Текст книги "Маленькая тайна (СИ)"

Автор книги: Настя Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Часть 14. Алекс

Бешусь на всех вокруг.

На Длинного.

На этого придурка Золотоусова.

Казалось, что в то мгновение Мишка Гамми готова была сдаться и ответить на мой поцелуй. Или я ошибся?

Я же теперь не усну спокойно, пока не узнаю, был ли у меня шанс. А он, вероятнее всего, был.

И есть теперь?..

Нужно было просто сводить девчонку на прогулку?

Мысли буквально кипят в голове, а я вжимаю педаль газа в пол, чтобы поскорее примчаться домой и разобраться с ментами, потому что если дойдёт до отца, он мне голову оторвёт.

Он уже обещал лишить меня всех карманных средств, если не возьмусь за голову.

– Ты можешь ехать помедленнее? – спрашивает Мишка Гамми, вцепившись своими тонкими пальчиками в ручку над дверью.

Улыбаюсь.

Она боится скорости?

Не доверяет мне?

– Я на дороге в своей стихии. Не следует так волноваться. Домчу с ветерком. Нам же нужно успеть вернуть Золушку домой до полуночи. Помнишь? Так у нас есть шанс сделать это.

Она забавно хмурит лобик.

Странно, но когда девчонка только появилась в моей жизни, я возненавидел её. Не хотелось считать её своей сводной сестрой. Я тогда думал, что отец предал меня, нашёл себе новую женщину с ребёнком и забьёт на своего единственного сына. Тогда я искренне верил в то, что родители ещё смогут помириться. Но после понял, что шанса у них нет. У нашей семьи его не осталось.

Добираюсь до особняка и смотрю на машину копов, стоящую у ворот. Они меня всё-таки опередили.

Дом потихоньку пустеет.

Все расходятся.

Мда… Мне ещё долго будут припоминать эту подляну.

В следующий раз зарублю себе на носу, что ботаников приглашать не следует.

– В чём проблема? – спрашиваю я, приблизившись к полицейским, допрашивающим Длинного.

– Ты и есть хозяин дома? – с пренебрежением спрашивает один из мужчин в форме.

Мишка Гамми стоит рядом со мной, а неподалёку замечаю Золотоусова, который тут же бросается к нам.

Прибить бы его!

– Во-первых, детей я с вами не крестил, чтобы тыкать мне. Во-вторых, хозяин мой отец. И я не понимаю, что тут происходит. Здесь все совершеннолетние, и вечеринки у нас не запрещены по закону. Ничего такого у нас тут не было.

– Нам поступил анонимный звонок с сообщением, что в стенах вашего дома происходит изнасилование.

Я прыскаю от смеха.

Изнасилование?

Серьёзно?

Снова кошусь на Золотоусова: он опускает голову и мнётся с ноги на ногу.

Аноним, хренов.

Серьёзно думал, что никто не догадается, откуда щупальца растут?

И кого он думал насилуют?

Хотя…

Сложно не догадаться.

Паренёк упустил из виду Мишку Гамми и подумал, что мы с ней уединились. Судя по всему, он считал, что уединение случилось против её воли. Интересно, она уже рассказала ему, что со мной рядом находится вынужденно? Или он не догадывается?

– Изнасилование? Вы серьёзно? Можете обойти каждый уголок дома, заглянуть под каждую кровать и проверить каждую девушку здесь. Или парня?.. На кого вам там звонок поступил?..

Полицейские переглядываются и уверенно кивают. Они опрашивают всех, прежде чем выпустить, и проверяют, а пока устраивают шмон, я подхожу к Мишке Гамми и обнимаю её, потому что вижу, что она продрогла, и даже моя рубашка не спасает.

– Может, посидишь в машине, пока идут разборки? Или вызвать тебе такси?

– Нет. Такси не надо. Я не доверяю таксистам, – отрицательно мотает головой девчонка.

А это что-то новенькое.

Значит ли это, что она доверяет мне?

Спросить не успеваю, так как взгляд в это мгновение снова прилипает к Золотоусову.

Этот гад понимает, что накосячил, поэтому не решается подойти к нам, хотя я чувствую, что он хочет сделать это, чтобы убедиться, что его «подружка» в порядке.

