Текст книги "Моя нечисть (СИ)"
Автор книги: Надежда Волгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Я выскочила из шалаша и понеслась быстрее ветра по лесу, налетая на пни, спотыкаясь о корни деревьев. Падала, вновь вставала и неслась вперед, не чувствуя боли. В висках пульсировала кровь, и ветер свистел в ушах. В какой-то момент я упала и поняла, что подняться нет сил. Моментально проснулись остальные чувства – мое тело превратилось в сплошной синяк и жутко болело. Зато стих ветер, отметила с удивлением, и вой куда-то пропал. Может, мне удалось убежать от монстра?
Я лежала на земле и прислушивалась к тишине, так свойственной ночи. Именно таким должен быть лес в это время суток, и откуда взялись вой и ветер, ума не прилагала. Может, все это родилось в моем больном воображении? А на самом деле ничего и не было? И тут мои размышления прервались самым неестественным образом – какая-то сила оторвала меня от земли, пронесла несколько метров над ней, перевернула вертикально и прижало к дереву. И глазам моим предстал он – лесное чудище. Огромное, угловатое, рогатое и с горящими глазами. Как вообще умом не тронулась в тот момент, осталось для меня загадкой, только завизжала я так, что у самой едва перепонки в ушах не лопнули, и принялась брыкаться, как буйно помешанная.
Кажется, я изодрала себе руки до костей об то острое, что заменяло чудищу конечности. Да и ноги мои тоже активно участвовали в сражении. Но обо всем этом в тот момент я не думала, продолжая орать и пинаться.
– Да, угомонись ты уже! – донеслось до меня в перерывах между криками.
Голос показался смутно знакомым, и я сбавила темп. В следующий момент меня знакомо парализовало.
– Насилу пробился, – произнес все тот же голос, забыла чей. – Совсем разумом тронулась, бедняга. Переборщил ты, батенька, для первого-то разу.
Он еще что-то продолжал бормотать, взваливая меня на плечо, а к моей неподвижности добавилась еще и потеря сознания. Наконец-то мой воспаленный разум заволокла темнота.
– Какое же ты удивительно красивое создание. Твое тело даже совершеннее, чем у нимфы лесной, а волосы мягкие, словно пух. И глаза… их я даже сравнить не знаю, с чем. Первый раз вижу такое несоответствие тела и разума…
Я понимала, что понемногу прихожу в себя. Только вот слышались ли мне эти слова на самом деле, а не являлись ли продолжением сна, никак не могла осознать.
– Разум твой, как у дитя малого. Отобрали любимую игрушку, истерику закатываешь, всех винишь вокруг… А ведь жизнь, она не игра, требует взрослого осмысленного отношения.
Как хорошо. Ласковые руки гладили мое тело, задерживаясь на груди, животе, рождая толпы мурашек. Зарывались в волосы… Мягкий рот прижимался к губам, лаская их языком, покрывая поцелуями шею, спускаясь с груди. Восставшие соски требовали, чтобы он снова накрыл их, погрузил во влажное тепло, теребил языком. Низ живота пульсировал и ноги не желали оставаться плотно сжатыми. Но не могла же я их раскинуть самым бесстыжим образом, тем более, что, кажется, на эту часть тела никто пока не посягал. А жаль… Поцелуи спускались до пупка и чуть ниже, а потом снова возвращались к груди. Я таяла в эротическом сне и не хотела просыпаться.
Когда мои руки поднялись, чтобы обнять того, кто мне снился, а губы сами ответили на поцелуй, сделав его глубоким и поистине волшебным, я вдруг отчетливо осознала, что никакой это не сон. Ну не может во сне все быть настолько реалистичным. Да и ни разу еще я до такой степени не возбуждалась даже не во сне. Вот тут я заставила свои глаза открыться и уткнулась взглядом в ярко-голубые с расширившимися от страсти зрачками.
– Что ты делаешь?! – завопила я, отталкивая от себя Ивана.
Одновременно с этим я поняла, что лежу перед ним совершенно голая. Моментально подскочила, забилась в угол и сжалась в комок, чтобы хоть немного прикрыться.
– Ты!.. Ты воспользовался тем, что я сплю, и пытался изнасиловать?!
