Текст книги "Измена, или Страдай, бывший! (СИ)"

Автор книги: Настя Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 13

– Сергей Григорьевич, к сожалению, не может принять вас, – говорит молоденькая домработница, понурив голову.

– Его нет дома? – продолжаю настаивать на своём я.

– Он дома, но сейчас он не в лучшем состоянии. Он просил передать, что гостей не ждал.

– А это не так важно. Вам придётся выбросить меня из дома… Или я встречусь со своим дядей.

Я прохожу, домработница ахает, а я не обращаю внимания на её возгласы. Почему он резко отдалился от нашей семьи?

Вхожу в дом, напрягаю зрение, потому что в темноте различить что-то крайне проблематично. В коридоре горит несколько маленьких лампочек, но тёмные бархатные обои давят, добавляя мрачность. Почему дяде так нравится готический стиль – не знаю. Раньше он был светлым, жизнерадостным человеком. Всё изменилось после смерти мамы. Так говорил папа, но я смутно помню своего дядю счастливым. Мне он всегда напоминал того самого старичка из «Рождественская история». Угрюмый, нелюдимый. Как его звали? Мистер Скрудж? Или я уже путаю с мультяшной уткой? В любом случае, я хочу поговорить с ним, и меня не спугнуть.

Заглядываю в зал. Шторы из красного блэкаута плотно задёрнуты. Свет не зажжён, но я вижу, как покачивается кресло-качалка, повёрнутое спиной ко мне. Случайные отблески света от камина попадают на него, но фигуру дяди разглядеть не могу. Кажется, что он полностью скрыт в кресле, утопает в нём.

– Ты такая же настойчивая, как твоя мать, – говорит хрипловатый голос.

Немного не по себе. Кажется, что попала в один из своих детских кошмаров.

– Мне важно было поговорить с вами. Вы единственный родной человек, оставшийся у меня.

– А твой муж? Разве не родной человек?

Неприятно говорить с человеком, скрывающимся от тебя.

– Сергей Григорьевич, простите! Я сделала всё возможное, но она всё равно прорвалась.

– Верочка, ты можешь идти. Оставь нас с племянницей. А лучше… приготовь мой любимый белый чай.

Дядя так и не спешит развернуться. Замечаю кресло, с которого я смогу посмотреть дяде в глаза, направляюсь к нему и сажусь.

– Ну здравствуй, Валерия!

Дядя улыбается, а я на мгновение застываю взглядом на его лице, не в силах сказать что-то или отреагировать на его приветствие. Худой, больше похожий на Кощея, бледные покровы кожи, но такая яркая синева под глазами. Коротко стриженные волосы с небольшой залысиной на макушке кажутся хрупкими. Не таким я помню своего дядю. Он всегда казался мне спортсменом, а сейчас… Что с ним стало? Смотрю, будто на чужого человека.

– Не ожидала увидеть меня таким? Я изменился… Годы не пожалели меня, а затяжная болезнь наложила свой отпечаток.

– Папа не говорил, что вы болели.

– Потому что твой папа этого не знал. Это его не касалось. Это были мои проблемы, с которыми я справлялся самостоятельно.

– Вы даже на похороны к нему не пришли… Почему? Вы ведь были так близки в детстве. Папа часто рассказывал мне о вас, когда показывал фотографии.

– Вот как? – Дядя выглядит удивлённым, но умело скрывает свои эмоции. – Ты пришла, чтобы поговорить о нём? Это не самая приятная тема для меня.

Отрицательно качаю головой.

– Я пришла поговорить с вами о моей маме. Её убили, теперь я точно уверена в этом. Скорее всего, на моих глазах, потому что воспоминания заблокированы. Я хочу узнать, кто совершил это злодеяние. Отец по какой-то причине не стал обращаться к психологам, предпочёл скрыть от меня правду, но вам должно быть известно больше.

– С чего ты взяла, что мне известно больше? Я не общался с твоим отцом, ты об этом знаешь.

Знаю, но по пульсирующей на шее дяди венке могу сделать выводы, что он занервничал. Ему известно больше, чем может показаться. Больше, чем выяснили полицейские.

– Если это и было убийство, то виновный, наверняка, понёс наказание. Твой отец не оставил бы это так просто, – голос дяди дрожит. Он говорит не так уверено, как когда я пришла. – Думаю, на этом мы можем окончить, если тебе больше нечего сказать мне. Ворошить прошлое у меня нет настроения.