– Погоди, – шепчу я, касаясь губами макушки той, что должна была стать моей сводной.

Подхожу к ботанику, и он буквально трясётся под напором моего взгляда.

– Золотоусов, тебя изнасиловать пытались, что ли? – спрашиваю ледяным тоном я.

– Н-н-нет. С ч-чего т-ты вз-зял?

– Да с того, что у тебя на лице написано, что звонок этот совершил ты. Всем уже известно, кто накрысятничал. Зачем тебе это потребовалось?

Парень молчит, словно язык проглотил, а я понимаю, что вразумительные ответы от него в это мгновение точно не получу.

– Запомни, Золотоусов, любого анонима можно вычислить. Стоить тебе заговорить с ними, – киваю в сторону копов, – как они сразу поймут, что это был ты. И за ложный вызов тебе светит серьёзное наказание. Может, лучше пойдёшь и признаешься, что решил пошутить, чтобы испортить всем веселье? По крайней мере, честно будет.

Парень опускает голову, но ничего не говорит.

Конечно, он не станет объясняться. Боится примерный мальчик, что мама за враньё дядям в погонах накажет. Как она его отпустила вообще на эту вечеринку?

Понимаю, что толку разговаривать с ним нет.

Угрожать не хочу – какой смысл?

Устал уже грозиться и изображать из себя супер героя.

Возвращаюсь к своей Золушке и снова обнимаю её, а она не противится и кладёт голову мне на плечо.

Тоже вымоталась.

Сегодня был непростой день.

– Всё чисто, – говорит один из ментов, – пожалуйста, поставьте подписи.

Беру папку с бумагами, которые он даёт, и внимательно смотрю на написанные там цифры.

Офигеть!

Да Золотоусов теперь со мной не рассчитается за этот штраф в кавычках!

Часть 15. Алекс

Расплачиваюсь с копами. Оставляю Длинного за главного, чтобы проследил, чтобы все разошлись тихо и ничего не пригребли с собой.

Бросаю злой взгляд на Золотоусова.

Мне не хочется разговаривать с ним в присутствии Мишки Гамми, потому что боюсь сорваться и набить ему морду.

Ну как могло хватить ума позвонить ментам?

Жаль, что они не «анонима» своего оштрафовали, а то я бы полюбовался, как этот пацанчик будет впахивать, чтобы расплатиться. Впрочем, там штрафы не такие большие, как сняли с меня, чтобы «батя ничего не узнал».

А он же по-любому узнает.

– Давай я отвезу тебя домой, – шепчу, склонившись к Мишке Гамми.

Она безмолвно кивает и с тоской глядит на своего приятеля. Бывшего. Сделаю всё, только бы Мишка Гамми перестала общаться с этим гадом. Бесит он меня и совершенно не подходит ей. Как можно доверять ему вообще?

В тишине везу девушку домой. В салоне едва слышно играет музыка, но её звучание перебивают мысли, роящиеся в голове. Я чувствую себя как-то слишком спокойно, когда нахожусь рядом с той, что могла стать моей сводной сестрой. Почему? Мне казалось, что это будет непростое задание – влюбить её в себя, но теперь вынужден признать, что с девчонкой приятно находиться рядом.

Она не зудит что-то о моде, не болтает ерунду, просто молча смотрит в окно.

Кошусь на девушку и отмечаю, что её веки сомкнулись.

Заснула?

Такая безмятежная, спокойная и почему-то как родная.

Стараюсь не гнать, чтобы не нарушить спокойный сон Мишки Гамми. На часах уже два. Наверняка её ждёт крайне неприятный разговор с матерью. И завтра девчонка выскажет мне всё, но сейчас она такая молчаливая. Одетая в мою рубашку, девушка кажется ещё более родной, но я отгоняю от себя эту мысль. Это всего лишь какое-то секундное помешательство, которое развеется, стоит нам встретиться с ней завтра.

Сейчас Мишка Гамми устала, заснула, бедная…

А завтра снова начнёт огрызаться и корить меня во всех своих бедах.

И не без оснований.

