Текст книги "Любовь через запятую (СИ)"
Автор книги: Настасья Карпинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 15
После аптеки попробовала дозвониться Ковалеву, но эта тварь не ответил на звонок, видимо, очень занят своей новой пассией, как там Егор сказал, прошмандэ. Прям по уровню себе бабу нашел. Психанув, отправила ему сообщение, пообещав не только его паршивую душенку вытрясти, но и содержимое кошелька, а бонусом еще и яйца на сковороде приготовить, если он мне все бабки не вернет. Кстати, о деньгах, их осталось не так много, надо что-то думать насчет работы, либо выигрывать гонки, на которые так не хочет меня пускать Франц, будь он неладен. Там победителю денежный приз от спонсора положен, мне бы он был нелишним сейчас.
Приготовив обед, перезвонила Гришиной, та визжа от радости, поделилась новостью, что ее фотографии взял какой-то мегакрутой журнал. Искренне за нее порадовалась и поздравила. Она очень много работала, вкалывала как колхозная лошадь. Обыватели считают, что работа фотографа довольно легкая, честно сказать, и я так считала до тех пор, пока своими глазами не увидела, как работает Катька и сколько часов она проводит, ползая по полу на перевес с камерой в разных позах, чтобы словить самый удачный кадр для именно этого конкретного человека. Она профессионал своего дела этим все сказано.
Едва я закончила разговор, как на экране высветился номер Уварова, снова.
– Привет! – произнесла в трубку, принимая вызов.
– Привет! Рад тебя слышать, Соня. Увидимся?
– Я ближайшие недели буду готовиться к соревнованиям, поэтому со временем сейчас очень туго, прости, – мне не хотелось его обижать и разрывать едва начатые отношения. Он хороший парень, и я хотела дать ему шанс.
– Ничего, я понимаю. Если я слишком навязчив, дай знать.
– Нет, все в порядке. Я правда занята.
– Я могу тебе звонить и писать иногда?
– Конечно.
– Отлично. Желаю тебе победить.
– Спасибо, Илья.
– Позовешь на заезд? Я буду болеть за тебя.
– Конечно.
Пообедав, полезла на сайт с вакансиями, перерыв несколько сайтов и сотни объявлений отправила в несколько компаний резюме, не надеясь особо на обратную связь. Но чем черт не шутит. В районе одиннадцати часов прилетело сообщение от Кравцовой с адресом и точной геолокацией места проведения гонок. И я, перебинтовав свое ободранное колено и закинувшись обезболивающим, натянула на себя экипировку.
***
Встреча с Сорокиным прошла лучше, чем я рассчитывал. Неплохой мужик, даже ознакомился с тендером и информацией по каждому участнику, а еще сделал заманчивое предложение.
– Знаешь, Роман, – начал он, – я могу вот так по-простому без официоза?
– Да, конечно.
– Из всех, кто на тот кусок претендует, там по факту только один может вас потеснить.
– Тильман?
– Да, он самый. И то, только потому, что по своему масштабу и бюджетам, вас всех вместе взятых, превосходит. Плюс он на хорошем счету у города, больше сотни законченных проектов в инфраструктуре, и не одного замороженного. А вы ноунеймы, доверия еще не заработали.
– Так вы и не даете его заработать, как зарабатывать, если даже землю не взять?
– Твоя правда. У меня к тебе предложение. Есть земля, квадраты почти те же. Находится в Южном микрорайоне. Претендентов нет пока, тендер объявят на днях, там я тебя продвину без проблем. Плюсом для тебя, что район новый, дома сдали, люди живут, а кроме местного супермаркета, ни хера нет. Сдашь в срок без косяков, я тебе еще подкину кусок, если захочешь расти.
– Я правильно понял, что за Тильманом уже та земля уже числится, и тендер по факту – фикция.
– Ну не фикция, что ж ты так грубо. Скажем так, официальная обязанность. Зато вот такие амбициозные молодые люди, как ты, приходят ко мне в кабинет. А я уже вашими руками порядок в городе навожу. И вам хорошо, и мне, и городу, все в плюсе. Ну, так что, возьмешь в Южном кусок.
