Текст книги "Первая печать"

Автор книги: Наталия Осояну

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он помнит. Прошло семь лет, но он ничего не забыл…

– Вы не знаете, какой я на самом деле и какого отношения к себе заслуживаю, – ровным голосом проговорил Теймар, опустив взгляд. – Поэтому не пытайтесь определить, что справедливо, а что нет… Впрочем, поговорим лучше о чем-нибудь другом. Вот скажите, кто нас подслушивает последние полчаса?

Книжник потупился – он, как обладатель ключ-кольца, был осведомлен обо всем, что происходило в доме, но не ожидал, что грешник тоже многое чувствует. Для Фиоре и Ансиль случившееся не стало сюрпризом, поскольку они обе хорошо знали характер Геррета и могли с легкостью предсказывать его поступки.

– Малыш, иди к нам! – крикнул Кьяран. – Тебя заметили.

– Не называй меня так! – донеслось откуда-то сверху.

Спустя мгновение одиннадцатилетний внук книжника возник на седьмой ступеньке лестницы, после чего спустился, нарочито громко топая. Сидевший у него на плече томик в красной обложке перелистывал сам себя, шурша страницами; Фиоре знала, что это «Необыкновенные истории» Вара, одна из любимых книг ее племянника. Геррет был щуплым и худым, а еще казался болезненно-бледным – почти таким же бледным, как грешник. «Сколько времени Сола держит его взаперти? – подумала Фиоре. – Почти год. И скоро ему исполнится двенадцать…» Это означало, что любой день мог стать для мальчишки последним. Меры предосторожности, предпринятые Солой и ее мужем, были совершенно бесполезны, поскольку сонная зараза поражала как тех детей, которые много времени проводили на улице, так и затворников поневоле. Фиоре не раз пыталась все объяснить дочери Кьярана, но та не желала слушать и любой подобный разговор превращала в безобразную сцену.

Что до Геррета, то он был осведомлен о своей участи не хуже, чем взрослые.

– Я читал про таких, как ты, – сказал мальчишка немного высокомерно.

«Как невежливо», – пробормотала Ансиль, а Кьяран покачал головой. Лишь Фиоре знала, что это напускное высокомерие – один из способов спрятать робость и страх перед незнакомцем.

– А правда, что нужно триста тридцать три печати для того, чтобы удержать дьюса в человеческом теле?

– Зависит от дьюса и от тела, – ответил Теймар с очень серьезным видом. – Что ты еще вычитал в своих книгах?

– Потерянные души… так вас называют, – проговорил Геррет, чуть помедлив. – Ну… и еще по-всякому. Как ты потерял глаза?

– Геррет! – возмущенно ахнула Ансиль.

Грешник произнес со странной улыбкой:

– Против собственной воли.

– А руку?

– В каком-то смысле добровольно. Кьяран, у вас очень любознательный внук!

– Да уж, это заметно, – пробормотал книжник. – Геррет, ну-ка иди в комнату и закрой дверь изнутри. Я проверю, можешь не сомневаться! – Мальчишка насупился, но Кьяран был непреклонен, хотя в его голосе не было и малой толики гнева. – Быстро!

Геррет ушел столь же шумно, как и появился; через некоторое время на настоящем втором этаже хлопнула дверь. Кьяран удовлетворенно кивнул и проговорил, обращаясь к грешнику:

– Не могу на него сердиться, не могу его наказывать. Все из-за сонной болезни… как подумаю, что… – голос книжника прервался, но он нашел в себе силы продолжить: – Ты уж прости Геррета, Теймар. Он всего лишь мальчишка!

– Я ничуть не обиделся, – сказал золотоглазый, и Фиоре поняла, что сейчас наконец-то пойдет речь о главном. – Раз уж мы вспомнили о сонной болезни, то мне больше нет нужды опасаться испортить кому-нибудь настроение. Я хочу о многом вас расспросить…

– …потому что намерен разбудить спящих, – закончил Кьяран. Грешник удивленно поднял брови. – Не ты первый, не ты последний. Парень, у тебя ничего не получится.

– Почему?