Доезжаю до подъезда Златы и какое-то время смотрю на девчонку, потому что мне жалко будить её. Даже украдкой фотографирую её и не могу перестать улыбаться.

– Если я тебя поцелую, ты проснёшься? – спрашиваю, и девчонка резко открывает глаза.

– Я тебя убью, Поздняков, – рычит она и легонечко потягивается словно львица.

– Мы приехали, Спящая Красавица. Тебя проводить, или сама дойдёшь?

Мишка Гамми зло зыркает на меня, цокает языком и выходит из машины.

– Спасибо, что подбросил!

Она уходит, а я не успеваю сказать, что эту рубашку мне когда-то подарила её мать. Привезла из Тайланда. Интересно, женщина узнает свой подарок? Или покупала не глядя, только бы задобрить своего возможного пасынка?

В машине становится до ужаса тоскливо с уходом Златы. Мне даже кататься одному не хочется. Внутри появляется какое-то стойкое отвращение к одиночеству, а в голову мгновенно лезут разные не самые приятные мысли.

Какое-то время я просто сижу и наблюдаю, пока в комнате Мишки Гамми не зажжётся свет. Вижу её силуэт в отражении окна. Жаль, что там висят шторы, и я не могу увидеть её саму. Раньше девчонка всегда казалась мне занудой. Что изменилось после одной прогулки? Да ничего, собственно. Она так и остаётся шилом в заднице.

Телефон звонит, но мне лень даже просто смотреть на экран.

Наверняка снова Длинный.

Следует вернуться домой и отпустить его восвояси…

Или посидеть с ним до утра и пожаловаться на жизнь?

В любом случае мне нужно как можно быстрее возвращаться домой. Именно этим и занимаюсь, выруливая из чужого двора.

Стоит мне только снова вкусить скорость, как все мысли о недоступной ненужной мне девчонке ветром вылетят из головы.

Оказавшись на главной улице, набираю скорость, но быстро сбрасываю её.

Раньше я не задумывался ни о ком, кроме самого себя, а теперь на мгновение в голове появляется мысль, что дорогу может перебегать человек, собака, кошка… И что тогда будет?

Сбавляю скорость и теперь еду медленнее.

Как добираюсь до дома, толком даже не запоминаю, потому что в висках в это мгновение появляется странная ноющая пульсация.

Длинный дожидается меня. Он сидит на шезлонге у бассейна, закинув ногу на ногу.

Остался один.

Молодец.

Со своей задачей справился и «проводил» всех.

– Подгадил нам, конечно, этот Золотоусов. Надо бы его как-то проучить, – недовольно фыркает Длинный.

А надо ли?

– Смысл? – спрашиваю и плюхаюсь напротив парня.

– А ты хочешь спустить ему всё с рук? Ты его пригласил в нашу компанию, а он так подгадил.

– Ну и хрен с ним, – пожимаю плечами я. – Больше не пригласим его и всё.

– Поздняков, ты там в себе или как? Он тебя на бабло кинул. Как перед отцом будешь оправдываться теперь?

– Да никак не буду. Надоело мне всё.

– У-у-у! Ты от девчонки поплыл что ли так быстро? Я тебя не узнаю, друг. Превратился в желейную массу. Неужели на тебя так действует несостоявшаяся сестричка?

Я злюсь, но стараюсь не показывать свои истинные чувства. Сам не понимаю, что со мной в это мгновение происходит, но я словно устал от ребячества.

– Так ты спор продолжаешь или сливаешься?

Длинный подначивает меня, и внутри снова вспыхивает азарт. Перед глазами появляется недовольное лицо Мишка Гамми, её презрение ко мне.

– Хочешь, чтобы я сдался? Не дождёшься, Длинный!

Часть 16. Злата

По возвращении мама игнорирует меня, хоть знаю, что она не спит. Только утром она решается заговорить со мной. Да и то как-то натянуто, сквозь зубы, словно пытается заставить меня испытать вину за совершённое. А ведь я ничего такого не сделала. Даже алкоголь практически не употребляла. Домой вернулась на своих двоих, без перегара, пусть и чуть позже обговорённого времени.

– С кем ты вчера вернулась? – спрашивает мама сдержанным тоном.