Я таращилась на него так, что аж глазам становилось больно. Ну почему я не умею метать молнии? Сейчас бы испепелила его, а пепел потом бы по ветру развеяла.
– Ты не леший даже, а лесная скотина! – выплюнула я.
Все это время Иван сохранял поразительное спокойствие. Лишь глаза его со все еще расширенным зрачком выдавали остатки возбуждения.
– Прооралась? – почти равнодушно спросил он, но в глазах его я подметила смешинки.
Я решила с ним больше не разговаривать никогда в жизни. Такие, как он, не заслуживают моего внимания.
– Так вот, никто насиловать тебя тут не собирался, – продолжил Иван. – Вообще-то я тебя к жизни возвращал, после того, как ты сама себя чуть не убила.
– Где моя одежда? – гордо вскинула я голову, забыв о своих же новых правилах игнорировать его.
– Вон, – кивнул он куда-то в сторону.
Я проследила за его взглядом и заметила на полу бесформенную кучу какого-то тряпья.
– А что это с ней? – потрясенно спросила.
– Забыла уже, как бесновалась? Вся изрезалась, столько крови потеряла… До утра тебя восстанавливал. Ну, а потом решил немного приласкать. А что? – с вызовом посмотрел он на меня.
– Я мужчина, а ты все время трешься рядом в непотребном виде. Тут и камень не выдержит.
Я задохнулась от возмущения. Знал бы он через что мне пришлось пройти, какая чертовщина меня преследовала в лесу ночью!..
– Ты леший! – снова заорала я. – Вот и держи свои загребущие лапы при себе!
– Надо больно… – отвернулся Иван с полным равнодушием. А потом и вовсе ушел из комнаты.
– И что это за дурацкий лес, в котором по ночам шляются всякие чудища? – крикнула я ему вслед.
– Согласен. Перегнул немного палку… – донеслось из другой комнаты.
– Что?. Что ты сказал?. Так это был ты?!
Ушам своим не верила. Ночной монстр и Иван-леший – одно и то же существо? Уму непостижимо!
– Зачем?.. Как ты мог так со мной поступить?
Я была потрясена до глубины души. Значит, это он специально пугал меня ночью? Губы задрожали от подступивших слез. Я принялась их кусать, лишь бы не разрыдаться.
Вернулся Иван и на этот раз выглядел он немного смущенным. Даже странно было видеть этого здоровяка, неуверенно переминающегося рядом.
– Понимаешь… Я же хозяин леса или лесной дух, как еще меня называют. Вы, люди, как только меня не кличете – и чертом, и шишигой… Да и мне все равно, если честно. Главная моя забота – следить за лесом, чтобы ему никто не навредил. Что я и делаю уже много веков. Но я не зверь, не подумай чего. Частенько я помогаю людям – вывожу их из леса. Но только хорошим. Плохих же, напротив, заставляю плутать кругами, пугаю по-разному. Особенно тех, кто обижает моих подопечных – животных, населяющих мой лес.
– Значит, я плохая?
Так мне жалко стало себя в этот момент, что одинокая слезинка все же скатилась из глаза.
– Не то чтобы… – примирительно произнес Иван и снова опустился рядом со мной. – Ты не плохая, но совершенно запутавшаяся в себе самой. Моя задача – показать тебе иную жизнь, заставить видеть хорошее, а не замыкаться на себе любимой.
– А ты, значит, можешь?.. Ну это… превращаться в чудище? – заставила я выговорить себя, хоть от одного воспоминания о ночном кошмаре снова стало страшно, аж в пот бросило.
– Да я могу быть кем угодно, – улыбнулся он, и лицо его сразу преобразилось. Мелкие морщинки, что лучиками разбежались от уголков глаз, сразу сделали их на удивление добрыми и ясными. Я даже залюбовалась ими, на время забыв, кто передо мной. – Могу обернуться животным или другим человеком. Могу стать невидимым. Хочешь покажу?
– Нет, спасибо! – вновь испугалась я. Никакой чертовщины мне сейчас не хотелось видеть или слышать. – А то, какой ты сейчас, – я обвела его глазами, – это твой настоящий образ?