– Смотреть надо расположение.
– Молодец. Хороший подход. Вот тебе вся информация, – он положил на стол папку с документами, – съезди на место, глянь. Потом наберешь мне, скажешь свое решение.
Сидя в машине прямо там возле администрации просмотрел бумаги, расположение участка земли действительно перспективное, надо еще своих озадачить, чтобы все проверили так ли все радужно на самом деле, не исключаю, что могут быть подводные камни.
Не откладывая, поехал в Южный по пути, набирая Силину.
– Кир, я тебе сейчас доки кину, пробей все по этому участку и мне набери.
– Хорошо.
Стоя на светофоре сфотал нужные страницы и отправил Кириллу.
Участок земли на вид тоже меня вполне устраивал. Сорокин не соврал, район и место перспективные. Добравшись до офиса, застал Силина уже с почти готовым отчетом.
– Юристы еще пробивают, но, скорее всего, там тоже все чисто.
– Спасибо, Кирилл, – я взял из его рук бумаги, тут же пробегаясь по ним глазами.
Дальше весь день был занят рутиной, после четырех заехал на час к Шатохину на кольцо и оттуда помчался в детский сад за Варей.
Ужин, разбор электронной почты пока Варвара плескалась в ванной, мультфильм, сказка на ночь, и я, наконец добравшись до дивана, принял горизонтальное положение, несравненный кайф после насыщенного дня почувствовать как каждая твоя мышца расслабляется. Мышцы расслаблялись, а мозг продолжал работать, обдумывал рентабельность рекламного пакета, что разработало агентство для фитнес-центра, набрасывал важные дела на завтра, и между этим всем конечно была Лаврова. Как же без нее. Я сам не заметил, как меня вырубило. Открыл глаза от звука входящего сообщения на телефоне. Растерев ладонями лицо, поднялся, нащупав телефон под подушкой, взглянул на экран. На часах одиннадцать часов. Во входящих сообщение от Сокола. Ему-то что надо? «Лаврова на гонках за городом. Менты в курсе. Будут разгонять».
– Твою ж за ногу!
Глава 16
Подрываюсь с дивана как ужаленный, пытаясь сбросить с себя остатки сна. Набираю Номер Тимохи.
– Здорова! – зевает в трубку брат.
– Ты в городе или у родителей?
– В городе.
– Можешь подъехать ко мне присмотреть за Варварой? Очень надо.
– Хорошо. Минут через двадцать буду.
– Спасибо, – скидываю вызов, спеша в гардеробную в поисках экипировки. Очередной раз радуясь, что Тимофей купил квартиру поблизости, а не на другом конце города.
Как только Тимоха переступает порог моей квартиры, я набрасываю куртку и спускаюсь на подземную парковку. Мучаясь лишь одним вопросом. Что у этой женщины вообще в голове? Что ветер в заднице это понятно, а вот к мозгам у меня есть вопросы.
***
Прыгнув на байк, прогазовав, выехала с парковки. Но мысли душат, сжигают изнутри. Я так надеялась, что избавилась от этой болезни под названием Франц, я мечтала, что буду свободно дышать, но в душе снова ад, снова душевное месиво. Меня будто выдернули из реальности и вернули на пять лет назад туда, где я сдыхала от раздирающей боли, где меня душило и ломало от тоски по нему, туда где я жить не могла без него, дышать не могла, туда где была вынуждена заново собирать себя по кускам. Туда, где телефон в стену, вдребезги лишь бы не набрать его номер. Один поцелуй, а с меня словно снесло с ног, все мысли о нем, каждый день, каждый долбанный день, сводящие с ума, ранящие, испытывающие меня на прочность и душевный вой, отчаянье и стенания от желания оказаться в его руках.