– Потому что вот уже много лет такие попытки оканчиваются ничем, – сказал книжник, вздыхая. – Потому что с каждым годом дела наши все хуже и хуже. Задавай свои вопросы, я постараюсь ответить… если это вообще возможно, разумеется.

– Что ж… – Теймар чуть помедлил. – В городе есть печатники?

Кьяран усмехнулся.

– Есть. Ее зовут Имарис, и она вот уже лет пять-шесть совсем не выходит из дома, не принимает гостей, не отвечает на просьбы и мольбы о помощи… люди считают, она помешалась. Орсо – глава городского совета Эйлама – приказал нескольким торговцам бесплатно отпускать ее служанке все необходимое и великодушно взялся оплачивать счета.

– Он предусмотрителен, – заметил грешник. – Не желает ссориться с Цитаделью, хоть та и не смогла помочь Эйламу… Так, с этим все ясно. Кьяран, а что за сооружения расположены по ту сторону Спящего, у его подножия?

– Это Северные ворота, – ответил опекун Фиоре, чуть заметно смутившись. Сама она предпочла уставиться на свои руки, чтобы ничем не выдать волнения: безобидный вопрос Теймара был на самом деле весьма опасным. – Там раз в две-три недели проходит что-то вроде ярмарки – торговцы встречаются, заключают сделки… фарфор продают и покупают, а лавочники запасаются продуктами и прочими необходимыми товарами.

– А почему бы то же самое не устраивать в самом городе? – удивился грешник. – Эйлам велик, и рыночных площадей у вас должно быть не меньше четырех. Или я чего-то не знаю?

– Ну-у… – Кьяран тяжело вздохнул. – Все боятся. Несколько лет назад прошел слух, будто наша земля заражена…

– Глупости! – фыркнул Теймар. – Тут бы уже не осталось ни одной живой души.

– Придет такой день… – прошептала Ансиль, до сих пор хранившая молчание. – Когда я думаю об этом, то невольно радуюсь, что мой родной сын семнадцать лет назад сбежал из дома и отправился искать лучшей доли. Правда, я уже давно не получала от него писем, но хоть знаю, что он не живет в этом проклятом городе.

– Сбежал из дома? – переспросил грешник с внезапным интересом. – Не записался ли он в войска его светлости Аладоре? Помнится, в те годы как раз начиналась новая война.

Ансиль ошеломленно уставилась на него и не сумела издать ни звука.

– Да, так все и было, – ответил Кьяран вместо нее. – Уж не хочешь ли ты сказать…

– Я встретил этой зимой одного эйламца, – проговорил Теймар с улыбкой. – Ему по виду слегка за тридцать. Широкоплечий такой, рослый… против меня, конечно, рослым быть нетрудно, но он и впрямь высокий человек. Бывший солдат. Имени своего не назвал, только прозвище – Гром.

Ансиль всхлипнула и закрыла лицо руками; Фиоре вскочила, обняла ее за плечи и растерянно взглянула на Теймара – неужели он все-таки умеет лгать? Ведь поверить в то, что этот Гром и впрямь оказался тем юношей, о котором она столько слышала от Кьярана, было непросто. Ее сомнения разрешил книжник.

– Я и дал ему это прозвище, – сказал он севшим голосом. – Кейл, когда сюда приходил, вечно дверью хлопал… «Опять, – говорю, – ворвался с грохотом, точно гром весенний?» Так его потом по-другому и не называли!

– В общем, он жив-здоров и даже нашел себе невесту из хорошей семьи, – подытожил грешник. – Очень милая и добрая девушка, ее зовут Дженна. Красивая получилась пара! Живут они, правда, далековато…

– Нет-нет, им не надо сюда приезжать! – испуганно перебила Ансиль. – Пускай там и остаются – главное, чтобы подальше! Ох, ты и не представляешь себе, как порадовал меня!..

Теймар усмехнулся.

– Отчего же, представляю. Может, теперь вы порадуете меня и все-таки расскажете то, что до сих пор скрывали? Я ведь чувствую… не ложь, нет. Тайну. Так что же?

Наступила тишина.

– Давай лучше завтра, – сказал Кьяран, не глядя на грешника.

