Текст книги "Мастер иллюзий"
Автор книги: Наталия Экономцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
На следующий день была пятница, и машина, за рулем которой сидел Борис, остановилась у дверей моего дома в 15.30 – ровно на полтора часа позже условленного времени. Мистик удобно разлегся на заднем сиденье, но, увидев меня, потеснился и открыл дверцу мне навстречу.
Порядочный гад прикрыл глаза и приложил руку к сердцу – видимо, в знак глубочайшего расположения. На этот раз он был подстрижен еще короче, что ему очень шло, а улыбка оставалась такой же широкой, как раньше.
– Анжелика! – воскликнул он, словно ожидал увидеть кого угодно, но только не меня. – Подумать только, это снова вы!
Он весело мне подмигнул и завел двигатель.
– Не вижу в этом ничего удивительного, – ответила я. – Вы приехали к моему дому, разве не так?
Борис расхохотался, как будто услышал отличную шутку. Но все время, пока порядочный гад смеялся, его глаза изучали меня через зеркало заднего вида, и этот взгляд был на удивление серьезным и трезвым.
– Сколько вы с нами? Три месяца? Или уже больше? Поздравляю вас, Анжелика! Еще ни одной из его секретарш не удавалось продержаться так долго.
Я могла бы промолчать. Или рассмеяться ему в лицо. Или сказать, что мне крайне лестно слышать подобные слова. В таких ситуациях не стоит торопиться с ответом, поскольку первые слова, которые приходят в голову, далеко не всегда самые удачные. Я еще не успела принять решение, как следует поступить, когда раздался голос Козакова:
– Она не секретарша, а персональный помощник. А теперь, если вы не против, давайте помолчим. Мне нужно сосредоточиться. И вообще пора ехать. Мы и так опаздываем!
Это было сказано тоном, не терпящим возражений, как будто причиной нашего опоздания была болтливость Бориса или моя собственная медлительность. Мистик откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и положил руки на колени – ладонями вверх. Что и говорить, именно так и положено сидеть создателю теории об устройстве этого мира. Борис тронулся с места, осторожно выехал из маленького двора, заставленного автомобилями, и влился в поток машин на улице. Он не произнес ни слова и даже не посмотрел на меня, но мне было ясно, что именно в тот момент я приобрела врага.
В полном молчании мы проехали около пятидесяти километров. За окном сначала проплывали городские дома, затем мелькали деревья и проносились деревеньки.
Все это время легкий запах восточных благовоний витал в воздухе, Борис, не отрываясь, смотрел на дорогу, а знаменитый автор кармических теорий не подавал ни малейших признаков жизни. Он ни разу даже не шевельнул пальцем, можете мне поверить – я следила за ним очень внимательно. Мы свернули с шоссе, проехали по узкой улице маленького подмосковного городка и остановились у дверей аккуратного трехэтажного дома, который стоял на отшибе, прямо у реки.
– Приехали, – сообщил порядочный гад. – Выходим.
Козаков открыл глаза.
– Оставьте ваши вещи здесь, Анжелика. Борис отнесет их в вашу комнату, – распорядился мистик. После этого вышел из машины и двинулся к свеженькому, недавно покрашенному крыльцу.
Возможно, автору бестселлеров было многое известно об устройстве этого мира, но он не увидел или не захотел увидеть взгляда, который бросил на меня порядочный гад. В этом взгляде была и обида, и злость, и пренебрежение. Женщина, рожденная привлекать, могла бы улыбнуться Борису и одной улыбкой исправить эту оплошность мистика, погруженного в самого себя, а может быть – в размышления о высоких материях. Но мои улыбки не производят ни малейшего впечатления на мужчин, и это одно из несомненных неудобств, которые доставляет женщине уродство. Как видите, мне известны все мои слабые стороны. Я была бессильна бороться против неприязни Бориса, а потому не стала терять времени даром, а просто встала и пошла за Козаковым. Он поднялся по ступеням, выкрашенным светло-коричневой краской, открыл дверь и приветливо кивнул немолодому охраннику у входа. Тот же, увидев Козакова, бросился впереди него со всех ног с радостным криком:
– Прибыли! Прибыли!