Я петляю по городским улицам, направляясь на выезд из города. Скорость и ощущение, что ты полностью управляешь происходящим, это самое кайфовое, это то, что возвращает меня к жизни из любого состояния. Выжимая газ, сливаюсь в единое целое со своим железным конем. Закрыть, задвинуть, убрать в дальний угол все эти глупые чувства. Мне уже преподали урок, и я его усвоила. Нельзя растворяться в человеке, не стоит любить сильней, чем любят тебя, не стоит доверять себя тому, кто уже единожды предал. Указатель с названием города остался позади, и газ выжат еще сильней, бросая мотоцикл вперед с удвоенной скоростью.
– Лиса-а! Да ладно! Какие люди! Сама Лаврова к нам пожаловала! – Разнеслось со всех сторон, стоило остановить байк и снять шлем. Старое прозвище прозвучало впервые за столько лет, у меня тогда был шлем с лисой еще и мои рыжие волосы в довесок, сделали свое дело и это прозвище приклеилось ко мне намертво. Столько лет его не слышала, а тут еще помнят. Все с кем когда-то катали подходили, приветствовали, интересовались, каким чудным ветром меня к ним занесло. Ульянка, махнула мне рукой с черного Сузуки стоявшего неподалеку, она висла на каком-то мужике, который тискал ее не переставая, молодняк и те, кого я не знала, тусовались по краям от трассы. Кто не катал, тот пил, громкая музыка, смех, рев движков, запах бензина и жженой резины, ибо кто-то уже крутил круги, собирая вокруг себя благодарных зрителей.
– И я по вам скучала, – это было искренне, мне действительно этого не хватало.
– Участвовать будешь? – Денис, подошел ближе, широко улыбаясь, он был завсегдатай подобных мероприятий еще со времен, когда я в школе училась.
– Не сегодня.
– Да, ладно. Давай. Вон Серый у нас без пары, выйдешь с ним на старт?
– Нет. Спасибо за предложение, но я тут слетела на трассе, передвигаюсь на обезболе.
– Понял. Сочувствую. Поправляйся и присоединяйся.
– Обязательно.
Объявили начало, и первая пара встала у черты, ожидая отмашки, рев движков, шум толпы, музыка, бьющая по перепонкам, отмашка и мотоциклы срываются с места. Толпа взрывается криками, поддерживая участников.
Сузуки мужика, на котором виснет Ульянка, подкрадывается ближе, ровняясь со мной. Он сидит за рулем, а верхом на его коленях обезьянкой висит Кравцова.
– На кого ставила? – спрашивает Улька, не отлипая от своего предмета обожания.
– Ни на кого. Просто прикатила поглазеть, – облокачиваюсь на мотоцикл, смотря на этих «сиамских близнецов».
– Зря тут неплохие бабки можно срубить, – отзывается мужик, которого мне так и не представили.
– И кто рубит? Участники или устроители? – усмехнулась, закуривая, наблюдая, как уже вторая пара выходит на старт.
– Да всем хватает. Из участников только победитель берет деньги, остальным так ласковое «спасибо» за участие.
– И какова сумма сегодня победителю?
– Сто пятьдесят – сто восемьдесят, плюс – минус. Еще не считали. Все зависит от количества сделавших ставки.
Затягиваясь сигаретой, наблюдая, как уже третья пара ровняется на старте, задумываясь над словами Ульянкиной грелки, сотка за один вечер, это довольно неплохо. Но развить мысль и задать возникшие вопросы мне не дают. Черный БМВ Франца довольно резко тормозит в нескольких метрах от меня, спрыгнув с байка и сняв шлем, он подходит ближе, впиваясь в меня злым раздраженным взглядом. Снова ему на ногу кто-то наступил?
– Какого черта ты тут делаешь? – не готова была наблюдать его тут, я только от его утреннего визита отходить начала.
– Живо на байк, сейчас менты приедут, – произносит тоном, не терпящим возражения, твердо, уверено, повернувшись спиной к Сузуки, так чтобы это слышала только я.
– Почему там, где возникаешь ты, начинается лютый п*здец?
– Живо! Или давно не общалась с нашими доблестными хранителями правопорядка? Потом поговорим, – но последнюю фразу обрывает громкий звук полицейских машин.