– Самый что ни наесть. Днем я такой, а ночью… ночью ты меня видела…
Так значит, ночью он всегда превращается в чудище?. Днем вполне себе современный мужик и даже очень привлекательный. А ночью… Я даже головой потрясла, отгоняя морок. Не хотела бы я его снова увидеть тем.
– И ты будешь пугать меня каждую ночь? – снова аккуратно спросила.
– Больше не буду, – рассмеялся он. – Хватит с тебя и одного раза. Да и я затратил на тебя слишком много энергии. Видела бы ты свои раны… На тебе живого места не было.
Тут я снова некстати вспомнила, что сижу перед ним, в чем мать родила. Краска стыда не заставила себя ждать, заливая лицо.
– Моно мне чем-нибудь прикрыться? – пролепетала я, чувствуя, как задыхаюсь от жара, в который окунулось мое лицо.
– Все необходимое я тебе дал вчера, – сразу посуровел Иван. – Иди домой и займись сооружением одежды. Да и мне нужно заняться делами, а ты меня отвлекаешь. Приду после полудня и покажу тебе мой лес. Это часть воспитательной программы, – решил пояснить напоследок.
Вот так меня второй раз самым бесцеремонным образом выставили из жилища лешего. Только на этот раз я еще и была совершенно голая. Он даже не вышел в другую комнату – разглядывал меня, пока я шла до двери и скрывалась за ней. Сплошные унижения, как ни крути.
До своего шалаша я добралась быстро и даже испытала удовольствие от утренней прогулки по лесу голышом. Правда, в какой-то момент до меня донесся заливистый женский смех. Я вздрогнула и замерла на месте, прислушиваясь. Но все вокруг молчало, лишь птицы заливались щебетом, перескакивая с ветки на ветку. Показалось? Или поблизости есть люди? Это вряд ли, потому что Иван вчера сказал, что попала я в необычный лес, а сказочный. Скорее всего, этот лес не виден глазам человека. Правда, ничего особенно сказочного я в нем не заметила, кроме самого лешего. Да и он тоже с виду обычный мужик. Нет, даже не так. Он настолько необычен, что не вписывается в этот лес. Ему место в каком-нибудь боевике блокбастере, а не в роли хозяина леса. Слишком интересен. Да окажись он в городе, проходу от баб бы не было…
Тьфу, ты. Что-то я увлеклась. И этот чертов леший из головы не идет. Наваждение какое-то.
Тогда как у меня есть дела поважнее – нужно соорудить себе гардероб, а я даже сырье еще не рассмотрела. Через пять минут я это сделала и на какое-то время зависла над тряпками и кусками кожи, что дал мне Иван. Как из этого можно сделать себе одежду? Тут же были катушка ниток, игла и ножницы. Скажите пожалуйста, какой предусмотрительный. Но мне-то от этого не легче. Я шить-то не умею. В школе, на уроках труда, для меня это всегда было пыткой. Даже на машинке у меня не получалась ровной строчка, а тут мне предстоит это сделать вручную…
Не меньше трех часов я провозилась над тем, что потом с большой натяжкой можно было назвать одеждой. Но какого-никакого результата я достигла – мои грудь и нижняя часть оказались прикрытыми. Наверное, сейчас я смахивала на амазонку после много часовой битвы с врагами.
Самодельные шорты топорщились и перекосились на мне. Чтобы они не сползали, в талии я перетянула их полоской ткани – поясом, значит. Грудь я просто-напросто обмотала куском материи, не мудрствуя лукаво. Жаль не было зеркала, чтобы вволю насладиться собственным великолепием.
А может это и к лучшему – буду теряться в неведении и считать себя привлекательной.
За что я была по-настоящему благодарна Ивану, так это за деревянный гребень с крупными зубцами, явно старинной работы. Им я расчесала свои спутанные волосы и почувствовала себя почти отлично. Если бы не голод, который все сильнее заявлял о себе. Пора было позаботиться о пропитании. Что-то мне подсказывало, что кормить меня тут больше на халяву не станут, еду я тоже должна добывать себе сама.
Обойдя шалаш по кругу, я убедилась, что за ним бьет небольшой источник и есть что-то типа очага и разделочного камня. Имелся даже котелок, кружка и большая деревянная ложка. А также тут же валялся огромный тесак, на который мне даже смотреть было страшно. Своеобразная полевая кухня. Осталось выяснить, что я могу раздобыть, чтобы на этом камне разделывать.
