Текст книги "Наследник для Деспота (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
Соавторы: Виолетта Стратулат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ваши угрозы могут, в первую очередь, сказаться на ребёнке. Подумайте об этом, когда в следующий раз будете угрожать, что навредите моим близким, – произнесла я и отключила телефон.
Безразличие быстро распространялось по всему телу, отключая мозг. Я понимала, что это ненадолго, но хотела отдохнуть, пока поймала такое состояние. Расстянувшись на маминой кровати, я устремила пустой взгляд в потолок. Спать вроде бы не хотелось, но царство Морфея быстро затянуло меня в свои объятия.
Проснулась я, когда на улице уже потемнело. Индикатор на телефоне оповещал о пропущенных событиях. Я сняла блокировку и посмотрела на экран. Несколько сообщений. Я открыла первое.
Мама: «Долетела. Как обустроюсь, поболтаем».
Улыбка тронула уголки губ, и я открыла следующее сообщение. Это был он. Деспот. Всё-таки обдумал своё поведение и теперь беспокоился за состояние ребёнка?
Деспот: «Как ты себя чувствуешь?».
Он на самом деле беспокоился. Прислал несколько СМС-ок.
Деспот: «Ксюша, всё в порядке?».
Деспот: «Нам следует поговорить в спокойной обстановке».
Наверное, нам на самом деле стоило поговорить в спокойной и нейтральной обстановке, чтобы решить, что делать дальше, вот только я боялась, что новая встреча выльется в очередную истерику. Что ответить ему на этот вопрос, я не знала. Решила проигнорировать его и лишь ответила на первое сообщение.
Я: «Всё в порядке».
Хотелось дописать «пока». Если уж он так любил угрожать, быть может, и ему следует отвечать точно так же? Но поняла, что всё это детский сад.
Лениво поднявшись на ноги, я начала со скоростью ленивца устранять кавардак в маминой комнате.
Глава 9. Роберт
Совсем забыл сказать Ксюше о том, что позаботился о её матери. Когда девчонка позвонила, меня словно обухом по голове ударили. Страх заставил оцепенеть от мысли, что я сам себя мог лишить того счастья, на которое рассчитывал. Мой ребёнок. Единственный лучик света в непроглядной тьме. В ушах зазвенел собственный голос, и угроза, брошенная очередной раз в порыве эмоций, заставила поёжиться.
Ксюша сама довела до такого, но ведь я – взрослый мужик, должен был головой думать, а не другим местом. Следовало отключить эмоции к чёртовой матери и больше не реагировать на выпады девчонки. В конце концов, у меня больше козырей в рукаве, и каждый из них я смогу достать, если она вдруг захочет побороться против меня, но не сейчас, а после родов.
Посмотрев на часы и своё расписание, я решил наплевать на работу и поехать к жене. Никаких важных встреч на сегодня назначено не было, а со всем остальным легко разберётся заместитель.
– Наташ, я поехал домой. Голова раскалывается. Если что-то срочное, звоните на мой личный номер, – сказал я секретарше, которая тут же вздрогнула и скрыла пасьянс. Словно я не знаю, что свободное время они забивают этой дрянью…
– Х-хорош-шо! – заикаясь произнесла она и выдавила дежурную улыбку.
Я не стал читать морали и ругаться, потому что прекрасно понимал, что сотрудникам иногда нужно отключиться от рабочих мыслей. У самого бывали такие моменты, когда не шла работа, хоть залипай ты в экран несколько часов. Вот и сейчас состояние было то же.
Чувство вины не отпускало ни на секунду. Я сел за руль и отправил Ксюше сообщение: «Как ты себя чувствуешь?».
Не дожидаясь ответа, завёл машину и тронулся с места. Решил признаться жене, что пошёл на полусуррогатное материнство, если можно назвать так то, что произошло между мной и Ксюшей. Я устал ждать и надеяться, что Вера родит мне ребёнка… Время тикало, и я нуждался в том безграничном счастье, которое могут подарить дети. Время никого не щадит…
Доехав до больницы, я остановил машину на парковке и посмотрел на экран телефона. Ксюша так и не ответила. Хотела подержать меня в напряжении и доказать, что мои угрозы сделают хуже только мне самому? Треклятая девчонка!