Мог ли он убить маму?

Почему сейчас так нервничает?

– Я видела убийцу. Наверняка видела, иначе я бы не забыла всё. Если вы не поможете мне, я обращусь за помощью к специалистам, но смогу докопаться до правды. Я узнаю, кто это сделал. Помогите мне. Скажите, что вам известно.

– Ты подозреваешь меня в убийстве своей матери… Как думаешь – убийца стал бы сознаваться в содеянном?

Дядя глухо смеётся.

Домработница приносит поднос с чаем и двумя чашками. Сервиз красивый, с золотой каёмкой, которая красиво блестит при попадании отблесков огня на неё. Девушка ставит поднос на столик рядом с нами и уходит.

– Угощайся. Лучший сорт, который мне удавалось попробовать.

– Спасибо, но я не люблю чай, – качаю головой я.

Вряд ли дядя решил отравить меня, потому что тянется трясущейся рукой к чайнику, наливает себе немного, подносит к лицу и делает вдох, зажмурившись от наслаждения.

Что с его здоровьем? Удалось ли побороть болезнь? Или она продолжает прогрессировать? Будет ли возможность снова поговорить.

– Если вам нужна какая-то помощь, только скажите. Я в состоянии найти хороших врачей.

– Думаешь, я не в состоянии? Пытаешься подкупить меня? Я ничего не скажу. Если бы знал что-то, сообщил бы полицейским. И тебе не рекомендую копаться в грязном белье. Может выйти много неприятного наружу. Нужно ли это тебе?

Я уверена – нужно.

Раньше не задумывалась, а теперь… я хочу вспомнить своё детство. Хочу узнать, кто лишил мою маму жизни и почему невинный человек понёс наказание. Невинный ли? Возможно, всё не так, и Дима прав – Андрей продолжает дело своего отца, пытаясь уничтожить компанию. Я должна во всём разобраться как можно быстрее.

– Я докопаюсь до правды. Можете не сомневаться. Даже если придётся вскрыть мне череп. Я буду делать всё возможное, чтобы вспомнить.

– В таком случае встретимся с тобой, когда ты вспомнишь, потому что вопросов от этого появится куда больше, чем ответов.

Дядя щурится, а я понимаю, что разговаривать дальше он не планирует. Он не собирается раскрываться передо мной сейчас. Прекрасно! Поговорили… Но он заволновался, а это значит, что ему известен убийца. Настоящий убийца мамы. Или это сделал он сам?

– Скворцов… его осудили за убийство. Он отсидел незаслуженно?

Дядя молчит, смотрит на чашку с чаем и полностью игнорирует меня.

Думала, что он поговорит со мной, но как же сильно ошиблась… Ничего нового он мне не сказал, но вот список подозреваемых пополнился. Придётся искать самой правду в глубинах сознания, в заблокированных мозгом отделах, где наверняка ещё остался пережитый мной ужас и лицо человека, лишившего мою мамочку жизни.

Встаю и ухожу, потому что смысла продолжать спорить не вижу. Разговор с Алиной потрепал меня, поэтому сил выбивать правду из дяди не осталось, а он слишком крепкий орешек. Сразиться с ним в остроумии вряд ли получится. Но я вернусь… вернусь, когда вспомню.

Глава 14

День явно не задался. Любовница мужа призналась, что они вместе скрывали от меня свои похождения, а дядя отказался разговаривать. Только в одном уверилась – он знает о смерти мамы и сможет подтвердить, если вспомню что-то. Почему бы не облегчить мне задачу и не сказать сразу? Только в одном варианте ему есть смысл молчать, если он сам убийца.

Звонок телефона вырывает из размышлений, и я понимаю, что сижу в машине около дома дяди уже почти час.

Муженёк…

И что ему потребовалось?

– Лера, ты дома?

– Нет, а что не так?

– Я не смог дозвониться до Алины, подумал, вдруг ей снова стало плохо…

Нет, дорогой мой! Даже не пытайся изображать из себя заботливого папашу! Теперь я прекрасно понимаю, что он боится её побега, а не переживает за здоровье любовницы. Если Алина решит вернуться к отцу, то Димочка попадёт под удар.