– Завтра так завтра, – покладисто согласился Теймар и умолк. Его молчание странным образом подействовало на Ансиль, Кьярана и Фиоре: они вдруг тоже притихли, как будто стало не о чем говорить. Непроницаемое лицо грешника – Фиоре лишь теперь осознала, сколь важно видеть глаза человека для того, чтобы понимать его истинную сущность! – было спокойным и немного отчужденным. Впрочем, он не мог не понимать, что исподволь захватил власть в доме, подчинив себе не только обеих женщин, но и хозяина вместе с дьюсом.

«Я не доверяю тебе, Теймар Парцелл!»

3. Пробуждение

Навь

Фиоре открыла глаза, когда заглянувшая в окно бледная луна тихим голосом пропела: «Пора вставать!» Река лунного света серебрилась на дощатом полу, перетекая из ниоткуда в никуда; над поверхностью воды, которая на самом деле не была водой, то и дело мелькали пятнистые спины форелей. Перед пробуждением Фиоре успела увидеть настоящий сон, что случалось очень редко: во сне вчерашний день изменился, они с Теймаром пошли к морю – долго спускались к воде по тропинке, что вилась змеей вдоль осыпающихся скал, а после… ах, при одной лишь мысли об этом она залилась краской.

Это был сон, бесплодное видение, которому никогда не стать явью.

Она поднялась, подошла к зеркалу, взглянула на свое бледное лицо, обрамленное прямыми черными волосами. На этот раз Черная хозяйка расщедрилась, нарядила рабыню по-королевски: бирюзовое платье обтекало ее стройную фигуру, изображенные по краю подола и рукавов бабочки трепетали, словно готовясь вот-вот отправиться в полет, и только ожерелье на шее выглядело странно, даже пугающе – на серебряной цепи толщиной в три пальца был подвешен обрамленный в серебро глаз, вне всяких сомнений живой.

«Я слежу за тобой, ты помнишь? Я всегда слежу за своей собственностью».

Штуковина была на самом деле гораздо легче, чем казалось с виду, но когда Фиоре попыталась ее снять, глаз завертелся в оправе и металл стал наливаться свинцовой тяжестью.

– Что и следовало ожидать, – пробормотала она, оставив бесполезные попытки избавиться от жуткого украшения. – Ну что, пора проведать гостя? Ах да… чуть не забыла…

Она приблизила лицо вплотную к поверхности зеркала, от которой веяло ледяным холодом, и заглянула в глаза своему отражению – там, в темноте зрачков, загорелись два красных огонька, а потом послышалось глухое ворчание. С прошлого раза ничего не изменилось… или, быть может, волчонок подрос лишь самую малость. Так или иначе, сегодня ей некогда было разглядывать своего будущего убийцу.

Фиоре повернулась и решительно направилась к двери.

Ее отражение тяжело вздохнуло и, неуверенно потоптавшись на месте, исчезло в недрах зазеркалья…

Вторая половина вчерашнего дня оказалась монотонной и скучной. Отобедав, они с Теймаром отправились к ней домой, и Фиоре была неприятно удивлена тем, что ее домашний дьюс принял грешника очень спокойно, как будто тот уже далеко не впервые пришел в гости. Она даже потерла ключ-кольцо, чтобы удостовериться, не сменил ли дьюс хозяина. А как иначе можно было объяснить его странное поведение?

«Милый дом, – сказал Теймар. – Вы друг другу подходите».

Он произнес это таким тоном, словно знал всю историю о том, как Фиоре два года назад переселилась из квартала Тишины в предместье Мастеровых. Дело было так: после очередного громкого скандала с Солой она вышла из лавки, направилась куда глаза глядят и через два часа бесплодных шатаний по Эйламу споткнулась о ключ-кольцо, лежавшее на мостовой. Удивляясь тому, что никто другой не подобрал драгоценную вещицу, она подняла кольцо и вдруг почувствовала, как некая невидимая сила мягко обняла ее за плечи, развернула в сторону Предместья мастеровых, словно указывая дорогу к дому. Он, как выяснилось, пустовал уже довольно давно. Предыдущий хозяин потерял волка и ныне обитал где-то в заброшенных кварталах; никто другой не сумел занять освободившееся жилище, поскольку ключ-кольцо таинственным образом исчезло. На первом этаже дома были кухня и светлая комната, которая идеально подходила для мастерской; на втором – две небольшие спальни. Места было немного, но Фиоре не нуждалась в просторе – ей хватало с лихвой того, что домашний дьюс выбрал ее сам.