На всякий случай я набрал ещё одну СМС-ку и отправил ей – ну, а вдруг не обратила внимание на первое?! Не услышала телефон?!
Я: «Как твоё состояние?».
Несколько минут тишины отдавались стуком в висках. Она не хотела отвечать, или ей было плохо? Но если бы она неважно себя чувствовала, могла бы позвонить и попросить о помощи. Лишь бы ей не взбрело в голову, что она сможет сбежать. Я стиснул челюсти и вышел из машины. Ненавидел это место. За последние несколько лет запах медикаментов пропитал мне кожу и стал отвратительным, но я ничего не мог поделать с тем, что меня тянуло сюда. Я не мог оставить Веру одну. Она же ждала меня.
Поднявшись по крыльцу, я открыл дверь и вошёл в больницу. Стойкий запах, сопутствующий медицинским учреждениям – смесь медикаментов, болезни и смерти, – закружил в пазухах носа, а стерильный белый цвет резанул глаза. Сколько уже сюда приходил, но до сих пор не могу отделаться от отвращения, сковывающего желудок. Сознание так и рисует картины каких-то эпидемий и страданий.
Видимо, мое лицо перекосило, из-за чего вахтёр посмотрел на меня с сочувствием и поджал губы.
– Здравствуйте, дядь Стёп, – протянул я ему руку. – Как поживаете?
– Здравствуй, сынок! Я хорошо. Хорошо поживаю. А ты ещё долго будешь мучить себя?
Меня тряхнуло от ярости, но я не собирался срывать её на пожилом человеке, который думал, что желает мне лучшего. Хотя человеческая привычка лезть туда, куда не просят, порядком раздражала. Я почти всех вахтёров тут знал, потому что часто бывал в этой больнице, и каждый время от времени интересовался причинами постоянных приходов то ли от скуки, то ли из любопытства – а может, и всего вместе? Иногда сходу сами рассказывали, как обстоят дела у моей жены. Земля слухами полнится…
– Как получится! – ответил я, кивнув ему, и взял бахилы.
У меня не было желания вести беседы, поэтому сразу же направился по коридору к лестнице.
До палаты я шёл на автопилоте. Ноги сами вели меня. С каждым шагом внутри разливалась горечь, заполняя собой каждый уголок души. Потихонечку я приоткрыл дверь и вошёл. Горечь сменилась кромешным холодом. Мне показалось, словно в эту секунду умирала важная часть моей души. Из раза в раз…
– Вера, здравствуй! – сказал я сдавленным и тихим голосом. – Прости, сегодня сразу с работы… Цветы не купил. Как ты, родная?
Ответом послужила тишина, заполнившая мозг, набатом отдающаяся где-то в уголочках сознания. Сердце сжалось, и я подошёл ближе. Глаза сразу же стали влажными. Поначалу я рыдал, когда приходил к ней. Рыдал, как ребёнок, а теперь эмоции притупились. Может быть, дошло осознание того, что слёзы – слабость. Просто человеческая слабость, не более того.
– Я должен признаться тебе… У нас будет ребёнок. Малыш от суррогатной матери. Ты ведь так сильно хотела дочку. Ты рада? Ве-е-ер! Ну, пожалуйста, ответь мне! Не губи последние крохи надежды! Ты же хотела ребёнка! Ну?!
Я проглотил тугой ком, вставший в горле, и шмыгнул носом. Нет. Она не ответит. Никогда не отвечала. Почти четыре года грёбаной комы отнимали у меня надежду на то, что однажды она сможет вернуться. И все же это чувство никогда не покидало окончательно.
Услышав скрип двери, я обернулся. На пороге стоял её лечащий врач. Наверное, дежурил сегодня. Я уже потерял счёт графику их рабочих смен; это раньше околачивался у порога его кабинета, а теперь многое изменилось. Я устремил на мужчину взгляд.
– Роберт Елисеевич, добрый вечер!
– Здравствуйте! – сухо ответил я.
– Можно поговорить с вами?
– Секунду. Я поцелую жену перед уходом.