– А ты не думал, что она просто устала и легла спать? Мне кажется, ты слишком печёшься о ней. Мне начать ревновать?

– Что? – Голос мужа звучит изумлённо. Он кашляет, поперхнувшись собственной слюной. – Что за бред? Она вынашивает нашего ребёнка. Моё беспокойство логично и вполне оправданно.

– Ты чересчур волнуешься за неё, поэтому мне подумалось…

– Лер, малыш… ну ты чего? Даже не думай об этом. Я люблю тебя одну, и я обещаю тебе, что во всём разберусь, чтобы между нами ничего не изменилось.

– С чем разберёшься?

Вопрос слетает с губ раньше, чем я успеваю обдумать его.

Мне не хотелось говорить с мужем сейчас об этом, задавать ему наводящие вопросы, потому что пока не придумала, как поступить с акциями.

– Да со всем. Как только родится малыш, всё станет как прежде. Я люблю тебя. Помни это, что бы ни случилось. Ладно?

Как заговорил!

Кажется, что он не врёт даже.

Научился лгать искусно – молодец, ничего не скажешь.

Да вот только тошно это слушать.

Интересно узнать его версию, как любовница оказалась в нашем кругу. Теперь ясно ведь, что не от большой любви, но если так сильно боялся её отца, то кто заставлял фаршировать её под крышей моего дома? Уверена, что это был не первый раз, когда я поймала их на тухленьком дельце. Скорее всего, и раньше муж выбирался на ночные «пробежки», потому что не мог удержать морковку в трусах. На данный момент слишком вялую морковку.

– Конечно, я знаю. Прости, но я за рулём, не совсем удобно говорить сейчас.

Скидываю звонок и тяжело вздыхаю.

В каком направлении мне думать дальше?

Смотрю в интернете объявления об услугах психологической помощи. Мне нужен специалист, который сможет вытянуть заблокированные воспоминания.

Почему я ничего не помню?

Совсем ничего!

Напрягаюсь, чувствуя, как сильно стучит в висках, но ни-че-го. Я не знаю, как добраться до того самого отсека в своей памяти, как выудить нужное, а в идеале – вспомнить всё?

– Мамочка-а! – детский визг пронзает уши, и я вздрагиваю. – Не умирай, мамочка!

По щекам текут слёзы, потому что я чувствую пережитую тогда боль, а потом всё исчезает.

Утираю слёзы и решаю, что для начала должна вернуться домой. Забываю об откровенностях Алины, но ненадолго, так как она встречает меня и спрашивает, что мы будем делать дальше.

– Чем занимается твой отец? Почему ты так сильно боишься его? – спрашиваю я отстранённым голосом, всё ещё цепляясь за крохи воспоминаний, посетивших меня.

– У него бетонный завод, но он держит в страхе подпольный мир. Отец может многое. Он связан с криминалом. Я всегда мечтала вырваться из-под его опеки, а когда он выбрал мне идеального на его взгляд мужа, я решила, что должна поскорее расстаться с девственностью. Дальше вы уже знаете… Я встретила Дмитрия и влюбилась в него.

– Сейчас твой отец не знает, что ты беременна?

Алина качает головой.

– Я не возвращалась домой после той ночи. Мне удавалось всё это время скрываться от отца, но если Дмитрий выгонит меня, мне ничего не останется, как вернуться к нему. Что вы собираетесь делать с открывшейся правдой? Я понимаю, что вы ненавидите меня… но я люблю его. Я намерена бороться за него, потому что не могу себе представить жизнь без Дмитрия.

– Пока ничего. Всё останется так, как и было. Ты шокировала меня своими откровениями, поэтому… пока я не приняла какое-то решение. Конечно, оставаться с неверным мужем и бороться за него я не собираюсь, но сейчас есть проблемы покрупнее. Твой отец, а ещё вопросы, связанные с бизнесом. Пока ты не должна трепать Дмитрию нервы, потому что если компания потонет… вы останетесь на улице. Совсем ни с чем.

«Вы и так останетесь ни с чем, но об этом я говорить не собираюсь» – мелькает мысль, заставляющая меня прикусить губу, только бы не хихикнуть.

– Я поняла. Я не подам вида, что у нас состоялся такой разговор, – бормочет Алина. – Но давайте договоримся – раз уж мы знаем правду, у вас с Дмитрием больше не будет близости, пока мы все находимся под одной крышей.