«Неужели ты все знаешь? – подумала Фиоре, глядя на своего загадочного гостя. – Может, ты читаешь мысли?» На самом-то деле она понятия не имела, какую выгоду получает грешник от противоестественной сделки с дьюсом-подселенцем, хотя предполагала, что премия за риск должна быть весьма заманчива. Так или иначе, выносливость в число особых талантов золотоглазого не входила: сославшись на усталость после ночных блужданий по лесу, он ушел в свою комнату, где и провел остаток дня, даже не спустившись к ужину. Исподволь подглядывая за своим гостем с помощью ключ-кольца, Фиоре убедилась, что он ничем особенным не занимался – сначала что-то искал в своем дорожном мешке, потом долго сидел у окна и размышлял о чем-то, а после лег спать.

Сама она это время потратила на редкость бездарно – просто сидела над блюдом, которое предстояло украсить росписью, и думала о разных глупостях. Краски медленно сохли, ключ-кольцо становилось то холодным, то горячим, а вечер все никак не наступал…

– Теймар?

За дверью не раздалось ни звука. Фиоре постучалась громче и настойчивей – с тем же результатом. Она досадливо нахмурилась и прикусила губу: в чем дело? В кого он превратился? Можно было ожидать чего угодно – криков, испуганных воплей и стонов, ругательств, – но только не тишины. Как будто там, внутри, кто-то очень крепко спал – по-настоящему спал и видел сны, а не видения нави! «Я хочу увидеть твое настоящее лицо, – подумала Фиоре, ощущая внезапную злость. – Хочу понять, кто ты такой. О чем мечтаешь, что любишь и кого ненавидишь… да! Хватит прятаться за своей золотой маской, мне нужна твоя истинная сущность!»

Дверная ручка сердито клацнула зубами, и девушка еле успела отдернуть руку – да, ее дьюс даже во сне относился к грешнику с удивительным почтением. Впрочем, он отчасти был прав: хозяйке дома не следует вламываться в комнату гостя, разве что в исключительных случаях. Сейчас же случай был однозначно рядовой: первый визит в навь мало кого располагал к общению, Фиоре и сама когда-то просидела взаперти целую неделю, не отваживаясь высунуть нос за порог. Так стоит ли удивляться тому, что комната замкнулась сама на себя?..

– Ладно, – разочарованно пробормотала Фиоре и отступила. Было грустно, хотя и привычно осознавать, что течение событий ей не подчиняется. – Раз так, то мы с тобой все-таки встретимся утром… тогда и поговорим, Теймар Парцелл. Спокойной ночи!

В миг, когда прозвучало имя грешника, дверь еле слышно скрипнула.

И открылась.

– Что случилось? – послышался тихий голос Теймара; затем последовал сдержанный зевок. Грешник вел себя так, будто его просто-напросто разбудили среди ночи, и не замечал ничего странного ни вокруг, ни в самом себе. – Фиоре, входи…

Затаив дыхание, она шагнула через порог – и застыла в изумлении.

Не зверь, не чудовище – перед ней оказался человек, в котором ничего не изменилось по сравнению с явью. Человек был в той же одежде, что и днем; он сидел на кровати, одной рукой растирая сонное лицо, а другой пытаясь пригладить растрепанные волосы, – это выглядело слегка смешно и очень трогательно. Фиоре даже ощутила угрызения совести: «Ох, что он сейчас думает обо мне? И ведь наверняка не захочет поверить в то, что я расскажу!» Но растерянность прошла столь же быстро, как и появилась. Ее сменили испуг и осознание того, что изменения все-таки произошли, да еще какие!

О-о, на этот раз Черная хозяйка и впрямь учудила…

Правая кисть Теймара была живой, из плоти и крови, а когда он наконец-то перестал тереть лицо и взглянул на Фиоре, она увидела его глаза – черные, блестящие. Вероятно, таким он был до того, как превратился в грешника. Отчасти первое впечатление все-таки оказалось верным – она видела перед собой именно человека, а не странное создание, принадлежащее двум мирам одновременно.