Подхватив валявшуюся на земле корзину, я отправилась на поиски еды, чувствуя себя Машей из сказки «Маша и медведь». Нет, Маше было гораздо проще – о ней заботился медведь. А меня тут все больше пугают.
Первым делом я нарвала подорожника и мать-и-мачехи. Спасибо бабуле, научила меня разбираться в целебных травах. Теперь мне не страшна никакая простуда и травяная настойка заменит чай. Еще я набрела на поляну, усыпанную земляникой. Ее я тоже набрала половину корзины. Правда, потом еле разогнулась. Даже не знала, что эту лесную малышку так тяжко собирать. Все хорошо, но пока я даже примерно не приблизилась к цели своего похода. Готовить еду мне по-прежнему было не из чего.
Когда я увидела возле пенька большой гриб с блестящей коричневой шапкой и толстой ножкой, то обрадовалась, не знаю, как. Это точно боровичок. Его я ни с чем не перепутаю. Можно же набрать белых грибов и натушить их. Больше всего на свете люблю жареные грибы. Конечно, с картошкой гораздо вкуснее, но и так тоже неплохо. И с новым рвением принялась собирать грибы.
Конечно, срезать их у меня не получалось за неимением ножа, порой вредила грибницы, но, думаю, природа за это меня простит.
Возвращалась домой я жутко уставшая, но абсолютно счастливая. А возле шалаша меня уже дожидался Иван.
– Долго же ты пропадала, – недовольно пробурчал он. – Где была?
– Ходила за пропитанием, – радостно ответила я, показывая ему полную корзину и потопала на «кухню».
– А ну, покажи? – появился он следом и заглянул в корзину. – Грибочками решила полакомиться?
Что-то голос мне его не понравился, да и то, как он вертел в руках один из самых крупных боровичков, сорванных мной.
– Ага, – решив не обращать на его вредность внимания, принялась я собирать валяющиеся поблизости сухие ветки, чтобы развести в очаге огонь. Есть хотелось жутко, живот уже сводило от голода.
– Вот этим? – не отставал Иван.
– Ну да… Белые грибы самые вкусные. И хоть я их не так часто ела, но помню их ореховый привкус и запах.
– Это желчный гриб, – снова заговорил Иван, протягивая мне спички (о них-то я совсем не подумала, как только собралась разводить костер?) – Очень ядовитый.
Не сразу сообразила, о чем он толкует, пытаясь подпалить ветки. А когда поняла, остолбенела ненадолго.
– Хочешь сказать, что я набрала ядовитых грибов? – плюнула я на никак не желающий разгораться костер и приблизилась к нему.
А Иван уже вовсю копошился в моей корзине, сортируя грибы по кучкам. В итоге, одна из них получилась гораздо приличнее по размерам.
– Все это желчные грибы или горчаки, как их еще называют, – указал он на большую кучку. – Они только с первого взгляда похожи на белые, а на самом деле, смотри, – он взял один гриб и приблизил моему лицу. – Видишь, снизу он грязновато-розовый? И на сломе тоже… – он разломил гриб, и я разглядела розоватую мякоть. – А еще он жутко горький, но пробовать тебе не советую.
Этот гриб отпугивает даже лесных обитателей, – рассмеялся Иван. – А ты набрала его полную корзину.
Я смотрела на те несколько грибов, что не оказались ядовитыми, и боролась со слезами. Столько труда и все в пустую.
– Ну вот, опять, – наблюдая за мной какое-то время, произнес Иван, – вместо того, чтобы радоваться, что получила урок на всю жизнь, ты стоишь и жалеешь себя. Э-эх… Давай, научу тебя хоть костер разводить.
Промыв уцелевшие грибы, я поставила их тушиться и заварила траву. Все это время Иван находился рядом и наблюдал за моими действиями. Решив поиграть в гостеприимную хозяйку, я предложила и ему чаю с земляникой.
– Спасибо, я сыт, – отказался он.
Ну еще бы. С такими-то способностями. Мне бы хоть сотую долю их, стала бы я горевать.