А мистик медленно пошел по узкому коридору. Наверняка его давным-давно ждали, но для знаменитого автора кармических теорий это не было поводом для спешки. Он двигался плавно и спокойно, однако вместе с тем его гибкое тело источало такую таинственную силу, которая была видна даже мне, а ведь меня сполна наделили способностью не поддаваться фантазиям.
Козаков открыл дверь в самом конце коридора и вошел в просторную комнату, где уже собрались участники семинара. Их было человек семьдесят, они сидели и лежали прямо на полу – на ковриках, пледах и подушках. В распахнутые окна через край лилось лето, и когда Козаков открыл дверь и прошел внутрь, в комнате сделалось очень тихо. Он встал на небольшом возвышении и скрестил руки на груди, внимательно изучая зал. Мне он не дал никаких указаний относительно того, в чем заключалась моя задача, а потому я просто прошла за ним следом и села на пол в самом конце зала.
Знаменитый автор бестселлеров стоял перед нами – загорелый и очень красивый. Его тело по-прежнему казалось спокойным и расслабленным, но я могла бы поклясться, что в любую секунду мистик был готов к прыжку в неизвестность.
Некоторое время он просто изучал зал, и под его взглядом стало так тихо, что было слышно, как за окном поют птицы и проносятся мимо машины на удаленном шоссе.
– Я рад вас здесь видеть сегодня, – безо всяких приветствий начал мистик. Его голос был глубоким и бархатным, он хранил от непогоды и обещал нечто такое, чему невозможно противиться.
– Я рад, что вы захотели провести эту часть своей жизни со мной. Вот только… – он немного помедлил, выдерживая паузу. – Вот только не уверен, что смогу вас чем-то удивить. Я всего лишь такой же человек, как и вы.
С этими словами Козаков стал не спеша расстегивать ворот своей светлой рубашки. Он снял ее и аккуратно развесил на стуле, который стоял здесь же, на возвышении. Он сел на стул, развязал ботинки и разулся. Затем Козаков снял джинсы, причем под ними оказались красные трусы длиной едва ли не до колен, разрисованные нелепыми желтыми цветами. Он снял и их, после чего неторопливо и очень внимательно разложил свою одежду на стуле.
Через какую-то пару минут после начала семинара знаменитый автор кармических теорий стоял на своем возвышении совершенно голым, и в его загорелом теле не было ни малейшего изъяна.
– Как видите, я такой же человек, как и все остальные. Так что мне совершенно нечем вас удивить. Я не могу сказать ничего такого, чего вы не знали бы. И не могу сделать ничего такого, чего не можете сделать вы.
После этого он развел руками и растерянно улыбнулся, а по залу пронесся восторженный вздох. Мне случалось принимать участие в скандальной избирательной компании политика с криминальным прошлым, и я никогда не стыдилась этой работы. Я сто восемнадцать раз стояла за камерами во время прямого телеэфира, делала официальные заявления от имени известного предпринимателя, и ни один мускул не дрогнул на моем лице. Я собственноручно накладывала резиновые жгуты ведущему популярной передачи после неудачной попытки перерезать вены, и меня не тошнило при виде крови. Я громче всех смеялась над Маркизой Ангелов, и за все десять лет учебы в школе никто не видел моих слез.
Меня сполна наделили способностью мыслить разумно, но, глядя на мистика, я понимала, что здравый смысл не имеет ничего общего с происходящим. Он стоял на возвышении перед нами – такой беззащитный и такой неуязвимый. Он был точно такой же человек, как все остальные, и он был совершенно другой. И если бы тот, кто все это придумал, оставил мне хоть малейшую возможность поддаваться порывам, я бы бегом бросилась к мистику через весь зал, чтобы скрыть его от десятков глаз, которые изучали его.