Он вышел, позволяя нам с Верой побыть наедине. Я приблизился к ней и сжал прохладную руку, от которой тянулось несколько проводов к разным приборам. Поцеловав жену в тыльную сторону ладони, всё-таки сморгнул непрошеную слезу.
– Прости, милая, я должен идти… Я приду к тебе с цветами в следующий раз.
Пересилив желание распластаться рядом и остаться с ней, я всё-таки вышел в коридор, где меня дожидался врач.
– Роберт Елисеевич, я должен сказать вам, что медицина бессильна. Мы ничего не сможем сделать с Верой Александровной. Вам следует подготовиться и подписать соглашение на отключение аппаратов.
– Вы совсем охренели? – взревел я. – Не дам согласия! Я уже говорил об этом! Катитесь вы к чёрту!!!
Развернувшись на месте, я поспешил на улицу, потому что мог бы убить этого гада на месте. Как он смел говорить мне это из раза в раз, если я четко дал понять, что до последнего буду поддерживать состояние жены с помощью этих машин? До своего последнего, мать его, вздоха!
– Вы делаете хуже не только себе, но и ей… Отпустите её, если любите! – отражаясь эхом от стен коридора, донеслось его напутствие следом.
К чёрту!
Я выскочил на улицу, хватая ртом воздух, и поспешил к машине. Даже ветер, кажется, совсем стих, чтобы не тревожить меня. Кислорода не хватало, в груди становилось теснее от каждого рваного вздоха. По пути я написал сообщение Ксюше. Если она решила меня игнорировать, то дорого заплатит за это… А вдруг с ней на самом деле что-то случилось?
Я: «Нам следует поговорить в спокойной обстановке».
Пока я садился в машину и заводил её, она написала ответный текст, и я облегченно выдохнул, когда прочёл его.
Ксюша: «Всё в порядке».
Просто всё в порядке? После такого длительного времени ожидания? Даже не попытается оправдаться, почему молчала так долго? Я разозлился и вбил в навигаторе её адрес. Нам нужно серьёзно поговорить и решить, как действовать дальше во благо нашего ребёнка, а когда родит, тогда уже буду придумывать другой план. Да на хрен придумывать что-то! Просто заберу своего младенца из роддома! Мне никто не помешает!
До подъезда Ксюши я добрался быстро. Действовал на адреналине и, только когда припарковал машину, подумал, что нарушением правил дорожного движения мог навредить не только себе, но и окружающим. Как всегда осознание приходило только после сделанного, причем не всегда удачного… Но в этот раз повезло – ничего не скажешь.
Я тяжело вздохнул и, как только осведомился по звонкому писку и мерцанию фар о включении сигнализации, приблизился к многоэтажке. Звонить в домофон было бы, наверное, слишком самонадеянно. Откроет ли Ксюша, если узнает, кто наведался к ней? Сомневаюсь. После наших бесед, не удивлюсь, если она запасется куклами вуду и начнет насылать на меня проклятия… Если ещё не начала, конечно. Я хотел застать девчонку врасплох, чтобы наверняка удалось переговорить с ней, а потому решил немного подышать свежим воздухом и подождать, когда кто-то зайдёт или выйдет.
Судя по ярко-красным полосам на небосводе, на улице уже смеркалось. Удивившись раннему закату для летнего вечера, я посмотрел на наручные часы. Не мог же я потерять счет времени?.. Все-таки мог. Половина десятого. Не самое выгодное время для визита «в гости» и уж тем более для проведения важных разговоров, но я решил, что если уж приехал, то зайду. В конце концов, поговорить рано или поздно придется, и чем раньше это произойдёт, тем лучше для всех.
Прохладный ветер дул в лицо, и я зашёл под козырёк, встав около доски с объявлениями. Пробежал взглядом по выцветшим листкам бумаги и ненадолго отключился от реальности. Перед глазами мелькали заголовки «Вызов сантехника», «Муж на час», «Компьютерная помощь на дому», а в голове роились совсем другие мысли.