– Опять не о том думаешь, – скривился Иван, и я с ужасом осознала, что он читает мои мысли. – Да они у тебя на лице написаны и читать не нужно. Давай, уже уплетай свой обед, да пошли на экскурсию.
Не могу сказать, что наелась от пуза, но и голодной себя не чувствовала. А еще распирала гордость, что сумела сама. раздобыть пропитание. Чувствовала себя Робинзоном, не иначе.
Наверное, от эйфории и усталость притупилась. Я поняла, что с удовольствием прогуляюсь по лесу, пусть и в не самой приятной компании.
– А пошли! – с энтузиазмом отозвалась я и вскочила с пенька.
Иван даже удивился немного моей прыти. Да-да, тоже не лыком шиты и мысли, написанные на лбу, читать умеем, – усмехнулась я ему в лицо.
– Кстати, выглядишь ничего так, – окинул он откровенным взглядом мою фигуру.
Вот же черт. Я и забыла, что впервые предстала перед ним в костюме собственного изготовления. Хотя, чего я распереживалась, если до этого он видел меня в основном голой?
Мы не спеша брели по лесу. Иван рассказывал мне про деревья, и я с удивлением осознавала, что все они живые, разве что говорить не могут. Но, если верить рассказу, то они могут видеть, слышать и даже чувствовать. Доверчивые и беззащитные существа. Обидеть их проще простого, что люди и делают часто, а вот оживить дерево практически невозможно.
Я остановилась возле одного из дубов, который выглядел таким старым, что казалось едва удерживает раскидистые наполовину сухие ветки.
– Это дерево умирает, – печально проговорил Иван.
Я погладила шершавую кору и почувствовала на глазах слезы. Так жалко стало это древнее существо!
– Не такой уж он и древний, – снова заговорил Иван. – Ему всего-то чуть больше ста лет. Просто, нимфа, что покровительствовала ему, покинула нас – унеслась в мир живых за любимым.
Вот тут у меня глаза в буквальном смысле вылезли из орбит.
– Ты хочешь сказать, что у всех деревьев есть свои нимфы?
– Конечно. Они зовутся дриадами. А у этого нет. Бедняга, недолго ему осталось стоять… – как я до этого, он погладил ствол дерева.
– Хочешь сказать, что сейчас нас окружают тысячи нимф? – не унималась я. Но услышать правдивый ответ сейчас было для меня жизненно важно.
– Ну да, говорю же… Только, людям они редко показываются. Даже если я попрошу. Кроме одной, – улыбнулся он и громко крикнул: – Лер, покажись!..
Я аж подскочила, когда рядом с нами появилась девушка. Какая же она хорошенькая!
Миниатюрная, но при этом с пышными формами, которые не скрывало прозрачное одеяние в виде коротенькой туники, перепоясанной золотым пояском. Золотистые волосы крупными локонами спадали на плечи и спину девушки. Босые ступни были маленькими и белыми, словно фарфоровыми. Да она вся была словно вылеплена из фарфора. И глаза такие ясные небесно-голубые. Чудо, а не девушка. Я откровенно любовалась ею. Она была настолько совершенна, что даже не вызывала чувства зависти.
– Познакомьтесь. Моя сестренка – дриада Валерия. А это… это Даша, – уже не так галантно, как начал, закончил Иван.
Ну конечно, она дриада, а я просто Даша. В награду мне был очередной укоризненный взгляд.
Ну все понятно, меня опять причитали.
– Будем дружить, – голос девушки звонкой мелодией прорезал тишину леса. Она улыбнулась, обнажая два ряда идеально ровных белоснежных зубов.
Я пожала протянутую руку. От ее прикосновения стало так приятно, словно кожи моей коснулся чистый прохладный шелк. Удивительное создание. Кто бы мог подумать, что у такого увальня может быть такая очаровательная сестра.
– Как тебе у нас? Нравится? – вежливо поинтересовалась Лера.
– Пока еще не поняла, – приуныла я.
– Что такое? Братец, – нахмурилась она, – уж не напугал ли ты вчера нашу очаровательную гостью?
Иван явно смутился, мне даже показалось, что покраснел. Хотя, вряд ли. Такие, как он, не краснеют.