– И у вас тоже.

Алина краснеет, но мгновенно берёт себя в руки и кивает.

– Договорились!

Она протягивает руку, а я закатываю глаза. Рукопожатия с любовницей мужа? Серьёзно?

Остановись! Ну серьёзно! Пожимать руку любовнице мужа, договорившись с ней о воздержании от близости с мужчиной? Брр… И всё-таки я делаю это. Девчонка светится, как лампочка. Облегчение получила? Она рисковая! Если бы не поймала их раньше на измене, не знаю, как бы отреагировала сейчас на её признание… Я ж могла и наплевать на её положение, на папашу, который может быть и не таким страшным для меня лично. До Димочки и его подстилки дела мне нет. А с другой стороны… Смотрю на Алину и понимаю, что не могу винить её в изменах своего мужа и оскорблять. Потому что она свободная, приворотными зельями его не поила, и он сам залез в чужие трусы, зная, что есть жена. Почему все тумаки постоянно достаются любовницам? Она ведь могла на самом деле не знать в начале отношений.

– Всё в порядке? – спрашивает Алина, заметив мой внимательный взгляд, заострившийся на ней.

– Да… Всё хорошо, просто голова немного кружится. Я пойду наверх. Продолжаем вести себя так, словно ничего не произошло, пока я не решу, как лучше поступить и обезопасить вас от твоего отца.

– Валерия, вы женщина с огромным сердцем. Я даже не рассчитывала, что вы решите помочь мне. Мне так жаль, что я оказалась камнем преткновения в вашем браке с Дмитрием, но на моём месте могла оказаться любая другая.

Признаёт это? Интересно!

– Могла… Это не имеет значения. Хорошо, что ты нашла в себе силы признаться. Надеюсь, найдёшь их, чтобы молчать и не выдать всего Дмитрию сейчас, потому что в ином случае… я буду вынуждена прогнать вас.

– Конечно! Я буду молчать. Я помню нашу договорённость. Спасибо, что хотите помочь.

Да не помочь я тебе хочу, идиотка!

Я просто хочу потопить своего мужа и отправить его дальше по жизни с голой жо… Но этого вслух не скажу и улыбаюсь. Пусть пока отсыпает мне лавры Матери Терезы – мне не жалко. В конце концов, у меня нет поводов жалеть её. Каким бы у неё не были там отношения с отцом, должна была заранее убедиться, что легла в постель с женатым мужчиной. Ну и точно не следовало спать с ним под крышей моего дома!

Поднимаюсь в комнату, включаю ноутбук и сажусь на кровать, устроившись поудобнее. Нужно найти хорошего мозгоправа, чтобы попытался достать наружу заблокированное. Я не отступлюсь, пока не вспомню!

Телефон звонит.

С раздражением думаю, что это муженёк, но нет… Андрей.

– Привет, – отвечаю с улыбкой, потому что общение с ним – единственный лучик света в настоящем. Кто бы мог подумать, что так сложится, когда пролила на него кофе?

– И снова здравствуй! Как ты?

– Как человек, который пытается найти ниточки, тянущиеся из прошлого? Не хочешь помочь мне?

Говорить Андрею подробности о договорённостях с Алиной я пока не хочу. Мы же не лучшие подружки, чтобы рассказывать ему всё и изливать душу. Я даже с Лизкой не могу поделиться всем, а как же хочется!.. Чтобы хоть кто-то поддержал, ведь я сейчас утопаю в болоте фальши. Не запутаться бы, с кем и какие договорённости заключила, а то сболтну ненароком мужу про то, что знаю о них с любовницей. Было бы комично, признайся мне Дима, что под крышей нашего дома живёт отнюдь не суррогатная мать. Ау, Вселенная? Может, ещё одну шутку? Чтобы наверняка добить меня?

– Ты навещала своего дядю… Он сказал что-то?

– У-у! А ты следишь за мной?

Неприятненько это, и у меня появляются определённые подозрения.

– Не то, чтобы я следил… Скорее я просто контролирую, чтобы никто не навредил тебе. Так как прошла встреча?

А кто мне может навредить?

Муж?

Кроме него кому ещё?

Если он захочет, он может сделать это дома, и тогда слежка Андрея точно не поможет. Темнит он что-то, и мне это совсем не нравится.