Слова врача, брошенные мне вслед, переворачивали внутренности и заставляли задуматься над всей ситуацией со стороны. Возможно, я делал Вере только хуже своим эгоизмом и страхом потерять её. Наверное, следовало уже отпустить, ведь это не жизнь… Вот так… В коме. Но даже думать об отключении я не находил в себе сил.
Мне много раз говорили, что если Вера и придёт в себя, то уже о нормальной жизни речи идти не может, потому что организму практически невозможно начать работать в прежнем режиме. Будет она прикована к креслу или сможет едва передвигаться на небольшие расстояния? А быть может, мозг уже не сможет функционировать нормально? Но с другой стороны, пока она жила, я не мог просто взять и отключить ее от аппаратов. Вдруг Вера пыталась вернуться и искала путь из затяжного лабиринта, который, если верить документальным фильмам, затягивает людей в коме? Отключение в этом случае приравнивалось бы к убийству. Я не мог и мысли допустить, чтобы взять и убить любимую жену.
Пиликанье домофона заставило меня передёрнуть плечами, вернувшись в суровую реальность. Дверь открылась, и из подъезда вышла тучная женщина с большим ухоженным далматинцем на поводке. Всегда мечтал о собаке… Я улыбнулся псу, который принялся вилять хвостом, глядя на меня, а затем нырнул в помещение и быстро взбежал по лестнице до лифта. Затхлый запах сырости и, кажется, плесени, появившийся в носовых пазухах, вынудил скорчить лицо от отвращения. Это, конечно, не подъезд в новостройке или элитном доме, как у меня, но всё равно зловоние оказалось слишком резким. Я поспешно заскочил в лифт, как только тот раскрыл двери, и надписи на его стенках окунули в воспоминания студенческих лет.
– Роберт, ну потерпи до квартиры! – смеялась Вера, а сама льнула ко мне всем телом, прикусывала мочку уха и дразнилась.
– Конечно, потерплю, а там уже отыграюсь за твоё хулиганство, – ответил я ей, целуя шею и придерживая пальцами черные пряди волос. – Давай напишем на стене: «здесь были мы и терпели до квартиры»?!
Она звонко засмеялась, и смех зазвучал у меня в ушах настойчивым отголоском прошлого, в котором было так хорошо и безмятежно.
Я помотал головой, отгоняя образ любимой жены перед глазами. Не нужно сейчас забивать голову и терзать себя воспоминаниями. Мне следовало бы подготовиться к разговору с Ксюшей, чтобы показать ей, что я якобы готов поднять белый флаг капитуляции. Хотелось хотя бы попытаться договориться по-хорошему.
Выйдя на нужной лестничной клетке, я подошёл к двери, занёс руку и через несколько секунд нажал на звонок. Приближающиеся шаги послышались сразу, после чего донесся тихий щелчок. Ксюша смотрела на меня в глазок и раздумывала: впускать ли? Оставалось надеяться на ее милость.
Через некоторое время дверь все-таки отворилась. Ксюша смотрела на меня, хлопая глазами и раскрыв рот от удивления, явно не ожидавшая сегодня увидеть гостей у порога своей квартиры. Девчонка, одетая в голубенькие штаны со звёздочками и серую футболку, на которой красовался полумесяц, выглядела забавно, из-за чего я не смог сдержать улыбку. Пижамка? Отдыхала? Впрочем, по собранным в тугой хвост волосам и мокрой тряпке в руке, я сразу же сделал выводы – она не отдыхала. Скорее всего, убиралась. И уж точно она не ждала в гости кого-то вроде меня…
– Можно я пройду? – осторожно спросил у неё, опасаясь, что она щёлкнет дверью мне по носу.
Уж очень сильно сверкали гневом карие глаза.
Глава 10. Ксения
Я совсем не ожидала, что Деспот решит заявиться на домашний адрес. Ещё и без предупреждения… Поздним вечером… Странно! Что вообще могло понадобиться от меня в такое время? Тем более когда можно просто-напросто позвонить… Или у меня телефон сел?..
