба.

– Ух ты! – Николай прищелкнул языком, выпуская мощную струю дыма. Краем глаза он посматривал на сцену. – Хозяйка, значит. Заодно выступаете в роли конферансье?