– С кем? Мам, можно не говорить о вчерашнем? Я впервые решила сходить на вечеринку, и ты хочешь теперь отругать меня? Я уже совершеннолетняя и…

– И ты не должна встречаться с Алексом.

– С Алексом? Мам, мы с ним не… Погоди, с чего ты взяла вообще?

Меня всю трясёт.

Надеялась сохранить в секрете эти фиктивные отношения, а мама уже догадалась.

И что теперь я могу сказать ей в своё оправдание?

Раскрыть правду?

– Рубашка, в которой ты вернулась. Разве она принадлежит не ему?

– Принадлежала. Я случайно забрала её с сушки, когда мы съезжали из особняка Поздняковых. Теперь пользуюсь ей. Она хорошего качества, тёплая и…

– Уверена, что не вчера она оказалась в твоих руках?

– Конечно!

Понимаю, что завтракать нет совершенно никакого желания.

Во-первых, меня всё ещё тошнит, а во-вторых… я не готова продолжать с мамой эту тему. Мне важно как можно быстрее сбежать от разговора, приносящего столь сильный дискомфорт.

– Мамуль, я тороплюсь на занятия. Вроде бы только начало, но уже так непросто. Я побежала. Поцелуй Лёльку за меня.

Чмокаю маму в щёку, пролетаю мимо неё, на ходу хватаю сумку и сама не замечаю, как оказываюсь в лифте.

Мне противно от этой лжи, но и правду всю раскрыть не могу.

Мама меня не поймёт, заставит отказаться от сделки с Поздняковым. И снова всё вернётся на круги своя. Мама будет пахать без продыху, а мне придётся совмещать учёбу с заботой о сестре. Или совсем забыть об учёбе.

Оказавшись на улице, я налетаю на Золотоусова.

Парень дожидался меня. Он выглядит каким-то суровым. Дурное предчувствие разливается внутри, напоминая крайне неприятную изжогу.

– Юра, привет!

Неловко говорить с ним после вчерашнего. Понимаю, что он переживал за меня, поэтому вызвал полицию, но мог хотя бы поговорить со мной для начала, понять, что происходит. Я ведь проводила время с Поздняковым, и Юра знал это. Поэтому даже если бы мы оказались за закрытой дверью спальни, то это было бы с обоюдного согласия.

– Злата, здравствуй. Хотел извиниться перед тобой за вчерашнее. Наверное, я испортил тебе всё веселье. Я переживал за тебя.

– Юр, не следует так беспокоиться обо мне. Если бы я нуждалась в помощи, я бы обратилась к тебе. Правда.

– Злат, я не понимаю, что происходит? Почему ты встречаешься с ним? Он шантажирует тебя? У него есть какой-то компромат? Угрожает тебе?

Как же Юра близок к правде в это мгновение, но я понимаю, что не могу раскрыться ему и сказать, что он попал в точку. Потому что он слишком импульсивен. Снова сделает что-то, чтобы «защитить» меня. А я не нуждаюсь в такой защите. Сама всегда выплывала и справлялась. В этот раз тоже выберусь.

– Юр, почему ты думаешь, что я не могу быть вместе с Алексом, потому что влюблена в него?

Вопрос саму режет по живому. Тяжело было задать его. Замечаю, как сильно искажается лицо приятеля.

– Потому что это Поздняков, Злат. Ну понятно ведь, что невозможно полюбить его. Он столько плохого тебе и твоей семье сделал. Как можно полюбить такого?

Сигнал машины говорит о том, что за нами наблюдали.

Поздняков снова не прислушался ко мне, решил подвезти меня на учёбу, хоть я попросила его не светиться перед моей мамой.

Однако он уже тут, и нам нужно как можно быстрее убраться из моего района.

– Юр, давай мы с Алексом подвезём тебя? – предлагаю приятелю, понимая, что Поздняков будет не таким активным в чужой компании и не станет молоть чепуху. Да и вообще ему тоже нужно показать, что следует прислушиваться к моим просьба, а то возомнил себя вершителем судеб. Принимает самостоятельные решения.

Юра оживляется. Он кивает и вместе со мной идёт к автомобилю. Поздняков широко распахивает глаза, когда видит нас вместе.