К счастью, я не сделала ничего подобного, потому что через несколько секунд все вокруг пришло в движение, и мне стало ясно, почему семинары Алексея Козакова, знаменитого мистика и автора теории об устройстве этого мира, были главной головной болью работников издательства: люди вокруг меня тоже начали раздеваться.
В те минуты я впервые за много лет поблагодарила того, кто все это придумал, за то, что окружающие, как обычно, смотрели сквозь меня. И никому не было дела до одетой уродины, которая неподвижно сидела в углу и не решилась даже достать из сумки блокнот, чтобы записать в нем «Семинары. Правила для подписи».
Солнце за окном клонилось к закату, а полностью раздетые и наполовину раздетые люди вокруг меня неподвижно сидели, взявшись за руки и посылая друг другу вибрации своих тел и душ. Все они по-прежнему смотрели сквозь меня, и даже горящие глаза самого мистика ни разу не задержались на моей скромной фигуре. Я не была рождена привлекать, и даже вибрации, которые излучает мое тело, не производят ни малейшего впечатления на окружающих.
Я молча смотрела, как люди вокруг меня разбиваются на пары и прижимают друг друга к груди. Как они с закрытыми глазами медленно бродят по залу, сталкиваясь и вновь расходясь в разные стороны. Как они встряхивают руками под ритмичный стук африканских барабанов и замирают с блаженными улыбками на лицах.
Каким бы ни был смысл всех этих поступков, он не мог скрыть от меня главного, а именно: Катя номер один снова оказалась права. Я приехала в этот маленький городок не для того, чтобы разделить мистический транс Алексея Козакова, и меня не зря наделили способностью мыслить здраво. С тем, что здесь происходило, нужно было что-то делать, причем как можно скорее, потому что закрыть второе уголовное дело, возбужденное против мистика, будет значительно дороже.
Между тем стук африканских барабанов постепенно перешел в соловьиные трели и звук льющейся воды, а затем запись закончилась. Мистик открыл глаза.
Он не спеша оделся и завязал свои идеально начищенные ботинки, после чего поднялся и окинул взглядом зал.
– Очень рад, что вы провели это время со мной, – приветливо произнес он. – Ужин, как обычно, в восемь. Отбой, как обычно, в одиннадцать. Жду вас всех здесь же, завтра в десять. Форма одежды – удобная.
После этого он, не прощаясь, скрылся за дверью, а все вокруг меня снова пришло в движение, потому что участники семинара начали одеваться, тщетно пытаясь разобраться в куче одежды, которая была отброшена за ненадобностью несколько часов назад.
А поскольку моя одежда по-прежнему была на мне, я вышла из зала, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на чью-нибудь руку. В коридоре было сумрачно и пусто. Мистик успел исчезнуть, и я понятия не имела, где именно находится та комната, в которую Борис должен был отнести мои вещи.
Из комнаты напротив раздавались голоса. Я открыла дверь.
Это была уютная небольшая столовая с розовыми стенами и белыми занавесками, в которой пахло чем-то печеным и сладким. За одним из столиков в компании двух молоденьких девушек сидел Борис. Девчонки весело щебетали, а порядочный гад развалился на стуле между ними, предоставив им развлекать себя разговорами.
– Добрый вечер, Борис, – как можно спокойнее проговорила я. – Не хочу вас отрывать, но мне нужно знать, куда вы отнесли мои вещи.
– Анжелика! Это вы! – усмехнулся порядочный гад, а жизнь, как и положено, остановилась на несколько секунд, когда его собеседницы уставились на меня во все глаза. Они смотрели на меня с ужасом, который вполне объясним в их возрасте. В восемнадцать уродство кажется катастрофой, в двадцать пять – наказанием небес. Но после тридцати понимаешь, что отсутствие красоты – не больше чем досадное недоразумение, которое всего лишь делает жизнь такой, какой она и должна быть.
– Так где же мои вещи?
– Ах, вещи! Они остались в багажнике, дорогая Анжелика. У меня не было времени ими заниматься. Так что, если вам не лень, прогуляйтесь к машине!