– Все понятно, – продолжила Лера. – Работу работаешь, да? – строго посмотрела она на брата.
Захотела я тут рассказать, что он чуть не довел меня до смерти, но не стала, видя его виноватое лицо. Почему-то жалко его стало.
– И шить заставил, – оглядела Лера мой наряд. – Ну ясно, братец в своем репертуаре. Но это я исправлю в два счета.
Она щелкнула пальцами, и я с ужасом обнаружила, что облачена в такую же прозрачную тунику, что была на ней, только нежно-розового цвета. Иван тоже уставился на меня во все глаза. Ну почему?. За что мне такое наказание. Снова я перед ним предстала голая. Возможно для нимф лесных это и является нормой. Ну еще бы, с такими-то фигурами… Но я-то не могу похвастаться формами или идеальной кожей. Чувствуя, как неизменно краснею, я попыталась прикрыться руками от пожирающего взгляда Ивана.
– Ох, прости, – спохватилась Лера. – Забыла, что вы, люди, не такие, как мы.
Она снова щелкнула, и под туникой на мне появились розовые атласные шортики и такой же лиф. И на этом спасибо!
– Знаешь, первый раз вижу, чтобы этот цвет кому-то настолько шел, – вновь защебетала дриада. – Но он удивительно оттеняет твои волосы. А глаза, которые у тебя потрясающие, делает еще больше.
Не за что. Носи на здоровье. А ты, перестань мучить ее понапрасну, – накинулась она на брата. – Не видишь, бедняжке и так тяжело.
– Посмотрел бы я, как бы ты себя вела, если бы регулярно к тебе присылали законченных эгоистов на перевоспитание…
Это он обо мне? Я смотрела на любовную перебранку брата с сестрой и грустила все сильнее.
Сразу видно, как сильно они любят друг друга, даже когда ссорятся. Да и ссорой это вряд ли можно назвать. А о моем присутствии тут, похоже, вообще забыли. Никому я тут не нужна. Совершенно одна во враждебном, хоть и очень красивом лесу. Да и там, в моем мире, я тоже никому не нужна.
Я отошла в сторонку от забывших обо мне брата с сестрой и прислонилась к тому самому дубу, который покинула нимфа. Как же я тебя понимаю, – погладила я нагретую под лучами солнца кору, – тебя тоже все бросили, как и меня. Я прижалась к нему щекой и обхватила руками. Так и стояла какое-то время, пока меня не позвал Иван.
– Пойдем. Мне еще нужно многое тебе показать.
– Я не прощаюсь с тобой, – снова погладила я дерево. – Буду приходить к тебе каждый день, пока тут…
Не дав нам сразу уйти, Лера отвела меня в сторонку и сказала:
– Я своего братика знаю очень хорошо. Он не очень-то любит делать поблажки. Все больше по инструкции… – она запнулась, видимо, заметила недовольство на моем лице. – В общем, если тебе нужна будет помощь, приходи на эту поляну. Позови меня по имени, я сразу и выйду. И не унывай, – засветилась она улыбкой, невольно вызывая ответную на моем лице. – Я точно знаю, что все у тебя будет хорошо. А я ведь немного волшебница, – подмигнула она мне и растворилась в воздухе.
Следующим пунктом просветительной программы стало болото, в котором я чуть не утонула.
Должно быть, Иван это допустил тоже в учебных целях.
Я шла по лесу, ни о чем не подозревая, слушая его рассказы о растениях и животных, как почувствовала, что погружаюсь во что-то вязкое и холодное. А этот засранец стоит совсем рядом и смотрит на меня. Как обычно, на меня накатил приступ паники, и я закричала, принимаясь беспорядочно размахивать руками в тщетной попытке за что-нибудь ухватиться. Наконец, этим что-то стала его штанина. К тому времени я уже по пояс ушла в мерзкую и вонючую грязь. Все так же без слов Иван схватил меня за руку, ту самую, что вцепилась мертвой хваткой в его штаны, и одним резким движением вытащил на твердую поверхность.
– Запомни это место хорошенько, – заговорил он, обводя глазами пространство впереди нас. – Это топь. Утащит в себя, не успеешь глазом моргнуть.