Мысли проносились сумятицей в голове, и я не могла предугадать причину внезапного появления Деспота. Лишь замерла и, хлопая глазами, смотрела на него, одетого с иголочки в костюм-тройку, со слегка растрепавшимися от ветра волосами и странным выражением лица, поскольку типичные ворчливость и надменность сменились чем-то более мягким. Сейчас Барышев походил на обычного мужчину, немного взволнованного, задумчивого, и оттого нервы мои натягивались с каждой секундой нависшего молчания. Будет продолжать говорить, какой он всемогущий и сыпать угрозами? Или ищет новый подход для того же результата влияния? Я не знала, чего следует ожидать…
– Зачем? – выдавив из себя одно-единственное слово, я прикусила щёку изнутри и бросилась в размышления.
По спине предательски пробежал холодок, предсказывая, что хорошей или хотя бы нейтральной информации от Барышева ждать не стоит. Что бы он ни сказал, но после каждой встречи все усложнялось до огромных клубков, из которых, запутавшись, теперь невозможно выбраться. Очень «гостеприимное» поведение с моей стороны, конечно, вот только и Деспот совсем не тот человек, которого здесь ждут с распростёртыми объятиями.
– Нам нужно поговорить. В спокойной обстановке.
Снова эта фраза… Сколько он ее уже повторил сегодня?
Барышев держался очень сдержанно. Голос его звучал безэмоционально и сухо, что тоже показалось мне необычным. Обычно речь Деспота изобиловала негативом, а сейчас мужчина словно пытался спрятать усталость за ширмой безразличия.
Сдавшись любопытству, я сделала шаг назад, освобождая ему место для прохода, и продолжила сверлить «гостя» взглядом. Волнение по-прежнему не отступало, потому что общение наедине поздним вечером могло вылиться во что угодно – и наверняка не в мою пользу. На что способен Барышев, если я скажу что-то лишнее, до сих пор оставалось загадкой, а решение находить мне абсолютно не хотелось.
– Спасибо! – прошептал он, вошёл, прикрывая за собой дверь, и принялся разуваться.
– Я ещё не везде помыла, и пол мокрый…и, возможно, скользкий… – предупредила я, сделала несколько осторожных шагов в сторону ведра с водой и опустила в него тряпку.
Зачем я вообще это сказала? Мне хотелось скрасить молчание хоть чем-то, потому что напряжение между нами только нарастало. Я не могла избавиться от страха, который распространялся внутри и леденил сознание.
– Проходите на кухню. Могу чай налить… – Слова прозвучали чересчур натянуто, и мне пришлось прокашляться.
Деспот приблизился и остановился в шаге, но расстояния было слишком мало, из-за чего я начала волноваться ещё сильнее. А когда его пальцы сжались на моей руке, чуть выше локтя, я вообще готова была заорать и позвать на помощь.
– Не бойся меня, ладно? Я пришёл поговорить мирно, – низким вибрирующим голосом сказал Деспот, и я заставила себя кивнуть ему.
Верилось с трудом. Даже несмотря на намерения, у нас ни разу не вышло поговорить мирно, спокойно – выходило всегда наоборот.
Барышев убрал руку и прошёл на кухню, занимая стул в углу, около окна. Переведя дыхание, я направилась следом, после чего поставила чайник, раздумывая, что, вообще, могу предложить ему. Я ничего не ела с утра – понятия не имела, есть ли дома что-то съедобное и готовое. А Деспот вполне мог начать читать морали, что беременная должна иметь полноценное питание. Мысленно цокнув, я заглянула в холодильник и с облегчением выдохнула. Мама оставила приготовленные котлетки и овощной салат. Я достала контейнеры с едой и поставила на стол.
– Ксюш, я пришёл не для того, чтобы ужинать. Мне хотелось поговорить с тобой без угроз и насилия. Я хочу понять тебя немного. То, что мы оказались в этой ситуации, не наша вина, но мы должны найти из неё выход.
Удивленная услышанным, я взметнула взгляд на мужчину. Теперь он действительно выглядел измученным и усталым. Барышев уронил подбородок в конструкцию из сплетенных рук и уперся локтями в столешницу. На секунду показалось, что кроме ситуации с ребёнком его волновало что-то ещё. Было что-то такое, о чём он не говорил вслух, но это тревожило его даже сейчас. Наверное, рабочие проблемы, решила я, ведь у мультимиллионеров они частенько случаются.