Сигарета летит в сторону, запрыгиваю на байк, надевая шлем, и срываю мотоцикл с места вслед за Францем. Очень быстро начинается возня, и визги каких-то «куриц» наводя лишнюю панику, будто первый раз, ей-богу. Впереди и позади полицейские машины, погоня – это проигрышный вариант для них, поэтому решили брать в круг сразу, реальных преступников бы так ловили с таким же энтузиазмом. Рев движков, вой сирен, звук сигналов, визиг каких-то девиц и голос полиции через громкоговоритель все сливается в один поток шума. А я лишь смотрю в просветы, между приближающимися полицейскими машинами, прикидывая, смогу ли я проскочить до момента, пока они вывалятся из своих Грант, чтобы растянуть ежа. Франц дает знак рукой, и мы съезжаем с трассы в поле вдоль лесополосы, уходим вглубь, одна из машин рискует броситься за нами, но быстро сдается, зацепив пахоту и эпично забуксовав. Не хер себя переоценивать. Выжимая газ, несемся по грунтовой дороге, все еще слыша звуки сирен. Ромка снова дает знак рукой, и мы сворачиваем прямо в лес, широкая тропа освещается только фарами мотоциклов. Я просто еду за ним, не представляя, как он в кромешной темноте ориентируется. Тропа выводит нас к развилке, которая мне знакома, тут рядом СНТ, в котором находится бабушкина дача. Точнее, уже дача Егора, родители, после смерти бабули отдали ее нам двоим, но мне она не была интересна, а вот Егора обладание участком зажгло, нет, морковку с картошкой он не садил, а вот планы поставить там небольшой, но теплый дом с баней, беседкой и мангалом у него были. Обогнав Франца, свернула на дорогу, ведущую к даче и, остановила байк у калитки.
– У тебя есть ключи? – Ромка притормозил у ворот.
– Вот сейчас и проверим, – наклонилась, отодвигая нижнюю задвижку на калитке, и заводя байк во двор. Если Егор не перепрятал ключ и не сменил замок, то мы сможем переждать здесь до утра, пока все не уляжется или оставить тут байки и вызвать такси. Менты сто процентов всю ночь будут всех трясти, кто катает. План-то выполнять надо, зря, что ли руководство его составляет.
Глава 17
Ключи, как и раньше находились в потайном месте, если засунуть руку в щель сбоку под крыльцо, там на гвоздике висел ключ. Открыв дверь, вошла в дом и включила свет. Надо отдать должное моему брату, чистоту и порядок он любил, и приезжал, видимо, сюда довольно часто, так как в холодильнике оставались продукты. Тут не то что перекусить, тут полноценно поужинать можно.
– Ты ментов вызвал? – не поворачиваясь, бросила в сторону Франца, наливая воды в чайник.
– Ты реально думаешь, что я такая тварь?
– Я о тебе вообще не думаю.
– Соколов прислал сообщение. У него дядька в ментовке работает, поэтому Андрюха в курсе. У тебя же мозгов не хватает просчитать риски посещения подобных мероприятий.
– И ты помчался всех спасать, супермен.
– Я приехал уберечь тебя.
– Тоже Соколов поведал, что я там? – Франц кивнул, подходя ближе, можно было и не спрашивать. Сокол – трепло, увижу, голову откушу. – Давай договоримся сразу. Держи дистанцию или выметайся отсюда. Сейчас мы пьем чай и ложимся спать, ты на кресло-кровать, я на диван. Никаких разговоров о прошлом, никаких подкатов, никаких попыток что-то выяснить. Утром разъезжаемся в разные стороны. Я понятно объясняю? – Он как-то неопределенно повел головой, усмехнувшись, в глазах тьма, недовольство, подернутое насмешкой. Раньше от такого взгляда я внутренне напрягалась. Сейчас…. Сейчас тоже.
– Я растоплю печь, прохладно, – произнес сдержанно, уводя разговор в сторону, хотя я ожидала привычного взрыва.