– Слушай, я этого анонима катать не собираюсь. Пусть колобком летит к остановке, – возмущается Алекс.

– Ну ты ведь не откажешь любимой девушке подвезти её друга? – растягиваю губы в довольной улыбке я и смотрю на своего «парня».

Алекс забавно морщится, стискивает зубы и снимает блокировку с дверей.

– Золотоусов, да ты со мной за всю жизнь не рассчитаешься за эту щедрость. Надеюсь, что ты понимаешь это.

Юра садится в машину, довольно покряхтывая. Вижу, что он восхищённо разглядывает салон. Наверное, в таких тачках не катался раньше. Впрочем, сама я его восторг не разделяю: лучше бы пешком сейчас шла.

Стоит мне сесть на переднее пассажирское место и пристегнуть ремень безопасности, как Поздняков обхватывает мой подбородок пальцами левой руки, тянет на себя и властно впивается в мои губы. Он целует, словно делает последний вздох, пытается наполнить лёгкие кислородом, а я теряюсь, потому что ощущения, которые испытываю в это мгновение, нравятся мне.

– И ты тоже не расплатишься, – с угрозой шепчет Поздняков и отстраняется от меня.

Вижу в зеркале заднего вида недовольное лицо Золотоусова и понимаю, что сделала только хуже, пригласив его с нами.

Часть 17. Злата

Я чувствую себя крайне неловко в компании Позднякова и Золотоусова. Да и после поцелуя остался странный неприятный осадок. Я ведь умом понимаю, что всё это игра на зрителя, а вот тело отреагировало как-то… Предательски?

Почему мне понравилось это?

Не могу объяснить самой себе, что происходит, и от этого чувствую себя не в своей тарелке.

Понимаю, что лучше бы Поздняков молол всякую ерунду, чем теперь вот так.

Напряжение не спадает, даже когда мы доезжаем до универа.

Мы выходим из машины, и Юра бросает на меня печальный взгляд. Он уходит, а я оказываюсь в объятиях Позднякова.

– Прекрати! Тут нет никого, чтобы выделываться! Отпусти меня, – возмущаюсь и пытаюсь выбраться из объятий парня я.

– О, правда? Ты знаешь, у всего есть уши и глаза. Все уже узнали, что я подвёз предателя, который вчера обломал всем кайф. Как думаешь, меня погладят по головке за это, Смурфеточка?

– Смурфеточка? – переспрашиваю я. – Я вроде бы не малыш с голубой кожей.

– Не суть… Ты решила поиграть, я тоже могу. Придётся теперь расплачиваться. И мне слишком понравились твои поцелуи, Мишка Гамми, чтобы отказывать себе в таком удовольствии.

Алекс снова тянется к моим губам, но в этот раз я успеваю увернуться и отрицательно мотаю головой.

– Я согласилась сыграть влюблённую в тебя девушку, но на такое количество поцелуев я не подписывалась, – отрицательно мотаю головой и спешу к зданию университета, только бы быстрее оказаться в толпе людей, где Поздняков позволяет себе меньше вольностей.

– Скажи, ну неужели тебе так противно? – спрашивает Алекс, нагнав меня.

В том-то и дело, что нет.

Поэтому количество столь тесных контактов важно свести к нулю.

В ином случае я опасаюсь потерять себя.

А уж влюбляться в Позднякова мне совсем нельзя. В кого угодно, но не в него. У него ведь и без того самооценка зашкаливает. Он только посмеётся надо мной, выполнит свою часть проклятого спора и пошёл меня куда подальше. Такие как он точно не умеют любить по-настоящему.

– Вчера ты уже видел мою реакцию на твои поцелуи. Хочешь повторить?

Алекс недовольно фыркает.

– Ладно, будем исправлять ситуацию. Сегодня я хочу погулять с тобой.

– Поздняков, мне не до прогулок! – возмущаюсь я. – Я такими темпами вылечу из универа. Мне учиться нужно, а не гулять с тобой каждый день, так что нет. Сегодня я никуда с тобой не пойду и не поеду.

– Не вылетишь, – заявляет парень и загадочно улыбается.