– Встреча не увенчалась успехом, если быть краткой. Я не получила ожидаемого, и теперь расстроена. Не хочешь помочь мне найти хорошего мозгоправа?

– Не следует так мучить себя. Сейчас уже воспоминания не имеют высокого значения.

– Твой отец… он всё ещё в тюрьме? Он до сих пор отбывает наказание?

Мне бы хотелось помочь ему сейчас… Если это возможно. Понимаю, что годы утраченные уже не вернуть, но…

– Мой отец мёртв. Если ты хочешь поговорить со мной об этом, то можешь приехать. Ключи у тебя есть, и двери моего дома всегда открыты для тебя. Сейчас мы должны сосредоточиться на бизнесе.

– Ты мне для этого звонишь?

Я не прошу прощения за то, что заговорила об отце Скворцова и не соболезную ему, ведь он сам пытается перевести тему, а это значит, что не хочет продолжать разговор. Наверное, смерть отца причинила ему сильнейшую боль… и я понимаю его. Я до сих пор с дрожью вспоминаю, что моего папы больше нет. Маму я потеряла слишком маленькая, а вот отца… мы с ним не были близки, как подружки, но я любила его. И сейчас люблю.

– Я звоню тебе для того, чтобы предупредить…

Сердце бьётся сильнее, потому что последние слова Скворцова звучат угрожающе. Он решил сыпать угрозы в мой адрес? Нет! Вряд ли… Мне не хочется получить ещё одного врага в свой стан. Он же не винит меня в смерти своего отца? А если так? Если считает, что из-за меня того не удалось вытащить из тюрьмы? Бли-ин! Мне теперь срочно нужно встретиться с ним, раз он не хочет поднимать эту тему по телефону и обсуждать со мной, потому что я должна получить ответы на все свои вопросы!

– Предупредить? Знаешь, после таких слов выдерживать драматичную паузу не самое лучшее решение.

– Понимаю. Отец Алины вышел на след своей дочери. Ты вызвала ей скорую помощь. Её имя было зафиксировано, и теперь он знает, что та обитает под крышей твоего дома. Не самая лучшая новость. Я предложил бы тебе наплевать на месть мужу и перебраться ко мне на время, но зная тебя…

– Всё будет нормально, – выдавливаю сухим голосом. – Попрошу Диму, чтобы усилил охрану дома. Не думаю, что отец Алины настолько рисковый человек, чтобы нападать на мой дом.

– А ты куда опаснее, чем может показаться. Держишь любовницу мужа рядом с собой… Это особый вид мазохизма? Держать врага ближе, чем друга?

– Это попытка отвести глаз скоро бывшего, чтобы лишить его всего. Спасибо, что предупредил меня. Я подумаю, что делать с полученной информацией, и как обезопасить свой дом.

Отключив телефон, я думаю, что хуже теперь уж точно не будет! Мне на голову свалилось всё, что только могло свалиться. И теперь об изящной мести не может идти и речи. А как хотелось сделать всё красиво! Чтобы у мужа при мысли переспать с кем-то появлялись панические атаки! Могу ли я предпринять что-то в текущей ситуации? Защититься, лишить муженька всего и при этом отбить ему тягу к половой близости?

Глава 15

Проходит несколько дней. Дима ведёт себя тише воды, ниже травы. Алина тоже замолкла и, наконец, я чувствую себя дома хозяйкой, а не третьим лишним. Даже ненароком появляется мысль подмешать муженьку виагру, чтобы вспомнил – каково это, со своей левой и правой. Уверена, нарушать нашу договорённость Алина не будет, так что с ней не перепадёт, а со мной – тем более. Забавно было бы посмотреть на него. Но что-то это ребячество меня уже не привлекает.

В голове созрел план, но пока чересчур смутный. На собрании акционеров муж поймёт, что играю против него. Дальше я планирую влиться в дела компании активнее. Пока не понимаю, как вернуть акции… А с другой стороны – много муженёк от них не получит. Он быстро лишится их, когда останется на улице.

Постукиваю подушечками пальцев по коленям, сидя в светлом просторном коридоре напротив кабинета психолога. Повсюду стоят горшки с зелёными растениями. По идее они должны успокаивать, но почему-то раздражают, и я даже начинаю жалеть, что пришла сюда.