Нарезав бутерброды, решила накрошить салат из свежих овощей, больше для того, чтобы чем-то себя занять, нежели из-за чувства голода. Потому что злость на него уже не спасала, в душе и голове хаос, тяжело находиться с ним в одном пространстве, внутренняя дрожь изводила, а мысли предательски путались. Домик был небольшим, всего две комнаты в одной была кухня она же прихожая и в другой спальня. Раньше тут была печь из кирпича, которая съедала много пространства, Егор ее разобрал и установил более современную железную довольно компактную. Франц как-то очень быстро справился с ее растопкой. Поленья приятно затрещали, привнося в напряженную атмосферу немного уюта.
– Помочь? – Ромка остановился у стола, наблюдая, как я нарезаю огурцы.
– Можешь помыть и порезать помидоры, – пусть лучше чем-то будет занят, чем просто сидит и пялится мне в спину. Но кухня была маленькой для нас двоих, я постоянно натыкалась взглядом на его руки, плечи, и уворачивалась, избегая даже мимолетных прикосновений. Отмечая при этом как он изменился, заматерел, и движения, они стали более плавными ,наполненные внутренней уверенностью.
– Егор, еще грядки садить не начал? – улыбаясь, произнес Франц, пытаясь завести разговор, ибо тишина давила.
– Нет, но мама вроде посеяла ему немного зелени и редис. Для соусов к шашлыку и так погрызть.
Наконец, закончив с салатом и согрев чай, сели за поздний ужин. Уткнувшись в телефон, старалась не смотреть на Франца расслабленно жующего салат с бутербродами и что-то печатавшего в телефоне.
– С кем Варвара? – спросила, устав листать ленту в соцсетях и допивая свой чай, поднялась из-за стола.
– С Тимохой.
Пока я переодевалась в футболку и шорты Егора, это все, что я нашла подходящего в шкафу и стелила постели, Франц вымыл под умывальником посуду и подложив еще палений в печь, улегся на кресло-кровать. Потушив свет, скользнула под одеяло, стараясь устроиться удобно на старом диване.
Тишина разбавлялась лишь звуком старого работающего холодильника на кухне. Я ворочалась, смотря на плафон люстры, едва различимый в темноте и сходила с ума. Его присутствие почти физически душило, давило, сжигало.
– Он все также скрипит? – бархат его голоса отозвался усиливающейся внутренней дрожью, вопрос, всколыхнувший волну воспоминаний. Он тоже это помнит. Жаркий июль, запах цветущих трав, ночь на Ивана Купала и мы, наплескавшиеся на местной речке, довольные, влюбленные и этот скрипучий диван, который издавал душераздирающие звуки при каждом нашем движении.
Я лежала, смотрела в темноту комнаты и не могла сдержать улыбки. В груди предательски щемило.
– Ты сейчас улыбаешься, – произнес почти шепотом.
– Ты не можешь меня видеть.
– Я чувствую.
Шорох постели и он поднялся.
– Не надо, – произнесла, садясь, уже предугадывая, что может произойти в следующий момент. Но мой протест уже был подавлен его губами, обрушившимися на мои. Моментально огонь в вены, разносясь атомами по телу. До дрожи в кончиках пальцев, до задержки дыхания. Прикосновения рук по спине обжигало, заставляя срываться попытке вдохнуть глубже. Уперлась ладонями в его плечи в провальной попытке оттолкнуть. Отстранился на мгновение, но лишь затем, чтобы поднести мое запястье к своим губам.