Я пригляделась повнимательнее и заметила те самые отличия, на которые он намекал. Кое где виднелись небольшие лужицы. Вот, значит, как выглядит лесное болото? А еще в воздухе угадывался едва уловимых запах гнили. Ну что ж, запомнила, насколько это возможно.
Взгляд невольно упал на то, что раньше было туникой и шортиками нежно-розового цвета, а сейчас прилипало ко мне грязными тряпками, неприятно холодя кожу.
– Почему ты не вытащил меня сразу, как только начала проваливаться?
– Чтобы ты сильнее прониклась…
Ну все. Это стало последней каплей – слезы брызнули у меня из глаз, и я набросилась на него с кулаками.
– Какая же ты сволочь! – колотила я его, куда попадала. – Как ты можешь быть таким противным? Вас специально этому учат?.. – и продолжала самозабвенно бить его, захлебываясь слезами.
Какое-то время Иван уворачивался от моих кулаков, а потом просто-напросто схватил мои руки, завел за спину и сжал своей кувалдой. Я все еще продолжала дергаться и пытаться пнуть его. Тогда он, недолго думая, припечатал меня поцелуем. В первый момент я до такой степени растерялась, что умудрилась ответить ему и даже почувствовать головокружительное возбуждение. Но разум быстро спустил меня с небес на землю и заставил вырваться.
Я прикрыла рот рукой и отскочила от него на безопасное расстояние.
– Ты всех своих подопечных целуешь? – буравила я его глазами, стараясь прожечь на нем дырку и очень сильно сожалея, что не владею магией, как он. – Мозоли не замучили на губах?
Отвечать мне не собирались. Вместо этого Иван приблизился, дернул меня за руку и уронил на землю, не стараясь сделать это более ласково. Потом он провел руками несколько раз над моими ногами, и наряд, подаренный Лерой, снова стал чистым и гладким. От такого чуда я на какое-то время потеряла дар речи. Как только он ко мне вернулся, я уже было открыла рот для новой отповеди, как услышала противное хихиканье рядом.
– Милые бранятся – только тешатся…
Я повертела головой из стороны в сторону, но никого не заметила. А вот Иван мрачнел на глазах, но продолжал сохранять молчание.
– Кто это? – почему-то шепотом спросила я.
– Кикимора болотная. Теперь разнесет сплетни по всему лесу.
– Больно мне надо, – снова раздался скрипучий голос. – А вообще, было интересно посмотреть на тебя целующегося. Отродясь такого не видала, – и захихикала еще противнее прежнего.
Вот и ответ на мой вопрос – целует он не всех. А если верить этой кикиморе, то до меня вообще никого не целовал. Хотя, это утверждение спорное – он мог делать это где-нибудь в другом месте.
Додумать мысль я не успела, потому что прямо из болота появлялось что-то до такой степени странное, что челюсть моя снова поползла вниз.
Я только потому догадалась, что перед нами женщина, что у нее в ушах блестели камни. Уж не настоящие ли это бриллианты. Вся она была покрыта мхом, из-под которого торчали зеленые худые ноги с большими шишками на ступнях. Вместо волос у кикиморы свисали водоросли до самых пят.
С лица с отвислыми щеками на меня, не мигая, смотрели выпученные, словно на последней стадии базедовой болезни, глаза. Она еще умудрялась и вращать ими, не отводя от меня взгляда. Вот это страшила! – пронеслось в голове. В следующий момент я получила увесистый тычок под ребра. Не сразу сообразила, что это Иван приложился.
– Совсем офонарел? – потерла я ушибленной место, а кикимора снова захихикала. При этом глаза ее и не думали смеяться.
– Брось, Ванюш, я и сама знаю, что не красавица. А вот тебе таких красоток еще не присылали.
Она подошла ближе к нам, и я смогла по достоинству оценить запах болотной гнили, исходящий от нее. Еле сдержалась, чтобы не зажать нос.
– У ти какая… – просюсюкала кикимора, обходя меня по кругу и осматривая с головы до ног. – Статная девица, хоть и худовата немного. Слухай, но тебе же не запрещается вроде… того… ну ты понимаешь. Так объездий ее, как следует!
– Марфа, кончай. Хорош молоть ерунду.