– Простите, Михаил Евгеньевич задерживается немного. Могу я пока предложить вам чай или кофе? – взволнованно интересуется девушка с ресепшена.

Я записалась именно к нему, на другом конце города, потому что в отзывах видела сплошные плюсы. Не психолог, а самая настоящая мечта, способная помочь тебе справиться со всеми проблемами за пару сеансов. Так ли он хорош на самом деле – не знаю. Откровенно говоря, я даже начинаю сомневаться. Разве деловые люди опаздывают на встречи?

Шумно выдыхаю и смотрю на наручные часы.

– Спасибо, я откажусь от напитков. Вы смогли до него дозвониться? Когда он появится?

– К сожалению, он не отвечает на телефон. Я пытаюсь дозвониться. Пока вы могли бы расслабиться за кружкой…

– Нет! – резко отрезаю я, а темноволосая девушка маленького роста с ярко выраженными азиатскими чертами лица невольно ёжится.

– Простите ещё раз. Если вам было бы удобнее, я могу предложить перенести приём.

Ещё раз приехать сюда и просидеть у закрытого кабинета?

Нет уж!

Если уйду, то уже не вернусь. Ещё и напишу ему отзыв, чтобы не обольщались и не обращали внимания на хвалебные.

– Я подожду ещё пятнадцать минут, а потом можете отменять мой приём! – отчеканиваю холодно.

Девушка уходит, а я стучу пальцами по колену ещё сильнее.

Только решилась на такой непростой шаг и на те… получите, распишитесь. Может, это знак, что мне не следует капаться в прошлом? Вдруг мой дядя и Андрей правы? Что, если мне не понравится правда, которую удастся вспомнить? Не просто так отец пытался уберечь меня от этого… Кожа покрывается мурашками. Что же такое скрыто в моей памяти? Всё было настолько ужасно?

– Чаще всего такое поведение не помогает успокоить нервную систему, а ещё сильнее раздражает её! – слышу мягкий мужской голос, поднимаю голову и сталкиваюсь с гипнотизирующим взглядом бирюзовых глаз. Губы мужчины растянуты в улыбке, от которой на его щеках появились ямочки. Похожая есть и на подбородке. Мужчина одет в деловой костюм. Тёмные волосы аккуратно уложены на голове – без геля такого эффекта точно не добиться! Он высокий, и я чувствую себя малышкой, но быстро вспоминаю, что сижу, и как только встану, буду точно выше его плеча. Кожа лица гладко выбрита, и от неё приятно пахнет лосьоном, даже на расстоянии можно почувствовать аромат.

– Почему вы решили раздавать здесь советы? – фыркаю я.

– А вы пришли не для этого? Прошу прощения. Немного не рассчитал время. Пациент попался сложный. Время от времени я оказываю бесплатную помощь в государственных лечебницах. Пришлось задержаться, чтобы завершить приём.

Так это и есть Михаил Евгеньевич? Знала бы, что он выглядит как тридцатипятилетний миллионер, сошедший с обложки модного бизнес-журнала, я бы… не записывалась к нему. Он же будет отвлекать!.. Тем более я почти свободная женщина.

– Вот как? Можно сказать, что для опоздания у вас была уважительная причина, – хмыкаю я и встаю.

Хоть туфли на каблучке, но приходится смотреть на него снизу вверх.

– Это не оправдывает меня. Следовало позаботиться об этом и заранее попросить перенести время вашего приёма. Надеюсь, скидка в пятьдесят процентов поможет сгладить ситуацию и настроить нас на доверительную волну?

Михаил Евгеньевич открывает кабинет и жестом руки приглашает меня пройти первой.

– Я не нуждаюсь в скидках.

Но при этом понимаю, откуда столько положительных отзывов на его страничке. Мужчина хорош собой. Даже если он будет молчать, можно легко успокоиться. Или наоборот взволноваться и забыть обо всех проблемах на свете? Вот только сможет ли он помочь добраться до заблокированных воспоминаний?

В кабинете уютно. Здесь меньше зелени, но она присутствует. Михаил Евгеньевич указывает мне на кресло, похожее на медицинское. Как в кабинете стоматолога, но в разы лучше. Оно такое широкое и мягкое – можно утонуть в нём.

– Проходите и устраивайтесь поудобнее. Вам важно максимально расслабиться, чтобы мы смогли начать диалог. Хотите кофе?