Не дожидаясь моего согласния, Борис швырнул мне ключи. Готова поспорить: он нарочно бросил их так, чтобы я не поймала, но не тут-то было. У меня непривлекательное тощее тело, но меня наградили отличной координацией движений. Я сделала всего один шаг влево, быстро подняла руку вверх и крепко сжала ключи.
– Спасибо, – без всякого выражения произнесла я и вышла.
– Ваша комната на втором этаже! – донеслось мне вслед. – Номер двести два!
Машина Бориса – старенький темно-серый «опель» – стояла на небольшой парковке прямо у крыльца. Я открыла багажник и достала мою дорожную сумку, после чего без труда поднялась по лестнице на второй этаж. Я не была рождена привлекать, и мне нет смысла усложнять мою жизнь лишним багажом, который вряд ли сможет что-либо изменить. В моей сумке лежал запасной комплект одежды, третья часть «Врат Мира», зубная щетка, крем для лица, зарядное устройство для телефона и еще пара мелочей.
Комната номер двести два была рассчитана на двоих, но у окна поставили узкую раскладушку, чтобы поселить здесь же третьего. На двух кроватях уже лежали чьи-то вещи, а раскладушка, по всей видимости, ждала меня. Я была почти уверена, что порядочный гад специально устроил эту историю с дополнительным спальным местом, чтобы мне досадить. Но если бы ему пришлось хоть раз ночевать в армейском полевом лагере, чтобы утром принять участие в переговорах о возвращении заложников, Борис наверняка придумал бы для меня что-нибудь более изощренное.
Я поставила сумку рядом с раскладушкой и вышла на улицу. Есть мне не хотелось, но погулять вдоль реки было бы совсем неплохо. А после я с удовольствием лягу спать. К слову, я сплю очень крепко, и если вдруг порядочный гад захочет раньше утра получить обратно ключи от своей машины, ему придется изрядно постараться.
Я проснулась оттого, что дверь открылась и кто-то с негромким смехом вошел в комнату.
Уже стемнело, и круглая луна висела на небе, заливая призрачным светом пейзаж за окном. На мгновение включился свет и тут же погас.
– Тихо, – шепнул женский голос, – здесь уже кто-то спит.
– Ага, – отозвался второй голос – очень мягкий и ласковый.
Я не сделала ни одного движения, и очень скоро обе моих соседки улеглись.
Когда сон уже укрывал меня своим мягким коконом, одна из девушек снова заговорила.
– Ты не знаешь, с кем он? Говорят, он привез кого-то из Москвы…
– Понятия не имею, – тут же отозвалась вторая. – И тебе не советую забивать этим голову. А из Москвы он привез секретаршу.
– Почему тогда никто ее не видел?
– Ее видели девчонки из столовой. Говорят, она страшная как черт. Другая с ним просто не сможет работать.
– Но у него наверняка кто-то есть! Такой мужчина не может быть один…
– Может – не может… Какая тебе разница?
– Это же чудо – быть с ним рядом…
– Ничего чудесного. Моя подруга была с ним пару раз.
– И что?
– Говорит, быть с ним рядом – это очень холодно и страшно, так что зубы стучат. Как будто тебя вывели за руку в пустыню среди ночи, а потом бросили и ушли. А ты осталась, сидишь, как дура, и понятия не имеешь, куда тебе деваться.
После этого в комнате снова наступила тишина. Я почти не сомневалась, что моя соседка говорила не о подруге, а о самой себе. И это было странно: Кира из эротического кино не казалась ни замерзшей, ни испуганной. Но кокон сновидений все плотнее смыкался надо мной, а странности реального мира становились все более призрачными. Не думайте, что я не услышала: секретарша мистика страшна как черт. Однако этого было явно недостаточно для того, чтобы лишить меня сна.