– Как знаешь, милок. А к совету моему прислушайся. Когда еще такая краля к нам забредет. Все больше каких-то уродок подкидывают, да престарелых матрон…
– Марфа! – уже прикрикнул на нее Иван.
Я так и вовсе потеряла дар речи от подобной наглости. Какая-то вонючая болотная нечисть советует лешему переспать со мной, что ли? При этом, меня тут словно и нет. Во всяком случае, плевать она хотела, как я к этому отношусь.
– А вот и не плевать, – кинулась она ко мне, едва не дотрагиваясь своим бородавчатым крючковатым носом до моего. – Я хоть и древняя, но страсть за версту чую. И вижу, что неравнодушная ты к нему тоже.
– Марфа, хватит языком чесать, – со всей строгостью оборвал ее Иван. – Я ей лес показываю, только и всего. И чего это ты выперлась из болота. Ты ж людям вообще никогда не показываешься.
– А захотела я так. Имею право…
– Ладно, пошли отсюда. Болото я тебе показал…
– Девочки мои, лесавки-безобразницы, проводите-ка их со всеми почестями, – неожиданно сильным голосом крикнула кикимора.
Тут же со всех сторон послышалось улюлюканье и нам на головы посыпались сухие листья и цветы. Я пыталась хоть что-то разглядеть в верхушках деревьев, но кроме какого-то мелькания ничего не видела. А вот пыль эта, что сыпалась на нас, уже вовсю лезла в рот и в глаза.
– Бежим, – схватил меня за руку Иван и побежал. – От лесавок так просто не выберешься, если успеют спуститься с верхушек…
Отбежав на безопасное расстояние, мы принялись очищать друг друга от трухи и паутины, которой оказались обвиты с головы до ног.
– А кто это – лесавки? – спросила я, когда от остатков нечистого мусора нас избавило волшебство Ивана.
– Дети Марфы. Болото кишит ими. Они жутко непослушные, даже меня не боятся. Только мать и слушают.
– Да уж… Не знала, что кикимора – такая злодейка.
О чем я говорю? Еще два дня назад ни в каких кикимор и лешиев я и вовсе не верила, а теперь рассуждаю на тему добра и зла среди нечисти.
– Да нет, она не злая. Вообще-то, мы с ней давние друзья. Не раз она мне здорово помогала. Не знаю, что это с ней сегодня…
– Может, ревнует? – хихикнула я.
– К тебе что ли?
– Ну не ее же ты целовал.
Эта мысль насмешила меня до такой степени, что от смеха я даже на землю повалилась и схватилась за живот. Я смеялась, пока не поняла, что делаю это не одна. Рядом кто-то смеялся моим же голосом. Причем я уже перестала, а он или она все продолжали.
– Кто это? – с ужасом воззрилась я на Ивана.
Он посмотрел на меня, как на убогую, вздохнул, как столетний старик, и опустился рядом.
– Я же тебе уже говорил, что находишься не в обычном лесу, а в волшебном, – начал объяснять он, как нерадивой ученице. – Неужели ты и вправду думаешь, что мы тут одни? Лес полон духов, дорогуша. Каждый из них за чем-нибудь следит. Цветич – за цветами, Плодич – за плодами, Пущевик – самый главный в лесной пуще, Моховик – во мхах… В общем, тут их видимо-невидимо, только человеческий глаз их не в состоянии разглядеть. А передразнивает тебя сейчас Лука. Любит он так пошутить…
Иван замолчал и как-то даже ссутулился, словно вековая усталость давила ему на плечи. Мне даже жалко стало его в какой-то момент, пока не вспомнила о его ночном обличье.
– А люди тут бывают? – решила сменить я тему, чтобы не поддаваться злости, которая уже снова готовилась вспыхнуть во мне.
– Они и сейчас есть, только нас видеть не могут. Вон, грибник, припозднился он что-то…
Я проследила за его взглядом, но не увидела ровным счетом ничего.
– Никого не вижу.
Иван провел перед моими глазами рукой, и я отчетливо разглядела дядьку в нескольких шагах от нас. В данный момент он как раз срезал гриб и складывал его в рюкзак.
– Он нас не видит?
– Сколько можно повторять – это лес…