– Значит, еду не греть? – решила я уточнить, закрывая холодильник.
Чайник отключился, перестав жужжать, и я покосилась на него, думая, стоит ли предлагать Деспоту чай. Скорее всего, Барышев привык пить что-то дорогое, а у нас был самый простой черный чай в пакетиках.
– Грей, конечно, если голодна! Тебе нельзя морить себя голодом. Ребёнок ведь должен получать все необходимые вещества. – Деспот потёр виски подушечками пальцев и негромко выругался себе под нос, чем озадачил меня. – Дурак! Совсем забыл про витамины. Тебе же нужно было начать принимать их… Здесь поблизости есть круглосуточная аптека?
Я отрицательно помотала головой, не улавливая, как разговор резко сменил русло. Мужчина подскочил на ноги и пристально посмотрел на меня, сощурив глаза.
– Пожалуйста, дождись меня. Ладно? Я куплю витамины и примчусь.
– Да мне вроде бы некуда отсюда уходить, – пожала я плечами, и Деспот поспешил к выходу.
Он, наверное, был очень заботливым мужем. Рванул за витаминами, хотя пришёл, чтобы просто поговорить. Впрочем, это была забота совсем не обо мне, а о будущем наследнике, на которого у Барышева были свои планы.
Как только входная дверь за ним закрылась, я ощутила посасывание в желудке. Пока еда находилась в холодильнике, я не ощущала такого голода, а теперь и сама захотела поужинать. Но для начала оставалось домыть пол, потому что, если не сделаю этого сейчас, потом буду долго подталкивать себя снова взяться за тряпку.
Наскоро закончив с уборкой, я посмотрела на часы. Управилась за тридцать минут, хотя времени в спешке, казалось, прошло намного меньше. Что-то долго Деспот ездил в аптеку… Однако, мне это было только на руку: могла бы подготовиться к разговору с ним, как-то настроить себя. Я подошла к зеркалу в ванной и посмотрела на отражение. Тёмные круги под глазами в самый раз подошли бы для похода на вечеринку, посвященную Хэллоуину, но до осени пока слишком рано. Поморщившись собственному отражению, я потянулась за крем-пудрой в шкафчик и нанесла её тонким слоем на лицо. Решив, что так выгляжу куда лучше, я схватила тушь – всё-таки предстояло с мужчиной разговаривать и надо бы слегка привести себя в порядок, – но дверь в квартиру открылась, заставив вздрогнуть.
– Почему ты не закрылась за мной? – нахмурился Деспот, когда я выглянула из ванной. – Это слишком рискованно и опрометчиво вести себя так.
– Да у нас никого не бывает, – постаралась я оправдаться, но тут же опомнилась: он угрожал мне, поэтому следует стать осторожнее. Всякое ведь бывает.
Глаза Деспота потемнели, а зубы скрипнули от того, как сильно он сжал их. Я напомнила ему что-то неприятное?
– Как принимать витамины, в аптеке написали. Всё в пакетике. Пожалуйста, не забудь о них, – проговорил Барышев строго и добавил мягче: – Может, теперь уже поговорим?
Он стоял в коридоре и держал в руке пакет с витаминами. Я не могла двинуться с места, у меня будто бы ноги приросли к полу. Совсем не успела обдумать возможное развитие диалога и не была готова к обсуждению неизвестного.
– Да! Конечно! – выдавила я из себя улыбку, двинувшись к Деспоту. – Только закончила уборку и-и-и… – но на секунду зависла, потому что переодеться из пижамы не просто не успела: я даже не подумала об этом! Очнувшись от ежесекундного ступора и восстановив по памяти мысль, произнесла фразу до конца: – и-и-и не успела поужинать, может быть, составите мне компанию?..
Щёки начали немного гореть. Я опустила голову, стараясь скрыть смущение. Как-то глупо, наверное, звучало моё приглашение. У нас же совсем не дружеская встреча здесь планируется… К тому же в прошлый раз он отказался, а я тут завела шарманку. Сдуру ляпнула…
– А давай! Только ты сначала витамины убери куда-нибудь! – поддержал Деспот, чем удивил меня.