– Фиоре, что происходит… – начал Теймар и осекся, уставившись на свою руку со смесью удивления и восторга. Потом он огляделся в поисках зеркала и обнаружил таковое в углу, возле двери.

Вскочил, ринулся вперед, но почти сразу упал на колени.

– Теймар!

– Не подходи… – прохрипел грешник, предостерегающе взмахнув рукой.

Фиоре послушно замерла. Пойманной птицей билась мысль: «Неужели его волк мог проснуться так быстро?!» – и оставалось лишь проклинать себя за беспомощность.

Грешника скрутила судорога; он застонал и изогнулся так, что хрустнули кости. Казалось, что-то рвется сквозь него в мир, раздирая хрупкую преграду когтями и клыками, не особенно заботясь о том, сколько боли это причиняет.

– А-а-аххх!!!

Облачко золотистого тумана вырвалось изо рта Теймара, и тотчас же его измученное тело расслабилось. Фиоре ринулась к грешнику, опустилась на пол рядом с ним – ей показалось, что он умер, но на поверку все было не так уж плохо. Он просто…

– Просто сознание потерял, – сказал незнакомый голос откуда-то сверху и прибавил, не скрывая презрения: – Слабак!

Она подняла голову и увидела под потолком золотистое облако, растекшееся плоским блином. У загадочного существа не было ни лица, ни глаз, но Фиоре ощутила его внимательный взгляд, от которого по спине пробежал холодок. Ей никогда не доводилось встречаться с чем-то подобным, в книгах об этом тоже не писали… но все-таки было в бесформенном облике создания и в его «взгляде» нечто неуловимо знакомое.

– Кто ты такой? – спросила она. – Или, может быть, что такое?

– Мы, в некотором роде, уже встречались, хотя и не были представлены друг другу, – облако медленно опустилось вровень с лицом Фиоре, и девушка почувствовала себя весьма неуютно. – Только я в прошлый раз не мог говорить. Это, впрочем, не мешало мне любоваться твоей красотой.

– Кто ты? – повторила она, краснея. – Я не понимаю!

Существо не успело ответить.

– Это дьюс, – сказал Теймар, осторожно приподнимаясь на локтях. – Тот самый дьюс, который служит мне глазами и рукой…

– Эй, я тебе не служу!

– …но я понятия не имею, отчего мы с ним вдруг разделились без ущерба друг для друга, – договорил грешник, не обращая внимания на возмущенный возглас золотого облака. – Фиоре, ты хоть сейчас-то можешь объяснить, что происходит?

– Я за этим и пришла, – ответила она, с трудом оторвав взгляд от его нового-старого лица, показавшегося вдруг довольно симпатичным. – Все объясню, только… сначала посмотри в глаза своему отражению.

– Да-да! – встрял дьюс. – Полюбуйся на свою смазливую физиономию!

Фиоре покраснела.

– Вот разболтался… – проворчал Теймар слегка смущенно и, поднявшись, подошел к зеркалу. – Смотрю, – сказал он через некоторое время. – Но ничего странного не вижу… Если не считать того, что я вообще не должен ничего видеть, поскольку грешники с дьюсами выше сорокового уровня в зеркалах не отражаются.

– Ничего не видишь? – растерянно переспросила Фиоре. Решительно, этой ночью все шло не так, как раньше. – А как же твой волк?

– Волк? Какой еще волк? – затараторил дьюс, подлетев прямо к ее носу, от чего у Фиоре голова пошла кругом. – Теймар, дружище, эта красивая девушка обладает одним весьма раздражающим качеством: она изъясняется загадками! Слушай, так мы далеко не продвинемся! Предлагаю поискать другого эйламца, более… э-э… толкового. Что скажешь? И ведь тут еще какие-то волки… я не люблю волков!

– Умолкни, – проговорил грешник и, подойдя к по-прежнему сидевшей на полу Фиоре, подал ей руку, помогая встать. Дьюс раза три облетел вокруг его головы, а потом завис над левым плечом, словно разросшийся до невообразимых размеров жук-светлячок. – Не продвинемся, ты сказал? По-моему, мы с первого шага угодили в такие дебри, в такую трясину, что лучше уж какое-то время потоптаться на месте… Я слушаю тебя. Где мы? Что со мной… – тут он впервые заметил ее новое платье и глаз на серебряной цепи, нахмурился и обеспокоенно покачал головой, – …что с нами произошло?