Я проснулась, когда еще не было семи утра. Обе мои соседки сладко спали, уткнувшись носами в подушки, а я поднялась, ополоснула лицо холодной водой, оделась и вышла. Вокруг было тихо: уставшие участники семинара восстанавливали вибрации своих тел и душ, чтобы с новыми силами начать день. Я прошла по коридору и у одной из дверей едва не упала, споткнувшись о дорогие ботинки из коричневой кожи. Без сомнения, они принадлежали мистику. А значит, не оставалось сомнений и в том, что сам автор кармических теорий практикует где-то поблизости, причем делает это, как обычно, босиком.
Я аккуратно поставила ботинки у стены, чтобы о них не споткнулся никто другой, а затем вышла на берег реки, захватив с собой книгу Козакова.
Я села у самой воды и раскрыла третью часть «Врат Мира» наугад.
Правую страницу разворота украшало изображение длинноволосой Шакти, которая сошла с единорога на землю. У ног женщины пенилась быстрая горная речка, и ее брызги влетали вверх, образуя ледяное облако. Шакти стояла на высоком камне, а рядом с ней огромный зверь с серебристой шкурой наклонил голову вниз, чтобы напиться. Шакти держалась рукой за его рог, который подозрительно напоминал мужской член в состоянии эрекции. Хотя много ли я видела возбужденных мужчин, чтобы делать подобные предположения?
Главка на левой странице называлась так: «Шакти, которая сожгла всех до единого».
«Когда Шакти спустилась в город и объявила, что теперь она будет жить здесь, все очень удивились. Но больше всех удивился тот мужчина, в доме которого она решила остаться.
– Почему ты выбрала меня? – спросил он. – У меня на голове лысина, а на носу бородавка, из-за которой меня весь город зовет Единорогом!
– Может быть, мне как раз и нужен Единорог? – ответила Шакти.
– С бородавкой? – рассмеялся мужчина. Глаза Шакти вспыхнули, и в ту же секунду вспыхнули остатки волос на голове мужчины, а вскоре сгорел и он сам, так что осталась только кучка обугленных костей.
Шакти перешла через дорогу и сказала, что станет жить в другом доме.
– Я? – испуганно спросил хозяин. – Я? Да ты с ума сошла, Шакти! Моя жена убьет нас обоих!
Он не успел сказать ничего больше, потому что его ботинки уже пылали ясным пламенем, а через пару минут и он сам превратился в горстку золы.
А Шакти ушла на другую улицу и постучала в дом на углу.
– Почему ты стучишься в мой дом, Шакти? – спросил ее мужчина, который жил там. – Может, ты выбрала его потому, что он самый большой и красивый во всем городе и тебе просто захотелось отдохнуть в роскоши? Я знаю, чем мой дом лучше других домов, но вот чем я сам лучше других мужчин?
Он не успел договорить, потому что крыша его дома уже догорела и обрушилась. А Шакти зашла в соседний дом, а потом еще в один, и еще. Ее везде встречали вопросом: „Почему я?“, и к концу дня она сожгла всех мужчин в городе.
Когда стало темнеть, Шакти поднялась по горной тропинке на вершину и поселилась в хижине пастуха, который понятия не имел, кто она такая и вообще говорил с трудом, а поэтому не задал ей ни одного вопроса».
Я закрыла книгу. Солнце было уже высоко, но воздух все еще оставался прохладным. В середине августа осень подбирается так близко, что по утрам не заметить ее попросту невозможно. Я попробовала рукой воду: она была ледяная.
Не знаю, где был мой здравый смысл, но я разделась и прыгнула в реку. Я переплыла на другой берег и сразу же вернулась назад. Прошло не больше двух минут, но когда я приблизилась к тому месту, где только что сидела, там уже стоял Козаков.
Он был одет в ту же самую рубашку и джинсы, а его ступни совершенной формы оставались босыми. Он стоял на берегу и смотрел на меня, а его глаза смеялись, рассыпая вокруг мелкие искры.
– Что это вы тут делаете, Анжелика? – спросил он. – Вот уж не думал, что вы любительница купаться по утрам голышом!
– Я в общем-то не собиралась, – начала было я.