Он добродушно улыбнулся и вытянул ко мне руку, в которой держал пакет. На негнущихся ногах я приблизилась к мужчине и, не вскидывая на него взгляд, забрала витамины. Задев подушечками пальцев его руку, я вздрогнула, будто получила удар током.
– Вы помойте руки и проходите на кухню. Я сейчас! – пробормотала я и поспешила в комнату.
Едва оказавшись за закрытой дверью, я выдохнула и постаралась унять бешеное сердцебиение. Не просто общаться с мужчиной, которого не только не понимаешь, но ещё и остерегаешься. Чуть-чуть успокоившись, поставив пакет на компьютерный стол, я посмотрела на себя в зеркало. Пижама вроде бы неплохо смотрелась. Переодеваться не следовало – подумает ещё, что прихорашиваюсь перед ним…
Вернув самообладание и прошлепав на кухню, где Деспот уже грел котлеты в микроволновке, а чайник закипал, что сопровождалось бурлением воды, я присела за стол. Неловкость заставила сплести пальцы на коленях и уставиться на стол. И кто тут должен быть гостеприимным хозяином?
– Тебе чай можно? Или лучше сок?
Если честно, я особо не вдавалась в подробности, что можно, а что нельзя… Помню, что наша тётя во время беременности пила сладкий чай с молоком стаканами.
– Некрепкий… С молоком и двумя ложками сахара. Но может, я сама накрою на стол? – Голос предательски пискнул, выдавая нервозность.
Понять бы мне, что происходило в голове у этого человека и чего можно было от него ожидать…
– Не волнуйся! Я ничего местами переставлять не буду. Мне просто важно сконцентрироваться на мысли, чтобы разговор не ушёл в другое русло. Сейчас.
Это прозвучало так, будто Деспоту было необходимо занять себя чем-нибудь. Он заботливо налил мне чай, а когда прошёл к холодильнику за молоком, носовых рецепторов коснулся шлейф дорогой парфюмерии: что-то горькое в сочетании с цитрусом, напоминающее шоколад и грейпфрут. Мужчина добавил молока, перемешал и поставил чашку передо мной. Он и себе налил… Дорогущий зелёный чай с мелиссой… Я едва удержалась, чтобы не сказать, что это вообще-то мамин коллекционный, и она мне голову за него оторвёт. Решила, что после отдыха в санатории мама вернется слишком счастливой и не станет опускаться до ругани со мной, благодаря чему расслабилась, устремив взгляд в свою кружку.
– Я выбрал неправильную стратегию поведения, – начал Деспот, сев за стол. – Прости, что сорвался и считал тебя лгуньей. Думаю, оно понятно, какая мысль первой появилась в моей голове – афёру провернули вы с Ликой, чтобы выкачивать из меня деньги.
Я поперхнулась слюной и закашлялась, но быстро пришла в себя. А Деспот уже готов был подскочить на ноги, чтобы помочь мне. Полная противоположность человеку, которого я знала до этого.
Возмущение из-за воспоминаний обо всем упомянутом тотчас развеялись, стоило мне посмотреть в обеспокоенные глаза.
Афера и я – это всё слишком далеко друг от друга. Никогда мысли не допускала, чтобы обмануть кого-то, даже когда получила четвёрку на важном экзамене, а могла успешно списать на пять. Ввязываться в нечто подобное и рожать малыша ради выкачивания денег я бы никогда не согласилась. Никогда.
– Нам просто следует решить, как быть дальше…
Барышев снова уселся напротив меня и положил оба локтя на столешницу, переплетя пальцы в замок. Я сделала глоток чая и взяла котлетку, потому что уж очень хотелось есть. А вот что можно сказать мужчине, понятия не имела. Я и для себя-то не решила пока, что и как сделать. Даже не знала, как вести себя.
– Я понимаю, что всё это сложно, но это мой ребёнок… – Деспот осёкся на этих словах.
Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга, как враги, выбирающие стратегию дальнейших действий.
– Это ваш ребёнок, – глухо прошептала я. – Но и мой тоже… Вы ведь… Вы ведь не использовали яйцеклетку своей жены?