– Мы спим, как и весь город, – просто сказала Фиоре. – Это место называется навь.

– То есть все вокруг нереально?

– И да, и нет. Утром ты проснешься прежним грешником с золотыми глазами, а следующей ночью вновь станешь таким, как сейчас. И так без конца.

– Тогда я требую, чтобы утро не наступало! – встрял дьюс.

Теймар сердито махнул рукой, заставляя его молчать.

– Жизнь в нави кое в чем похожа на обычную, – продолжила Фиоре. – Если ты здесь умрешь, то умрешь по-настоящему. В остальном запомни одно несложное правило: ночью любое твое желание может исполниться… или же ты можешь встретить то, чего боишься больше всего на свете. Но что именно произойдет, выбираешь не ты.

– Почему?

– Потому что в нави никто из нас не принадлежит себе. – Глаза Теймара расширились от удивления, но он ничего не сказал. – Хочешь знать, как все начиналось? Семь лет назад весь город впервые уснул. Сон охватил не только людей, но и дьюсов… будто некая могущественная сила попросту перенесла Эйлам в другой мир, существующий по совершенно иным правилам. С тех пор каждую ночь мы попадаем сюда, в навь, а утром возвращаемся к привычной жизни. Как видишь, загадка спящих – лишь одна из множества. Ну что, все еще надеешься ее разгадать?

– Несомненно, – ответил грешник, но уверенности в его голосе поубавилось. – Рассказывай дальше! Эти дети, здесь они бодрствуют?

Она усмехнулась.

– Не угадал. Спят, как и днем.

– Очень любопытно… – пробормотал Теймар. – Пожалуй, мне и впрямь надо бы на них посмотреть. А что еще, кроме спящих дьюсов, отличает этот Эйлам от настоящего?

– Ну-у… – Фиоре помедлила, собираясь с духом. – Черная хозяйка.

– Кто? – удивленно спросил грешник, и в тот же миг…

…тьма.

…бездна.

…падение.

– Держи меня! – крикнула Фиоре, но их руки соприкоснулись только на мгновение. Головокружительный полет сквозь мрак должен был длиться порознь, если бы не дьюс: золотистое облако превратилось в цепкую змею-веревку, которая одним концом обхватила запястье Фиоре, а другим – Теймара. Правда, после столь самоотверженного поступка дьюс не удержался от очередной шуточки: резко уменьшив свою длину, он швырнул их навстречу друг другу.

Они оказались близко – слишком близко, почти как в ее сне.

– Она безраздельно властвует в ночном Эйламе, – заговорила Фиоре, пытаясь прогнать все мысли, кроме мыслей о Черной хозяйке и о том, что надо как можно скорее рассказать Теймару о нави все без утайки. – Награждает и наказывает по своему усмотрению, возносит на вершину и сбрасывает в пропасть… убивает. Никто не видел ее настоящего лица – только разные маски или лживые личины, не похожие ни на кого из живущих в городе людей. Ох, я даже не уверена, человек ли она! Ты сразу поймешь, когда она окажется рядом – ее присутствие ни с чем не перепутаешь. Будь осторожен, очень осторожен, потому что твоя жизнь в ее власти! И прости, прости меня за то, что я не предупредила тебя днем, – она сделала так, что ни один из живущих в городе не может его покинуть и не может рассказать чужестранцам правду…

– Ой, не нра-а-авится мне все это, – тоскливо протянул дьюс.

Падение сквозь пустоту прервалось столь же неожиданно, как и началось: они плавно опустились на мостовую у самого истока улицы, хорошо знакомой Фиоре, – бульвара Щеголей, который в реальном мире пролегал по дну моря. Здесь же все было так, словно пятнадцать лет назад не произошло никакой битвы между фаэ воды и земли: по обеим сторонам широкой улицы вздымались стены роскошных домов, где когда-то обитали самые богатые и уважаемые семьи Эйлама, а далеко впереди виднелся озаренный огнями дворец Черной хозяйки – единственное строение нави, которое никогда не существовало на самом деле. В нескольких шагах от того места, где окончился их полет, шумела толпа, но на вновь прибывших пока что никто не обратил внимания.

