Текст книги "Будни и праздники адского чиновника. Свиток 1 (СИ)"

Автор книги: Налия Рубцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– Мёртв, – сказал он с гробовым спокойствием. – Поперхнулся вином и задохнулся.

– Сам? – Чжан Сяо напряжённо оглядывался. Но демонов не было видно, да и Тяньгоу молчал.

– Не знаю, – ответил Инь Фэй.

А потом они уставились на копьё, принадлежавшее трактирщику Чаню. Оно лежало на полу – не так, как лежит случайно упавшая, или даже отброшенная в сторону в агонии вещь. Оно лежало как будто его специально положили, чтобы оно указывало наверх – на второй этаж, куда вела скрипучая лестница. На древке были видны грязные отпечатки.

Два адских чиновника переглянулись, а затем медленно и осторожно начали подниматься по лестнице. В тусклом свечении клинка Тяньгоу они увидели грязный отпечаток ладони на стене, потом ещё один. И третий – на двери их комнаты.

Чжан Сяо распахнул дверь и вошёл в комнату первым. Тяньгоу была зажат в руке, а нервы напряжены.

Но комната была пуста. Лишь окно было распахнуто, и под потолком гулял ветер.

А ещё на столике рядом с кроватью Инь Фэя стояло блюдо, на котором лежало свежее, истекающее кровью сердце. Рядом были аккуратно положены палочки для еды, потемневшие от крови. Кровь наполняла блюдо и флегматично капала вниз.

Кап. Кап. Кап. Это было единственным звуком в пронзительной, мёртвой тишине.

А потом Инь Фэй засмеялся. Сначала тихо, а потом громче и громче. Чжан Сяо резко обернулся к нему, чтобы высказать всё, что думает о манере смеяться в такой момент – т чуть не выронил Тяньгоу.

На лбу адского чиновника точно между бровями темнела алая точка. Насколько Чжан Сяо знал, такую рисуют на лбу даосы, как символ своей мудрости и силы – но у Инь Фэя она скорее напоминала кровоточащий порез. Она росла на глазах, по мере того, как смех чиновника становился всё громче.

И безумнее.

– Это змея, – сквозь смех прохрипел он. – Это была змея! На вкус как змея… Почему у тебя такие зубы, Инь Фэй? Кого ты съел? КОГО ТЫ СЪЕЛ?!

Разбуженные смехом, или же в конце концов презревшие строгий запрет хозяина выходить ночью из комнаты, слуги и постояльцы зашумели в коридорах. Инь Фэй упал на колени, его хохот стал истерическим.

Чжан Сяо почувствовал, что сейчас сойдёт с ума. Он отшвырнул Тяньгоу и схватил Инь Фэя за плечи.

– Прекрати! – рявкнул он.– Прекрати сейчас же!!

– Это была змея… Это ведь была змея, правда? Змеиное мясо?! – Инь Фэй глядел на него светящимися и безумными глазами. Третий глаз, алая рана, смотрел у него со лба.

– Это коза!! – он ещё раз встряхнул Инь Фэя. Тот моргнул, и безумия в глазах поубавилось.

– Коза…

– Это козье сердце, идиот! – сказал Чжан Сяо, держа его за плечи. Голос надломился. – Не человеческое!!

– …

– Да, да! Тяньгоу говорит, что эта кровь козья, значит, и сердце тоже. Хватит сходить с ума! У нас тут труп внизу и скоро будет множество народу в па….

Женский крик разрезал ночь.

Не сговариваясь, они понеслись вниз. Лицо Инь Фэя менялось на глазах: он натягивал человеческую личину прямо на ходу. Алая метка со лба пропала, и, кажется, не он безумно и истерически смеялся всего лишь несколько мгновений назад.

Внизу действительно царила паника. Заспанные слуги, перепуганные постояльцы – они стояли полукругом вокруг тела трактирщика Чаня, боясь подойти. У самого входа застыл перепуганный мальчик лет десяти. Рядом рыдала, упав на колени, женщина, одевавшаяся явно наспех, с распущенными волосами.

– Брат! Брат Чань, нет, только не ты! – она поняла на Инь Фэя с Чжаном Сяо заплаканные глаза. – Вы заклинатели? Вы эти проклятые заклинатели?! Тогда помогите мне! Эта тварь, этот водный гуль, утащила моего мужа!

Она встала и рывком вытерла слёзы. Её лицо приобрело выражение надменности и властности.

– Мой муж – Юнь Фан, богатейший мужчина во всём городе. Если вы вернёте его живым, то я не поскуплюсь с наградой. А иначе вас, двоих шарлатанов, пинками выгонят из города, а прежде всыплют столько плетей, что у вас кожи на спине не останется!

Несомненно, перед ними была мать погибшей Юнь Ся. И она была полна праведного гнева вперемешку с отчаянием.