– Ром, не надо, – собственный голос показался чужим, слишком просящим, мягким, уступающим. Он не ответил, лишь дорожка поцелуев по моей руке и снова притянул ближе, чтоб мягким поцелуем по губам, уже без напора, без давления, понимая, что уступаю. И внутренняя дрожь стала сильней, смешивая прошлое и настоящие, обнажая тоску, что душила меня все эти годы, которую я затолкала в самый дальний угол своей души. Где-то на подкорке неистово билась мысль, что нельзя, что надо пресечь, оттолкнуть, что снова будет больно. Но тоска и голод именно по нему были сильнее доводов разума. Его губы по моей шее и дорожкой поцелуев по плечу, множа жар, распускающийся под кожей. И я, зарывшись носом в его плечо, втягивая его запах, смешанный с нотками парфюма, скользнула руками под его футболку. И мир сузился, остановился, вместился в одного-единственного человека. Отрывались друг от друга лишь, чтоб избавится от одежды. Его руки скользнули по моей спине, нежно, с нажимом, опуская меня на диван и стягивая с меня белье. Губы по губам и вниз по шее к груди, заставляя желание, пульсирующее в венах горячей тяжестью, осесть внизу живота блокирующую любую рациональность, которая могла еще возникнуть в моей голове. Обхватила его ногами, притягивая к себе сильней, пьянея от тепла и ощущения его тела. Снова ловя его губы. Ночь сорвала маски, обнажая не только тела, но и души.
Рвано выдохнули оба, и стон слетел с моих губ, когда он двинулся вперед, наполняя собой. Замерли, чтобы хоть немного сошло, иначе разнесет сразу, мгновения, показавшиеся вечностью, и он двинулся снова, заставляя вспениться кровь, а разум окончательно утонуть. Руки, губы, прикосновения и нарастающий ритм. Изменил позу, забросив мои ноги себе на плечи и войдя в меня, провел языком по моей лодыжке. Это как удар хлыста по нутру, уже сгорающему в огне. Меня выгнуло, грохот крови в ушах и пальцами в простыни. Разнесло в момент. Слишком быстро и сильно, подводя к краю и сбрасывая вниз, прошивая каждую клетку тела насквозь, накрыло волной, вырывая стоны из моей груди. Тряхануло, сводя мышцы сладкими спазмами, туманя остатки разума стирая находящуюся вокруг нас реальность. Он выскальзывает из меня, и сквозь пелену оргазма доносится его порванный выдох. Опускает мои ноги. Рваное дыхание двоих, тепло его губ по нежной коже живота, остаточное подрагивание тел, и учащённый ритм сердца почти в унисон. Опустился на меня, осторожно и свешивая руку, согнутую в локте с дивана. До меня только в этот момент дошло, что без резинки. Хорошо, что я на таблетках.
– Чист? – тупой вопрос с учетом уже случившегося.
– Конечно. Иначе бы вообще не притронулся, – опаляя дыханием мою щеку и проходясь кончиком языка по ушной раковине. И я уткнулась в его плечо и, не открывая глаз, дышала. Сбито, часто, но впервые так полно за последние пять лет. Разрешая себе сорвать рамки, разрешая сделать вдох.
После пока он плескался на улице в холодной дождевой воде, собравшейся в бочках, я вскипятив в чайнике воду и прихватив полотенце, пошла в баню, пусть не топленую, но хоть в тазике вода теплая будет. Гигиена в полевых условиях.
Когда я вернулась, он сидел на диване, притянув ближе, сбросил с меня полотенце, касаясь губами живота.
– Франц, давай, мы просто… – договорить он мне не дал.
– А давай, ты голову пеплом завтра посыпать будешь, раз тебе так хочется, а сейчас мы просто ляжем спать, – усмехнулась, понимая, что ему как и мне хочется насладиться хрупким перемирием хотя бы оставшиеся часы до утра. И уложив меня, рядом прижал к себе, оставляя короткий поцелуй на плече, зарываясь носом в мои растрепавшиеся волосы.
Проснулась одна. Подушка еще хранила его запах. Прикрыла ладошками лицо, тихо застонав. Идиотка какая же я идиотка. Натянув футболку и шорты Егора, пошла на кухню, его одежды не было. Ну а чего ты ожидала? Совместного завтрака политым сахарным сиропом и радужных пони, скачущих над вами и раскидывающих лепестки роз? Дура. Щелкнула кнопкой на чайнике и, достав чашку, бросила в нее пакетик с чаем. Замечая на столе листок, на котором что-то было написано размашистым почерком Франца. «Мне нужно было срочно уехать. Прости. Не хотел тебя будить» Будить он не хотел. Мудак.