– Зачем ей это нужно? – спросил Теймар. Фиоре подняла голову, посмотрела ему в глаза: странное дело, они больше не были золотыми, но глядели по-прежнему загадочно. – Скрывать от посторонних ночную жизнь Эйлама, чтобы никто не сумел сбежать до того, как захлопнется ловушка… Но для чего все это?

Фиоре пожала плечами.

– А здесь красиво, – спокойно продолжил грешник. – Ну что, пошли? Ты обещала мне все показать, и я уже изнываю от нетерпения.

– Теймар…

– Что? – ответил дьюс. – Э-э… молчу.

– Извини, что так вышло, – пробормотала Фиоре. – Мне нужно было настоять, чтобы ты ушел.

Он хмыкнул.

– Думаешь, я бы тебя послушал? Идем, не будем терять время.

На бульваре бесновался карнавал. Стоило сделать всего лишь несколько шагов, как их заметили – подхватили и, смеясь, увлекли за собой. Пришлось постараться, чтобы не потерять друг друга в море масок, каждая ярче и пестрее предыдущей – Фиоре даже не знала, как называются такие цвета. Прекрасные девы и крючконосые старцы, коты, лисы, волки и райские птицы, загадочные лики без пола и возраста – да еще к этому разнообразию следовало добавить россыпь рубинов, изумрудов, сапфиров, колючие огоньки бриллиантов, легкомысленное трепетание шелка и торжественный шелест парчи.

Под невообразимой роскошью, как ей было известно, таилась пустота.

– Это же не люди! – гневно воскликнул Теймар и высвободил руку из цепкой хватки черно-белого домино в маске, усыпанной бриллиантами. – Кто они такие?!

Домино, шаркнув ножкой в изящном башмаке, отвесило грешнику поклон и растворилось в шумной толпе. Вокруг них как-то сразу образовалось пустое пространство: души карнавала не желали видеть рядом тех, кто не хотел разделить вечное веселье. Фиоре, потянув рассерженного Теймара за рукав, отвела его в сторону – к небольшому фонтанчику-чаше, увитому виноградной лозой. Последняя, ощутив поблизости живую плоть, хищно зашипела и протянула к ним усики-щупальца, но тут в дело вступил дьюс, которому вдруг захотелось развлечься на свой лад.

– Как ты догадался, что они не люди? – спросила она.

– Я увидел в прорезях одной маски темноту… потом убедился, что они все одинаковые. Знаешь, Фиоре… – Он вдруг замялся, как будто не зная, стоит ли продолжать. – Поначалу я несказанно обрадовался тому, что в этом мире мое тело вновь стало нормальным, но теперь жалею. Мне нужны мои глаза.

– Почему?!

– Там, в реальном мире, мне достаточно один раз взглянуть на вещь, чтобы увидеть ее дьюса вместе со всеми печатями и узнать о ней правду. Иногда это срабатывает и с людьми. Здесь же все по-другому… слишком уж по-другому…

Она растерянно покачала головой и на последовавший вопрос о том, кто же такие маски на самом деле, ответила просто:

– Дьюсы.

От удивления он утратил дар речи.

– Дьюсы, – повторила Фиоре. – Не рядовая мелочь, нет… Духи домов и улиц, перекрестков и мостов. То домино, что держало тебя за руку, – держу пари, чей-то роскошный особняк. Здесь они свободны, в отличие от большинства людей. – Она вздохнула. – Я могу, конечно, все объяснить, но некоторые вещи лучше увидеть собственными глазами. Идем? Тут недалеко есть одно подходящее местечко.

– Фиоре, я все же не понимаю…

– Идем, – настойчиво проговорила она. – Ты скоро все узнаешь.