– Ах, значит, порыв? Вдруг захотели и позволили этому случиться? Это я понимаю, – проговорил он и уселся на берег. – Вы тут еще и книжки мои читаете? С ума сойти… Вы просто источник сюрпризов какой-то… Кстати, жаль, что вы не захотели вчера присоединиться к нам во время семинара и после, за ужином…
Он говорил, медленно перелистывая страницы, а я оставалась в воде, которая была такой холодной, что обжигала кожу. Похоже, знаменитому мистику не приходило в голову, что на свете могут быть женщины, которые не мечтают показаться ему без одежды. И тогда я вышла из воды к нему навстречу. Я постояла пару минут на ледяном ветру, чтобы немного высохнуть, и все это время знаменитый автор кармических теорий разглядывал меня без малейшего смущения, но готова поклясться: ни один мускул не дрогнул на моем лице. Я не была рождена привлекать, но это не значит, что я позволяю над собой потешаться.
Я оделась, стараясь, чтобы он не заметил спешки. В конце концов, я была всего лишь женщиной – точно такой же, как и все остальные. И он столько видел их – одетых и раздетых – сколько мне и не снилось даже в самом фантастическом сне.
– Вы не объяснили, в чем состоит моя задача на семинаре, – сказала я.
– Просто наблюдайте, а потом поделитесь соображениями. Я ведь не дурак, Анжелика, хотя вы с Катей, кажется, думаете иначе. А снова иметь дело с родной милицией мне хочется еще меньше, чем издательству, уж можете поверить.
– Я вас поняла.
– Спасибо вам, Анжелика. Что бы я без вас делал? – плавно произнес мистик, и его слова прозвучали так тепло и задушевно, как будто не он только что издевательски рассматривал мое тощее тело, пока я одевалась на ледяном ветру.
– Это моя работа, – ответила я. – Впрочем, у меня есть одно пожелание. Пожалуйста, в следующий раз, когда вы захотите, чтобы я сопровождала вас в поездке, дайте мне возможность самой позаботиться о размещении.
– Чего? – растерянно протянул Козаков, который уже отвлекся от моей скромной персоны и погрузился в созерцание пейзажа на противоположном берегу.
– Я не привыкла спать на раскладушке и быть третьей в номере, рассчитанном на двоих. Мне нужна отдельная комната.
– Раскладушка? – Голос мистика снова стал задушевным. – Извините, я и не предполагал…
– Я знаю.
– Борис обо всем договорится…
– Спасибо, не стоит. Лучше я сама. Здесь, наверное, есть управляющий?
– Понятия не имею. Спросите у охранника… у этого человека на входе…
– Хорошо. Я так и сделаю. Кстати, я вас хотела спросить еще вчера: с кем остался ваш Шива?
– Сам с собой, разумеется, – надменно ответил Козаков. – По утрам к нему заходит соседка и оставляет еду. Большего он все равно бы ей не позволил.
– Мне кажется, у вас с ним очень много общего.
– Да что вы? – изумленно поднял бровь мистик, но я знала: он прекрасно понимает, что я имею в виду.
Я собралась уходить, но Козаков меня остановил.
– Может быть, вы сегодня поучаствуете в семинаре? Вам так будет проще понять, что здесь происходит.
– Хорошо. Я так и сделаю.
После этого я повернулась и ушла. Строго говоря, мне и так было ясно, что здесь происходит. Но не в моих правилах спорить с теми, кто платит мне столько, сколько я скажу.
На завтрак у них были сырые овощи, зерновой хлеб, который из-за отсутствия синтетических склеивателей не резался на куски, а только рассыпался на крошки, и массы настолько странных зеленовато-коричневых оттенков, что о их происхождении не хотелось и думать. Последователи кармических теорий запивали все это травяным чаем, заваренным на молоке.
Я съела несколько долек рыжего перца и вышла из столовой. К счастью, я знаю один очень достойный ресторан, который доставляет свои блюда даже в Подмосковье. Я набрала номер и заказала на обед спагетти болоньезе и маленькую бутылку сухого красного вина.