И у меня нет сил спорить с ним, потому что за эти несколько дней общения с парнем я устала. Проще просто промолчать, а после окончания занятий раствориться и исчезнуть из его поля зрения.

Войдя в университет, мы с Поздняковым разделяемся.

Я даже заметить не успеваю, куда исчезает парень, и радуюсь минутам, которые могу провести наедине с собой.

– Злата, зайди к декану! – говорит однокурсница, с которой мы хорошо общались в прошлом году.

Сейчас она относится ко мне с холодком, наверняка из-за моей связи с Поздняковым, но я ничего не могу поделать с этим. Пока я должна изображать его девушку. И вряд ли смогу рассказать позднее, что всё это было игрой. После окончания спектакля у меня не останется друзей. Поддерживать отношения с Золотоусовым я не стану, потому что парень неровно дышит в мою сторону, и я устала объяснять, что у нас с ним нет будущего.

– К декану? Зачем? – хмурюсь я.

Надеюсь, он не будет отчитывать меня за отношения с «неподходящим парнем». Может, и до него уже дошли слухи?

– А мне откуда знать? Он не сказал, зачем. Наверное, твой новый парень о чём-то позаботился, может, повышенную стипендию получишь, – фыркает Маша и проходит мимо.

Тяжело вздыхаю.

Ну ладно.

К декану, так к декану.

Иду в сторону кабинета мужчины, понимая, что могу опоздать на пару. Однако он ведь не просто так попросил зайти, не могу я отказаться.

Стучусь и сразу же толкаю дверь.

– Проходи-проходи, – говорит лысоватый полный мужчина, сидящий за столом. Он поправляет очки на переносице и расслабляет галстук.

Пока я иду к его столу, мужчина делает несколько круговых движений плечами и наклоняет голову из стороны в сторону до появления хруста шейных позвонков.

– Андрей Николаевич, мне сказали, что вы попросили зайти.

– Попросил. Неужели не знаешь, зачем?

Как-то некрасиво получилось, ведь я даже не поприветствовала мужчину.

– Не знаю, – отрицательно мотаю головой я.

– Давай мне свою зачётку, завтра заберёшь.

– Зач-чётку?

У меня руки трясутся. Что он решил сделать? Меня исключат? Зачем ему потребовалась моя зачётка? Щёки вспыхивают. Да что там щёки? Я вспыхиваю вся до корней волос.

– Неужели тебе жених ничего не рассказал?

– Жених?

Я совсем ничего не понимаю, теряюсь и едва держусь, чтобы не всхлипнуть от отчаяния. Сердце готово выскочить из груди.

– Да не стоит уж притворяться, делать вид, что ничего не происходит. Давай зачётку. Сессию закроют, но я рекомендовал бы всё равно посещать занятия. У тебя были хорошие перспективы.

– Как закроют сессию? Я ничего не понимаю, правда.

Что Поздняков задумал? Почему он ничего не сказал мне?

– Не нужно мне ничего закрывать. Я сама…

– Это тебе надо было решать с молодым человеком. А сейчас всё оплачено. Давай зачётку уже. Хватит меня смущать.

Достаю зачётку трясущейся рукой. В это мгновение я почему-то чувствую себя униженной. Даже на пары нет желания идти. Слёзы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их.

– Всё. Иди. И прислушайся к моим словам – если забросишь учёбу, это ни к чему хорошему не приведёт.

Я киваю.

Вылетаю из кабинета декана и спешу выйти на улицу. Мне нужен глоток свежего воздуха. Плевать на пару, так как сейчас я не смогу сидеть на занятиях и делать вид, что всё нормально. Я всё равно никакую информацию принять в это мгновение не смогу.

Плетусь к стадиону, сажусь в верхнем ряду, где частенько проводила время в прошлом, когда мне было слишком больно и тяжело, и даю волю слезам. Я тут одна. Никто не узнает, как мне больно. Я не наврежу Позднякову своими слезами. Никто из его друзей, которые наблюдают за этим спором, как за захватывающим сериалом, не узнает, как тяжело мне в это мгновение.

Всхлипываю и роняю голову на колени.

Зачем он решил оплатить мне закрытие сессии? Почему не предупредил? Неужели ему так нравится издеваться надо мной?