Золотистый дьюс как раз расправился с лозой – от нее остались одни ошметки, – и их больше ничто не задерживало у фонтана. Огонь карнавала разгорался все сильней, поэтому близкий путь занял довольно много времени: их постоянно толкали, дергали, то и дело пытались затащить в какой-нибудь круг танцующих. Фиоре шла вперед и вперед – ее подгонял сердитый взгляд Теймара, полный нетерпения. Окружающее великолепие наскучило грешнику очень быстро, он хотел увидеть то, что ему обещали, он хотел понять.

Наконец они вышли к небольшой арене, устроенной прямо посреди широкого бульвара. Вокруг нее столпились маски, но среди них попадались и люди – Фиоре даже увидела несколько знакомых лиц. Теймар тоже их увидел и хотел, должно быть, о чем-то ее спросить; однако в тот же миг его внимание отвлекло внезапно развернувшееся на арене действо.

В центре усыпанного красноватым песком круга возникла женщина. Она была из тех, чье невыразительное лицо забывается через пять секунд после случайной встречи – полноватая, с неприятными маленькими глазами и волосами мышиного цвета, стянутыми в хвост, – но при этом держалась спокойно и с достоинством. Ее одежда совершенно не соответствовала внешности: казалось, будто хозяйка захудалой лавки вдруг не обнаружила на положенном месте свое поношенное платье, чепец и передник, а потому надела то, что предложили, – кожаные воинские доспехи, высокие сапоги и наручи, усыпанные металлическими бляхами. Не женщина, а сплошное недоразумение.

С длинным копьем, впрочем, воительница обращалась умело.

Миг спустя у края арены соткалась из воздуха фигура, для которой самым подходящим местом был бы чей-то ночной кошмар, – черный зверь, состоявший, казалось, из сплошных клыков, когтей и шипов. Он возвышался над своей противницей, словно гора, и блеск его красноватых глаз не оставлял сомнений в том, что ей не поздоровится.

Раздался сигнальный удар гонга, и бой начался.

Фиоре следила за происходящим на арене вполглаза, поскольку уже видела этот спектакль; гораздо больше ее интересовал Теймар. Грешник сосредоточенно хмурился, кусал губу, пару раз даже негромко прокомментировал увиденное и выразил сомнение в том, что женщина-воин продержится еще хотя бы пять минут. Он оказался совершенно прав: совсем скоро зверь набросился на воительницу, ударом лапы превратил ее копье в горстку щепок, а следующим движением сломал ей обе ноги. Фиоре закрыла глаза.

О дальнейшем возвестили чавканье и довольное урчание, но длились они недолго.

– Все исчезло, – сказал Теймар. В самом деле, арена растворилась в темноте, оставив после себя лишь песчаную поземку на брусчатой мостовой; маски начали исчезать одна за другой, а люди просто расходились, сокрушенно вздыхая. – Я жду твоих объяснений, Фиоре.

– Мы ждем, – уточнил дьюс.

– Все очень просто, – ответила девушка. – Представь себе, что ты поселился по соседству с супружеской парой, которая кажется весьма милой, но лишь поначалу: с каждым днем ты открываешь для себя некоторые неприятные особенности этих двоих. Выясняется, что муж – бессловесное и безобидное создание – целиком и полностью под пятой у жены, которая из приветливой соседки так и норовит превратиться в крикливую бабу. Впрочем, этот подкаблучник иногда устраивает мятеж: сбегает в трактир, где его ждут друзья, и потом приползает домой, что называется, на бровях. Дома он получает сковородкой по голове, проводит ночь на коврике под дверью супружеской спальни, а наутро все начинается заново.

– Так живут немало семей, – заметил Теймар.

– Вот именно, – вздохнула Фиоре. – Но что при этом творится в их душах? Навь – место, где тайное становится явным, где исполняются желания… только совсем не те, которые люди принимают за свои мечты. В общем, женщина-воин на арене – это Нора, она торгует овощами на Северном рынке, а зверь – ее муж Калеб, милейший человек… днем, естественно. Каждый раз, когда они вечером ругаются из-за того, что он позволил себе пропустить лишний стаканчик в «Крысином логове», ночью оба попадают сюда и дерутся на потеху дьюсам. Ну что, ты мне веришь?

Он покачал головой.

– Ага, я так и думала. Должна заметить, последние три схватки окончились победой зверя. Калеб накопил слишком много ненависти… наверное, его волк скоро вырвется на свободу.