Если верить не кармическим теориям, а научно доказанным фактам, мы живем всего один раз. И я не вижу смысла в том, чтобы отказывать себе в таких безобидных удовольствиях, как вкусный обед и хорошее вино. Но это мое личное мнение, не более того. И разумеется, я оставила его при себе.
До начала семинара оставалось еще пятнадцать минут, и я поднялась на второй этаж. Дверь в комнату двести два была раскрыта настежь. Я заглянула внутрь: возле раскладушки у окна, наклонившись, стоял Борис. Не было никаких сомнений в том, что он копался в моей дорожной сумке.
– Может, вам чем-нибудь помочь, Борис? – очень спокойно спросила я.
Он не вздрогнул, не вскрикнул и не сделал ни одного резкого движения. Просто не спеша разогнулся и лениво протянул:
– Мне нужны мои ключи!
– Так надо было всего лишь попросить, Борис. Если бы я знала, что это срочно…
– Ты все отлично знала, – рявкнул порядочный гад, а от его ленивой медлительности не осталось и следа.
– Разве мы перешли на «ты»?
– Давай ключи!
Я достала связку из кармана куртки и бросила ее Борису. Он был рожден привлекать, но к сожалению, природа не наградила его хорошей координацией движений, а потому ключи от машины с глухим стуком упали на пол.
Борис взглянул сначала на связку, потом – на меня. На какое-то мгновение мне показалось вполне вероятным, что он бросится на меня с кулаками, но тут из коридора раздался голос:
– Что это у вас тут происходит?
В дверях стоял Козаков. Его волосы были влажными. Значило ли это, что он тоже искупался в ледяной реке или только что вышел из теплого душа? Я этого не знала.
Мистик быстро взглянул на меня, а затем на Бориса, и я ни секунды не сомневалась, что этот взгляд не сулил порядочному гаду ничего хорошего.
– У нас все в порядке, Алексей. Не беспокойтесь, – доложила я.
– Я и не думал беспокоиться, – ответил автор кармических теорий, но туча, которая медленно надвигалась на его лицо, была мрачнее любой из тех, что мне приходилось видеть на небе.
Порядочный гад нагнулся и поднял ключи с пола. По всей видимости, тот, кто все это придумал, обделил Бориса не только быстротой реакции, но и не наградил здравым смыслом: вместо того чтобы исчезнуть как можно скорее, он наклонился еще раз и вынул из моей сумки маленький мешочек из алого шелка.
– Что это за дерьмо вы возите с собой, Анжелика? Песок? Воспоминание о романтической истории из далекой молодости? Или, может, из прошлой жизни?
Он подбросил мой мешочек в воздух и тут же его поймал.
– Положи его на место сейчас же, – тихо велела я.
Я произнесла всего шесть слов, и ни одно из них не было ни грубым, ни оскорбительным, но порядочный гад вздрогнул. Может быть, мой голос был достаточно злым и решительным. А может быть, в ту минуту замысел того, кто все это придумал, раскрылся для Бориса безо всяких объяснений? На мой взгляд, вероятность такого исхода ничтожно мала, но все же исключать ее не стоит.
Он наклонился еще раз и положил мой мешочек обратно в сумку. А после этого вышел из комнаты и шумно спустился по ступенькам вниз.
– Неплохо, Анжелика. А я-то спешил вам на помощь, – прокомментировал Козаков.
Если бы ему случалось сопровождать успешного предпринимателя на переговоры с представителями криминальной группировки, которые велись с применением достаточно шокирующих методов убеждения, мистик знал бы, что с порядочным гадом я могу справиться и сама.
– А кстати, и правда: зачем вам мешочек с песком? Вы вроде бы большая девочка, – улыбнулся автор бестселлеров.
– При всем уважении, Алексей, – ответила я, – это вас не касается. Сейчас без пяти минут десять. Давайте не будем опаздывать.
Я подошла к окну, возле которого стояла моя дорожная сумка, застегнула «молнию» и защелкнула маленький металлический замок. Крайне непредусмотрительно, что я не сделала этого раньше.