Как делаются процедуры искусственного оплодотворения, я понятия не имела. Да и можно ли было это считать искусственным способом? Стоило представить, что во мне может расти совсем чужой ребёнок, как мне сделалось страшно. Примет ли его организм в таком случае?
– Нет, – честно признался Деспот и прильнул губами к чашке, делая несколько жадных глотков.
– Моя жена не принимала участия в принятии этого решения, как и в процессе оплодотворения. Мне бы хотелось попросить тебя больше не говорить о ней. Хорошо?
– Но почему? – не выдержала я.
– Потому что ты лезешь ко мне в душу, а там непроглядная тьма, которую лучше не выпускать! – ответил мужчина, сверкнув гневным взглядом.
Ну конечно! И это называется разговором по душам! Барышев закрывался от меня, но при этом хотел, чтобы я взяла и выложила сразу всё, что чувствовала. Так, что ли? Раздражение снова охватило меня, поэтому я постаралась переключиться на вкус маминых котлеток. Шикарные…
– Ты не потянешь ребёнка сама. Кроме того я в любом случае буду принимать участие в его жизни. Я не стану давить на тебя и дам время всё обдумать и взвесить. Договор, который подписал я с твоей сестрой, всё ещё действует. Да любой судья ведь окажется на моей стороне, потому что это мошенничество!
Я ненароком обратила внимание, как тяжело давалось Деспоту каждое слово. Он хотел говорить нормально, не запугивать меня, но в то же время боялся, что я не отдам ему ребёнка. А я понимала, что сама пока не решила, как поступить. Я не ощущала себя матерью… Не готова была к этому, ведь у меня учёба… Деспот был прав в том, что я не справлюсь сама, а он будет забирать малыша на выходные и показывать ему лучшую жизнь, к которой тот потом захочет уйти навсегда.
– Давай не будем ругаться и попытаемся решать всё вместе? Это важно для ребёнка… – с надеждой посмотрел на меня Деспот.
– И что вы предлагаете? Для его комфорта…
– Для начала… Тебе не следует пока возвращаться к учёбе. Сессию закроют без проблем. Просто приедешь с зачёткой или дашь её мне. Я созвонился с деканом и обо всём договорился.
Ярость превратила тело в натянутую тетиву. Как же сильно в этот момент мне хотелось наорать на мужчину и дать ему понять, что он не имеет права решать всё за меня! Ни малейшего! И если хотел договориться, обсудить всё, тогда почему так надменно поступает?
– Разве это называется обсуждением?! – не выдержала я.
После котлетки во рту всё пересохло, поэтому я сделала глоток чая, чтобы смочить слизистую глотки.
– Это единственное верное решение. Следует поступать рационально в такой ситуации. Дальше я хотел бы знать всё о твоём состоянии. Если что-то стало болеть или беспокоить, не следует скрывать. Лучше сразу сообщить. Не надо воспринимать меня в штыки, потому что я забочусь о тебе и о нашем будущем ребёнке.
«Нашем»… Это слово Деспот произнёс, почти скрипя зубами. Сразу было видно, что он настоящий бизнесмен и знает, как добиваться своего. Меня передернуло, но я постаралась не показать вида.
– Я поняла. И совсем не против говорить о своём состоянии, а всё остальное… – Случайно прикусив язык, я раздраженно пискнула и сомкнула губы.
Барышев, кажется, ничего не заметил – и слава Богу! Стыдобище какое!
– Давай тогда пока на этом и договоримся? Слишком тяжело идёт разговор!
Деспот вытер капельки пота со лба и посмотрел на наручные часы. Он нервно потеребил ремешок пальцами и перевёл взгляд на меня.
– Мне нужно ехать. Уже поздновато.
– Да! – ответила я, радуясь, что подобие пытки наконец-то закончится.
На пороге я не выдержала, потому что от этого разговора в воздухе витала недосказанность.
– Спасибо за беседу без угроз… Так легче, правда.
Куснув щёку изнутри, я посмотрела на Деспота, успевшего обуть туфли.
Его губы тронула лёгкая тень улыбки, и я словила себя на мысли, что в непроглядной тьме, о которой он говорил, скрывается большой души человек… Возможно.