От него можно и кофе…

Что ты творишь, Лера?

Может, это какой-то гипноз?

Чего это я так поплыла?

Ну красивый мужчина! И что дальше? Не таять ведь теперь перед ним.

Собираюсь с силами и выдавливаю улыбку.

– Спасибо. Ваш администратор уже предлагала. Я не хочу ничего. Мне не терпится начать диалог.

– Вы хотите попытаться вспомнить заблокированные воспоминания из детства и готовы использовать для этого даже гипноз. Верно, я понимаю?

Сняв пиджак и накинув на плечи белый халат, Михаил Евгеньевич садится за стол и направляет на меня пристальный взгляд.

– Всё так. Я готова к любым пыткам с вашей стороны, только бы вспомнить то, что было скрыто от меня так много лет.

Мужчина ухмыляется. Его явно позабавил мой ответ. А я всё ещё пытаюсь прийти в себя. Ну почему он так хорош собой?

– Так уж на любые пытки? – спрашивает Михаил Евгеньевич, легонько сощурившись. – Ладно, не буду томить вас и сразу скажу, что пытать я никого не собираюсь, но сеансы могут оказаться болезненными морально. Вы можете плакать, рыдать… не стесняйтесь проявлять свои эмоции. Сегодня я хотел бы поближе познакомиться с вами, если вы готовы продолжать сотрудничество.

– Да!..

Поближе познакомиться – это ведь не то, что первым пришло в голову?

Конечно, нет!

– Прекрасно. В настоящем я ваш друг, родной человек, тот, кому вы можете доверить всё. Я ваш личный дневник. Не стесняйтесь записывать в него всё, что есть в вашей голове. Кабинет с хорошей шумоизоляцией. Всё, что вы скажете здесь, останется здесь. У вас есть какие-то вопросы, прежде чем мы начнём?

– Только один: как вы справляетесь с тем, что наваливается в стенах этого кабинета? У вас есть персональный мозгоправ?

Михаил улыбается. Он молчит долю секунды, опустив взгляд, но мгновенно возвращает его ко мне:

– Вы первая, кто волнуется о моём состоянии. Приятно. Это моя работа. Я привык оставлять всё, что услышал, в стенах кабинета до следующей встречи с пациентом. Сознание легко самоочищается. И… всего одна просьба – не называйте это так. Мозги править мы вам не будем. Просто общаться, как друзья. Я помогу вам, но мозгоправ… Звучит грубо. Готовы начать?

Он не даёт мне возможности извиниться, словно не корил меня за то, что «оскорбила», а просто подметил, что к его профессии такое определение не имеет совершенно никакого отношения.

Отвечаю кивком.

Кресло слишком мягкое, напоминает облачко, коим мы его представляем в детстве. Или материнские объятия? Мне уютно, и я расслабляюсь. Сейчас не отказалась бы от бокальчика игристого со льдом.

– Валерия, есть ли в настоящем что-то, что гложет вас?

Вздрагиваю, потому что затрагивать тему измены мужа не планировала. Я же пришла сюда по другому вопросу!

– А это имеет какое-то отношение к прошлому, которое мне хотелось бы вспомнить?

– Самое прямое. Прошлое и настоящее тесно связаны. Мне хотелось бы понимать, что заставило вас обратиться за помощью, почему именно сейчас вы решили вспомнить.

– Я встретила человека, пробудившего слишком малую часть воспоминаний. Я была уверена, что мама умерла при случайных обстоятельствах, но теперь знаю – её убили. Более того – я видела этот момент. Именно по этой причине я не могу вспомнить своё прошлое. Хочу понять, кого я увидела тогда… и почему отец не докопался до правды сразу.

– И всё-таки вернёмся к вопросу о настоящем – вы заметно заволновались, когда я спросил – это тревожный звоночек. Доверьтесь мне и расскажите. Нужно полное взаимодоверие.

Михаил Евгеньевич говорит вкрадчиво. Ему хочется верить, и я расслабляюсь окончательно.

– Мой муж изменяет мне под крышей моего же дома. Он притащил любовницу, назвав суррогатной матерью, вынашивающей нашего малыша, а когда я узнала… Я просто хочу отомстить ему, а потом развестись.

– Вы действительно хотите отомстить ему так сильно, что держите рядом? Или просто пока не готовы к одиночеству, поэтому продолжаете удерживать рядом?

Мне хочется сказать что-то против, но язык немеет.

Мелкая дрожь проходится по всему телу, пронизывая его неприятным ознобом.

– Я… нет. Одиночество не страшит меня. Я хочу, чтобы он ушёл из моего дома с тем, чем пришёл.

Уже неуверена в своих словах. Возможно, есть в утверждении Михаила что-то достоверное, но мне не хотелось бы в это верить. Разве именно по этой причине Дима ещё рядом? Я просто хотела причинить ему такую же боль, какую пережила сама!..

– Закройте глаза, Валерия. Давайте вернёмся в далёкое детство. Попробуйте вспомнить что-то счастливое, момент, который остался в вашей памяти.

Перед глазами большое ромашковое поле. Мама сплела для нас венки. Мы сидим на расстеленном пледе, а папа пытается распутать бумажного змея, которого мы запускали до этого. Мама смеётся, достаёт клубничку из контейнера и протягивает мне.

Губы растягиваются в улыбке.

Мы были счастливы, пока кто-то не отнял нашу мамочку.

– Вижу, что всё получилось. Расскажите, что вы видите перед собой.

Пересказываю Михаилу всё, продолжая улыбаться. Сейчас мне хорошо, хочется остаться там.

– А теперь переключитесь на самое первое, что помните после смерти своей мамы.

– Душная комната, – бормочу я. – Одиночество цепкими лапами тянется ко мне. Я сижу на кровати, обняв колени, и ни с кем не хочу разговаривать. Я не хочу никого видеть, потому что главный человек в моей жизни больше никогда не вернётся… – Теперь по щеке катится слеза. – Дядя сказал, что мама умерла…

Дядя!..

Он был рядом со мной тогда.

Не папа, а он!..

Он говорил, что папе нужно время, чтобы прийти в себя. Отец долго не общался со мной, уйдя в себя, и рядом находился дядя. Так почему теперь огораживается?

– Вы вспомнили что-то ещё?

– Мой дядя… он поддерживал меня, а сейчас отталкивает и не хочет со мной говорить. Он словно знает правду, но молчит.

– Хорошо. Откройте глаза, Валерия. Я не хочу мучить вас сегодня. Мы выстроили диалог, и уже на следующем сеансе попытаемся заглянуть дальше.

– Нет! – протестую я. – Пожалуйста, продолжайте. Я готова. Я хочу, чтобы память восстановилась как можно скорее. Прошу вас.

Михаил поджимает губы, смотрит на наручные часы и тяжело вздыхает. Уже готова возмутиться и сказать, что если он торопится из-за следующего клиента, то мне тоже пришлось ждать его, так что имею право оставаться здесь дольше.

– Хорошо, но как только поймёте, что хватит, просто дайте знать. Посмотрите на мой маятник, Валерия. Считайте до десяти вместе со мной.

Считаю, глядя на проплывающую перед глазами круглую штуку, которую не могу рассмотреть, так как сознание расфокусировано, и проваливаюсь в состояние, напоминающее сон.

– Это будет моя любимая игрушка! – сказала я с улыбкой, приняв подарок из рук Андрея.

– Когда меня не будет рядом, пусть она напоминает обо мне. Ты же не забудешь меня? Когда мы вырастем, поженимся. Правда?

– Обязательно поженимся! Зо-зо будет свидетелем этого обещания!

– Зо-зо? – засмеялся Андрей.

– Ничего смешного! Это имя рыбки, которую ты мне подарил! Я так назвала её.

– Ладно. Пусть будет свидетелем этого обещания. Не забудь, Зо-зо! У этой принцессы уже есть жених! Охраняй её от всех посягательств!

Мои щёки мгновенно покраснели. Это была наша последняя встреча с Андреем, потому что потом случилось то, что случилось… Мою маму убили.

Следом за тёплым, приятным воспоминанием вспыхивает другое: меня охватывают холод и одиночество. Чувствую себя потерянным ребёнком. Я бреду в темноте и зову маму, но она не приходит. Боль охватывает. Кажется, я даже не могу дышать в реальности. Жгучие слёзы текут по щекам. Всё пространство вокруг заполнено кипящей болью. Измена Димочки ничто по сравнению с этой горечью. Страхи переплетаются, ужас перед неизвестностью впивается своими цепкими пальцами и душит изнутри.